Его Лисёнок

Mr. Sandman — Syml

      — Твой брат вступил в ряды Пожирателей смерти.       Замерев около двери с поднятой рукой на уровне ручки, Сириус застыл, словно громом пораженный. И он даже не в силах был пошевелить хоть той же фалангой пальца.       Мелисса и сама не ожидала, что слова эти слетят с ее губ, которые слегка подрагивали от волнения, так легко. Но тем не менее волнение и переживание, которое, она думала, исчезнет после ее признания, никуда не делись. А даже напротив. И она почувствовала, как ладони предательски вспотели, поэтому она поспешила вытереть их об одежду.       Это молчание и ступор Сириуса ее сильно напрягали, хотя она и понимала, что это его поведение вполне оправдано.       Со стороны Блэка послышалось лишь громкое сглатывание, от которого девушка пришла в себя более или менее, а после он медленно повернулся к Мелиссе. И девушка, смотря в его серые глаза, в которых, казалось, будто что-то надломилось, почувствовала себя почему-то виноватой во всем этом дерьме. — Что ты сказала? — осипшим, будто даже не своим голосом переспросил Сириус, даже на секунду подумав, что это сказал кто-то другой, а не он. — То, что ты услышал. Регулус пополнил их ряды ещё на каникулах… — Мелисса замолкла лишь на мгновение. — Я давно пыталась сказать тебе об этом, — уже тише пробормотала она. — Давно? — Он резко впился в неё взглядом, от которого она невольно поежилась. — И как долго ты скрываешь это от меня?! — не сдержался Блэк, сделав шаг к ней навстречу. — Не надо обвинять меня в этом! Не так-то просто подойти к другу и сказать: «О, ты не в курсе? Твой младший брат в рядах того-кого-нельзя-называть!» — Непросто сказать?! Ты, черт возьми, с самого начала знала это?! — Прекрати кричать на меня! Да! Да я знала об этом! И я стою тут и говорю тебе все это, потому что, черт бы тебя подобрал, обязана это сделать! — О, ну молодец, дорогая моя подруга! — язвительно проговорил он, всплеснув руками. — Так долго молчала, а тут вдруг решилась на это! Чего ж ты вообще решила сделать это?       Мелисса и сама понимала, что говорит он это на эмоциях, с которыми справлялся из рук вон плохо. И она понимала, что Сириус просто таким способом пытается выплеснуть хоть какую-то часть. Но проблема была в том, что стоять и молча слушать это с осознанием того, что он говорит это не со зла тебе — не ее сильная сторона. Отнюдь нет. — Только мне вот интересно, а какого ты мне вообще решила рассказать это? — Ну может быть по той причине, что вы братья? Думаю достаточно веская причина, — фыркнула Лисса как самое очевидное. — А тебе не кажется, что лезть в наши «братские отношения», — показав ковычки в воздухе, — ты не должна? — Прости? — Рассказала мне, что мой братишка стал верным псом этого маразматичного ублюдка? А я теперь должен осыпать тебя словами извечной благодарности и сказать, что я все решу?! — Что за бред ты несёшь?! — вскричала в непонимании Гриффиндорка. — Я тебе это говорю не для того, чтобы услышать от тебя слово «спасибо»! Он твой брат! И это единственная причина! Нет другой, как тебе могло показаться! И ты должен поговорить с ним! — Мы с ним не в тех отношениях, чтобы я как нянька бегал за ним! — Он твоя семья, Сириус! — выкрикнула девушка, поражённая таким халатным отношением Блэка к брату. Плевать, если он на нее сорвётся, — хотя уже сделал это, — но он его брат, черт возьми! — В каких бы вы не были отношениях! — Это не так уже давно! — выкрикнул разгневанный Блэк. — Ты ничерта не знаешь, чтобы судить о нас так, словно мы счастливая семейка! — Не лги самому себе! Ты прекрасно и сам понимаешь, что даже ваша ссора и факультеты не отменят того факта, что вы братья! У меня, знаешь ли, тоже ужасные отношения со старшей сестрой! И ничего, живём под одной крышей, а я с Лили слышим в свой адрес, как она нас ненавидит! И то Рождество, когда мы были одной семьёй, так и осталось просто чудесным событием! Однако это не отменит того факта, что мы по-прежнему любим друг друга! — кричала девушка, пытаясь достучаться до его кудрявой головы, забитой эгоизмом и гордостью, которая разрушила все отношения между братьями, причем со стороны обоих. — Пойми ты уже, что семейные узы нерушимы, Сириус! — Не читай мне морали семейных ценностей, Эванс! Наши ситуации разные, так что не надо говорить сейчас о том, что ты меня понимаешь и так далее! — Ты прав! Да! Да, я тебя не понимаю! Да, мой младший брат не пополнил ряды убийц! У меня есть две сестры, которых я люблю несмотря ни на что! Моя старшая сестра ненавидит меня и презирает все, что хоть как-то касается магии! Знаешь, этакий повод высказать, какие же мы мерзкие и отвратительные. И ничего! Я не шлю ее в ответ и не кричу на каждом углу, как я ее ненавижу, потому что это не так! — Все сказала? — хмыкнул он безразлично, успокоившись как-то слишком резко, а после одарил ее холодным взглядом, после которого на ее руках пробежался табун колючих мурашек. — Огромное спасибо, что поведала мне о том, как живёт мой братишка. Я у тебя в вечном долгу!       Мелисса удержалась, чтобы не врезать сейчас ему. Хотя, может и стоило. Тогда бы она, возможно, достучалась до него. Но он был слишком горд, чтобы признаться в очевидных вещах. Срывался, когда его тыкали в его же ошибки. И ни в какую не хотел признаваться в собственной неправоте. А все выплеснувшиеся эмоции и злость сейчас были его защитной реакцией.       Мелисса даже не заметила, как Сириус отпер дверь и вылетел из класса, а громкий звук его шагов отдавался эхом у нее в ушах. Какой-то звон, который будто душил ее. Вскрытая правда не привела ни к чему, кроме ссоры. Первой ссоры между ними…       Девушка даже не заметила троицу у дверей. Как и сам Блэк, что слишком резко открыл дверь, буквально чуть ли не сшибая с ног друзей, которые вовремя успели отойти, смотря сейчас удивленно на спину лучшего друга, который удалялся все дальше и дальше.       Прервал их звук чего-то рабивающегося. Будто что-то стеклянное упало на пол, разлетевшись на кучу мелких осколков.       Хотя, может это чья-то разбитая душа разлетелась на тысячу осколков?       И когда парни подошли к кабинету, заглянув внутрь, они увидели как Мелисса, что разбила старую вазу о стену, швырнув ее, сейчас упиралсь о парту руками, свесив голову.       Ремус схватил Джеймса за локоть, когда тот сделал шаг к ней. Он только отрицательно помотал головой. А после мимо них промчалась и Мелисса, настроение которой тоже упало ниже некуда. И девушка даже не обратила никакого внимания на троицу Мародеров, оставляя их на том месте теряться в догадках, что же произошло между этими двумя.       Догадки бы не привели их к истинной причине ссоры друзей. Гордость стала для них настоящим врагом, которая разрушила все. Заставляла усомниться в собственных мыслях. Порой, даже вгоняла в непонятные действия, а после из-за этой импульсивности ты совершал ужасные поступки.       Такие, например, как сейчас.

***

      Стены были будто бесконечно длинными. Они были на каждом углу, а Сириус уже даже и не понимал — идёт он, или стоит на одном месте?       Но с каждым его широким шагом он стал замечать, что все это время чуть ли не бежал к подземельям. В его мыслях крутилась всего одна мысль:       «Пусть это окажется не правдой…»       И пусть он не признается никому в этом, но он был готов сделать все, что угодно, только ради того, чтобы слова Мелиссы оказались неправдой. Неутешительной ложью, которая в какой-то краткий миг словно лезвием ножа прошлась по его разуму и уже вдоволь израненной душе.       Он и не заметил, как почти подошел ко входу к гостиную Слизерина, которая, понятное дело, была закрыта. А пароля он не знал.       И его словно услышали откуда-то сверху, потому что к нему навстречу вышел Регулус. Один. — Сириус? — Регулус нахмуренно замер, смотря на старшего брата как на восьмое чудо света. Увидеть его здесь было… неожиданно. Пожалуй, это подходящее слово.       Без всяких слов Сириус сорвался с места, резко хватая брата за левую руку, отодвигая край рубашки. — Какого хрена ты творишь?! — не сдержался Регулус, ругнувшись, резко отдергивая руку, закрывая предплечье рукавом рубашки. Но было поздно…       В стеклянных глазах Сириуса поселилось самое настоящее неверие. Он не хотел верить в то, что его брат в рядах убийц.       А Регулус под его тяжелым взглядом стушевался, поджимая губы.       Он увидел.       Он все понял.       Но как узнал?       А, впрочем, это уже не так и важно. — Зачем? — Единственное слово, которое слетело с уст Сириуса так безнадежно и хрипло. Но он встретился только с нечитаемым выражением лица младшего брата и холодными серыми глазами точь-в-точь как у него самого. И даже не догадываясь, как сильно этот вопрос повлиял на Регулуса, у которого сердце неосознанно сжалось. — Ты не поймёшь. Никогда не поймёшь. Тебе это и не нужно.       Сириус был согласен с ним. Он не поймет. Потому что не собирается понимать тех, кто за то, чтобы истреблять невинных. Убивать из-за «нечистой крови». И его брат теперь в их числе…       Регулус молчал. Сириус тоже. Они только смотрели в глаза друг друга и ничего не видели. Непроницаемость, но где-то под коркой видна вся та боль. Разбитые души, которые были исполосованы будто всеми видами холодного оружия.       Боль.       Мрак.       Холодность.       И отчужденность…       Ничего больше в глазах младшего брата он не видел. Словно он давно погряз во тьме и сейчас так наплевательски относится к такому чудовищному поступку.       Принять метку…       Это не просто понять, что, мол, Темный Лорд — великий волшебник, а я просто буду с ним и набью татуировку. Эта метка значит многое. Значит все. Она открыто показывает все твои темные, страшные мотивы, желания и все твои потаённые тайны. Тайны, покрытые мраком… — Ты бросил меня. Оставил. Так что сейчас не имеешь права вмешиваться в мою жизнь и мои решения. — Это не жизнь, — покачал головой Сириус в отрицании. — И это не решение. — Разве? — хмыкнул он, растянув губы в кривой невеселой усмешке. И Сириус готов был поклясться, что он впервые видел брата таким. — Это власть. Способ показать, что ты и правда не безнадёжен и стоишь чего-то в мире. В мире, где тебя, если и не примут и отвергнут, так значит будут преклоняться. И плевать, что людьми будет повелевать страх. — Ты говоришь, как убийца! — вскрикнул Сириус. — Потому что так и есть.       БАМ.       В этот момент Сириус посмотрел на младшего брата так, как не смотрел никогда. Так, отчего сердце Регулуса сжалось во второй раз. Но он оставался все с таким же нечитаемым лицом. Сириус сделал от него шаг назад, когда понял суть его слов.       Потому что так и есть. Так и есть. Так и есть. Так и есть. Так и есть. Так и есть. Так и есть. Так и есть. Он уже убийца…       Теперь перед ним стоял будто другой человек. Он больше не узнавал в этом пятикурснике своего прежнего младшего брата. Он не узнавал в нем родного человека… Он видел чужака с чьей-то кровью на руках. Которая пролилась по его вине.       И в этот момент Сириус понял. Тоненькие нити, которые хоть как-то укрепляли и держали их братские узы в том же положении, — порвались. Как тонкая паутина, которую можно одним прикосновением разрушить. Разрушить оставшиеся краски и красоту сети. Этой невидимой, но слишком много значимой сети. Сети, которая была для них домом, как и для паука. Эта сеть была для них последним связывающим. Но именно в этот момент она оборвалась, будто ничего и не было вовсе.       В этот момент осознание того, что вы окончательно разделились по разные стороны баррикад, настигло их болезненно. Почти неслышно, но слишком сильно раня.       Раня так, что, казалось, живого места не осталось совсем.       И Сириус вдруг понял, что он готов был врезать младшему брату, чтобы выбить из него всю ту дурь. Но было поздно…       Поздно что-то менять, когда все уже сделано. Без возможности вернуться в прошлое и попытаться всё исправить.       Поэтому Блэк-старший просто стоял. Стоял, не имея возможности шевельнуться. Как в том кабинете, где Мелисса поведала ему страшную тайну. Рассказала то, что разделило жизни обоих братьев на «до» и «после». Хотя, возможно, для Регулуса это «до» и «после» наступило уже давным-давно. Ещё в тот день, когда родители возлагали большие надежды на старшего сына, который не оправдал их завышенных ожиданий. И они переключились на младшего наследника. Покладистого, вечно слушающегося и спокойного. А главное не перечившего. И они сделали из него идеальную марионетку. Дёргали за ниточки всю жизнь. И чуть ли не под ручку повели его к Темному Лорду, гордясь его поступком «во имя чистоты крови и волшебников». Так думал и он, пока не понял те жестокие реалии мира. Мира, который устроен по-своему. Мира, который рушит надежды. Рушит мечты и детские взгляды, которые ещё ничего не смыслят в жизни. Мира, который играет со всеми, словно он кукловод, а все на Земле его личные куклы. Игрушки, с которыми можно поразвлечься и выбросить.       Именно так Регулус думал всю свою сознательную жизнь.       И его единственная надежда возлагалась на старшего брата, но тот опозорил род и фамилию. Ополчился против них. И то, что он до сих пор жил под одной крышей с ними — лишь вопрос времени. Как скоро он поймет, что не выдерживает каждодневного натиска собственной семьи? Как скоро Сириус плюнет на все и всех и просто уйдет?       Регулус думал об этом не раз. И где-то в потаённых уголках его души сеялась надежда, что он всё-таки не оставит его одного, как делал это со дня, когда впервые приехал домой после Хогвартса. Когда он безостановочно рассказывал младшему брату о том, как они с Мародерам круто проводили время и тому подобное. В то время как сам Регулус сидел взаперти в сломленном одиночестве. Таком удушающем и невыносимым, пока его старший брат весело коротал время. И не один…       Тогда он впервые понял, что значит завидовать и ревновать. Ревновал он брата к его новым друзьям. Долго и молча. Пока не понял, что Сириус о нем даже не вспоминал. Он предпочел Джеймса Поттера, Ремуса Люпина и Питера Петтигрю. Предпочел их ему. И тогда Регулус впервые почувствовал себя разбитым. Обиженным на старшего брата. Пока в какой-то день их отношения и вовсе стали сходить на «нет». А после они совсем перестали видеть друг друга, будто и не знали. Словно они чужие.       Сириус даже и не заметил, как к ним подошёл Люциус Малфой. Не услышал, что тот сказал. И не понял, как остался один. Один, как он себя чувствовал постоянно дома. И было без разницы, были родители дома или нет. Он не чувствовал от них той родительской любви и заботы. Он ничего не чувствовал в своем родном доме, который стал для него незнакомым. Стал для него врагом и просто золотой клеткой. Не более.       Он даже и не замечал, как стоит и смотрит в одну точку на стене, пока голова был забита разными мыслями. Тревожными, ужасающими и печальными.       Сириус Блэк осознал тот факт, что теперь их пути с Регулусом окончательно разошлись по разным сторонам. Его — на сторону добра и света, а Регулуса — на сторону хаоса и раздора, кровопролития, сеяния ужаса и ничего светлого.       В этот день разрушилась всякая связь между ними. Ничего не осталось. Никаких крупиц. И даже их воспоминания из далёкого детства растворились где-то в затворках мозга. Все рассеилось, словно дым от сигарет. Ты испытал лёгкий кайф, насладился им несколько секунд и выдохнул, а тот разлетелся по воздуху, исчезая.       Так и в жизни.       Их радостные краткие воспоминания стали просто воспоминаниями. Лёгким кайфом от пережитых эмоций, которые растворились по воздуху, не оставив и следа.       В этот день решилось все.

***

      Никакого облегчённого опустошения она не чувствовала. Лишь грусть, дыру в сердце и сильное разочарование. Разочарование в самой себе. А ещё презрение. Она хотела помочь и слепо верила в то, что ей удастся это. А вместо этого она только сделала хуже. Сириус сказал правду: не нужно ей вмешиваться туда, куда не просят.       Отношения Сириуса и Регулуса и без того висели на волоске, а теперь они и вовсе рухнут. Безвозвратно и навсегда.       И Мелисса была уверена, что никто из них не извиниться друг перед другом. Их братская вражда на почве нескольких лет никуда не денется. Возможно, они и вовсе снова сделают вид, что не знают друг друга. Это если Сириус поговорит с Регулусом.       Мелисса даже не заметила, как прибежала к себе в спальню. Девушка со всей злости на саму себя взяла первое, что ей попалось под руку.       Книга.       Книга, которая полетела в стену, а за ней и настольная лампа Мэри, разбиваясь.       Мелисса замерла посреди комнаты, зарывшись обеими руками в распущенные волосы. Девушка прикрыла глаза, глубоко выдыхая.       Эмоции брали верх, а это плохо. Нельзя позволять этому случиться.       Однажды Джерар сказал ей, что если эмоции захлестнут и волшебник не справится с ними, не усмирит, то может случиться мощный всплеск.       Но девушка знала, что пусть эмоции и зашкаливали, но количества испытаного было бы все равно мало.       И тем не менее, держать эмоции в узде ей нужно уметь. Нельзя позволять им брать контроль. Хотя девушка и не понимала, почему ее вообще так сильно задела эта ситуация? Почему она чувствует себя виноватой? Почему думает, что совершила ошибку, рассказав все Сириусу? Почему просто не пересилила себя и не молчала бы до конца? По крайней мере пока в какой-нибудь день Сириус не пересекся с братом, который был бы в рядах убийц, и не узнал все сам.       Хотя она и понимала, что сокрытие правды не лучше.       Но она хотела думать, что так, возможно, было бы куда проще. Только кому проще? Ее бы тяготили все эти познания, а она бы просто не могла ничего никому рассказать. Или Сириус, который жил бы в неведении. А при прочтении газеты, где рассказывалось бы об ещё одном убийстве, он бы и не подозревал, что это мог быть вполне и его брат.       Никому не было легче. Ни в каком случае. А выбора было два. И оба неутешительные.       Мелисса и Сириус поссорились в порыве эмоций, что преобладали ими. Поругались из-за жестокой правды. А сейчас старший Блэк и вовсе мог ругаться с младшим.       И каков шанс, что все будет, как прежде?..