Познай свой атрибут

      Тело пробило холодом до самых костей. Горазд потерял счёт времени, и неизвестно сколько вёрст прошёл, да куда добрался. Может, он ходил кругами, однако юноша даже не думал о дороге. Взгляд остекленевших глаз не менялся часами.       «Рыбостроицк мёртв» – данная истина никак не хотела лезть в голову. Малейшие попытки осознать правду вводили Горазда в ужас и губили душу словно яд. Поэтому он гулял по лесу. Гулял, как обычно, чтобы собрать разное добро, да принести семье в дом. Редкие волшебные цветы, грибы, ягоды, а иногда духовные камни низшего качества, что прятались в траве.       Парень как раз нашёл один такой, по привычке взял в руку. В мыслях Горазд хотел бы положить в сумку, да дальше продолжить собирательство. Только сумки нет. Нет смысла брать камень, его некуда положить, да некуда носить.       Очередная волна головной боли вывернула разум наизнанку. Раньше Горазд, не чувствуя усталости, скитался в попытках уйти от воспоминаний прошлой ночи. И только сейчас он, не ощущая сил, свалился на влажный мох.       «Город разрушен! Все погибли! А вместо людей руины населила нечисть!» – мысли криком разрывали голову, накатились слёзы, а дрожащее тело свернулось в клубок. Рана от укуса мавки разразилась острой болью.       Горазд лишился всего. При нём осталось только разорванная одежда, отцовский нож, да память о том, как его семья вместе с городом жила и умирала.       И зачем ему теперь быть путником? Для кого он должен идти в Академию Песни Сирены? Зачем ему там тренироваться и культивировать, показывать, что Рыбостроцкие практики хороши, когда теперь из них никого не осталось? Так парень и лежал в мрачном густом лесу.       — Эй, мальчишка, — окликнул мягкий голос старичка. — Чего разлёгся под вечер? Домой не пора?       Горазд открыл глаза и увидел низенького улыбающегося старичка. Он был в шляпке и белом наряде, как боровичок, носил длинную бороду. Парень сделал глубокий вдох.       — У м-меня… н-нет дома, — дрожащим голосом произнёс он.       Старик изменился в лице, давно он не встречал заблудившихся скитальцев.       — Ух, ты без крова, а уже вечереет, — проговорил он, поглаживая бороду, — но это не беда. Так уж и быть, пущу тебя к себе. Вставай.       Новость о помощи удивила Горазда, но не дала никаких изменений в душе, внутри которой бушевала буря. Когда он поднялся, лесник подошёл к нему.       — Как зовут? — тихо прошептал старец.       — Горазд, — донёсся краткий ответ.       — Иди по этой тропинке, — он указал пальцем в сторону маленькой, еле видной дорожки, — через полверсты будет огромный пень, а рядом мой дом. Переночуешь, погреешься, а потом выведу тебя из леса.       — Спасибо, — вяло кивнул Горазд и бездумно отправился в дорогу.       — Удачи по пути, не споткнись там, — лесник проводил его взглядом. Когда дед остался наедине с самим собой, его борода стала зелёной, глаза почернели, словно смоль, а изо рта показались клыки.       «Бедный мальчишка. Таким негде жить, да и незачем. Вот придёшь ты в сердце проклятого леса, и с темнотой пожрут тебя упыри. За то, что ты вторгся в мои владения» — после тихого злобного смешка фигура лешего исчезла, разлетевшись травинками по ветру.

***

      Закат жёлтым светом озарял обнимающиеся ели, которые росли в лесу так близко друг к другу, что казалось, они произрастают не из земли, а из соседних деревьев.       Вдали показался ожидаемый пень, Горазд ускорил шаг, ему хотелось согреться. Подобравшись к ориентиру, он огляделся. Никакой избы и в помине не было. Горазд стал искать, а тем временем опускались сумерки. Прошагав множество минут, парень вернулся к пню, чтобы вновь осмотреться.       «Где его дом? Ни избушки, ни землянки» — темнело, сколько парень не вертел головой, следы жилища разглядеть не мог. Тело согревалось вскипающей от ярости кровью. — «Тупой старик! Разве он не мог дать мне нормальную подсказку?! Человеку, которому и так хреново! Где же дом, пень трухлявый?»       Горазд с силой воткнул нож в дерево, раздался стук и треск, эхом пронзивший всё вокруг. Вдруг трава зашелестела, и парень услышал, как из-под земли стали вылезать неведомые существа. Он потянулся за ножом и случайно увидел в потёмках пугающую надпись:

Прими смерть достойно

      «Ловушка!» — юноша задрожал, когда услышал вой упырей. Он резко пригнулся, нырнул в кусты, прилёг и притаился. — «Они чувствует запахи»       Горазд создал вокруг себя воду и смочил туловище и конечности. Чудовища бессмысленно бродили вокруг, издавая душераздирающие вопли, как будто они нашли юнца и готовы с жадностью разорвать его в клочья. Парень съёжился, да с такой силой, будто хотел превратиться в камень и слиться с природой. Он закрыл глаза, лишь бы снова не видеть блеск диких глаз.       Как бы он сильно не жмурил глаза, как бы сильно не прижимал руки к ушам, его духовное восприятие показывала через тьму зловещие фигуры. Он чувствовал, как проклятая энергия созданий Чернобога обжигала кожу.       Время шло, но для Горазда оно тянулось, будто вечность. В ожидании смерти он не мог даже спокойно дышать, парень выхватывал воздух аккуратными тяжками. Он не давал себе высохнуть и часто полоскался. Лёжа на земле сырым, под прохладным майским ветром, Горазд дрожал и от холода, и от страха. Руки и ноги онемели и замёрзли до мучительной боли. Скиталец ощущал себя мертвецом.       «Почему я выжил?» — Горазд стиснул зубы, веки согрели слёзы, уставшие руки больше не могли держать нож. Инструмент лёг на землю. Вой упырей напоминал ему о навьих людях. Сильное чувство голода терзало живот. Горазд даже перестал чувствовать свою элементальную энергию.       «О, Боги, я устал» — Горазд еле-еле шевелил губами, бесшумно произнося молитву. — «Кто меня хочет забрать на тот свет… в Навь? Забери меня сейчас, освободи от мучений»       Парень вспомнил про нож.       «Или я должен сделать это сам?»       Собравшись с силами, он сделал глубокий вдох и взял в руки нож.       «Папа…» — это было безумием, — «Мама…» — Но вокруг тоже безумие! Горазд ни жив, ни мёртв, — «Братья…» — И он хочет выбраться отсюда любым путём.       Вдруг совсем рядом хрустнула ветка, юнец дёрнулся так, будто его ударила молния. Сердце бешено забилось, одарив приливом сил. Упыри притихли, прислушались. Однако необычный звук издала не нечисть, Горазд увидел маленький мерцающий огонёк чистой души.       Его охватил интерес, что же это может быть. Он повернулся к цели и, сконцентрировавшись, пустил воду. Небольшой ручей окутал клубочек жизни и привёл его к практику. Открыв глаза, Горазд увидел совёнка. Он свалился из дупла, от падения сломал лапку и мелкое крылышко. Ему было больно, но он старался не издавать звуков. Тоже чувствовал нечисть и притаился.       «Бедняга, выпал из дома» — Горазд, не осознавая своих поступков, взял его на руки. Птенец от боли пискнул и задёргался. Упыри заревели и забегали в разные стороны. Практик тут же окатил птенца водой, чтобы и его не учуяли. Парень лёг на бок, закутал малыша по рубаху и прижал к груди. — «Не мёрзни, нам надо ночь продержаться»       Птенец закрыл глазки, но дрожал от боли, Горазд пустил потоки воды к лапке и крылу. Он не умел лечить, он не знал, как это делается, но было ему известно, что чистая вода практика помогает снимать боль.       Так Горазд и забыл о холоде, о боли и беде. Он только следил за шагами нечисти, да смотрел, как горит огонёк внутри совёнка. Словно маленький костерок, он согревал парня, давал ему уют, и теперь нет никакого одиночества.       Горазд полоскался уже несколько сотен раз, скоро должен быть рассвет. Однако холод стал брать своё, но не у парня, а у малыша. Всё время практик наблюдал, как в мерцающей от боли и травмы душе угасал огонёк. Целительные ручьи гладили раны птенца, но не давали никакого прока.       «Держись, маленький, недолго осталось. Потом поесть тебе найдём, да вернём домой» — Как Горазд не извивал ручьи, время и холод не щадили совёнка. Спаситель не знал, что ему делать, как сохранить маленькую и хрупкую жизнь, что попала в беду, как и он сам. А душа всё угасала и угасала, больше птенец не дрожит от боли, да потихоньку засыпает.       Парня больше не пугала слабость малыша, Горазд уставился в небо, дожидаясь зари. Теперь холод подобрался к нему самому. Практик уже потерял счёт того, сколько раз он сбивал запах. Известно стало одно: водная энергия заканчивается.       Горазд задрожал, вой упырей вновь заставил вспомнить о доме. Хорошо, что он не один. Только когда парень решил сместить малыша, то заметил, что совёнок совсем обмяк, охладел и перестал дышать. От его духа не исходил огонёк, а всего лишь маленькая, как звезда, точка.       «Эх, похоже, зря я тебя согревал» — практик вытащил мёртвого птенца из-под рубахи. Горазд перевернулся и стал осторожно рыть ямку. Вскоре он похоронил совёнка. — «Спасибо, что был со мной всё это время»       Он посмотрел на ночное небо, на то, как горят звёзды, как качаются ели, да слушал топот и вой тварей. Ему уже приходилась видеть смерть, теперь её облик не поражал сознание. Горазд никак не мог забыть о Рыбосроицке, так он был привязан к нему, как совёнок к дуплу.       «Похоже, скоро будет мой черёд» — парень устал что либо делать и решил просто мирно лежать в ожидании невиданного знака от судьбы. Внезапно упырь рявкнул и стал принюхиваться, подбираясь к юноше. Горазд удивился, как чудище смогло его учуять, а потом практик вспомнил про закопанного птенца, которого он уже давно не смачивал.       «Вот я дурак!» — он приложил ладонь ко лбу, а тем временем нечисть залезла к нему в кусты. Горазд вспомнил отца, его последний бой, как он отважно сражался против разбойника.       Парень осознал, что не хочет погибать трусливым дураком, и собрался с силами, крепко сжал в руке нож и тут же встал, показавшись из укрытия. Не ожидав, что добыча сама появится перед носом, упырь на миг замер, после с рёвом рванул на парня.       Горазд вскинул нож, да показал оскал. Лицо практика было будто каменным: ни страха, ни печали, ни ярости. Схватку прервала вспышка зелёного огня. От яркости упырь заревел и убежал прочь, а с ним и остальные чудовища.       Сам парень от колкой боли схватился за глаза: давно он не видел свет. Возник костёр зелёного цвета, а рядом с ним, тот самый старик-леший.       — Давненько я не видел таких, как ты, Горазд, — под ним вырос пенёк, на него дед сел. — Добрая ты душа, что редкость.       Парень не знал, что ожидать от собеседника. Перед ним явился сам леший – хозяин дикой природы. Есть добрые духи, но чаще всего леший губил путников в своих землях. Он завёл Горазда в ловушку, но спас ему жизнь и теперь что-то хочет от него. Всё равно юноше надо быть на стороже.       — Практики всегда не ценили жизнь чужую. Отроки твоих годков только и думают о том, как нарастить культивацию, да перепрыгнуть своих братков. Люблю я убивать самодовольных культиваторов, что хотят поживиться моими богатствами. Я и тебя погубить хотел, но потом увидел, что ты, Горазд, другой, — дух замолчал в ожидании отклика гостя, но он молчал, лишь грел руки и ноги о зелёный огонь. Леший ухмыльнулся.       — Ха, не хочешь говорить с духом? Ладно, но покушать ты точно пожелаешь, — старик махнул рукой, и под ногами парня появились съедобные грибы и ягоды. Горазд замер.       — Ешь, не бойся, милок, они не отравлены. Ты меня так позабавил, что отныне являешься моим гостем. Никогда не видел человека, который совёнка похоронит, как своего ратного товарища, — дед улыбнулся, парень в благодарность поклонился и стал уплетать ягоды. Грибы он насадил на палочку и подогревал.       — Скажи, добрый молодец, зачем пожаловал, да сам откуда? — спросил старик. Парень перестал жевать и замер, пытаясь собрать море больных мыслей в связные слова.       — Рыбостроицк знаешь? — вздохнув, сказал он. Леший кивнул.       Так Горазд рассказал о том, что так недавно случилось с прекрасным речным городом. Дед услышал всё, чтобы понять, кто забрёл к нему в лес: как он культивировал, как проходил испытания и выигрывал, как его награждали и какое наставление давала семья, а так же, как Горазд всё потерял и остался никем.       — Дорога тебя ждёт трудная… — вымолвил леший, представляя дальнейшую судьбу юноши. — Чёртовы люди, понарожали разбойников, теперь их как собак нерезаных! Попадись бы эти негодяи мне, я бы их сразу запутал, да завёл в гнездо упырей. Никто бы не сбежал, а всех беглецов я бы проткнул корнями.       Вдруг старика, будто бес попутал, он забыл о существовании гостя и заговорил с самим собой.       — Вот как сделаю: согну траву и создам ложные тропы. Буду водить кругами, чтобы они устали, да ветки деревьев я буду подминать разными углами, чтобы, проходя, они думали, что видят разные деревья, а это будут на самом деле одни и те же. Они даже знать не будут, что ходят кругами. Так я их веретеном буду вести к гнездовью, как раз к закату. А когда завечереет, на их костры сбегутся упыри. Да загрызут их, порвут в клочья. Да… пожрут их упыри. По утру их косточки волчата догрызать будут. Пожрут их упыри… да. Волки грызть будут кости! Да… пожрут, загрызут им глотки! Вот я хохотать буду, когда они Божьей помощи просить будут. Будут вопить от боли и отчаянья! Ведь их упыри грызть будут. Да… упыри….       — Старик, — опешив с чудно́й речи, перебил Горазд. — Ты чего это бормочешь?       — А, извини, — хохотнул леший. — Просто тут в лесу не с кем особо говорить, кроме тварей разных лесных. Так вот и приходиться причитать себе под бороду мыслишки всякие.       — Эх, и то верно. Гости среди народа людского у тебя явно редкость.       — Да это ничего. Мне и так хорошо. Лесом владею, деревья, цветы выращиваю, дорогие, да живность развожу с тварями нечистыми заодно. А ведь раньше лесок этот был не так густ, не так широк… — и случайным словом парень заставил духа разговориться так, как себе не мог позволить ни один мудрый практик на свете.       Разные истории были, как медведи гуляли, как гон лосей леший провожал, как птицы летели на юг к зиме, да возвращались по весне. Обычные на вид истории и события, кои и сам парень видывал в детстве, у себя в родном городе. Только леший рассказывал о них иначе – с особой теплотой и видом. Никто так чётко не видел в живности души, как он. Никто не знал, что у каждой синицы, волчицы, лисицы, зайчихи, лосихи или медведицы есть своё имя. Как леший колдовством выращивал съестное для мохнатых и пернатых, чтобы потом они в благодарность приносили ему зёрнышки новых цветов, ягод и деревьев. Горазд молчал, да кивал, слушая одну историю за другой.       Дух владел огромной землёй и сотни лет обогащал её. Так росли редкие жарцветы и первоцветы, да проявлялись духовные камни. Практики множество раз желали получить богатства, а охотой убивали зверей. Леший мог бы поделиться всем, но нет числа людям, как нет и меры в их жадности. Так он и договорился с нечистью, чтобы те стали жестокими надзирателями, очищающими зелёное царство под покровом ночи.       — Ну, так вот. Я это всё говорю к тому, Горазд, что с людом нынче беда происходит. Культивация затянула людей в вечную войну с самими собой. Ладно Боги на небесах дерутся за право владеть миром, но люди-то земные создания, часть природы и Мирового Древа, — старый дух посмотрел на звёзды, сколько он слышал разных легенд, что происходят по ту сторону непреступного небосвода.       — Битвы и культивация вынуждают высасывать соки из земли родной. И ради чего всё это? Ни один культиватор, что я видывал, не достигал небесных высот. В итоге все дерутся ради того, чтобы рано или поздно умереть. Не сразил один, значит другой. Есть сильный, найдётся сильнее. Если самый сильный, которого никто не может догнать, значит, сразят умом или подлостью. А на тех снова найдётся сильный, что сломает шею гадюке. И так опять по новой. Столетие за столетием…       Леший почесал бороду, он опять запутался в потоке множества мыслей и воспоминаний о разных героях, что навещали его. Так он снова позабыл о юном госте.       — Я всё к тому, Горазд, что тебе надо не терять себя во всей суматохе и битвах. Помни главное, ты человек – мирская душа. Человек живёт с человеком. Человеку дружить, любить надо. Вот и оставайся добрым, как к другим, так и к природе. Цени жизнь любую и высшую, и низшую. Понимай всех, а если сила будет, то не пускай её на самотёк. Будь честен и справедлив. Не дай злым и дурным практикам испортить натуру свою. И будь всегда в ладу с природой Яви, да со своей духовной, — леший важно поднял палец, показывая, что на его наставления обязательно надо обратить внимание.       — Ах, да, ты ж у нас пацан, — задумался он, не опуская руки, в попытке зацепиться за ниточку мысли. — И последнее, важное: найди себе баб хороших, и будет тебе счастье. Поверь, скольких я мужиков видал, что с женщиной нашли радость… и головную боль.       Леший захихикал, вспомнив, как может шутить Макошь с разными героями. К его неожиданности, в ответ на слова ничего не последовало. Взглянув на собеседника, он заметил, что парнишка неведомо когда опустил голову и, объевшись ягодами и грибами, уснул. Сидя, с вкусностями в руках, да посапывал.       «Ах, да! Ты же явно устал, путник. Как я мог запамятовать» — старый дух с удивления приложил руку ко лбу. Он махнул рукой, и нежный ветер плавно положил гостя на высохший и мягкий мох, да накрыл берёзовыми листьями.       «Ладно, спи. Утром тебя ждёт долгая дорога»