Новая жизнь

      Высокий худой старик с длинной серебристо-белой бородой, согнувшись и обхватив руками лицо, сидел в глубоком кресле. За окном шёл снег — зима в этом году пришла рано, в ноябре, и уже даже самые безрассудные гриффиндорцы не осмеливались выбегать из замка без тёплых мантий. Ночи становились всё злее, холоднее, и в такие часы Альбус Дамблдор наиболее остро чувствовал тяжесть и боль прожитых лет.       Как он смог это допустить? Наивно решил, что Петуния где-то в глубине души любит сестру и с честью воспитает своего племянника; слепо поверил, что материнская защита укроет Гарри лучше любого заклинания; убедил себя в том, что в магловском мире мальчику будет гораздо безопаснее и что там Том и не подумает его искать… Но теперь маленький Поттер пропал, и в этом была только его, Альбуса, вина.       Все эти дни после того, как вся белая от ужаса миссис Фигг примчалась в Хогвартс, четырёхлетнего Гарри Поттера искал весь Орден Феникса. Авроры, невыразимцы и просто неравнодушные волшебники, не боясь холода и дождей, прочёсывали леса и города, варили зелья, наводили справки среди знакомых, чтобы найти хоть одну зацепку. Но всё было тщетно. Мальчик словно сквозь землю провалился. Либо, не дай Мерлин, он был мёртв, либо находился в месте столь закрытом, что его не могли обнаружить ни одни чары. Альбус, узнав о том, что Дурсли выгнали Гарри на мороз только из-за нечаянно перекрашенных им штор, был настолько взбешён, что, зачищая им память, еле удержался от того, чтобы не проклясть. И теперь семейство Петунии весело плыло в Америку — если мальчика нашли люди Тома, то в Англии им более было небезопасно оставаться, а Дадли — так, кажется, звали кузена Гарри — уж точно в грехах родителей не был виноват.       Пожиратели Смерти молчали, и это было странно. После злополучного Хэллоуина они затаились и, не считая мелких стычек, активных боевых действий не вели, но информационная война определённо всё ещё имела место. Погибни Гарри от руки Волан-де-Морта — и это бы уже вовсю освещалось в газетах: как Дамблдору было ни прискорбно, но в Министерстве количество сторонников Тёмного лорда преобладало над «фениксовцами», и даже Миллисента Багнолд, нынешняя глава магов, ничего не могла с этим поделать.       Снейп не выходил на связь уже третий день, с тех пор, как Волан-де-Морт его вызвал — и, примечательно, с тех пор, как пропал Гарри. Неведение беспокоило Альбуса: в ставке Тёмного лорда что-то происходило, он чувствовал, но повлиять на те события никак не мог.       Внезапно тонкие магические нити, указывающие на подземелья Снейпа, напряглись, и через минуту камин в кабинете директора Хогвартса полыхнул зелёным.       — Северус! — с облегчением выдохнул Дамблдор, бросаясь к крючконосому черноволосому юноше лет двадцати трёх. Тот выглядел откровенно паршиво, ссутулившись и держась за бок с гримасой боли на лице, но на обеспокоенные взгляды Альбуса лишь закатил глаза:       — Это всего лишь его традиционные «профилактические меры». Дамблдор, я…       — Ты нашёл Гарри? — перебил двойного шпиона Альбус, помогая тому присесть в кресло для посетителей.       — Я не могу говорить об этом, — виновато протянул Снейп и отвёл в сторону глаза. — Он взял со всего малого круга Непреложный Обет.       Дамблдор охнул и осел в своём высоком кресле. Его опасения подтвердились: мальчик находился в руках Тома.       — Но он жив, — с утверждением произнёс он, пытаясь разглядеть в чёрных омутах глаз Снейпа ответ. Непреложный Обет не давал жертве уйти от клятвы, но в некоторых случаях его всё же можно было попытаться перехитрить.       — Я не могу ничего сказать, директор, — произнёс Снейп и, глотнув бережно переданное Дамблдором тонизирующее зелье из мандрагоры, скривился от его неприятного привкуса. — Тёмный Лорд предусмотрел всё, я долго думал, как обойти Обет, но не нашёл ни одной лазейки. Простите.       — Ты ничего не мог поделать, Северус, — покачал головой Альбус и устало отклонился на спинку кресла. Почему Том оставил в живых — а в этом Верховный чародей Визенгамота уже не сомневался, иначе зачем бы он потребовал Непреложный Обет на имя Гарри Поттера от своего ближайшего окружения — свою главную угрозу, второго участника пророчества, Дамблдор решительно не понимал. Но этот шаг Волан-де-Морта давал надежду на спасение мальчика, что не могло не радовать.       — Итак, — начал Дамблдор после того, как Снейп более-менее пришёл в себя, — Гарри жив, у Волан-де-Морта на него какие-то серьёзные планы, и ты к этому как-то причастен. Скорее всего, ты интересуешь Тома в данном случае в качестве зельевара, а не шпиона, а, значит, ты будешь играть роль либо исследователя, либо учителя. Но если бы Волан-де-Морт хотел только ставить над Гарри эксперименты, то он не стал бы посвящать в тайну весь малый круг, ограничившись только тобой. Если не ошибаюсь, ближе всего к Тому семь человек: Люциус Малфой, Рабастан, Родольфус и Беллатриса Лестрейнджи, Антонин Долохов, Август Руквуд и ты, Северус.       Снейп кивнул.       — Следовательно, — подытожил Дамблдор, — он хочет сделать из Гарри своего последователя.       В кабинете повисла тишина. Буря за окном разыгралась не на шутку, и теперь за снежной пеленой невозможно было разглядеть решительно ничего.       Зачем Волан-де-Морту нужна была опека над Гарри? Насколько знал Дамблдор, Том уже успел сотворить как минимум один крестраж и не нуждался в преемнике. Насмешка над Поттерами и Орденом Феникса? Но отчего же он тогда не выступил публично, понимая, как в этом случае упадёт статус Альбуса в глазах английских магов?       — Что мне делать? — подал голос Снейп, устало растирая виски, и Дамблдор встрепенулся, поняв, что молчит уже слишком долго.       — То, что и обычно, стараясь не привлекать внимания Волан-де-Морта. Спешка может стать причиной поражения, но я постараюсь придумать, как помочь Гарри, побыстрее. И, Северус, если сможешь… — Альбус замолчал и с грустью посмотрел на собеседника. — Пригляди за мальчиком, хорошо? Ради памяти Лили…       Снейп скрипнул зубами и, вскочив с кресла, процедил:       — Непременно, директор.       Тяжёлая дубовая дверь за ним захлопнулась, и Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор вновь остался наедине со своей старостью, печалью и чувством вины.

###

      Белый потолок был очень красивым, с вылепленными на нём большими конями и величественными всадниками, скачущими на них. Приглядевшись, Гарри понял, что у каждого человека в руке были трезубцы, а у каждой лошади — какие-то рога на голове. Всадники гарцевали вокруг фонтана, и мальчик невольно рассмеялся, заметив, что кони пытаются дотянуться до капель вылетающей из него воды.       «Я их вижу!» — внезапно запоздало пришло осознание. Он действительно видел, видел не большие белые пятна, как обычно, а кривые струйки воды и все тонкие травинки под копытами лошадей!       Гарри проворно вскочил с кровати — та была огромной, почти в три его роста, и над ней ещё висело здоровое полотно — и огляделся по сторонам. Он находился в просторной светлой комнате. В углу стоял маленький красный столик, на нём лежала стопка книг, а напротив кровати располагалось большое окно, к несчастью, закрытое. По крайней мере, подёргав ставню, Гарри ничего не добился, и ему пришлось довольствоваться видом заснеженного сада изнутри. Но зато он, словно по волшебству, мог чётко видеть каждую веточку, каждую снежинку там!       — Ты прос-с-снулс-ся, детёныш-ш-ш? — прошелестел голос сзади, и, обернувшись, Гарри заметил уже знакомую змею, выползавшую из какой-то дыры возле двери.       — Здравствуйте! — обрадовался он, подбегая к ней поближе. Змея была огромной, с зеленовато-коричневой чешуёй, красиво переливавшейся на солнце.       — Какой же ты вс-с-сё-таки тощ-щий, детёныш-ш… — прошипела змея, проползая мимо Гарри. Забравшись на тёплую после тела ребёнка кровать, она свернулась в клубок и вытянула язык:       — Хор-рош-шо…       — А как вас зовут? — спросил мальчик, чтобы не показаться невежливым. Тётя Петуния всегда учила, что нормальный человек должен знать имя собеседника, а Гарри видел змею уже во второй раз!       — Нагай-йна, детёныш-ш… — пробормотала та, прикрыв свои жёлтые глаза от удовольствия.       — Почему вы меня так называете? — не выдержал любопытный Гарри. Ему давали много прозвищ: урод, нахлебник, ненормальный — но, кажется, никто не звал вот так. И, стоит отметить, мягкое «детёныш-ш-ш» нравилось ему гораздо больше прежних имён.       — Потому что ты детёныш-ш-ш хоз-зяина, — немного раздраженно пояснила змея. — Не меш-шай Нагайне с-с-спать, дет-тёныш-ш. За тобой вс-сё-равно приш-шли.       Гарри оглянулся и только сейчас увидел, что единственная в комнате дверь открыта, а на пороге с выражением шока на лице стоит прекрасная женщина с густой копной иссиня-чёрных волос.       — Здравствуйте! — застенчиво произнёс Гарри и, немного смущаясь, добавил:       — Вы очень красивая.       Женщина хмыкнула и, подойдя к Гарри, присела перед ним на корточки. От её шикарного тёмно-бордового платья — у тёти Петуньи таких точно никогда не было — пахло цветами и карамелью.       — Люциус был прав, — констатировала она, и в её глазах мелькнуло обожание. — Мой маленький принц…       Гарри растерялся. Так его уж точно никогда не называли.       — Простите, вы, наверное, ошиблись, — тихо начал он, исподлобья разглядывая женщину, — я Гарри, просто Гарри.       — Вы Гарольд Томас Реддл, запомните это, мой принц! — наставительно проговорила женщина и, словно боясь напугать мальчика, легко провела рукой по его спутанным волосам. Гарри вздрогнул. К нему никогда никто и не относился вот так, с теплотой и заботой.       — Вы моя мама? — затаив дыхание, спросил он, страстно желая, чтобы эти слова оказались правдой.       По лицу женщины пронеслась тень.       — К сожалению, нет, мой принц, — произнесла она, и Гарри поник. Правильно тётя Петуния говорила, он урод. Обидел прекрасную незнакомку всего одной фразой.       — Простите, — пробормотал Гарри, отворачиваясь, чтобы женщина не видела его слёз. Но та лишь с удивлением посмотрела на него и спросила:       — Почему вы извиняетесь, мой принц?       — Я урод, я не должен был заговаривать с незнакомыми людьми, — скороговоркой произнёс Гарри и зажмурился. Обычно после подобных вопросов следовал удар.       — Что-о-о? — взревела женщина и, подхватив опешившего Гарри на руки, вместе с ним подскочила к дверям и заорала:       — Ру-уди! Морганы на тебя нет, или сюда сейчас же! Не волнуйся, мой маленький, — засюсюкала она, прижимая ничего не понимающего ребёнка к себе, — сейчас придёт дядя Руди, и они с тётей Беллой накажут этих мерзких маглов, что посмели обижать моего маленького принца!       — Маглов? — только и переспросил Гарри.

###

      — Но тётя Белла, — запнулся Гарри, всё ещё привыкая к новому обращению, — тётя Петуния говорила, что волшебства не существует!       — Забудьте слова этой мерзкой маглы, мой принц! — крикнула тётя Белла, и в её глазах мелькнул тот же фанатичный блеск, что Гарри видел у неё в разговоре с «Руди», высоким коренастым мужчиной с большими тёмными глазами и бородой.       — Вы владеете силой, мой принц, не доступной простым, — тётя Белла презрительно хмыкнула, — грязнокровкам, — достав из рукава какую-то странную, согнутую, словно вороний клюв, палку, она взмахнула ей, и в тот же миг с потолка посыпались снежинки.       — Ух-ты! — взвизгнул Гарри и принялся подпрыгивать на кровати, пытаясь языком их достать, — Нагайна, недовольная произведённым «людишками» шумом, к тому времени уже уползла.       — Вы маг, Гарольд Томас Реддл, и никогда не сомневайтесь в этом, — улыбнулась тётя Белла, ловя Гарри в одном из прыжков. — Ведь ваш отец — самый могущественный волшебник всех времён и народов!       — Мой папа? — с восторгом переспросил женщину Гарри. Должно быть, он наконец-то попал в рай, про который так много говорила тётя Петуния!       — Да, он обязательно придёт к вам, но позже, мой принц.       Гарри нахмурился. Что-то в словах тёти Беллы не давало ему покоя…       — Тётя, а почему вы назвали меня Реддлом? Моя фамилия, — мальчик надул щёки, пытаясь вспомнить сложную комбинацию букв. — Поттер, кажется.       От тёти Беллы ощутимо повеяло яростью, и Гарри сжался, почувствовав, как закаменели её руки.       — Нет, мой принц, вы — Реддл, — отчеканила она, усаживаясь на кровать и опуская мальчика к себе на колени. — Враги похитили вас у вашего отца во младенчестве и, лишив родового имени, отдали на воспитание к мерзким маглам! К счастью, моему лорду, вашему отцу, удалось вас отыскать и вернуть домой.       Сердце Гарри забилось сильнее. Значит, тётя Петуния и дядя Вернон не его настоящая семья, и его папа не погиб в автокатастрофе, а является самым могущественным в мире волшебником, сумевшим спасти его из плена Тисовой улицы!       — Тётя! — проникновенно произнёс Гарри, благодарно прижавшись к женщине. — Я так вас люблю!       — Я тоже люблю вас, мой принц, — взволнованно ответила тётя Белла, и мальчик почувствовал, что она счастливо улыбается. Подняв голову, он заглянул в её тёплые карие глаза и тихо попросил:       — Зовите меня Гарри, пожалуйста…       Женщина нахмурилась:       — Но, мой принц, Гарри — слишком простецкое имя... Но если вы, Гарольд, хотите, чтобы я звала вас по-другому, то… как насчёт Рольда?       Рольд. От этого имени веяло тайной и какой-то странной прелестью. Оно точно было не хуже Гарри.       — Да, я согласен! — проговорил счастливый мальчик, радуясь новому имени и новой судьбе. Внезапно его живот заурчал, и он виновато покосился на тётю Беллу.       — Тинки! — скомандовала, усмехнувшись, женщина, и в комнате с хлопком возникло какое-то сморщенное существо в белой наволочке. — Принеси маленькому хозяину Рольду его обед. И побыстрее!