Ледовое Шапито

— Только этого нам не хватало, — Женя в растерянности смотрит на всю картину. — Алëн, че с Саней? — Сама не видишь? — Косторная с медбратом вытаскивают Трусову ближе к носилкам. — Ты сейчас доумничаешься, кто тут из нас двоих врач?! — Медведева начинает подкреплять эмоции активной жестикуляцией рук. — Да не умрëт она, что ты разнервничалась тут, не в первый раз так выключается уже, — ох, сколько же всего было с Сашкой за все те времена их дружбы, когда Алëна еë чуть ли не из загробного мира доставала. — Что думаешь, три сотрясения пережила, а тут коньки решит отбросить? Получив распоряжение Косторной отнести пострадавшую к себе в кабинет, сотрудники понесли бессознательное тело (ещë тëплое, даже огненное) Трусовой до главного входа. Евгению всегда вымораживала халатность и безответственность ходячего позитива в белом халате. После трëх серьëзных сотрясений она как раз-таки и может на тот свет уйти, если даже простой щелбан вломить, а для Косторной Саша является самой бессмертной на всей планете. Хорошо, что опыты не догадалась на ней ставить, хотя кто еë знает. — Так, а с «счастливой» что? — Косторная посмотрела за спину тренера, увидев пострадавшую. — Именно насчëт той хилой бедняжки тебе стоит побеспокоиться, для неë это точно первый подобный опыт. «Точно, ещë же болельщица» — распереживавшись за Сашку, тренер совсем забыла о том, что пострадавших двое. Женя вспоминает где находится. Огромнейшая арена. Гигантское количество людей... А люди хотят хлеба и зрелищ. Резко подняв глаза и осмотрев трибуны, встретилась лицом к лицу с сотнями камер телефонов. Уничтожить записи произошедшего одним пронзительным взглядом ей точно не удастся. «Медведева, ты полная идиотка» — всплывает в голове кареглазой. Теперь еë ожидает тысяча и один заголовок: «Заслуженный тренер России по хоккею Медведева Евгения Армановна забила огромный болт на еле живую болельщицу, пострадавшую от еë воспитанницы и нападающей команды «Ташкент» - Александры Трусовой...» Косторная мигом принялась оценивать состояние девушки. На миллион камер, направленных на неë, ей было абсолютно плевать, она будто не осознавала всю ситуацию как надо. Алëна в свои хоккейные времена была целью №1 для всех операторов, обожала внимание и крики поддержки от болельщиков. Времена прошли, а привычка с удовольствием светиться в камерах и вытворять дичь на показ не испарилась. Косторная, позируя, смотрела точно в одну из камер, попутно подставляя рожки невменяемой Ане, которую клали на носилки. — Сука, Косторная, ты вообще с ума сошла? Она сейчас прямо тут окочурится, а ты клоуна включила, какая же ты конченная, — Женя схватилась за голову, а к концу повествования закрыла лицо руками в надежде, что это был лишь страшный сон. И... Нет! Ну нет же! Эта зеленоглазая чувырла всë ещë позировала в сторону трибун с высунутым языком и любимым жестом для фото рукой. Ну, думаю об Ане позаботятся и без этой особы. — Боже, какая дура! Пошли быстро! — схватив Алëну под руку, Женя быстрым шагом направилась к еë кабинету, где сейчас очухивается Трусова.

***

По публике проносится гул, не предвещающий ничего хорошего. После того как Сашу забрали, Медведева не находила себе места, нервно расхаживая возле ледового поля, ожидая вердикт главной судьи - Этери Тутберидзе. Этери жёсткая, но справедливая. Иногда делает поблажки Медведевой за профессиональную солидарность с молодым тренером. Вот и сейчас она безоговорочно осадила команду соперниц. — Дисциплинарным штрафом до конца игры наказана Настасья Штирлицева, №72, команда «Время Первых», — объявляет диктор в микрофон. С трибун разносятся недовольные возгласы, а Женя с облегчением выдыхает: «Хорошо хоть до конца игры и плюс штраф. Сейчас и отыграться можно в большинстве». Она также думала кем всё-таки заменить Сашу, потому что второго бомбардира, к сожалению, ей в команду ещё не поступало. Складывая руки в перевёрнутую букву «Т», надеется, что главный судья заметит, и не надо будет орать на всю арену о тайм-ауте. И о чудо - она заметила! — Команда «Ташкент» берёт 30-ти секундный тайм-аут, — звучит из динамиков где-то сбоку от Жени, и та ёжится от неприятного голоса. — Так, а ну все быстро подошли ко мне, — произносит Медведева и уже жестом пытается подозвать своих оболтусов. — Нас нагнули раком. Мы лишились центрального нападающего первого звена и по совместительству главного бомбардира, так что сейчас надо рвать жопу им и себе для того, чтобы выиграть. Делаем перестановку, потому что так дело не пойдет. Загитова, ты встаёшь в центр, а Горохова из второго переходит в первое звено на правый фланг, — команда начала недовольно шептаться. — Мне, блять, сейчас показалось или кто-то хочет оспорить решение тренера? Сейчас вы все нахуй встанете в стульчик около скамеек и будете наблюдать как третье звено пробивает днище этого катка, — команда наконец утихла. — Тактика такова: сейчас мы играем две минуты в большинстве, велосипед не выдумываем, а разносим как обычно. Загитова на вершинке, пока разыгрывают. Крайние аккуратно стоим на усах в чужой зоне и разыгрываем пас с защитниками, которые должны спуститься чуть ниже синей линии. Когда оттянете защиту, Алина, двигайся на пятак, и я надеюсь, вы додумаетесь дать пас в одно касание! А там уж и забьём надеюсь. Кукурузу мы не охраняем, а всегда движемся, по воробьям не шмаляем - ворота тут не футбольные, и соберитесь уже, мать вашу, Ташкент! А то вас по бортикам как котят возят! Вы готовы?! — Да.. — девушки вяло отреагировали, пребывая в своих мыслях о действиях на поле и уже явно не слушая напутствия тренера. — Я не слышу, вы готовы?! — Да! — уже хором ответили красно-зелёные. — Отлично. Давайте, Ташкент, погнали, мы же не хотим огорчить наших милых и искалеченных болельщиц и громогласных болельщиков, — усмехнулась Женя. — И, Алин, подойди сейчас отдельно, у нас есть ещё время. Девочки уехали от бортиков, занимая свои места на вбрасывание. Алина же с милой улыбкой подъехала к своей девушке. — Вот что ты лыбишься опять? О нас и так куча сплетен, а ты лишь доставляешь удовольствие репортёрам... — произнесла Евгения, сама же невольно улыбаясь, смотря на девушку. — Да что ты говоришь? Я, может, и хочу дать им больше поводов, чтобы очередные фанаты и фанатки не присылали тебе любовных записок. — Твоя ревность сейчас ни к чему, Загитова, у нас игра. Я хотела сказать, чтоб ты была аккуратнее, тут такие шкафы на поле катают, от тебя и мокрого места не останется.. А мне вообще-то хотелось бы мокрое место не здесь, а у нас дома лицезреть. — Да блин, Женя! Потом ещё кто-то говорит, что это я начинаю, — Загитова закатила глаза, кокетливо улыбаясь. — Я буду аккуратна, не переживай, ещё за Сашку успею отомстить этим кобылам, — Алина подмигнула и, послав быстрый воздушный поцелуй своей девушке, уехала в чужую зону, на круг вбрасывания. Шайба в игре. Алина ловко передаёт её Нугумановой на левый фланг, а та в одно касание на Лизу. Идёт распасовка — всё как и просила Медведева. Всё, встали. Выдохнули. Идёт распасовка по флангам. Это, так сказать, обычное дело при меньшинстве, вставать в зону противника. Чётко, по местам, когда уже никто не делает выпад в твою сторону, а лишь машет клюшкой, пытаясь закрыть ворота и игроков в центре. Алина видит свободное место на пятаке, смотрит на Нугу с шайбой, давая понять, что сейчас случится опасный момент. Резко шагнув на свободный лёд, принимает передачу. Удар. И шайба отскакивает от штанги прямиком в сетку. — Блять, да! — четвёрка подъезжает к Алине, обнимая с восторженными воплями. Она же смотрит лишь на одного человека, её, и показывает руками сердечко, давая понять обеим, кому посвящён этот гол. Смена. Загитова подъезжает к скамейке, ловя на себе гордый и радостный взгляд Жени, в котором так отчётливо читается - «Ты молодец». Дальше игра продолжается без проишествий, никто больше не рискует идти вперёд один, чтоб не нарваться на контратаку. Все уже вымотались, работая на пределе. Держать оборону в своей зоне - вот, что сейчас важно. Лишь размеренное тиканье часов оповещает о скором окончании матча. Две минуты до конца. — Горохова, блин! Что же ты творишь.. Куда пас?! Вытащи глаза из жопы наконец! Загитова, замени Иванову и прикрой правый фланг! — Медведева на взводе, такой напряжённой игры не было уже давно. В последние минуты главное быстро проходить среднюю зону и по возможности бросать по чужим воротам. Алина быстро сменяет напарницу и летит в свою зону, на защиту центра. Пас. «Боже, как же повезло, что в клюшку, а не в ноги, как обычно..» — думает темноволосая, ускоряясь. Две передачи и вот они в чужой зоне. Перевод шайбы на защитника, щелчок. «Лизка сегодня в ударе!» — проносится в голове, после чего бедро пронзает резкая боль, а вокруг начинают восторженно кричать. «Что происходит? В меня попало шайбой и...» — Алину окутывают руки напарниц, и она не успевает осознать, что случилось. — Гол, Алина! Гол! У тебя святая жопа! — говорит Лиза где-то слева, хлопая Алину по плечам. — Хах, чего ты такая надутая, подумаешь, будет синяк, зато мы опять забили! — Тебе-то легко говорить, а я возможно теперь сидеть не смогу. — Ага, на лице у Армановны... — договорить девушка не успевает, ведь ей прилетает подзатыльник от Усачёвой. Тон сменяется на шёпот. — Ты хоть раз можешь держать язык за зубами и не нарываться? Гол. Женя радуется, когда видит счёт на экране. «Да, мы это сделали!» — думает Медведева. Но стоит только отвести взгляд с экрана, как на глаза попадается Алина. Её держат за плечи, пока та, видимо, ничего не соображает. Глаза застилает пеленой. «Какого хуя?» — проносится у Жени в голове, пока она подрывается с места и буквально летит на всей своей скорости к Загитовой. — Так, разошлись все! Уйдите! — кричит Медведева, а мысли бегут бесконечной строкой. Одна хуже другой. Старшая подбегает к девушке. Рядом с той стоят Туктамышева и Усачёва. — Алина, что случилось? Алина! — кричит на свою девушку Женя, но как только на неё устремляется взгляд карих глаз, сразу же снижает тон. — Алин, с тобой всё хорошо? Нет травмы? Вывиха? О Господи, а вдруг это перелом! — не унимается старшая. — Жень, со мн… — не успевает договорить кареглазая, как её тут же перебивают. — Я не хочу ничего слушать, надо срочно тебя осмотреть! Давай, давай! — Но… — опять начинает младшая. — Без всяких «но», ты же знаешь, что я за тебя волнуюсь, — перебивая, вздыхает ей в плечо Медведева. — Жень, нам ещё нужно на лёд выйти, мы же выиграли. Слышишь? Мы выиграли! — улыбается Алина и успокаивает свою девушку, поглаживая по щеке. — Честно тебе говорю, со мной всё в порядке. Я смогу выйти на рукопожатие, правда. — Обещай, что после мы пойдём и я удостоверюсь, что нет ничего серьёзного, — тихо говорит Медведева, чуть успокоившись. — Но со мной же всё в по… - Просто пообещай… — в привычной для себя манере перебивает Женя. Алина сдаётся. — Я обещаю, что после командных рукопожатий, мы с вами, Евгения Армановна, пойдем на личный осмотр, где вы увидите, что со мной всё в порядке и волноваться так не стоило. Поберегите свои нервы, они, говорят, не восстанавливаются, — улыбается Загитова. — Не ёрничай, — щёлкнув по носу младшую, Женя отъезжает и направляется к бортику.

***

Когда наконец все закончилось, Женя быстро зашагала по направлению к выходу, взяв Загитову за шкирку. — Да Жень, успокойся, ничего серьёзного нет, — не успевала за своей девушкой Алина. — Ты обещала, а свои обещания нужно выполнять. — Как скажешь. Алина сдалась и просто шла за Медведевой. — А мы куда идем вообще? — Сейчас узнаешь. Ни говоря больше ни слова, Женя резко заворачивает, открывает дверь и заталкивает туда Загитову. — Ну, давай, раздевайся, — закрыв за собой дверь, будничным тоном произнесла Медведева. — В смысле? Ты.. Ты прямо здесь хочешь? — Блять, Алина! Бедро мне своё покажи, говорю. — А, да... Сейчас. Алина аккуратно присела на какой-то ковёр, сняла коньки, которые не успела поменять на кроссовки, и начала снимать всё свое обмундирование. Пока Загитова раздевалась, Женя пыталась на неё не смотреть. — Ты закончила? — спросила Медведева. — Да... Почти. Спустя ещё минуту послышался голос Алины: — Вот, видишь, я же сказала - ничего серьезного нет, а ты распереживалась. Женя подошла к своей девушке и аккуратно взглянула той на бедро. Протерев лоб, она поняла, что просто синяком та не отделается. Гематома. — Как придём домой, я сделаю тебе массаж и наложу тёплый компресс. Алина кивнула и посмотрела на свою ногу. Медведева вздохнула и села рядом с ней на этот запыленный ковер. Откуда он здесь вообще? И зачем, если лежит тут, никому не нужный. — Пообещай мне, что впредь будешь аккуратна. — Много на сегодня обещаний, не находишь? — усмехнулась Загитова. — Алин, ты и так знаешь, что я всё для тебя делаю. — Спасибо тебе. Без тебя бы этих побед не было. Женя лишь улыбнулась, и, положив свою голову девушке на плечо, закрыла глаза.

***

Резкий запах нашатыря бьëт в голову Саши, от чего та подрывается и сразу опрокидывается назад с дикой головной болью. — Бля-ять. — Карма настигла тебя, за то, что невиновную болельщицу покалечила, лежи давай, — возле неë на стуле сидит Женя и гладит по ноге. — Сколько время? Какой счëт? — единственное, что интересовало Трусову в еë положении. — Можешь радоваться, девочки и без тебя справились - «Ташкент» трахнул «Время первых» со счëтом 3:1! — Саша засмеялась. — Они реально после меня ни одной шайбы не забили нам? — Трусова заржала во весь голос и чуть не упала с койки, но еë удержала Медведева. — Да не ржи ты так, бошка от напряжения сейчас лопнет или у тебя от такой новости всë прошло моментом? — поставив ещë один стул возле Жени, к ней подсела Алëнка. — О, привет, я чë-т не заметила тебя, — Саша тянет руку для пожатия, но Алëна резко наклоняется к ней и плюёт. Знакомый трюк. Не первый год проходим. Трусова моментально отдёргивает руку, а плевок летит на пол. Медведева опешила настолько, что такую степень невозможно описать словами, но на этот раз решила воздержаться от резких комментариев. — Реакция в норме, уже сейчас может снова на лëд идти, — Алëна вытирает своë недоразумение кроссовком, с неловкостью смотря на суровое лицо тренера. — Ты так каждого, кто к тебе попадает проверяешь? — Армановна скрещивает руки на груди. — Хотелось бы, да потом отхватывать не в кайф будет, так что проверку успешно проходит только Сашка. Объект обсуждения уже развалился на койке, как в гамаке, закинув руки за голову. Она реально бессмертная, будто и не улетала никуда. — Саш, как ты? — в кабинет влетает запыхавшаяся Загитова. Больше народу - меньше кислороду. — Алина, блять, ты что, про бедро своë забыла? Она ещë всех нас переживëт, а ты как воробей подстреленный, — Женя подошла к Алине и насильно усадила на свой стул, а сама встала позади. — Вас тут мало как-то, давайте ещë всю арену в эту комнату два на два позовëм и не забудем ту болельщицу захватить, — Трусова окончательно пришла в норму, раз начала язвить. — Кстати, о ней, девочку увезли в больницу с нормальным таким сотрясом, с ней за компанию ещë подружка поехала, — Медведева достала из своей сумки два телефона - свой и Сашин. — На, переписывай номер, узнаешь в какой больнице она лежит, сходишь проведать, — по лицу Саши уже было видно недовольство. — А заодно извинишься хорошенько. — А шнурки тебе не погладить ещë? — вместо «Контактов», Саша на автомате открыла «Тикток» и стала листать ленту предложенных видео. — Имей уважение к фанатам. — Имей уважение ко мне и сходи нахуй с такими просьбами. Косторная с Загитовой переглянулись. Под горячую руку рыжей не хотелось попадать, и они решили тактично удалиться. — Не хочешь по хорошему - будет по плохому. Я убеждаю всех организаторов в том, что тебе настолько хуëво, что ты пропускаешь все последующие матчи этого турнира, — Медведева резко подрывается к двери, надеясь на смену решения Трусовой. — Ты так в прошлом году говорила, да и в позапрошлом тоже, да и в позапозапрошлом, — Сашка усаживается на койке. — Прошедшая стратегия, Евгения Армановна, так же, как и с плевком Косторной. — Боже, не напоминай. — Вы, вроде, сказали, что жаловаться уйдëте, а всë ещë тут стоите - магия. — Я правда хотела по хорошему, сохранить репутацию нашей команды и свою в первую очередь, но я вынуждена уже без шуток тебя отстранить, если ты не пойдëшь к пострадавшей. — Нахуй мне твоя пострадавшая сдалась? Я еë в глаза не видела даже, почему я должна к ней идти?! — Трусова закипает. — Да меня уволят за это потому что! — Медведева не на шутку зла. — Представь картину: один, блять, ребёнок медик прикалывается над полуживой болельщицей, вторая её материт на весь зал, так ещё это чуть ли не каждый первый снимает! — О, Косторка как обычно выделилась. — А я не выделилась по твоему?! Меня выпнут нахуй из тренерства за этот незапланированный цирковой номер! — Если ты забыла, у меня всë ещë болит голова, хватит вопить. — Иди нахуй, Трусова, я тебя из основного состава выкидываю нахуй, терпение лопнуло, — акцент на последних словах сделала громко хлопнувшая дверь и испарившаяся Медведева. «Блять, я переборщила походу..» — вновь злится Саша, но уже на себя.

***

Резко вылетев в коридор после словесной перепалки с тренером с желанием убивать каждого, кто встанет сейчас у нее на пути, Саша сходу же обо что-то спотыкается и практически целуется с полом. В голове девушки уже проносится миллион и одна ситуация, как можно уничтожить этого человека, который решил оставить ведро с водой прямо на проходе. Если быть точнее - уборщика. Но сейчас, в принципе, это не имеет значения, уборщик это, тренер или игрок. Имеет значение лишь то, что ему сейчас не поздоровится. — Дантес, ты ахуел?! — обращается Саша к человеку, который стоит с ошарашенными глазами, только что увидевшими сию картину. Дантес - так зовëт его Трусова, а по паспорту он Даниил. Играет роль уборщика в этом психодроме, ну или ледовом дворце. А точнее, Даниил Маркович. Так его, конечно, никто не называет, да мужчина и сам не против. Не такой уж он и старый, да и уважения к нему, как терпения у Саши - ноль. — Я.. Я случайно.. П-прости, пожалуйста, Сашуль, — быстро тараторит уборщик, судорожно пытаясь вытереть грязную воду, которая теперь растекалась по полу. — Почему именно здесь и сейчас? Обязательно ставить своë ебаное ведро на проходе? Ты даже убраться нормально не можешь, ну ебаный ты в рот, так сложно выполнять нормально свою работу? — девушка закипала от злости, говоря всё то, что она думает о мужчине. — Саш, ну ты же видела, что я убирался здесь, да и как такая как ты может не заметить ведра посреди коридора? — не вовремя ты осмелел, Дань.. Трусова такого не потерпит. — Ты, блять, крыса помойная, намекаешь на то, что в этом я виновата? — девушка медленными шагами идëт в сторону пятившегося мужчины. — У-упаси господь, С-саш, я не это имел в виду, — каждый раз при встрече бедного Даниила с зеленоглазой сатаной он начинал заикаться и молить бога о пощаде. — Может мне ещё и перед тобой извиниться, а?! — выплëскивая всю злость, она пинает ведро со всей силы в сторону уборщика. — Ракета, ты чë творишь? — подбегая «в крысу» со спины, Майя хватает Сашу за руку, в попытке сохранить жизнь зашуганному Дантесу. — Ты-то ещë откуда взялась, — бестия отдёргивает руку, уворачиваясь от второй попытки остановить себя. — Боже, как же же вы меня все заебали, я вас убью когда-нибудь. Работник ещё раз извиняется, даже предлагает помощь, что в целом свойственно для него, однако получив взгляд «уберите кашу» от хоккеистки, молча подбирает ведро и отстраняется в уборную. Шагая до раздевалки, Саша ещё несколько раз прошлась по мужчине не самыми приличными словами, какие только могла вспомнить. Не сказать, что Даниил обижался, он уже привык к буйному поведению не только Саши, но и остальных хоккеисток. Так, оставался осадочек в виде новой пары-тройки седых волос на бошке, количество которых не увеличивается до следующего подобного инцидента. — Сука! — Саша резким движением закрывает дверь в раздевалку за собой, не слыша характерного звука. — Ай! — Майя сзади неë держится за руку. — Если ты забыла, то я всë ещë здесь. — Ой, прости, — от этого слова, по выражению лица Хромых, боль в руке резко испарилась. — Что ты сказала..? — девушка, конечно, и слышала извинения от неë и раньше, но такие моменты были важнее даже дня рождения тренера. — Ой, давай актрису не включай, что слышала, то и сказала, — забрав всё необходимое, Саша пулей вылетела из здания. Машина Медведевой не была обнаружена, а это значит, что извиниться на месте не получится. Ладно, с этой придумаем что-то. У Трусовой была мгновенная память на числа, поэтому в тот раз, в кабинете Косторной, она успела запомнить номер покалеченной ею девушки. «Так, в контакты добавила, надо будет написать. Да, определённо надо...Когда нибудь...» — Размышляет в голове Саша, направляясь домой.

***

Яркий свет ударял в глаза, голова жутко болела, Анюта поморщилась. В ушах звенит и расслышать что-то невозможно, она попыталась открыть глаза, но сил совсем не было, поэтому пострадавшая смогла лишь немного приоткрыть их. Перед ней стояли какие-то расплывшиеся силуэты, кто-то что-то кричал, а кто-то удивлённо ахал. — Аня! Аня, очнись блин! — тормошила подругу Валиева. Крики Ками стали отдаляться, а в глазах снова потемнело, тело слишком размякло, и сил собрать его воедино обратно не осталось вовсе. Тишина и темнота. Анюта еще пару раз приходила в себя, но что-то конкретное запомнить ей не удалось. Лишь испуганное лицо Камилы, яркий свет, громкий звук сирены. Всё остальное время лишь полная тьма вокруг, мыслей не было совсем, это даже не похоже на сон, а какое-то промежуточное состояние. Через какой-то неопределенный промежуток времени Ане удалось открыть глаза. Свет снова ослепляет своим блеском. Белое помещение, за окном льет дождь и уже вечер, а в комнате стоят родители Ани вместе с мужчиной в белом халате, рядом с пострадавшей мирно спит Камила. Она попыталась привстать на локтях, в ушах раздался громкий звон, а голова сильно закружилась, поэтому пришлось лечь обратно. Анюта не сразу заметила на своей руке катетер, а подняв глаза выше - увидела и капельницу. — Да с ней все будет хорошо, не переживайте. Легкое сотрясение, ушиб, могут быть головокружения. Да, пропишем витамины. Направление тоже будет. Всё на высшем уровне. Аннушка окончательно разлепила глаза, и первое, что обнаружила - спящую на ее ногах Камилу. — Аргх, — послышался непонятный полустон-полувсхлип со стороны пострадавшей. Пошевелить ногами было не лучшей идеей. Пошевелить чем-либо было не лучшей идеей. Болел даже мизинец на левой ноге. Настолько плохо ощущала себя Аня. Девушка сразу заметила светлый взор своей матери, а та поняла, что дочь пришла в сознание. — Стас! Анюта проснулась! — громко шепнула женщина, подходя ближе к койке. Отец Ани обладал удивительной схожестью со своим чадом, разве что он - мужчина и имеет бороду, в остальным это просто две капельки воды. Еще кое-что, сейчас под его глазами закрались два синющих мешочка, указывающие на бессонную ночь и переживания. Мама выглядела не лучше, но искренняя улыбка на ее лице не дала ни секунды задуматься об этом. — Па.. — хотелось сказать Анне, но голосовые связки явно не были к этому готовы и связать даже такое короткое слово в одно не вышло. — Тихо, тихо, дочь.. Мы так волновались с мамой за тебя, сразу выехали. Как такое вообще могло произойти? Я их всех хотел.. — Стас! — Прости, Юль, зла на них не хватает просто. Какие организаторы! Какие криворукие спортсмены! Точнее спортсменка! Это просто ужас! — Стас! — Да знаю я! Удалось поговорить с некой Евгенией, не помню как, договорились между собой, доченька, не переживай ты правда, все будет хорошо. Врачи толковые, лекарства все выпишут в случае чего. В университет можешь временно не ходить, если хочешь, конечно. Но ты девочка ответственная, сама понимаешь о чем я, — тот сделал строгий вид и явно желал договорить свою речь, но смартфон в кармане Станислава загудел. — Анют, извини, дела зовут. Мы тебя потом заберём, — и с извинениями выскочил из палаты. Мать перевела взгляд на понурого ребёнка, как бы говоря «Ох уж этот папа». Аня все ещё не до конца проснулась, поэтому воспринять нормально то, что протараторил её родитель, не смогла. — Что произошло? — В тебя влетела хоккеистка, точнее, влетели в неё, а она завалилась за бортик прямо на тебя, ты сознание потеряла, как мы поняли. Там же на месте скорую вызвали и Камила нам позвонила, мы мигом с работы к тебе рванули. Сразу обследование сделали, вдруг что, ну ничего прям такого серьезно не нашли, сотрясение только, третьей степени, — Юлия старалась говорить спокойно, но волнение в голосе проскакивало, особенно сильно дрогнул голос на словах о сотрясении. — Ну ты не переживай, мы тебя быстро на ноги поставим, а с спортсменкой еще разберемся! — посмотрела на настенные часы. — Анюта, мне нужно забрать Яну с занятий уже, если что, пиши и звони обязательно! А ещё, Женечка так переживал за тебя, напиши ему лично, — женщина подмигнула и скрылась. Аня тяжело вздохнула. Стоило услышать хлопок за дверью, Камила резко подскочила, что также отдало в какое-то нервное окончание покоящейся, и та вздрогнула. — Ай! — Прости, зайка! — виновная невпопад погладила колено, на котором лежала, — Я так охренела с твоих родителей! Твой батя такой грозный дядька, Ань! Я и вздохнуть лишний раз побоялась, представляешь! Я ждала, блять, час пока они уйдут, час! Камила еще около получаса рассказывала о том, что было, как они ехали в скорой, как разговаривали с родителями, и еще очень много информации, которую Аня, к сожалению, уже не могла нормально воспринимать из-за сильной головной боли, поэтому она попросила Валиеву уйти. Когда та удалилась, Анюта провалилась в сон, совершенно забыв о том, что мама просила написать Жене.

***

— Ань, привет.. Семененко пришёл сам. С плюшевой игрушкой в виде хмурого медведя и пакетом цитрусов. Радостный парень вручил свои презенты пациентке и присел возле неё. — Спасибо, Жень. Правда у меня аллергия, — Аня покрутила в руке апельсин, как бы намекая своему товарищу, что он промахнулся с ухаживаниями. — Ой, Анют, я не знал.. А у тебя ещё есть на что-то аллергии? На цветы? Кстати, какие цветы ты любишь? — воодушевленный юноша открыл заметки, готовясь записывать каждое услышанное слово. — И на цветы у меня аллергия, Жень, ой какая аллергия. — Даже на розы? — Тем более на розы, — Щербакова приподняла брови. — Зачем тебе это? — Да так, для друга. — Какого такого друга? Я чего-то не знаю? — Нет, ты меня не так поняла! — Женя начал нервно хрустеть пальцами. — Женя, успокойся, я тебя не съем. — Блин, забей короче. Аня не хотела продолжать баталии на эту тему, потому что и так понятно, что никакого друга нет, и Женя второй раз за этот день пролетел. В воздухе повисло неловкое напряжение. Аня не могла сказать ему, мол, уйди по-братски, я, может, тут раздеться хочу или ещё что, поэтому приходилось просто молча смотреть в окно на светлое, чистое небо. Одна идея всё-таки возникла. Аня 15:30 «Ками, позвони мне, умоляю, это срочно.» Опустив телефон, Аня улыбнулась качающемуся на кресле Жене. Тот сделал то же самое в ответ. — Я тебе потом конспекты дам, там тема лёгкая. — Угу. — А тебе уже сделали МРТ, зрение проверили? Что там ещё делать-то могут, — задумался парень. — К гинекологу отвели? — Женя, причём здесь гинеколог? — Аня чуть не выронила фрукт, который ранее уже просто стала перебирать из руки в руку. — А вдруг? — Что вдруг? Меня при столкновении оплодотворила хоккеистка? — после этих слов оба поникли, Женя ушёл в свои мысли, а Анюта каждую секунду смотрела на экран своего телефона в ожидании спасения. Звонок. Аня сделала крайне удивленный вид и встала с койки, поправляя бельё. — Женечка, папа звонит, это срочно и по делу одному очень важному, — Аня снова включила актрису, широко открывая глаза и мотая головой, мол, никак не сбросить. — Ну я тогда пойду. — Ага, наконец-то. — Что? — Семененко обернулся. — Наконец-то ты навестил меня, я так ждала тебя! — Ох, Анют, раз так, я ещё приеду! — Женя собрал свои вещи и исчез. Ещё день не жрать апельсины при Женечке и прятать все цветы под койку. Счастью Анны не было предела. Ни с кем кроме Жени не приходилось пояснять за каждое слово, они совсем друг друга не понимали. Но при этом общение с ним было некой отдушиной в повседневной рутине, в университете у неё мало знакомых, да и с теми общается только по поводу организационных моментов. А Женя - это Женя. С ним все иначе. — Что случилось?! — Все нормально, Ками, ты меня спасла. — С этого момента поподробнее. — Ко мне Семененко ввалился с игрушкой какой то дебильной и апельсинами, пришлось отмахнуться что у меня аллергия на цитрусы. — Ты же совсем недавно их ела при нём, когда он в гости напросился. — Ну он тупой же, Камил. Ладно, чёрт с ним, давай рассказывай, что там у тебя новенького?

***

—Ты как? — звук закрывающейся входной двери пробудил дремлющую Трусову. Лиза стояла с дорожной сумкой возле проёма, ожидая ответ. Саше нечего ей говорить, все силы ушли на ругань с тренером и моральные терзания себя из-за случившегося. Поэтому, единственное, что та смогла сделать - кивок, означающий «Все нормально, сэр». Гостья повернула голову вбок, недовольно выражая не озвученные слова, с громким шумом кинула отданные своей девушкой ключи от квартиры с милым брелком, на которым виднелись инициалы «А & Е». Зеленоглазой от этого стали вдвойне тяжелее, перевернуться к спинке дивана стало лучшим решением данной проблемы. — Саш. В ответ молчание. Лиза ощутила иллюзорную пощёчину от такого. В характере Александры было порой не отвечать на поставленные вопросы. Да и вообще, скорее, не порой, а зачастую. Говорить тогда, когда хочется, а не когда надо. Такие правила для общения с близкими. А Елизавета считалась для неё близкой. И Саша просто не могла взять и обматерить её или сказать какую-то ересь, лишь бы только что-то. Именно поэтому проще было не произносить ничего вообще. И Лиза смирилась с таким поведением своей сожительницы, но тревога все равно селилась глубоко внутри после каждого подобного перформанса. Глубоко вздохнув, Лиза прошла вглубь студии, поставила чайник и посмотрела в сторону лежащей сокомандницы. Так, она смогла рассмотреть с виду спокойное лицо. Глаза закрыты, губы слишком сильно сомкнуты. Явно не спит. Нугуманова сжала кулаки, со свистом выдохнула и села сбоку от Саши. — Ты можешь ничего не говорить, Саш, — осторожно положив ладонь на спину девушки, принялась её поглаживать. Ракета сжалась. — Ты ни в чем не виновата, знай это. Не нужно ни перед кем извиняться. Женя погорячилась, она же тоже за тебя переживает. Все наладится, — Лиза собиралась убрать руку, однако Александра не дала ей сделать этого, притягивая девушку ближе к себе. Так они и пролежали до того момента, пока не уснули. Каждая думала о своём, но никто и виду не подал. Кипящий аппарат тем временем аккомпанировал мыслям своих хозяев свистом, потому что никто не догадался выключить газ.