Познай свой атрибут

      Водяной зал был необычно блестящим. Всё помещение было покрыто мрамором, что отражал учеников, словно зеркало. Стены были выложены синей мозаикой, показывающей волны, войну с Хазарский каганатом, а на потолке был выложен сам Царь морской с Перуном, Стрибогом, Сварогом да Оземом. По краям находились каналы, в которых журчала вода. В зале располагалось множество арен, иногда встречались небольшие прудики по колено.       Невзор стоял в середине, да вращали над собой огромный водный шар. Он посчитал всех учеников, убедившись, что все в сборе, он взмахнул руками, разбрызгав стихию.       — Надеюсь, все отдохнули, — улыбнулся он. — Сегодня у нас будет вольный урок. Расходитесь по местам, да отрабатывайте любые техники. Чур, не отлынивать! Кто думает, что овладел всеми своими приёмам, пусть подойдёт ко мне, я его научу новым.       Наставник хмуро оглядел нескольких парней, видимо, те считали себя лучшими. Вдруг мужчина повернулся вбок.       — Истома, Мирослав, Емеля, Богдан, Держимир, Светлана. Перед тренировкой владения атрибутом сделайте, пожалуйста, тысячу дельфинчиков.       — Чего?! — ахнули названные ученики.       — Да-да, вам не послышалось! — громко сказал сердитый Невзор. — За то, что думали ваш наставник – дуралей, который не заметит ваш дух у Лесовца и Несмеяны?! Запрещено быть рядом с полем брани. Схватки проводят для развития, а не для показухи.       — Но там все были: и целительницы, и арконщики, — взбухнул Емеля.       — Да! — пискнула Светлана: черноволосая девчушка с румяными щеками. — Почему им можно, а нам нельзя?       — Цыц! — топнул покрасневший от ярости Невзор, да начал размахивать руками. — Олухи, неужели вы не понимаете, что вас зашибить могли. Ладно Несмеяна, она искусно владеет льдом, но Лес не жалеет никого. А если в кого-то шар взрывной прилетит, а если кого-то огнём обдаст нечаянно? А ну, упор лёжа принять!       После разрывающий уши команды, негодяи тут же прильнули к полу. Наставник вновь обернулся к одному ученику, что от нерешительности ничего не делал, а просто стоял и наблюдал.       — Горазд, — когда учитель обратился к нему, парнишка вздрогнул. — Тебе сто дельфинчиков. Потом глянем, как ты владеешь водой.       — А… что делать? — спросил новичок.       — Отжимаешься, затем опираешься в присяде, не отрывая рук, потом резко подпрыгиваешь, хлопая в ладоши над головой, дальше снова отжимаешься и по-новой. — объяснил учитель.       Горазд опёрся о руки. Другие ученики уже вовсю тренировали техники, метая воду разной формы в каменные и деревянные столбы, расположенные у одной серой каменистой стены.       — Приступайте, — после указа учителя негодники стали изображать дельфинчиков, погружаясь к полу и выпрыгивая с выразительным хлопком.       «Ух, это не вплавь за рыбой гоняться» — после двадцатого прыжка руки и ноги одеревенели, вспотел лоб. Как настал пятидесятый хлопок, у Горазда кружилась голова, а с лица пот лился, будто ученик плакал. Однако, ему ещё досталось мягкое наказание, других непослушников Невзор не щадил. Он пристально за ними наблюдал. От усталости ученики двигались вяло.       — Если к концу урока не успеете сделать тысячу, в ход пойдут розги. Буду бить столько, сколько не доделаете! — его предупреждение тут же оживило каждого, будто их окатили чаном с ледяной водой.       Только учителя кое-что не устраивало в их движениях. На пальце появилась водяная полоска, он взмахнул, и водяной кнут с хлопком полоснул провинившихся по пяткам. Они с визгом повалились, как осыпавшиеся с ели шишки.       — Неумёхи, — проворчал Невзор. — Прыгать одновременно надо. Упор лёжа принять!       Непослушники вновь запрыгали, остальные ученики не особо вкладывались в упражнения, больше уделяя внимания тому, как наставник гоняет негодников. Горазд старался изо всех сил, руки и ноги хотели покинуть хозяина, изнывая от боли, а липкий пот жёг глаза. Новичок всё равно старался, осталось ещё чуть-чуть. На последнем издыхании юноша совершил последний хлопок и свалился, потеряв дыхание и силы. Наставник подошёл к нему, в его глазах выражалось сочувствие.       — Угораздило же тебя связаться с этими балбесами, — он протянул парню руку. — Лучше, во: с девочками поговори. Они у меня послушные и дружные – всё расскажут, всё покажут. На рожон не лезут, да всё схватывают на лету.       Ученицы тут же собрались на отдалении, да шептались о словах учителя. Горазд не мог быть спокоен при виде их оценивающих взглядов, чёрт знал, что у них на уме.       — Итак, какие техники ты знаешь? — спросил Невзор.       — Никаких, — покачал головой новичок.       — Как так? — удивился наставник. — А знаки знаешь?       — Ни одного.       — Вот как, — мужчина почесал бороду. — Тогда начнём с самых основ. Он подошёл к одному озерцу, подняв руку, повёл воду к себе, и она плавной струёй обвила предплечье.       — Элементом можно управлять разными способами. Практик способен контролировать его с помощью воли, если такой есть под рукой. Но если нет той же воды, то он может её воссоздать из своей элементальной энергии, что течёт внутри по жилам, — наставник проворачивал воду по плечу, после прогнал вокруг себя, создав обруч, затем плавно направил его на юношу. — На, перехвати.       Горазд вскинул руки, и собрал поток в шар. Он покрылся рябью, вода пыталась вылиться изо всех сторон, но парень гладил стихию руками, будто лепил из глины. Учитель вздохнул, увидев, что даже простое удержание стихии даётся новичку с трудом. Практики на его стадии способные собрать шар одной силой мысли, без рук. Сразу видно, кто ни капли не тренировался в управлении атрибутом.       — Есть техники – заученные формы и приёмы в управлении элементом. Самые лёгкие создаются без знаков, простыми указами мысли и тела. Техники, требующего больших сил или мастерства создаются только с помощью ручных знаков. Когда практик складывает знаки, он обращается к Богам за силой, что сразу ему даётся. Чем чаще ты отрабатываешь технику, тем сильнее ты к ней привыкаешь, так ты получаешь способность использовать технику без знаков, одной силой мысли или движением. Только знаки всё равно помогают усилить даже привычные приёмы. Вот пример.       Невзор поднял палец, над ним образовалась крупная водяная игла.       — Это одна из самых основных техник: водяная стрела. Сначала надо сложить знак Лели, чтобы сделать стихию послушной. А теперь погляди разницу, — Невзор махнул пальцем, и техника влетела в каменную цель. Она треснула, показав щель.       Мужчина рукой сложил руну Лели. Горазд не успел и глазом моргнуть, как разлетелись брызги и каменная крошка: четверть столба раскололась. Ученик от удивления забыл про водяной шар, и тот разлился по полу.       — Это была тоже «обычная» водяная стрела. Так же мощь техники зависит от уровня культивации и сколько практик вкладывает в неё энергии и воли. А теперь запомни главное. — Невзор прислонил палец к лицу новичка. — Заруби себе это на носу: можно сочетать разные знаки, придавая свойства техники, но можно собирать только три знака за раз. При складывании каждой руны, ты посылаешь свою энергию на руки. С каждым новым знаком нагрузка на них становиться всё сильнее и сильнее. Если ты используешь знаков больше положенного, только погубишь себя! Запомнил?       Горазд волнительно закивал, и наставник продолжил.       — Сейчас потренируйся просто управлять потоками воды. Попробуй создать как можно больше своей воды, не бери из источников. У тебя жилы нетренированные, так что выпускай всю энергию.       — Разве? — удивился юноша, осмотрев своё тело.       — А ты сам не видишь? — после вопроса учителя, тот помотал головой. — Значит, и духовное восприятие у тебя плохо развито.       Горазд глядел во все стороны, он зажмурил глаза в попытке сконцентрироваться на теле, но ничего не выходило. Невзор мягко положил ему руку на плечо.       — Не утруждай себя восприятием. После занятия помедитируй, да попробуй почувствовать свои жилы и энергетические потоки. А сейчас отрабатывай владение элементом.       Новичок создал шарик, что был в четыре раза меньше прошлой фигуры. Невзор повернулся к провинившимся, что покраснели и с дрожащими руками и ногами кое-как держали дыхание и общий ритм.       — Учитель, — собрав силы на речь, обратился Истома, — а рубаху…       — Нельзя, — отрезал мужчина. — Пропотейте, как следует, авось не будете больше под горячими кулаками ходить.       — А мне можно раздеться? Мне очень жарко, — внезапно спросила Светлана.       — Ни в коем случае! Батюшки, ты же девочка, Света, как ты смеешь задавать такие вопросы?! — Невзор схватился за голову, кричал он так, что чуть не разодрал глотку. — Итак, сколько сделали?       — Это восемьсот семьдесят третий, — добавила одна ученица, что украдкой наблюдала за ними.       — Спасибо, Берислава.       Тренировка продолжалась, наказанные успели в срок, и теперь разошлись по углам. В первую очередь они пили созданные техники. Парни скинули рубахи и обливались водой, а Светлана не побрезгала намочить одежду.       Горазд создавал разные пузыри, раскидывал их и игрался с водой, как позволяло ему воображение. Стихия часто не слушалась, то вылетала в сторону, то разбрызгивалась, то появлялась течь в форме воды. Однако парень просто выбрасывал неудачные техники и создавал новую воду, не жалея внутренний энергии.       «Да, и что с меня взять?» — он вздохнул. — «Стадия спящего зимнего солнца (5). А какой потенциал у других?»

***

      После урока ученики собрались на ужин в общежитии. Суетливая Томила раскинула горшки с перловкой, да поочерёдно раскладывала в них куски свинины. Горазд уже уселся со знакомыми парнями, да взялся за ложку.       — Мирослав, — зашептал задумчивый Истома. — Завтра же Невзор весь день в академии будет, так как нам схлестнуться с Лесом?       Старший почесал подбородок.       — Надо будет как-то выкурить его отсюда.       — Горазд, — не долго думая, Истома повернулся к новичку. — Попроси Невзора тебе город показать. Мол, купить тебе что-нибудь надо.       — А, что мне покупать? — спросил паренёк.       — Да всё, что угодно, — ученик осмотрел его с головы до ног. — Вот, купи себе сапоги, а то твои печально выглядят.       Горазд взглянул на ноги, его кожаные сапожки были потрёпаны, с дырочками, измазанные грязью из-за множества пройденных вёрст. В них он когда-то бегал по пыльным улицам Рыбостроицка. Сколько они стояли дома у печи. Юноше никак не хотелось расставаться с обувью, даже если из них начнут проглядывать пальцы.       Новичок не мог понять, почему его новые товарищи так рьяно хотят сразиться с тем, кем запрещено. Вдруг у него возникло предположение.       — А чего это вы тут шепчитесь, а не едите?! — вдруг их перебила недовольная хозяйка, расставив руки в боки.       — О драках, — прямо сказал Мирослав, пока его испуганные друзья обомлели в страхе быть раскрытыми. В голубых глазах парня не было ни единой хитрости. Он сказал кристально чистую правду, но преподнёс так, словно они ничего не скрывают.       — Ох уж эти мальчики, — заворчала хозяйка. — Всё о драчках своих думают. Когда же из вас выбьют эту дурь? Ешьте давайте, ты, миленький, особенно.       У Горазда опять пробежались мурашки по спине. Он недоумевал, почему она так его называет. Вскоре парни опустошили горшочки и отправились на улицу, подальше от лишних глаз и ушей. Они вышли в небольшой садик, там гулял разный народ, от учеников до некоторых ремесленников, что обслуживали владения. Но шайке негодников сад был не нужен. Они шли к крайней стене, что огораживала от морского обрыва. Там мало, кто ходил.       — Щас гляну, никто там не целуется, — поспешил Истома.       — Не парься, там никого нет, — безмятежно ответил Мирослав.       — Как ты… — не успел он договорить, как сам смог ответить на вопрос. — Блин.       — Забываешь про духовное восприятие, — с усмешкой сказал Емеля, и отвесил щелбан.       — Ребят, — внезапно обратился обычно молчаливый Горазд. — А какой у вас потенциал?       Товарищи переглянулись, им было неловко от того, что они уже знаю его, а он их нет. Истома сразу улыбнулся перед новой возможностью похвастаться.       — Мне жемчужина показала зелёный цвет, это значит, что я смогу достичь стадии Аркона Волка (9). А если буду очень сильно стараться, то, может, смогу вступить на этап Взращивания Духовного Древа.       Горазд был поражён этим словам. Сейчас он находиться на одном уровне культивации с Истомой, но ему предстоит совершенно другая жизнь.       — Ну, — немного стесняясь, заговорил Мирослав. — У меня был оливковый, но Невзор сказал, что он перешёл в жёлтый с золотистыми отблесками. А это…       — Это значит, что ему обещан этап Духовного Древа, и может, он перейдёт на Начертание Рун! — не удержавшись, перебил Истома.       Горазд обомлел, он не мог поверить, что перед ним стоит скромный гений, что положено взойти на самый высший этап культивации. Теперь он понял, зачем они рвутся в жёсткую битву: они должны подвергать себя испытанием, ведь так культиваторы и добиваются высот. Им предначертана судьба стать сильными, если не сильнейшими. Емелю новичок знал, ведь у него был такой же уровень, что и у него.       — План таков, — начал Истома, — Горазд позовёт Невзора в город, пока они туда, сюда сходят, мы успеем провести бой. Чур, ты зовёшь за сапогами.       Новичок вздохнул.       — Я бы хотел посмотреть ваш бой.       — Да, блин! — заворчал Истома. — Как нам его выманить? О, Емеля, ты же бой не будешь смотреть. Тогда ты ведёшь учителя в город.       — Но я же дорогу знаю! — возмутился ледяной парнишка. — Невзор меня прогонит.       — Да не бузи, — махнул рукой главный заводила. — Скажи ему, мол, ты тупой, как валенок, можешь и в трёх соснах заблудиться, авось поверит.       — Не смешно, — холодно буркнул Емеля. — У меня совершенно нет духовных камней, мне не на что купить даже гнилую редьку.       Истома опять погрузился в глубокие думы. Горазду казалось это необычным, ведь по озорному, немного взбалмошному характеру парня казалось, что он не умеет думать.       — Слушай, — он обратился к новенькому. — У тебя же есть духовные камни? Они выдаются каждому новичку вместе с листьями духовного папоротника и пузырьком с кровью глубинного угря. Только не говори, что ты уже всё поглотил для культивации. Юноша вспомнил, как в его новой комнате, рядом с кроваткой и письменным столом находился сундук. В нём лежала форма академии да названные предметы.       — Нет, я даже их не трогал.       — Фух, — с облегчением вздохнул Истома. — Золотой ты человек. Дай, пожалуйста, пару камней Емеле, чтобы он на рынок смог сходить.       — Буду не против, — с удовольствием подтвердил ледяной практик.       — Хорошо, пойдем в общежитие, — согласился Горазд.       — Вот и славно, — обрадовался Истома. — Раз уж план готов, можно расходиться. Мирослав, ай, да в водяной зал тренироваться?       — Я ждал от тебя этого предложения, — с радостью сказал старший, и они удалились из окраины сада.       Горазд с Емелей пришли в общежитие. По дороге никто не проронил ни слова. Сам новичок даже не знал, о чём говорить, а сам Емеля был отстранённым. Раньше дома Горазд тоже видывал ледяных практиков, были они люди, как люди, ничего особенного и выделяющегося. Но сейчас, когда он смог повидаться с ними вблизи: с ним и Несмеяной, он обнаружил сходство. Царила в них отрешённость от всего, то ли безразличие к миру, то ли голова у них всегда была полна раздумий. Невозможно было знать наверняка.       «Каково ему»? — повернув ключом, новичок открыл маленькую комнатушку, да достал из сундука обещанные камни.       — Емеля, а где вы медитируете?       — В подземелье есть залы для медитации, там все водяные практики культивируют.       — Понял, спасибо.       — Тогда, пока, — попрощавшись, Емеля ушёл, а Горазд направился туда.

***

      В главной башне была лестница, ведущая вниз. Само подземелье оказалось длинным коридором, полным различных комнат. На спуске Горазда встретил старик в синей робе. Он сидел за столом перед огромной книгой, в его руке было гусиное перо. За ним располагался огромный шкаф.       — Ну, милок, зачем пожаловал? — спросил он ученика. — Впервые тебя вижу, неужто молодое пополнение?       — Да, — закивал парень. — Меня зовут Горазд, а где я могу помедитировать?       — Щас всё расскажу, — дед поднялся и открыл шкаф. В нём находилось множество каменных печатей, ключей, да книги с бумагами и перьями. Старец взял одну из печатей и вручил её Горазду. — Правила просты: находишь каменную дверь с таким же знаком, вставляешь печать. Как она отвориться, заходишь и медитируй, сколько хочешь. Только, когда выходить будешь, верни ключ. Потеряешь – накажем!       Сторож пригрозил юноше пальцем. Тот снова закивал, да взял необычный ключ. Юноша отправился в путь, да слышал от старика.       — Запишем, Горазд. Других Гораздов у нас нет, вот и хорошо, запишем знак, — так ученика проводило шуршание бумаги.       Новичок без труда нашёл нужную дверь. Огромный каменный диск с отверстием посередине. По виду он напоминал ворота, да источал из себя необычную для парня энергию. Горазд вставил ключ, и массивный каменный пласт отварился, разломавшийся пополам, печать выпала из скважины.       «Так её надо всё время в руке держать» — подобрав ключ, юноша направился внутрь. Зал был небольшим, узорчатые стены извивались волнами, создавая пузырь. При входе ноги находились в пару шагах от воды. У зала медитации не было пола, лишь гладкая водяная гладь, освещённая тусклыми голубыми самоцветами. Отражение зеркально показывало пространство, из-за чего казалось, что зал был в два раза больше.       Двери захлопнулись, оставив за собой тишину, словно в гробнице. Горазд разделся, да ступил на водяную гладь. Он с брызгом провалился.       «Хоть бы предупредили, что тут глубоко» — негодовал он, вынырнув. Его охватило любопытство, насколько велик зал под водой. Погрузившись, парень сконцентрировал духовную энергию. В темноте она синеватым свечением разлилась по пространству, обволакивая стены и пол. В водоём могла поместиться целая сосна, но больше всего вызывала интерес огромная арка, что вела неизвестно куда. Странно, ведь казалось, что зал – сосуд, без разных ответвлений.       Горазд вновь вынырнул, чтобы собрать воздух, чтобы доплыть до верхушки прохода, предстояло постараться. Добравшись до арки, он почувствовал холодок. Стоило только вытянуть руку, всего парня чуть не снесло течением. Как ни пытался юноша обнаружить хоть что-то, он видел лишь бескрайнюю тьму, что поглощала его духовные потоки.       «Это выход в море!» — ему пришло осознание. Подземелье, прорытое в приморской скале, имеет залы, наполненные морской водой. В ней практики медитируют в гармонии с природной стихией, их атрибутом. Сам Царь морской прикладывает руку в развитие практиков школы Песни Сирены.       Горазд всплыл, больше он не мог держаться без воздуха. Он расслабился, плавая на спине, будто улёгся на тёплую и нежную простыню. Юноша закрыл глаза, заострив внимание на дыхание и биение сердца. Духовное восприятие показывало очертания зала.       С каждым разом дыхание становилось медленнее, словно уходила потребность в воздухе. Горазд не заметил, как вновь ощутил давление, как на дне. Открыв глаза, он вновь увидел внутренний мир и обломки родного города. Юноша упал на песок, всматриваясь наверх во тьму, недалеко светило голубое солнце – его духовное ядро.       «Увидеть свою энергию» — он сосредоточился на теле, ощущая кожей каждую каплю касающийся воды. Ничего: казалось с первого взгляда, но вскоре стали проясняться по всему телу прожилки, что хранили в себе знакомую и ранее незримую водную энергию. Она плавно растекалась протоками по всему телу, исходила она из сердца, там находился узел в виде зёрнышка. Горазд чувствовал, как свет внутреннего солнца наполнял его, как сила волнообразно пульсировала, переходя то в прилив, то в отлив.       «Я могу стать сильнее, но только чуть-чуть, и всё»       Ему надоело наблюдать за энергией без каких либо изменений, его внимание перешло на сам мир. Вновь видеть дом, хоть обрывками, даже если большая его часть скрыта во тьме и водорослях.       «Стадия спящего зимнего солнца (5)» — данной новостью Горазд был разбит, как Рыбостроицк в его сознании. Всё зависит от силы, перед сильными открыты все двери и дороги. Что бы ты у себя не имел, если ты недостаточно силён, то у тебя это запросто отнимут. И ты ещё должен быть благодарен, что не лишился жизни по чьей-то прихоти.       «Прямо как тогда»       Соловей-разбойник совершил непростительное зло, но сможет ли Горазд когда-нибудь вернуть долг? Сейчас злодей на стадии Аркона Тура (1), а парень сможет вступить только на стадию Спящего Зимнего Солнца (5). В чём смысл того, что он выжил, если он никогда не сможет отомстить? Стоит ли вложиться в удар, если он не пробьёт броню аркона? Самый сильный приём отца смог только ранить ладонь. Злодей так и будет сеять хаос на земле, а он с этим не сможет ничего поделать. Он никогда не будет готов схлестнуться с ним в бою.       «А если настанет день, когда он ко мне придёт?» — парня охватила дрожь. Он представил наконечник стрелы, что вонзается в глотку. Какая боль, он не знал, и было страшно узнать.       «Просто жить, но зачем это всё?» — Горазд не мог понять.

***

      В одном зале для медитации на узорчатом пласте льда сидела Несмеяна. Стихийная энергия морозным вихрем носилась по всему пространству, она заморозила воду до самого дна.       «Настанет день, я вырасту, отточив каждую грань своих техник. И тогда я тебя одолею, Лесовец. Скольких я сражала, и ты далеко не последний. Кто бы ни бросал мне вызов, я всегда справлялась… сама»