Нормми

Полк заходит тихо. Хвала небесам, эта старая дверь не скрипнула. В нос сразу ударил резкий запах табака, казалось даже видно, как он вязкой жижей вытекает из помещения, расползаясь по студии. Лоуренс сидит почти креветкой, бурчит, чертыхается, мнет бумагу, раздраженный из-за очередного пятна на нотном стане. Киномеханик подходит и кладет руку на уложенные блондинистые волосы, от чего композитор быстро выпрямляется, пугаясь, хотя должен был уже привыкнуть. — Полк, снова ты... — хотя кто ещё мог положить такую лапищу ему на голову? Норман гладит аккуратно, но волосы всё равно теряют ухоженный вид и начинают торчать в разные стороны. — Что нужно? — Ты сидишь тут пятый час. Тебе необходимо сделать перерыв. — парень приседает немного, чтобы быть с Сэмми на одном уровне и смотрит на его, отражающее ненависть ко всему человечеству, лицо. Композитор тушит сигарету, от которой уже ничего не осталось, доставая новую. В нос Полка снова бьёт этот резкий запах. — Слушай, у тебя всё получится. Ты прекрасный композитор, Лоуренс, но нужно отдохнуть. Пойдем, посмотрим выпуски, что есть на кассетах? — Я не могу, мне нужно работать, я... — блондина крепко, но бережно хватают за плечи и поворачивают к себе. — Слушай. Если ты не отдохнёшь, ты ничего не напишешь. Твои песни прекрасны, но нужно сделать перерыв. Только представь, все говорят о тебе с восхищением " Сэмануэль Лоуренс, великий композитор-классик, — Норман мечтательно отводит руку в сторону и вверх. — его песни знают все, с самых малых лет, ведь это он написал ту самую «The lightest hell» ", м? Ты же не хочешь лишиться этого от простого истощения, верно? Во время этого монолога Лоуренс даже смутился, улыбнувшись. Он посмотрел на собеседника и выдохнул. — Хорошо, давай отдохнем.