Познай свой атрибут

      — Эй, Горазд, — по массивным дверям громко постучали. Юноша узнал голос Мирослава. — Ты на тренировку пойдёшь?       «Что? Сейчас утро?» — новичок открыл глаза, неспособный поверить, что прошло столько времени. Медитация длилась всю ночь. Хорошо, что его навестили, а то бы он пропустил интересный поединок.       — Да, сейчас, — юноша выбрался на сушу и быстро оделся. Вставив печать в отверстие, он открыл дверь и вытянул ладонь приятелю на выходе.       — Не ожидал, что ты так будешь старательно культивировать, — Мирослав пожал руку, и они отправились в дорогу. Врата вскоре захлопнулись сами.       В спешке перебирая ногами, они проскочили мимо сторожа. Горазд закинул печать ему на стол.        — Ага, Горазд… покинул зал, вычёркиваем, — процедил старик, окунувшись в записную книгу. Прошла целая ночь, но на нём не появилось ни следа усталости, ни намёка на скуку.       — Он когда-нибудь отдыхает? — спросил младший на подъёме.       — Забудь о нём, — махнул рукой старший. — За всё время, что я пробыл здесь, я не видел его на поверхности. Похоже, он здесь живёт, и чёрт знает, что у него в голове, раз уж он так одержим этой работой.       — Вот как, — юноша вспоминал взгляд его остекленелых глаз, будто его сознание покрылось туманом.       — Говорят, это самый древний старейшина, ему почти четыреста, хотя практики на стадии Солнечного Ядра (9) обычно столько не живут, — продолжил Мирослав, чем сильно удивил Горазда. — Скорей всего, от возраста у него съехала крыша, но это только слухи.       Как только ученик договорил, они уже домчались до входной арены. Невзор кинул на них взгляд, поприветствовал да похвалил, что они успели вовремя, после объявил начало урока.       Мирослав подхватил с собой Истому, каждый взял себе по оружию. В руках старшего ученика находился длинный посох, а у его соперника была при себе пара деревянных кинжалов. Все уже почти разделились по парам, а Горазд опять в растерянности стоял возле учителя. К его счастью, к нему присоединился Емеля, держа в руках два тренировочных меча.       — Лови, сегодня ты со мной, — он подкинул приятелю оружие.       — Спасибо, — подхватив деревяшку, проговорил Горазд.       — Мечом хоть владеешь? — кратко спросил Емеля. В ответ ему помотали головой. — Ясно.       Невзор оглядел всех учеников и, как всегда, поднял руку.       — В бой.       После сигнала Горазд не получил мгновенную оплеуху. Соперник просто встал в стойку, выставив оружие. Новичок повторил его действия. На него пошли несильные взмахи, которые со стуком отражались. Емеля ни капли не вкладывался в атаки, а просто, изучая, наблюдал за целью.       — А теперь ты, — сказал он, сжав покрепче меч да выставив ладонь.       Горазд пару раз аккуратно стукнул по его защите. Дальше сила и скорость его ударов нарастала. Однако, как бы парень не лупил палкой по противнику, он всегда мог принять его удар. Битва не вызывала в Емеле никого напряжение или энтузиазма, со скуки ему стало кое-что интересно.       Внезапно перед очередной атакой Горазда, противник быстро кольнул его в живот. От боли новичок потерял концентрацию, так и не доведя замах до конца. Не успел он оправиться, как лёгкий удар пришёл прямо по лицу. Горазд отступил, выставляя оружие.       Емеля вновь наступал, раскидывая неспешные выпады, а Горазд отскакивал от них не в силах закрыться. Вскоре ученик сам начал отмахиваться от противника, отдавая долг в неравном количестве ударов. Новичок стал смело нападать, не жалея сил. Он заметил, как рука соперника стала крепче сжимать меч. Напряжение Емели нравилось. Схватка становится интереснее, когда в ней вкладываются обе стороны: вот, что он понял, когда прибыл сюда.       Горазд вновь ворвался с сильным взмахом, только к нему Емеля подготовился. Он увернулся от удара и свободной рукой схватил вооружённую кисть цели. Он сжал её и вывернул оружие. Горазд не успел опомниться, как почувствовал на шее кончик деревянного меча.       — Всё, — кратко сказал Емеля.       — Давай ещё, мы же недолго тренировались! — возразил Горазд.       — Я устал, — вздохнул парень. — Да и на себя посмотри – весь красный.       Юноша только сейчас почувствовал, что весь покрылся потом. Сняв рубаху и скинув её на землю, он уселся да облил себя прохладной водицей. Невзор увидел их решение, по взгляду наставника парни поняли, что он был не против.       — В библиотеке был? — кратко спросил ледяной практик.       — Нет, — ответил Горазд. Тогда его приятель потянул ему свиток, что снял с ремня.       — Держи, там все руны. Если не можешь сейчас тренироваться, то узнавай хотя бы новое.       Новичок принялся читать. Руны были разные и символизировали каждого Бога, так же были знаки, не связанные с ними. Горазд быстро схватывал всё на лету.       Везде слышались хлопки деревяшек, и громче всех бились Мирослав и Истома. Старший поражал больше всех: его посох раскручивался, словно мельница посреди бури. Он беспощадно засыпал противника ударами, будто пребывал в безумной ярости, и пытался искалечить врага. Истома же с незримой скоростью и ловкостью петлял и отпрыгивал от ударов. Мирослав всегда был рядом с ним. Стоило сопернику отступить на шаг, как парень оказывался там же. Посох замахом бил по площади, так что не всякий раз удавалось увернуться от него. Истома мог устоять при атаке только перемещаясь и вверх, и вниз, что часто использовал в бою.       Одна ошибка, и ему приходилось принимать мощный удар палки, от которого парнишка чуть не падал с ног. Когда же Мирослав уставал, и град ударов значительно редел, в игру вступал Истома. Он напирал на цель, забрасывал его тычками с разных сторон, тактично выискивая уязвимое место. Как посохом не отмахивался соперник, Истома будто проскальзывал и успешно бил кинжалом.       Так они разменивались лидерством в бою каждую минуту. Со временем их пылкая схватка воровала внимание остальных учеников. Сам учитель поначалу удивился, потом стал радоваться их боевому духу.       «Они готовы» — улыбнулся Горазд, увидев их неподдельное мастерство и талант. Не каждый в их возрасте может так хорошо владеть оружием и собственным телом. Парня захватил интерес, как проявятся их навыки во владении водой.       Вскоре Невзор объявил конец тренировки. Все стали разбредаться, а Мирослав с Истомой остались в стороне. Они с Гораздом наблюдали, как Емеля подошёл к учителю, чтобы исполнить задумку. Когда Невзор закивал да радушно похлопал его по плечу, парни улыбнулись.       — Пора-пора! — заговорил Истома, и все тут же помчали на задний двор. Бойцы пришли готовые: Мирослав шёл, постукивая резным посохом, а на поясе Истомы красовалась пара крупных кинжалов. Лесовец оказался в огромном шатре на краю академии. По виду место напоминало лесопилку. Сам огненный практик в уединении колол дрова. Обернувшись, он еле заметно ухмыльнулся.       — Всё-таки пришли, а я думал Невзор вас не пустит.       — Но мы здесь, к твоему несчастью, — язвительно ответил Мирослав.       — Это мы ещё посмотрим, к чьей беде начнётся поединок, — усмехнулся мужчина, вонзив в бревно топор. Для Горазда он показался необычным. Вся рукоять была изрезана узорами и покрашена в чёрный. Подобная копия оружия висела на поясе практика.       Лес широкими шагами направился на арену. Парни застыли на месте, в страхе пошевелиться. Стадия Аркона Тура (1) источала из себя устрашающий дух, что не замечался на расстоянии. Стоило только Лесу пройти мимо них, как их сковал ужас, будто их могли прибить одной мыслью.       — Чего встали, как вкопанные? — оживил их Лес, стоя на арене. — Кто за край улетит, проигрывает.       — Ну, — шепнул Мирослав, сжав покрепче оружие. Горазд удалился в безопасное место для наблюдения.       — Была не была! — Истома достал кинжалы и помчался на противника. Мужчина не дрогнул, лишь стоял, скрестив руки в ожидании мальчишки. Ученик создал под ногами ручей и сразу преодолел расстояние. Он подпрыгнул, занеся ножи. Только вместо них парень выпустил ноги, намечая бить в лицо. Лес пригнулся да рукой отправил ученика в полёт, заставив корёжится от боли.       Посох сзади него метнулся в висок, практик вновь уклонился да выпустил пламя в Мирослава. Юноша отпрыгнул от столба огня, как и от резко прилетевшего пламенного креста. Лес почувствовал сзади Истому и кинул взрывной шар ему под ноги. Цель отлетела, и её окутал дым вперемешку с пылью, из завесы вылетел кинжал. Мужчина отвёл голову, и клинок вонзился прямо в посох Мирослава. Он был удивлён и чуть не пропустил удар крепкого кулака, благо сумел отразить.       Кисти Леса зажглись, он засыпал парня ударами, но тот ловко уворачивался. Он, отбиваясь, касался древком к неподожжённым предплечьям. Практик взмахнул ногой и вновь врезал в посох, да с такой силой, что вклиненный кинжал вылетел из древесины. Мирослав атаковал, Лес увернулся, но другой край палки стукнул по ножу, метнув его в мужчину. Он вновь успел уклониться, но кинжал подхватил ручей, похожий на щупальце, и полоснул противника по спине. Пострадала только одежда, на коже – ни следа.       Подоспел второй ручей, что создал Истома, а на кончике посоха Мирослав создал заострённый пузырёк, похожий на наконечник копья. Они ударили вместе, намечая в разные стороны, не оставляя возможности противнику извернуться. Лес резко прильнул к земле. Он встал на руки и раскрутился, размахивая ногами. Вмиг воссоздался пламенный вихрь, что куполом за секунду разросся. Благо парни успели отступить. Мирослав тушил подожжённый посох, а испарившиеся щупальца успели кинуть кинжалы владельцу.       Вихрь оставил после себя круг копоти на земле, дойти до центра которого стоило пять шагов. Лес с радостным оскалом подпрыгнул, приземлившись на ноги.       — Уцелели? — оглядел он парней. — Славно.       Истома ручьями подобрал воткнутые в землю кинжалы. Мирослав сделал знак Лели, раскрутил посох, потоки воды вокруг древка собрались в одно мощное покрывало. Парень поднял руку, и стихия вращала посох с бешеной скоростью без касания владельца, разбрасывая капли во все стороны. Горазд почувствовал мощь Мирослава, а Лес ухмыльнулся.       — Пляски окончены, время для техник. Дам вам для игры кое-что забавное, — он сложил знаки Крады и Радуги, и небо заполонил град огненных шипов.       Парни набросились на него, сверху посыпались острые снаряды. Кручёная завеса защищала Мирослава. Истоме же пришлось сложить знак Лели и Рока, чтоб укрыться крепким водным пузырём. Пока они отвлеклись Лес с двух рук запустил им взрывные шары. Старший проехал на волне в сторону, а его товарищ от пробивного взрыва покатился кубарем к краю арены.       Лес рванул к Мирославу, он закрылся техникой, но практик сложил знак Крады. Из рук полились мощные струи огня, что сдвигали, словно ветер. Защита ученика всё не ломалась, хоть из неё шли большие клубы пара. Горазд наблюдал, как бешеные потоки пламени толкали назад в попытке сбить с ног. Практик почувствовал за спиной атаку. Ручьи Истомы вскинули ножи. Лес потушил технику, развернулся и бросил в того пару огненных шаров.       Парнишка объединил щупальца в общий поток и устремился на нём вверх. Он в воздухе подхватил кинжалы, да резко взмахнул руками и ногами, пикируя в множественном кувырке.       «Я отрабатывал этот приём два с половиной лета» — Лес уже приготовился пустить огонь, как Истома создал ручьи. Они, словно кнуты, молниеносно полоснули ножами глаза противника.       — Тва-арь! — зарычал мужчина, невольно согнувшись и прикрыв лицо руками. Истома вернул кинжалы, сжав их в кулаках. Ручьи намотались на предплечья и тонкими струйками перетекли в оружие, пропитав лезвия.       Никто не знал, что он умеет пропитывать оружие стихией, хотя это была первое, что он освоил, ведь данной техникой должен владеть каждый войн, в каком бы княжестве он ни был. В данном приёме он вложит всё: скорость вращения в прыжке, вес тела, технику наполнения, а также собственные силы.       — Водный ястреб! — Истома со всей силы вонзил кинжалы в макушку противника. Вдруг раздался звон, словно он вдарил по наковальне. Техника каплями разлетелась во все стороны, а на практике – ни царапины.       Истома хотел бы отступить, но Лес схватил его за ногу, да перевернул. Парнишка висел в его руке, как пойманная за хвост рыба.       — Совсем оборзел так драться?! — практик открыл невредимые глаза, что покраснели. Парень не знал, от удара или от злобы. — Надо лук тебе репчатый под веки сунуть, чтоб знал, каково мне.       Он занёс кулак, напрягая каждую мышцу, от которой сочилась пламенная энергия, что напоминала лёгкую дымку зарождающегося огня. Только пламя не вспыхнуло. Лес решил выбить ученика из боя простым крепким стуком.       — Тебе конец.       — Морской клык, — не успел Лес ударить, как сбоку разлетелись брызги. Боль молнией пронзила полтела противника. Он на миг замер, рука онемела и бессильно повисла на плече.       Мирослав убрал кончик посоха с подмышки соперника. Он повернулся к нему. Ученик вновь замахнулся, заострив оружие тонкой отвердевшей водной полосой. Практик укрылся вихрем пламени и, выкинув Истому, отскочил на дальний край арены.       Все бойцы разделились друг от друга, словно по разным углам треугольника. Лес держался за повреждённое место. Прощупав, он понял, что кожа немного поцарапана, но из царапины не сочилась кровь. Однако конечность не слушала его, словно отмерла.       — Это то, о чём я думаю? — сердито спросил мужчина.       — Именно, — кивнул Мирослав. — Уроки целительства показали, где находятся уязвимые места и сплетения энергетических жил в теле. Мне стало интересно, если ударить практика на этапе Арконов в слабую точку, будет ли прок.       Истома встал на ноги. Лес внимательно слушал Мирослава, а он улыбнулся и встал в стойку, и продолжил.        — Исходя из видимого, скажу честно: я вызвался на бой потому, что верю в свою победу!       Поражены были все и Лес, и Истома, и Горазд: он больше всех.       «Как он может так говорить?» — думал он, будучи неспособным найти ответ. Мирослав был гораздо слабее, да и тело практика на этапе Арконов было невозможно пробить просто так. Юноша был удивлён, неужели есть смысл верить в победу против того, кто во многом сильнее тебя?       С каждым уровнем культивации человек становился сильнее, быстрее, выносливее, его тело крепчает, а внутренняя энергия растёт, позволяя использовать более мощные и сложные техники. Каждый практик источает свою внутреннюю силу, и любой может почувствовать, насколько она велика. Неужели может случиться так, что воин, младше по уровню культивации сможет одолеть превосходящего его противника. Одно дело тренировка, когда обе стороны сдерживаются, а другое, когда идёт битва не на жизнь, а на смерть. Разве всё не предначертано судьбой? Разве Мирослав может победить Леса? И может ли сам Горазд когда-нибудь победить Соловья?       Сам парень не знал ответа, но непоколебимая вера Мирослава заставляла глаза гореть ярче любых звёзд. Вот, собрался другой народ с разных уроков и направлений поглазеть на столь чудно́е зрелище. Благо, Невзором и не пахло.       «Мирослав, Истома…» — вдохнул Горазд. — «Победите!»       Лес продолжал массировать руку. Она наконец зашевелилась, и энергия стала течь по жилам. Так его конечность сняла паралич.       — Смотри, какой бицепс, — похвастался мускулатурой практик перед Мирославом, согнув руку, как ни в чём ни бывало. — «Заболтался ты, малой, а надо было атаковать, пока я был уязвимым»       Парни помчали к нему с оружием наготове. Мужчина непроизвольно положил руку на топор. Вспомнив о запрете оружия против учеников, убрал пальцы и решил воспользоваться другой вещью. Ему учителя дали ограничения, но Мирослав зашёл далеко по силе, чтобы с ним играться. Ему пора выложиться, и он придумал, как это сделать, учитывая запреты и обеты.       — А может, мне тоже взять в руки посох? — засмеялся практик, засунув ладонь в бездонную сумку, что висела на поясе.       Как только ученики немного приблизились, они пустили в ход водяные лезвия, метнув в противника кучу сетей, что могут разрезать камни. Лес отскочил в сторону, направив волшебную сумку вперёд.       — А лучше несколько! — из мешка, размером чуть меньше головы, вылетело множество толстых брёвен, как столбы дыма из трубы.       Мирослава снесло напрочь, хоть он и подставил под удар укреплённый энергией посох, а Истома смог извернуться и избежать урона.       — Да пойдёт жара, щенки! Посмотрим, насколько вас хватит.       Он метнул бревно в Истому, парень присел, проскользнув на волне. Взрывной шар прилетел прямо в древесину, и она взорвалась, разлетевшись на горящие головешки. Пару поленьев попали в цель, Истома свалился, обронив кинжалы. Ещё бревно отправилось к поспевающему Мирославу, он пригнулся, ему пришлось рывком уйти от летящего в него взрывного шара. Когда второй снаряд попал в бревно, ученик защитился водной гладью.       Лес подобрался к Мирославу, да замахнулся крупным стволом. Ученик присел, да вдарил по солнечному сплетению. Мужчина от боли шагнул назад, парень попытался вновь ударить, но тут же на него налетел взмах бревна, что мощно стукнул по земле. Старший стал нападать, но его пресёк выпад пламени, созданный взмахом руки. Мирослав оградил себя водой, и в него попало бревно. Парень кубарем покатился назад. Сзади на Леса кинулись ручьи с кинжалами, он отмахнулся. Практик взглянул на Истому и осмотрел арену. За небольшое время, пока противник был занят, он смыл все брёвна на край арены, чтобы их нельзя было подобрать.       — Хитрец, — ухмыльнулся Лес.       Мирослав подкинул себя волной и занёс посох в попытке стукнуть в шейное сплетение узлов. Лес увернулся, отбросив парня бревном к Истоме. Парни снова выдвинулись в бой, готовые ударить сообща. Лес обхватил бревно руками, да направил энергию в кулаки. Ствол взорвался, разлетевшись в пламенные угольки, знатно откинув учеников.       — А теперь, ребятки, пора заканчивать, — хрустнул кулаками практик.       «Именно» — согласились в мыслях парни. Сил у них осталось немного, да бой их знатно потрепал, а значит, предстоит сделать решающий ход.       Лес сложил знаки Крады и Опоры, выставил указательный палец. Вокруг него стали появляться огненные нити, что свивались в клубок на месте концентрации. Вскоре над кончиком пальца воспарил небольшой пламенный светлячок. Он с жужжанием стремительно направился к парням.       — Ко мне! — в испуге скомандовал Мирослав, ощущая, какой силой обладает техника.       Истома сблизился, и старший сложил знаки Лели и Рока, создав крепкий пузырь. Мотылёк врезался в воду и взрывом вдарил по щиту. Он не лопнул, и лишь небольшая часть превратилась в брызги. Лес сложил знаки Опоры и Радуги и окружил себя огненным кольцом, что покрывал его по пояс. Он вновь стал складывать знаки для порождения светлячков. Водяной купол спал.       — Мы не дадим тебе снова создавать жуков, — злобно проговорил Истома, метнув горсть водных стрел.       Пламя вокруг практика поднялось и поглотило атаку. Мирослав прибежал, вскинув древко, и увидел, как практик оттопырил все пальцы. Так за миг он выпустил десять светлячков. Парень ударил посохом о землю и подкинул себя вырвавшимся потоком воды, так он и смог уцелеть от множества оглушительных хлопков. Один жучок полетел на Истому, он метнул водяную стрелу, и стихия точным попаданием привела технику к взрыву.       Лес продолжил наращивать мощь, Мирослав пускал лезвия, Истома метал стрелы. Как бы они не старались, пламенный круг вспыхивал, и испарял все техники. А светлячки появлялись: вот десять, двадцать, тридцать… шестьдесят. Всё небо было усыпано взрывными светлячками, будто на поляне в их брачный сезон. Парни прекратили атаки, они были поражены данной картиной, будучи неуверенными в том, смогут ли они выжить.       — Посмотрим, как теперь вы – сопляки, попляшете, — Лес потушил ограду и размял кулаки.       Истома сложил знак Лели и Радуги, вокруг него собиралось множество связок водных стрел, что стали беспорядочно сбивать светлячков. Практик налетел на парня с кулаками. Ученик направил все силы на отступления, проносясь на волне подальше от светлячков и практика. Техника разрывным градом врезалась в землю в попытке зацепить Истому. Он не просто убегал, а подгонял противника к Мирославу.       Парень приготовил посох, волной сбив кучу взрывных жуков. Лес пустил мощную струю пламени, Мирослав разлил волну. Стихии скрестились между собой превратившись в контрастирующий хлопок, ставший лёгким паром. Истому облепили жучки, но он мог отбиваться и уходить от взрывов.       Лес наступал беспощадно: сыпались снаряды, метались кулаки с пинками, да сам практик пускал в ход старые техники. Мирослав сложил знак Лели и раскрутил посох, создав водное покрывало. Так он отражал светлячков, да отвечал водяными лезвиями, что создавались из брызгов защиты.       Практик напряг всё тело и со всей силы пнул прямо в центр техники, напитав голень энергией. Водный диск разлетелся, а посох ученика разломался пополам. Мирослав был обескуражен, ему повезло, что противник до тела не дотянулся. Лес занёс кулак на лёгкую цель, но Истома смыл его волной подальше.       — Ах, ты ж, гад! — Лес сложил знак крады и пустил из ладоней две мощные струи, что приближались друг к другу. Истома создал сильный водоворот, что подкинул его ввысь. — Вот ты и попался.       Светлячки направились к нему. Паренёк не мог увернуться, а защищаться водой было бесполезно, ведь их было достаточно, чтобы пробить любой щит. Снаряды захлопали, будто били в барабаны. Истома отлетел настолько далеко, что его бессознательное тело легло на стену академии, словно кто-то положил тряпку на солнце сохнуть.       — Один готов, а теперь ты, — Лес неспешно зашагал к Мирославу. Тот был растерян, и не знал, как биться без посоха.       Небольшое количество светлячков направились к нему, парень помчался прочь, отбросив обломки оружия. Весь его план разрушился, он не мог бить толково без посоха, так что противник для него стал неуязвим. Больше не было причин драться, а значит, можно уходить.       — Что? Сдаёшься? А где же наш хвалёный Мирослав? Выдающийся практик среди солнечников, надежда главы академии. Или же Несмеяна лучше? — с усмешкой заговорил практик, погасив оставшихся светлячков, как только ученик стал приближаться к краю арены. — Неужели струсил, как лишился палки?       Мирослав оступился и повернулся к мужчине.       — Дерись на кулаках, как мужик, — оскалился Лесовец.       — Спасибо, — с улыбкой кивнул Мирослав. — Я и забыл, что это всего лишь тренировка.       Он метнул волну, Лес кулаком её легко прошиб. Практик пустил огненные шары, парень перепрыгнул их. Ученик принял крепкий удар, отчего чуть не свалился, от второго он пригнулся, сделав подножку. Противник немного попятился.       — Морской клык, — Мирослав метнул усиленную руку и попал в плечо. Рубаху разорвало вместе с рукавом, но тело осталось невредимым.       Лес пинком откинул парня, он кое-как смог устоять не смотря на боль. Практик рывком приблизился к нему, что тот даже не сумел это осознать, и схватил его за шею. Ученик пытался выбраться, но ему не хватало сил разжать хват, его глаза забегали в попытке найти выход. Мирослав напряг руку, да сжал пальцы.       — Морской клык… — прохрипел он, разнёсся плеск, только из затылка. Лес был полностью ошарашен, он пошатнулся, а его руки спали с пленника.       Парень использовал технику, только не для усиления, а чтобы поднять часть посоха и запустить его прямо в головное сплетение узлов.       «Это же смертельный удар» — подумал практик, пытаясь устоять на ногах.       Мирослав с помощью ручья подобрал вторую палку и начал, молотить по практику, что было мочи. Он бил то наотмашь, то с усилением метил в уязвимые места. Ручные, грудные шейные сплетения шли в первую очередь. Так же парень при удобном случае тыкал в солнечное сплетение и подколенные чашечки. От серии ударов практик шатался, как травинка на ветру, парализованные руки болтались, не позволяя ему защититься, поэтому тот извивался, как уж на сковородке, кривя лицо от боли. Мирослав не мог поверить, что при настолько сильной боли он не издавал и звука. Его щёки надувались, в готовности выбросить крик, но практик волей сдерживал столь сильные порывы.       «Поверить не могу, что так сильно бью»       После очередного удара Лес не выдержал и пятой точкой плюхнулся на землю. Мирослав отскочил, наконец-то противник достаточно ослаб, чтобы его можно было скинуть за пределы арены.       «Ладно, пора закончить бой» — ученик решил на всякий случай выложиться на полную в последнем ударе. Он сложил знак Опоры и Нужды, его окутала вода, что бешеным потоков врезалась в Леса. Горазд был поражён, он никогда не видел, чтобы кто-то мог выпускать столько элементальной энергии за раз, будто взрываясь могучей силой. Крупная струя врезалась в стену, а брызги, извиваясь в красивом узоре, превышали высоту самого сооружения в несколько раз.       Поток прекратился, Мирослав потратил всю свою энергию. Всё наконец-то прошло, как он хотел. Кроме одной правды, что противник остался сидеть на арене, а не впечатался в стену. Ход поединка обернула так всего лишь из-за сильно воткнутого в землю топора.       — Ха, неплохо, — улыбнулся Лес и встал, как будто его совсем не били.       — Но… как? — недоумевал ученик.       — Да так, решил подыграть, якобы твои ослабленные тычки наносят вред моим сплетениям. И ты, дурак, всё принял за правду! Ха-ха-ха-ха-х. Мне было так тяжело не заржать, пока ты щекотал своими палочками, — рывком практик подобрался к Мирославу, схватил его за руку, да перебросил через себя, вдолбив в землю. У парня хрустнула спина и шея. Так он потерял сознание.        — Слабакам только и стоит ждать поражения. Сколько это не говорю, всегда одно и тоже. Хотя, мутузить зазнаек, что слишком в себя поверили, весело! Что тебя, что Несмеяну.       Лес направился к выходу в академию, приблизившись к Горазду, он заговорил.       — Ты же только пришёл, — мужчина обратил на него внимание. — Славно я отметелил твоих дружков? Не хочешь к ним присоединиться?       Практик в шутку пригрозил кулаком, что заставила парня замереть, задержав дыхание. Увидев, как подрагивает его взгляд, Лес убрал руку да, отдаляясь, сказал.       — Ладно, пойду в город, краски куплю.       «И такого можно победить?» — задумался Горазд, провожая его взглядом. В чём был смысл данной веры. С другой стороны, что остаётся делать человеку, что не способен достичь этапа формирования Арконов? Только верить, хотя сегодня Горазд увидел причину, с которой его вера не угаснет. Слабости: они есть у каждого. Стоит их только найти, и возможно встать вровень с тем, из кого сочиться больше энергии. Ведь так?