Моё успокоительное

Просыпается Чимин отдохнувшим, будто выспался на годы вперед. Тело немного затекло, поэтому, сладко жмурясь, он потягивается на мягкой кровати.        Стоп.        Осознание бьёт слишком нагло обухом по голове. Парень разлепляет глаза и чересчур резко подрывается в сидячее положение, что несколько секунд ловит мошек перед глазами.        Чимин находится определённо в незнакомой комнате, достаточно просторной. Есть две двери, первое, что он для себя отмечает. Не маленькая кровать на которой он сейчас и находится, занимает бо́льшую часть пространства, расположена слева от одной из дверей; рядом по обе стороны стоят небольшие тумбочки; в ногах пушистый ковер; большой двустворчатый шкаф с зеркальными дверцами справа ближе ко второй двери, что напротив первой; аккуратный стеклянный столик с графином воды, парой стаканов и вазой с фруктами и два небольших кресла слева в дальнем углу возле огромного окна, зарешеченного окна! , а на стене напротив кровати большая плазма и несколько полок с книгами. Всё выполнено в серо-серебристо-белых тонах. Просто, но стильно. Если бы, блять, не одно огромнейшее «но». Он в душе не знает, где он и как здесь оказался.        Пак старается не поддаваться панике, возможно этому найдется какое-то логическое объяснение и он просто потом посмеётся. А сейчас для начала нужно встать и осмотреться.        Юноша спускает босые ноги в мягкий ворс ковра и поднимается. Его немного штормит по началу, но это быстро проходит. Сперва он проверяет дверь около кровати: дергает за ручку — заперто. Прислоняется ухом к дереву — тишина. Следом проверяет вторую дверь. Она открыта и ведёт в ванную комнату. Хорошо обустроенную: санузел, раковина с зеркалом над ней, в подставке новая зубная щетка, какие то баночки скляночки, есть и душевая, и ванная, небольшое окно, так же с решеткой. Опять же просто, функционально, со вкусом, но не хрена не объясняет.        Чимин возвращается в комнату и идёт к окну. Вид открывается на красивую лесопосадку чуть поодаль за подъездной дорогой, высокий каменный забор с камерами видеонаблюдения, автоматические ворота и ухоженный газон. Всё. Единственное, что он понял, это то, что он находится на втором этаже и явно не в Сеуле.        Постепенно его окутывает паника.        Последней надеждой остается отыскать телефон. При нём его не оказалось. В тщетных попытках он обыскивает прикроватные тумбочки и заглядывает в шкаф. Там аккуратно разложены его вещи, чемодан и сумка пристроены в нише сверху. Ни телефона, ни ноутбука.        Оставшиеся крупицы самообладания растворяются, как льдинки в кипятке, и его накрывает истерика. Он бросается к первой двери и неистово тарабанит в неё кулаками.        — Эй! Есть там кто? Выпустите меня! Вы слышите? Выпустите меня от сюда немедленно! — кричит, срывая голосовые связки.        Ответом служит тишина. После Бог знает скольких попыток докричаться, он отчаивается и, скатываясь вниз по плоскости двери, заходится в диких рыданиях. Он напуган, чертовски напуган. Он не понимает, что происходит, а главное, что ждёт его впереди.        Сквозь надрывные всхлипы Пак улавливает какое-то движение за дверью и успевает отползти до того как она открывается. Внутрь входит щупленький парень с лисьими глазами примерно его роста.        — Ты уже очнулся? Это прекрасно, а то я подумал было уже, что официантка перестаралась со снотворным. Ты долго спал.        Чимин стирает, стягивающие кожу, дорожки слёз и поднимается на ноги.        — Кто ты такой? Где я? Что тебе нужно? Как я здесь оказался? — начинает тараторить.        — Успокойся. Я знаю, что у тебя уйма вопросов и на большинство из них я тебе отвечу, — говорит пришедший, вскинув руку в приказе замолчать.        Незнакомец проходит мимо него и усаживается в одно из кресел, а Пак отпрыгивает в сторону как ошпаренный.        — Не бойся так, я не кусаюсь. Присядь.        — Ну знаешь, когда похититель говорит тебе «не бойся» — это работает с точностью наоборот, — огрызается.        — Чимин, если ты думаешь, что я не понимаю, то ты ошибаешься. Я лишь выполнил приказ. Обижать тебя не входит в мои планы.        — Чей приказ?        — Присядь.        Паку ничего не остаётся как опуститься на край кровати, подальше от незнакомца.        — Ну хотя бы так, — выдыхает. — Меня зовут Мин Юнги. Я доверенное лицо Чон Чонгука и он изъявил желание познакомиться с тобой поближе.        — Это по вашему знакомство? Да вы опоили меня и увезли не понятно куда!        — Ты вообще знаешь кто он такой? — Я слышал о нём.        — Видимо не то, что нужно, раз задаёшь подобные вопросы. Скажем так, он не любит церемониться и всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет тебя.        — Что ему от меня может быть нужно? — заикается.        — Просто будь послушным. Это всё что от тебя требуется. Неподчинение сильно выводит его из себя. От твоей покладистости будет зависеть твоя жизнь.        — Я .я что…меня убьют? — в глазах стынет влага.        — Повторюсь, будь послушным и тогда он тебя не обидит. Твоя жизнь теперь в его руках, но какой именно она будет напрямую зависит от тебя.        — Да как же это может быть. Меня же будут искать! Меня обязательно найдут! Родители наверняка уже сообщили в полицию, я уже должен был быть дома!        — Нет. Твои родители думают, что ты остался в Сеуле и переехал жить в квартиру к своему другу Тэхёну, а друзья думают, что ты уехал. Никто тебя искать не станет. Мы будем поддерживать со всеми связь с твоего телефона.        Напуганные глаза расширяются от осознания, нижняя губа предательски дрожит. Его никто не спасёт, просто потому, что не узнает, что он пропал.        — Теперь это твоя комната. У входа постоянно будет дежурить человек, если тебе что-то понадобится ты можешь к нему обратиться и попросить позвать Сокджина. Это дворецкий. Он по возможности поможет решить тебе все вопросы. Позже ты с ним познакомишься лично. Он будет единственным, кто сможет входить в эту комнату помимо господина и меня. Твоя одежда в шкафу. В ванной есть всё необходимое: зубная щетка, средства гигиены, полотенца и так далее. Еду будут приносить сюда, покидать эту комнату тебе запрещено. Можешь смотреть телевизор или читать книги. Из основного вроде бы всё. Есть вопросы?        Вопросов вроде бы было так много, но как то разом все испарились. В голове такой кавардак, что Чимин едва ли может соображать.        — А когда… — заминается, но его понимают и так.        — Господин приедет вечером. Я не знаю в каком он будет настроении и как пройдет ваше знакомство, но в любом случае не провоцируй его. Делай всё, что скажет.        Юношу захлестывает новая волна истерики. Он начинает неконтролируемо рыдать.        — П-п-пожалуйста…отпустите меня. Я ничего никому не скажу. Я клянусь! Я уеду, никто ничего не узнает. Обещаю! — вопит и кидается Юнги в ноги, ползает на коленях.        Мин хватает его за шкирку, поднимая на ноги, и швыряет на кровать. Чимин с перепугу затихает и, прибиваясь к изголовью, замирает.        — Возьми себя в руки! Тебе не изменить того, что тебя ждёт, а вот Чонгуку таких истерик лучше не устраивай. Скоро принесут ужин. Поешь и приведи себя в порядок, — отчеканивает Мин и ретируется.        Пак слышит щелчок замка и по новой заливается слезами, утыкаясь в собственные колени, слегка раскачиваясь. Что ему теперь делать? Он такой беспомощный. Этот Чон Чонгук большая шишка, он о нём слышал. О нём слышали все. Владелец JKauto, успешной и прибыльной компании по производству и реализации автомобилей класса «Люкс», 25тилетний неженатый миллиардер, красив как греческий Бог и столь же всемогущ. Сколько шумихи вокруг его личности, сколько самых разнообразных сплетен. И стоит отметить, что большинство из них отнюдь не о том, какой он хороший и примерный мальчик. Многие судачат о том, какой же на самом деле бизнес стоит за его спиной и что приносит ему такой доход. Он поддерживает имидж строгого и сдержанного, совестливого человека, но в сеть не единожды просачивались новости о вспышках агрессии и стычках на официальных мероприятиях, а так же о скорой кончине при загадочных обстоятельствах тех, кто косо на него посмотрел.        Сейчас, сидя запертым в его доме, Чимин уверен, что не было дыма без огня и большинство сплетен были правдивыми.

***

       Юнги позвонил с приятной новостью: его малыша доставили в особняк без происшествий, пока что он спит. Хоть что-то хорошее, а то день изначально не задался. Тварь в лице Кан Тэму, который заказал его отца, теперь вставляет палки и в его колёса. Только Чонгук не его отец, он нагнёт и Кана, и любого кого потребуется, защищая своё.        Сегодня почти сорвалась поставка оружия для отбитой шайки корейских любителей гангстерской темы, поклоняющимся Аль-Капоне. Абсурд? Несомненно. Но они заказали «томми-ганы», штурмовые пистолеты и обрезы двустволок 12-го калибра и помповое ружье Mossberg 500 в различных модификациях на очень кругленькую сумму. Сказать, что Чон зол — значит промолчать, потому что он как минимум в ярости, так как вся эта ситуация говорит лишь об одном: в их рядах появилась крыса.        За два года никто ещё не осмеливался идти против него, он изначально дал понять, что таких бедолаг ждёт. Видимо кто-то забылся. Что ж, придётся напомнить.        — Кихён.        — Да, босс.        — Ситуацию урегулировали?        — Да. Чужаков положили всех. Среди них был один из приближенных Кана.        — Отправьте ему в подарочной упаковке его голову и правую руку.        — Есть.        — Что по потерям?        — Пятеро ранено, но жить будут. Трое убитых.        — Ясно. Гангстерята смогли забрать оружие?        — Да. Встречу перенесли и после зачистки сделка состоялась.        — Отлично. А теперь найдите смертника, который решил переметнуться и сдал наши позиции. Живым ко мне.        — Будет сделано, господин.        Чон бросает потухший телефон на стол и подкуривает сигарету, нервно стискивая её губами больше чем того требуется. Всё что касается Кана приводит Чона в ярость. Он лишил его какой никакой семьи: мать Чонгук потерял ещё будучи ребенком, а эта падаль отняла ещё и отца. Он заставил его слишком быстро повзрослеть. Нервы ему сегодня потрепали знатно, а то ли ещё будет. Дома его ждёт сладкое нечто, и вряд ли он будет рад встрече. Главное не сорваться.

***

       Солнце постепенно склоняется к горизонту. Сколько так просидел Чимин не знает, часов в комнате нет. Он более менее успокоился, просто потому что устал плакать. Как Юнги ушёл он не сдвинулся с места, кажется, ни на миллиметр, просто сидел и пялился в одну точку, лихорадочно ища хоть какой-то выход. Не нашёл.        Звенящую тишину разрезает короткий стук в дверь и затем в комнату входит высокий мужчина, заставляя сердце Пака ухнуть в пятки. Он несколько раз быстро моргает прежде чем понять, что это не он. Это не Чонгук.        — Здравствуй, Чимин. Я Ким Сокджин, дворецкий и управдом. Ты можешь обращаться ко мне Джин. Я принёс тебе ужин.        Мужчина проносит поднос к столу и расставляет блюда на столе. За это время Пак успевает его рассмотреть: привлекательной наружности мужчина средних лет, мягкий голос, ровная осанка, идеально сидящий костюм.        — Присаживайся. Ты должен поесть, — отвлекает тот его от созерцания.        Чимин не двигается с места и молчит.        — Я понимаю, что ты попал в странную ситуацию и тебе это не нравится, но приёмы пищи очень важны. Если ты боишься, что тебя отравят, то ты ошибаешься, — он берёт кусочек курицы и кидает в рот в подтверждение. — К тому же, это очень вкусно.        Желудок парня предательски урчит, он не ел почти сутки или около того. Джин приподнимает уголки губ. У него красивая улыбка.        — Ты пережил стресс и организм требует восстановить энергию. Поешь. Я приду через полчаса и проверю.        Дверь закрывается и Чимин борется с собой. Он правда очень голоден. Плюнув, он решает, что голодовка ему точно ничем не поможет, принимается за еду. Если он хочет иметь возможность хоть как-то противостоять, ему нужны силы.        Спустя, по видимому, полчаса Джин входит в помещение после короткого стука.        — Молодец, — говорит, бросая взгляд на пустые тарелки, и легко улыбается. — А теперь я помогу тебе привести себя в порядок. Господин скоро прибудет домой.        У Чимина всё холодеет. Его испуг так явно читается по нему.        — Не бойся так. Я всего лишь помогу тебе принять ванну.        — Я не собираюсь прихорашиваться для него, — впервые подаёт голос юноша.        — Без обид, но тебя никто не спрашивает. Он дал приказ и я обязан его выполнить. Как бы я тебе не симпатизировал, я не буду терпеть наказание из-за тебя.        Собирая всю волю в кулак, парень кивает в согласии. Ему стоит обзавестись хоть какими никакими связями. Мужчина не выглядит плохим. Может они смогут подружиться? Чтобы не сойти здесь с ума и, возможно, получить помощь.        — Я пойду, наберу ванну, а ты раздевайся и приходи.        Джин скрывается за второй дверью и почти сразу от туда доносится шум воды. Чимин топчется на месте какое-то время, а после все же принимается стягивать с себя одежду. Оставшись только в боксерах, он глубоко вдыхает через нос и мелко выдыхает через рот перед тем как открыть дверь.        Внутри уже заметно поднялась влажность, ванна наполнена наполовину, поверхность воды покрывают пушистые облака пены, приятно пахнет чем то цветочным.        Джин заканчивает приготовления, капает несколько капель какого-то масла и оборачивается.        — Бельё тоже придется снять. Я отвернусь, а ты залезай.        Чимин быстро стягивает трусы и погружается в теплую воду. Она приятно расслабляет мышцы. Джин принимается мыть ему голову, массажные движения успокаивают. Мужчина обходится с ним весьма бережно.        — Ты давно здесь работаешь? — все же решается спросить парень.        — Уже 20 лет как.        — Ого, — удивляется, — сколько же тебе лет?        — 40.        — Сколько? — Чимин аж приподнимается немного, — я думал тебе не больше 30.        — Спасибо, конечно, — улыбается Джин. — Почивший господин Чон взял меня к себе ещё юнцом, когда родителей убили. Мне было всего 20. Сначала просто помогал, выполнял мелкие поручения, а позже дорос до управляющего. Этой семье я обязан всем.        — А… — снова запинается, ему так сложно спрашивать о нём, — Чонгук?        — Он рос на моих глазах. Ему было всего 5, когда я здесь появился. Он был милым, улыбчивым ребёнком, но вскоре его матери не стало и многое изменилось.        — Что он за человек вообще?        — Скоро ты сам узнаешь. Я и так многое тебе рассказал. А сейчас, я, конечно, не хочу тебя смущать, но тебе стоит подготовиться «там», — взглядом указывая куда-то под воду.        Вся непринуждённость испаряется вмиг.        — В к-каком смысле? — вопрос сопровождается тяжелым вздохом со стороны.        — Тебе следует побриться, если это необходимо и растянуть себя. Я могу тебе в этом помочь, а могу оставить это на тебя.        Чимин как-то резко отпрянул от омывавших до этого рук, что вода немного расплескалась за борта, и уставился на мужчину округлившимися глазами.        — Он что будет меня насиловать? — на грани подкатывающей истерии.        — Я не могу знать какие у него конкретно планы, он ни перед кем не отчитывается, но ты же не глупый парень, должен был догадаться для чего именно ты ему можешь быть нужен. Не могу утверждать, что он сегодня с тобой что-то сделает, но для твоей же безопасности тебе стоит позаботиться о себе.        — О, Господи, — шёпотом.        — Я, конечно, не в праве раздавать тебе советы, но если такое всё-таки произойдет постарайся расслабиться и не сопротивляйся. А теперь, мне оставить тебя одного или помочь со всем остальным?        — Я сам, — с трудом выдавливает парень.        — Хорошо. В тумбочке под раковиной есть бутылёк со смазкой и несколько пробок, — у Чимина стремительно краснеют уши, а Джин уходит, не дожидаясь какого-либо ответа, чтобы не смущать его ещё больше.        Он сидит в воде пока она не становится едва тёплой и с трудом отмирает. Он тянется за одноразовым станком и сбривает всё лишнее, пытаясь не порезаться, потому что руки предательски трясутся. Когда же он берёт в руки баночку с вязкой прозрачной жидкостью, слёзы начинают течь нескончаемым потоком. Джин прав. Он должен это сделать. Для себя. У него очень давно никого не было, а быть порванным у него нет ни малейшего желания. Чимин растягивает себя медленно и болезненно, никакого удовольствия, только дерганные механические движения. Морские кристаллы градом опадают с глаз, неприятно щипая нежную кожу щёк. Он себя ненавидит. Он ненавидит Чон Чонгука.        Из ванной комнаты парень выходит опустошенным. Он усаживается на кровать и с замиранием сердца ждёт свой приближающийся кошмар.