Познай свой атрибут

      Горазд был доволен, ведь он пробился на стадию Солнечного истока (3). Чувство силы переполняло его, и он даже не знал, что с ним делать. Хотелось бегать и плясать, но парень знал, что данный прилив энергии не последний. Скоро зажжётся его внутреннее солнце, энергия возрастёт в несколько раз, и парень сможет управлять элементом гораздо лучше. Прорвавшись, в его внутреннем мире появится духовное светило, что будет впитывать и собирать стихийную энергию и накапливать в теле, так же солнце будет освещать внутреннее пространство.       Вдруг затрещали доски над головой, и Горазд увидел, как крыша прогнулась от удара. Он вышел их избы, и увиденное заставило его ужаснуться.       Царила паника: дома горели, а в небе летели стрелы и огромные булыжники. Жители бежали кто куда, но снаряды валили их на землю, заставляя морщиться от невыносимой боли. Повсюду носились разбойники разных стихий, что приносили разруху. Огненные разбойники бегали по улицам и поджигали дома, выкуривая оттуда жильцов и добивая их. Каменные практики создавали на улицах преграды, метали булыжники в небо, раскалывая крыши и разрушая дома. Помимо их большинство было лучников, что безжалостно стреляли по убегающим горожанам.       Горазду повезло: его хата была с краю, и разбойники не напали на них в первую очередь. Пострадал больше всего центр, откуда светилось огромное пламя, словно там было самое ужасное пекло.       По крышам прыгал разбойничий главарь. В городе были практики, что давали отпор приспешникам, таких он вылавливал и убивал, давая возможность приспешниками губить безобидный народ.       — Никому не давайте уйти в воду, — кричал он. — Чтобы ни один человек не нырнул в реку. Никто не уйдёт отсюда живым!       Он выстрелил из лука множество раз, и вихрем завладел летящими стрелами, направив их на людей. Горазда охватил ужас, народ погибал прямо на его глазах. Парень видел, как ранее счастливые жители стали испуганными жертвами, чьи слезливые лица искажались в мучительной гримасе, когда снаряды поражали их. Данную картину освещало пламя сгорающих домов.       Сердце бешено заколотилось, Горазд метнулся в избу. Обеспокоенная матушка сжалась в угол.       — Ты чего такой бледный? — проговорила она, сверкая широко раскрытыми глазами.       — Н-нам н-надо бежать! — выдавил из себя сын.       Как только он устремился к двери, его дом вновь потерпел удар, и второй кинутый валун обрушил крышу окончательно. Громкий грохот ударил в уши, и маленькие дощечки накрыли парня. Он вскрикнул от боли, что вонзилась в спину, а поднятое облако пыли сжигало горло, не давая дышать. Откашлявшись, Горазд нашёл в себе силы встать. Руки и ноги были целы, только спина не проходила, но сейчас его волновало другое.       Когда он обернулся, то перед ним предстал огромный камень, что лежал на расколотой древесине. Из-под кучи обломков виднелась окровавленная рука.       — Нет, — прохрипел Горазд, изо всех сил пытаясь разгрести вонзившиеся в землю доски.       Сколько он бы их не тянул, ни один кусок не сдвинулся с места. К глазам поступили слёзы, парень не обращал внимания на множество заноз, что облепили ладони, и продолжал тянуть. Вскоре он грохнулся на землю, отломив всего лишь щепку. Горазд выкинул её и в отчаянии собрал водяную энергию. Он пускал воду на камень, чтобы убрать в сторону. Один толчок за другим, сколько воды он не собирал, техники не давали пользы. Тем временем Горазд чувствовал, как аура матери угасала.       — Царь морской, за что?! — он упал на колени, осознав, что ничего не может сделать. Кисти рук были исколоты, как сито, а сам парень не чувствовал в себе никаких сил.       Тем временем пламя окутало избу, обгорелые стены валились. Стеклянные глаза Горазда уставились на холодный злополучный камень, а в мыслях бушевала буря из страха, боли, горя и отчаяния, как будто сам Чернобог поселился в его сердце. Хаос в голове сопровождался громкими ударами расколотых камней, треском горящих брёвен, криков полуживых людей, а так же хруст костей.       Горазд непроизвольно повернулся, услышав шорох в стороне. Вражеский лучник метался по городу, но остановился, завидев его. Натянув тетиву, он оскалился, злорадствуя. Как только он выстрелил, между ними пронеслась мощная волна, что смыла стрелу и потушила дом. Водяная игла прилетела разбойнику в лоб, повалив его. Чистопен сразил врага.       — Горазд, живой! — обрадовался глава, подобравшись к сыну и заключив его в крепкие объятия. — Счастье моё, ты цел. Прости, я пришёл слишком поздно. Но не время вешать нос, нам надо спасти город!       Парень почувствовал себя лучше, дыхание стало ровным, и он смог встать на ноги, рассудок вернулся к нему. Отец взял его за руку.       — Пойдём, я отведу тебя…       — Вот ты где! — грубый хриплый крик прервал речь Чистопена.       Неподалёку на крыше полуразрушенной избы стоял главный разбойник. Приспешники действовали по его коварному плану, и, судя по результатам, они имеют опыт.       — Соловей – разбойник… — проговорил удивлённый Чистопен. — Тот самый, что любит убивать.       После слов мужчины разбойник широко улыбнулся, данная известность, будто льстила ему, и он гордился, считая это личной славой. Глава Рыбостроицка же оскалил зубы и нахмурил брови в гневе.       — Я не потерплю тебя на своей земле! Я воевал за то, чтобы ни одна противная хазарская рожа, не ходила на Руси-матушке!       Соловей злобно ухмыльнулся, он ненавидел, когда кто-то упоминает его родословную. Однако он выдохнул, усмирив пыл, и хрустнул шеей, ведь ему предстоит интересный бой. Горазд невольно обнаружил то, что поразило его до оцепенения. Он почувствовал такую огромную силу, ещё невиданную за всю его жизнь. Главный разбойник обладал арконом Тура (1).       Чистопен скинул плащ, и разбойник увидел на поясе меч. Парень поразился смелости отца. Взявшись за рукоять, мужчина оголил золотой блестящий клинок. Разбойник раскрыл узкие глаза.       — Какой богатенький, ха-ха! — он спрыгнул на землю. — Но мне нужна золотая рыбка.       — Ты здесь найдёшь только свою погибель, — глава направил на него меч.       — Кто бы говорил, — разбойник достал лук.       Стрелы быстро полетели в Чистопена, но он легко увернулся. Когда ветер повернул наконечники и направил ему в спину, то из-под ног мужчины хлынула вода и смыла снаряды. Хранитель города ударил клинком, но противник сделал ветряной рывок и отскочил.       Чистопен разбросал водяные шипы, осыпав ими разбойника, однако атака просто врезалась о твёрдое тело, даже не повредив кожу. Соловей улыбнулся, после рванул прямо к мечнику. Он тут же ответил врагу взмахом клинка, но атаку перехватили. Хазарец крепко сжал в руке лезвие и врезал кулаком в лицо. Чистопен отлетел, лишившись оружия.       — Проклятый арконщик, — прошипел он, поднимаясь с земли.       Противник швырнул золотой меч в сторону и вновь подобрался к нему, готовый ударить. Из-под ног главы хлынули большие волны, накрывая разбойника. Тот повалился с ног и с бешеной скоростью прокатился по земле, врезавшись в стену. Она раскололась, а столкновение было настолько сильным, что ветряной практик схватился за голову.       Соловей вновь выстрелил из лука, но водяные пузыри смочили стрелы и сбросили на землю. Тогда он схватился за тесак, и, ускорившись ветром, направился на Чистопена. Он в свою очередь ухмыльнулся и создал новую волну, в которую влетел разбойник.       Мужчина взмахнул руками и направил воду мимо, отражая атаку. Противника смыло, и он вновь прокатился по земле.       — Ха, я знаю твою слабость, Соловей! — крикнул Чистопен.       — Какую ещё слабость, тебе везёт, — злобно проворчал злодей.       — Ты – необразованный невежда, что не знает ни одной техники, — ткнул он палец в сторону врага. — Все ветряные практики на твоём уровне культивации способны создать вихрь, что снёс бы мне стену и несколько домов. А ты способен только на жалкие стрелы и рывки, столь простой магией обладают дитятки! Я тебя одолею.       — Как ты смеешь! — прорычал разбойник, — Да я тебе язык отрежу, башку оторву голыми руками!       Из него сочилась огромная беспорядочная энергия, а вокруг тела собирался вихрь. Ветер поднял обломки и с воем метнулся к Чистопену. Мужчина вскинул руку и создал водяной щит. Камни и деревяшки погрузились в защиту, воздух сжимался, по поверхности шла рябь. Как бы Соловей не старался, он не мог пробить защиту, которую глава создал, не напрягшись. Он махнул другой рукой, и по траве пронеслась вода, которая прошла через вихрь. Под разбойником тут же возникла струя, что врезалась ему в подбородок, сбив сосредоточенность.       Ветряной натиск прекратился, Чистопен убрал щит, он тут же создал волны, что понеслись на врага. Соловей собрал воздух и подпрыгнул с десяток человеческих ростов. Глава тут же под ногами создал водоворот, который превратился во всплеск, что швырнул его в небо. Он оказался над головой разбойника. Мужчина окутался в воду, как в веретено, собирая мощный поток, вскоре он обрушил крупный всплеск, что тяжёлым грузом накрыл злодея.       Огромный водопад свалил его на землю, придавив огромной силой, что заставляла стонать от боли. Соловей жадно глотал воздух, оправляясь от атаки, глава приземлился. Горазд поражался боевым навыкам отца, ведь он никогда не видел его в серьёзной битве.       Хазарец, громко свистнул, и изо всех проходов подбирались приспешники, возгласами откликаясь на зов. Чистопен захохотал.       — Зовёшь на помощь? Ох, глазам не верю!       — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — после команды, на главу набросилась орава разбойников.       Среди них были практике всех стихий, кроме воды. В главу летели камни, пламенные завихрения и стрелы, но он искусно уклонялся. Враги окружили его, но мужчина давал отпор. Одних он сбивал с ног ядрёной струёй, другим попадал иглой в лоб, а третьих смывал крупной волной. Так ряды разбойников редели, пока Соловей в недоумении наблюдал за ними. Он надеялся, что Чистопен не так силён, и множество людей смогут его одолеть, ведь он никак не хотел принять свою слабость. Теперь, разбойник смог признать силу того, на кого напал. Хазарец осознал, что бой предстоит нелёгкий.       Защитник города сражался, показывая великое мастерство, с которым он сражал врагов. Среди них осталось немного человек. Разбойник в отчаянии набросился на главу. Небольшой ручей принёс ему меч, и он одним взмахом сразил врага. Когда он бросил грозный взгляд на кучку негодяев, те бросились в бегство.       «У меня не осталось людей» — руки Соловья задрожали, он был зол и раздосадован.       Чистопен повернулся к главному разбойнику, сжав покрепче рукоять. Под его ногами зажурчал ручеёк, а ветряной практик почувствовал, как мечник собрал огромную энергию, собирая её в одном месте. Злодей не успел моргнуть, как Чистопен проскользнул по тонкому ручью, совершая смертельный выпад.       Соловей прикрыл горло ладонями, и клинок вонзился в руку, не добравшись даже до кости. Лоб разбойника покрылся холодным потом, он не знал, выжил бы он после атаки, не успев защититься.       — Тс, проклятый аркон, — прошипел Чистопен, вытащив меч, он был огорчён, что одна из его сильнейших техник не дало значительного урона. Враг взмахнул руками, и ветер оттолкнул мечника.       Соловей застыл, он был сосредоточен на противнике, но осознание того, что план провалился, погружал его в смятение.       — Сдавайся, — сказал глава. — Ты меня не одолеешь, оставшиеся горожане выживут, а ты пожалеешь, что напал на Рыбостроицк. Ты не убежишь от моей руки, и единственное, на что ты можешь надеяться, это на быструю и позорную смерть.       — Нетушки, ха-ха-ха! — злодей пятился назад, его поразил безумный хохот. — Я вам всем покажу, вы… Вы заплатите сполна. Всё обратиться в руины, и только в руины! Не думал, что когда-нибудь достану это…       Соловей вытащил из бездонной сумки кувшин. Белый, словно из мрамора, накрытое крышкой изделие исписано серебряными узорами изморози, морских волн, и пышных облаков. Только присмотревшись можно было разглядеть, что все рисунки на самом деле являлись изображением непокойных духов, что с измученными ликами кружились в безумном танце.       Разбойник со всей силы схватился за крышку, а Чистопен метнулся, занеся над головой меч. Он ударил, но враг принял клинок кувшином, и крышка отломалась. Из артефакта полезли крупные клубы пребелого тумана, словно млечная пелена. Защитник почувствовал мощную нечистую энергию.       — Что это? — невольно проговорил он.       — Артефакт потерянной эры, о-очень опасный. Он может за считанные дни превратить любое место в гиблую долину. Я дал этой вещи название «Мгла».       Туман в спешке накрывал город, окутывая каждый угол. Чистопен почувствовал, как бушующая сила старается впиться в тело и пронзить энергетические жилы.       Мужчина приготовился напасть, как вдруг его хватают за ногу. Рядом с ним лежал разбойник, которого он одолел мечом, нанеся смертельную рану. Он был весь бледным, из приоткрытого рта на бесчувственном лице доносился бездушный стон. А глаза были стеклянными, белыми, будто покрытые мглой.       — Навьи, — в ужасе прошептал Чистопен. — Нечисть!       Мужчина мигом отсёк ему голову. Вокруг стали вставать недавно лежачие тела. Навьи люди – непокойные духи в виде оживших мертвецов, их бездушные тела полны хаоса и жажды смерти, поэтому они готовы разорвать в клочья любое существо.       Все погибшие вставали, превращаясь в нечисть, как разбойники, так и бывшие горожане. Отныне Рыбостроицк никогда не будет прежним. Повсюду вставали навьи люди и носились в поисках оставшихся жильцов. Если ранее врагов было несколько десятков, то теперь их привалило за сотню. Город погибал на глазах, умножая ряды нечисти, его окутал туман, и были слышны только крики людей и вопли чудищ. Чистопена охватил ужас.       — Горазд, беги! — крикнул он, рассекая навьих людей. Сын бросился в бег, и некоторые твари поплелись за ним. Тем временем Соловей скрылся в тумане.       — Спасайся, беги в реку! — отец гнался за парнем, уничтожая преследователей.       — А как же ты? — обернулся Горазд.       — За меня не переживай, я справлюсь, — после его слов, в плечо мужчины попала стрела, отчего он скорчился от боли.       Разбойник был на расстоянии, он запускал в небо стрелы и подхватывал их ветром, превращая в непредсказуемые атаки. Сколько бы он не стрелял, Чистопен гасил снаряды, как в прошлый раз. Теперь ветряной практик решил драться иначе.       Он достал тесак, и они скрестили мечи. Клинки звенели, от ударов отлетали искры. Как бы Соловей не наступал, глава лучше владел мечом и часто наносил удары. Только они не могли ранить тело, оставляя белые царапинки и разрезы на одежде. В бой врывалась нечисть, но бойцы просто разрубали их, продолжая схватку. Золотой меч испачкался в чёрной крови навьих людей, но цвет всё ещё был ярким, а клинок прямым и целым, а тесак разбойника уже покрылся зазубринами.       Пока отец сражался Горазд пытался сбежать, но он застыл на месте, когда увидел, как чудища облепили берег реки, бездумно замерев. Сейчас он был между двух огней: разбойник и нечисть, и он никуда не мог пойти.       «Я должен помочь отцу!» — решился он, устремившись на стуки мечей.       Тем временем был разгар битвы, они держались чуть ли не в упор, отбиваясь клинками. Соловей пытался зарубить Чистопена, но он отклонял удары и защищался от взмахов. Разбойник собрал энергию, мужчина тоже, и они тут же выплеснули друг на друга две стихии – воющий ветер и бушующую воду. При стычке создался хлопок, что откинул бойцов, сбив их с ног.       У них осталось мало сил, каждый переводил дыхание, чтобы подняться. Горазд, находясь в десятке шагов от отца, немного приблизился к нему, он приказал ему идти. Хазарскому разбойнику надоела драка, и он решил добить вредного практика. Собрав кучу ветряной энергии, он быстро запустил десять стрел вверх и создал сильный закрученный ветер. Чистопен вновь поставил щит, но стрелы обогнули его. Снаряды не были нацелены на него, они устремились к Горазду. Он закрылся руками.       «Нет!» — он в ужасе взмахнул рукой, и парня окутал водоворот, защитив от стрел. — «Ещё бы чуть-чуть и…»       Раздался хруст костей. Когда глава открылся, Соловей сделал рывок, телом пробив водяной щит, и ударил тесаком прямо по затылку. Чистопен свалился на землю. Горазд не мог поверить своим глазам.       «Не может быть. Не может такого быть!» — только и звучало в его голове, пока разбойник с облегчением смотрел на поверженного практика. От затылка до самого крестца проходила глубокая рана, откуда текла кровь. Соловей улыбнулся и зашагал к парню. Тело Горазда задрожало, и он почувствовал невероятный холод. Дыхание настолько сбилось, что он чувствовал удушье, что забирало у него силы пошевелиться.       Хазаровец закинул клинок на плечо и потянул руку, желая переломать шею. Раздался всплеск, и струя врезала ему по затылку, он обернулся. Чистопен стоял, покачиваясь из стороны в сторону, дыхание было хриплым и тяжёлым, а по оскалившемуся лицу стекали красные ручейки.       — Только и можешь, что подло бить в спину, — проговорил он. — Этим ты меня не возьмёшь. Я сражался с такими тварями, как ты, и я тебя убью! Я только разогрелся и сейчас ты познаешь силу русскую!       Он вскинул руки и создал мощную волну, которая хлынула вперёд. Только она не попала в Соловья, а в Горазда, убирая его с поля битвы.       — Теперь я могу не сдерживаться, — Чистопен сжал в руках меч.       — Ха, что мне может сделать раненный практик без аркона.       — Мне плевать, хоть у тебя аркон Волка (9) будет, я не отступлю. Во имя тех, с кем я сражался. Во имя княже Пересвета, я покажу то, что ты никогда не поймёшь. Доблесть, честь и отвагу, — тяжело вздохнул защитник, набирая силы.       — Ну, посмотрим, — процедил злодей, затем клинки скрестились.       Горазд находился под водой, волна несла и несла его, а он бился и бился о землю. Юноша увидел, как поток проносит его через навьих. Его выбросило в реку, но волна была настолько сильной, что протолкнула парня до самого дна. Он стукнулся затылком, и потерял сознание.

***

      «Светло» — первое, что пришло в голову Горазду. Он лежал на песчаном берегу, ослабленный и замерзший. Настал день, но он не был ярким из-за тумана. Парень вяло поднялся на ноги, ощущая сонливость. Царила мёртвая тишина, юноша оказался у озера подальше от города.       «Там кто-нибудь выжил, уцелел?» — парень присмотрелся в туман, ничего не было ни видно, ни слышно. Внезапно перед парнем водяная гладь стала рябиться.       — Горазд, — тихий нежный и родной голос коснулся ушей, и из воды показалась женщина.       — Мама! — с облегчением воскликнул он. — Я думал, что ты умерла!       — Полезай в воду, — улыбнулась она. — Здесь безопасно.       — Да, навьи люди не умеют плавать, — парень мигом залез в озеро. — Ты в порядке, а как отец, он живой?       — Всё хорошо, — ласково ответила она. — Он жив и ждёт тебя.       — Слава Царю Морскому, — с облегчением вздохнул Горазд, а матушка заключила его в тёплые объятия.       — Всё хорошо, — прошептала она, и Горазд сомкнул глаза. Вдруг его тело пронзила боль.       Когти вцепились в спину, а острые, как копья, зубы вонзились в плечо.       «Мавка» — Горазд кричал, а нечисть резко преобразилась и затянула его на самое дно. Мавка царапала и грызла парня, а он брыкался и махал руками. Он почувствовал нож на поясе и тут же схватил его. Юноша в панике колол и резал проклятое тело, что впивалось в него сильнее.       Горазд дрался с яростью и отчаянием, отрезая от чудища целы куски. Вскоре он добрался до горла и вонзил рыбацкий нож в него, челюсть открылась, но парень продолжал кромсать нечисть, пока у него не заканчивался воздух.       Он ступил на берег, израненный, перепуганный, одичалый. Дыхание судорожно дрожало.       «Здесь везде твари, даже вода стала нечистой, надо уходить» — он плёлся вперёд, дрожа от холода и ужаса. В его голове пробегали множество мыслей и воспоминаний, так он ушёл, подальше от тумана, в дремучий лес. На первом встречном дереве он увидел надпись.

Здесь был Соловей