Ты греешь лучше шота виски?

На кровати лежит комок одеяла. И ведь даже не скажешь, что это живой человек. Такое ощущение, словно кто-то умер. В целом, Вова почти умер. От стыда, боли и отчаяния. Казалось бы, всё, карты вскрыты, все дела сделаны, о чувствах заявлено, гнев выплеснут. Объект страданий получил порцию дерьма обратно. Но вот незадача... Стыдно до смерти. Так что теперь? Теперь они точно никогда в своей жизни не заговорят. Вова либо слишком сильно оскорбил Лешу, либо слишком сильно запугал, отчего тот молчал, как рыба. Губанов никогда в жизни не простит его за такой поступок. Вообще, как можно было влететь в колледж, полным злости, отыскать насильно, да еще и чуть ли не вмазать. Как же стыдно.... Вроде бы поначалу так легко стало от того, что мысли вышли, но потом... Как же тяжело и совестно. Все это роится у Семенюка в голове, что та начинает неприятно ныть, то и дело давая больные импульсы. Осознание дается тяжко. Можно ли считать это ошибкой? Или Вова сделал так, как должен был?.. Куча, просто огромное количество мыслей. Это все не дает покоя ни на секунду. Еще и Максима нет до сих пор. Он задержался на два часа... Может что-то стряслось? Все это мешает нормально выдохнуть, так что студент даже не замечает первого уведомления и только на второй раз до его ушей доходит звон, оповещающий о пришедшем сообщении. Неизвестный номер. Это сто процентов Губанов, так что смысла отвечать нет. Вероятнее всего он сейчас выльет неизмеримое количество хейта. На четвертый раз Владимира донимает звук телефона, из-за чего он вскрикивает: - Ну хуй с тобой, давай! Тебе же надо поиздеваться, конечно! Студент хватает в ладонь мобильный и, поморщившись от головной боли, заходит в новый диалог. ********469: Привет, это я, Леха. В общем, я не хочу писать тебе всяких гадостей ********469: Я не собираюсь тебя оскорблять, серьезно ********469: Я знаю, что ты это видишь. Я хочу поговорить ********469: Ладно, я просто хочу извиниться. Я вообще ни о чем не думал

Вы: Это я должен извиняться.

********469: Нет, вовсе нет. Я молчал, но должен был остановить тебя, извиниться и поговорить. Ты вообще меня и пальцем не тронул, даже не оскорбил никак

Вы: Уже жалею.

********469: Я бы и не сопротивлялся... В каком корпусе живешь?

Вы: Я похож на идиота?

********469: Что?

Вы: Я по-твоему идиот, чтобы говорить тебе о том, где я живу?

********469: Как хочешь, я все равно знаю. Решил спросить, чтобы у тебя потом меньше вопросов было

Вы: Иди нахуй.

Вот и все. Как он смеет заявляться после всего этого? Нет, не так. И он может заявляться вот так просто в жизнь после всех страданий, что пережил Вова? Это до невозможности трудно признавать, но да. Да, он может. Почему? Да потому что тогда в гардеробе, своим появлением вживую он вызвал неисчислимое количество противоречивых чувств и эмоций. Лицом к лицу стояли оба, не силясь в итоге после монолога Семенюка сказать друг другу и слова. Проходит полчаса за залипанием в одну точку - никакого результата. Владимир все также один в комнате, наедине с проедающими мозг мыслями. Так хочется выпить. Трезвость - непривычно. Это вроде бы даже не какое-то чувство, а обыденное состояние. Но оно с каждым днем забывается все интенсивнее. Можно ли потерять это насовсем? Паренек не знает. Во всяком случае... Он уверенными шагами идет к этому. Вроде бы облегченный вдох и такой же полный облегчения выдох. Но что-то опять идет не так. Пара ритмичных стуков в дверь. Гостей не ждали. Студент закатывает глаза и подходит к двери, приоткрывая ее несильно, но так, чтобы видеть посетителя. Леша. Не удивляет. - Я тебе уже сказал идти нахуй. - В колледже ты был немного другим. - Я все еще чувствую себя виноватым и мне до жути стыдно. Доволен? А теперь вали. - младший скептически оглядывает Губанова с головы до ног, но вновь возвращает взгляд к лицу. - Вов... - Что "Вов"? Что? Что еще ты хочешь мне сказать? Тебе мало было того, что я сегодня на тебя вывалил, и ты хочешь продолжения? - Нет, я просто хочу поговорить. - Алексей стоит на своем, отвечая при этом обычным тоном. - О чем ты, блять, собрался говорить? Я вроде все высказал! - А я нет. - уверяет парень, невольно просунув носок ступни в промежуток между дверной стойкой и самой дверью. И вот момент, когда Вова хочет закрыть, нет, захлопнуть дверь, но что-то ему мешает. Он смотрит вниз, затем на Лешу, что просто пожимает плечами и в ответ на этот жест говорит: - Ничего не могу поделать. Ты мне нужен. Лишь удивленный взгляд напротив. - Блять, мы так и будем стоять в проходе? - продолжает он. - Ну заходи, че развозмущался. - раздраженно бросает Семенюк, пропустив неохотно в прихожую "гостя". Входят и садятся поодаль друг от друга. Вова на свою кровать, Леша на кровать Максима - напротив. Молчат секунд десять, пока старший, подбирая слова, постукивал пальцами по бедру. Володя внимательно следил за этим всем, периодически метая хмурый взгляд на бывшего(?) товарища. - Прожжешь во мне дырку. - с усмешкой говорит Алексей, чтобы хоть как-то разбавить неловкую тишину. - Если бы разговор состоялся чуть раньше - я бы тебя сжег нахуй. - Окей, окей, я понял. Поумерь свой пыл. Я пришел на простую беседу. - спокойно отвечает старший. - Если ты хочешь спросить, как у меня дела, то я тебя ебну. Отвечу на этот вопрос сразу. Хуево. У меня. Все. Хуево. - по началу предупредительно, а потом и вовсе раздраженно отвечает Владимир. Леша лишь громко хмыкает, покачав головой, ведь он прекрасно понимает нежелание Семенюка говорить. - Слушай, великий скептик. - парень поднимается с кровати и теперь уже смотрит свысока на своего очень раздраженного собеседника, прихмурив брови. - Я тут мириться пришел, а не твои токсины потреблять. Мы не виделись год, и я, вообще-то, за это время стал кусать себе локти, потому что понял какую хуйню совершил. А когда мне Макс отправил ахуеть какое сообщение в инсте, гласящее о том, что ты тут загибаешься от боли и все это из-за меня - я на стены вешался. Ладно, преувеличиваю. Но мне было стыдно. Я, как-никак, повзрослел. - Поздно ты... - сидящий Вова только сейчас поднимает голову, и он вроде бы что-то и хотел сказать язвительного в свою защиту, но замолк, оставшись сидеть с приоткрытым ртом, ведь только сейчас понял, что Губанов реально изменился. Он стал еще симпатичнее, чем был, выше. И, вроде как... Умнее? Слышно по тому, как складно тот выражает свои мысли. "Один я остался в прошлом?" - пробегает также в голове. Нет, ну Леша действительно стал повзрослее, он уже не тот одиннадцатиклассник из прошлого, что год назад заставлял и смущаться, и улыбаться, и чувствовать себя виноватым, и даже умирать со смеху. Он теперь... Другой? Нет, в целом, он все тот же, родная часть их компании, но стал каким-то... Не таким. Больше не беззаботный мальчишка, со всех ног несущийся с хулиганом в виде Вовы после очередной шалости. Еще столько можно было бы думать, но... - Слюну подбери, я общаться пришел. - с легкой улыбкой усмехается Губанов. - Мне это все, конечно, льстит, но я тебя вообще не понимаю. То ты орешь и зажимаешь меня в гардеробе, что я со страху теряю дар речи, то язвишь и не хочешь со мной идти на контакт, играя вселенского... Эм... Врага? Да, пожалуй. Хочешь меня выпроводить поскорее, ведь так? Так. - То ты сейчас сидишь и пускаешь слюнки, залипнув на меня, когда я решил серьезно с тобой поговорить, заняв специально доминирующее положение, чтобы ты! Ты лучше меня слышал и вслушивался в слова! Вова, спустись на землю! Из мыслей приходится выйти. Семенюк фыркает и закатывает глаза, мол "что это ты такое говоришь? Это вообще все не про меня, врун". Отворачивает голову в сторону. Собеседник сверху тяжело вздыхает. Он опускается на колени, подсев ближе к Владимиру и шлепает ладонью по его руке, но не сильно, чтобы привлечь внимание. - Как донести до тебя то, что я выпытал твое местонахождение и пришел сюда не ради того, чтобы разругаться? Что мне еще сделать? - Уйти нахуй. - отвечает Семенюк, все еще смотря в сторону. Алексей морщит лицо. Хорошо. Раз так, то без проблем. - Окей, я понял тебя, Вов. Дальше Губанов молча поднимается, глянув напоследок неприязненно на младшего и уходит обуваться. Следом слышится хлопок двери. Семенюк молчит, смотрит с минуту в окно, потом на дверь и укладывается на кровать снова свернувшись калачиком. Среда все еще плохой день. Потому что я все испортил. Опять...