вот это номер

Антон видит историю Арсения сразу же, как выходит со своего мотора «Музыкальной интуиции». Приподнимает брови в недоумении и думает — фотограф его «в это втянул» каким образом? Во что «это»? В раздевание на камеру? В выкладку сториз? В попытку вызвать ревность? Он идёт в гримёрку есть и переодеваться для следующей съёмки передачи. Параллельно пишет Арсу, мол, почему вдруг выложил историю с давней фотосессии, да ещё и в инсте. Арсений отвечает невозмутимым «почему нет, как мне скинули, так я и выложил». Шаст хмыкает, вспоминая полуголого пацана на моторе и время самой истории. Как совпало-то. Но как Арс узнал? Опять что ли по твиттеру шарился? Шастун заходит в птичье приложение, вбивая свою фамилию в поисковик и выбирая кнопку «недавние твиты». Пишут, что он с открытым ртом смотрел на парня в одном полотенце. Что ж. Арсений заревновал. Антон не знает, хорошо это или плохо. Вроде давно уже поговорили о чувствах. Всё обговорено и не раз. Или Арс просто решил его соблазнить, пока Антон работает? Соскучился за день? Он снова заходит в инстаграм и открывает видео Арсения. Разглядывает тонкие аккуратные плечи, красиво выпирающие рёбра, бритые подмышки (Антона когда-нибудь доведёт Попов, бреющийся буквально везде), сильные руки, открытая шея, открытая улыбка, ямочки на щеках, вздёрнутый нос и еле заметная щетина. Тяжело вздыхает, потому что прямо сейчас не может всё это потрогать, поцеловать, закусать-зализать. Какой же у него всё-таки охуенный мужик. (anton.shastoon ответил на вашу историю) ♥️🔝🔞🆘📛💯❤️💛💚💙💔🤎🤍🖤💜❤️‍🔥❤️‍🩹❣️💕💞💝💘💖💗💓🎀💎🔫🔪🚬⚰️🚑🍬🍰💥🔥✨💫⭐️🌞🌝🌚🌸🌺🌹🐈🦊🐱👑💍👨🏼‍❤‍👨🏽🙋🏼‍♂️🙆🏼‍♂‍🙇🏼‍♂️🫀💋👁👄👁👅😻😼👹🤯🤩😜😝😛😋😚😙😗😘🥰😌😍 Устав от поисков нужных эмодзи, Антон убирает телефон и одевается. Впереди ещё четыре часа не с самыми приятными людьми шоу-бизнеса. Он морщится, но натягивает на себя маску дружелюбия и радости. Вечный клоун, шут, который и развеселит всех, и слова против не скажет. Собирается с мыслями и с наклеенной улыбочкой заходит в павильон. Шоу началось. Ожидаемо Чумаков оказывается премерзким, шутит про то, что Антон некрасивый, не даёт ему выбрать участников и в целом ведёт себя, как мудак. С языка так и летят подъёбки в ответ в стиле Арсения, но он сдерживает себя, не желая портить настроение ни себе, ни другим. На «Силуэте» под песню «Голая» Градусов Антон решает «ответить» Арсению, а заодно и показать, как «поёт» он. Под ахуй зрителей с брошенным «щас устроим приколюху» он выходит за ширму, начиная снимать розовый пиджак, параллельно виляя бёдрами в такт музыке. Берёт микрофон, широко открывая рот и повторяя слова песни. Оголяет живот, расстёгивает ремень и сбрасывает штаны, являя миру свою жопу в серых трусах в клеточку. Повторяя своё «выступление» в школе. Никто, конечно, это не снимает на телефон, потому что запрещено, кроме телевизионных камер, и показать Арсению по приезде будет невозможно, но он уверен, что тот сам узнает об этом незамедлительно. Шалость удалась. Чумаков даже ведёт себя получше после шастовского «выступления» и даже пытается, о боже, флиртовать. Наимерзейше. Хочется отмыться от его шуточек. А ещё зарядить по морде. Но это только мечты. На деле же во время дуэта с участником певец забывает текст своей песни и запись приходится включать несколько раз. Шаст мысленно потирает злорадно руки и гаденько хихикает. Кто-то отомстил ему. Туше. Уставший после двух моторов, Антон быстро накидывает свои вещи и едет на заправку, стараясь как можно быстрее доехать до дома. Благо, машин ночью на дороге мало. Интересно, что там Арсений? Узнал уже о том, что сделал Антон? Как отреагировал? В предвкушении Шаст сильнее жмёт на педаль газа. Взлетает по ступенькам вверх на их этаж, игнорируя лифт. Дрожащими руками открывает дверь. Не успевает он зайти за порог, как в квартиру его затаскивают знакомые руки. Прижимают к захлопнувшейся двери и сразу же целуют. С напором, почти сразу проталкивая язык в рот и вылизывая. Сжимают ягодицы, плотно прижимая к себе. Интересная реакция. Это страсть? Ревность? Месть? Антон нащупывает выключатель и всматривается в его глаза, отстранившись. Всё вместе. Внизу живота завязывается узел. Он быстро скидывает куртку на пол, и рыча, толкает Арсения к стене, припадая к шее и плечам, щекоча кожу отросшими кудряшками, которые пружинят от шевелений. Держит затылок ладонью, чтобы тот не ударился и покрывает мелкими поцелуями, дует, лижет, второй рукой залезая под футболку, пальцами водя по животу и бокам. Арс рвано вздыхает, невольно уходя от холодных прикосновений. В свою очередь трогает любимые бёдра, водя туда-сюда и скуля от того, что Шаст вытворяет с его ключицами. Хватается за пряжку ремня, собираясь ощутить его кожу под своими руками без препятствий в виде джинс. Но Антон отстраняется от Арсения и тот стонет от разочарования. — Арс, я даже руки ещё не мыл. И голодный пиздец. Погоди чуть-чуть, — Арсений смотрит на него широко расширившимся зрачками, в них плещется похоть и желание. На самом дне Антон замечает нежность, он научился за столько лет идентифицировать его эмоции по одним только глазам. — Ну-у Шаст, — канючит Арс, — Я так хочу трогать тебя всего. — Сейчас, родной, подожди немного, я быстро в душ, перекушу чё-то и полностью в твоём распоряжении. У нас хоть есть еда? — Я приготовил картошку. — Жареную? — в голосе теплится надежда. — Жареную, — Арсений мягко ему улыбается. Знает же, как Шаст любит эту картошечку. — Лучший, Арс, лучший. Я щас. Подогреешь? — Конечно, — Антон аж светится весь, целует Арсения в лоб и пулей летит в ванную мыться. Через десять минут он заходит на кухню с мокрыми волосами, в длинной домашней футболке и коротких шортах. Арсений любуется им. — С сосисками? И салатом? Арсе-е-ений, — кажется, его лицо готово разорваться от счастья, так уж широко Шастун улыбается. Как мало человеку надо. — Спасибо. А ты сам ел? — Ел. Всё равно так поздно я есть не буду. — Конечно, а-то ещё не дай божé пузо появится, как у меня, — он говорит это без злости, просто констатируя факт. — Антон. Я люблю твоё пузо. Я говорил уже. Прекрати, — Арсению не нравится, когда Шаст комплексует по поводу своей внешности. Он красивый и очень сексуальный, — Ты красивый и очень сексуальный, — повторяет уже вслух, — Я люблю тебя любым. Антон давится картошкой — не то, чтобы Арсений говорит это в первый раз, нет, не второй, не третий, и даже не двадцатый, но каждый раз неожиданно брошенное признание заставляет сердце ухнуть вниз. К ногам Арса. — А я тебя, — ну кто Антон такой, чтобы не ответить ему? Он просто не может не. — Очень вкусно, кстати. Обожаю твою катошку. Обожаю тебя, — и смотрит, пристально так, в глазах плещется любовь и восхищение, и ещё много всего. Эмоции, которые трудно описать, но которые читаются во взгляде, и Арсению спокойно от этого, тепло, он как будто во время штиля качается на морских волнах. В глазах Арсения Антон видит то же самое. И сердце стучит заполошно у обоих, заходится. Антон кидает вилку, доев, ставит в раковину и тянет Арса за собой в спальню. Кладёт осторожно на кровать, нависая сверху, разглядывая лицо и наблюдая за тем, как зрачок опять затопляет радужку. Арсений тянется к нему руками, оплетая шею и целует, на этот раз спокойно, не дразнясь. — Как тебе моя история? — отрывается от губ и спрашивает, глядя в глаза, — Понравилась? Судя по количеству эмодзи, ответ положительный? — Конечно, положительный, — с недовольством отрываясь от посасывания нижней губы Арсения, отвечает Антон. — Ты мне так и не ответишь, почему именно сейчас её выставил? — Отвечу. В твиттере прочитал, мол, ты на кого-то смотрел, не отрываясь. Думал, может вспомнишь хоть обо мне, — и кривит лицо, отворачиваясь. — Арсений, — твёрдо, властно произносит, — Я всегда о тебе помню, — несмотря на его тон, обратно Арс не поворачивается. — Мы серьёзно сейчас к этому возвращаемся опять? — Нет, — наконец Арсений смотрит ему в глаза, — Это не ревность, ну, может быть, совсем чуть-чуть, но я в тебе на двести процентов уверен, и залил сториз, чтобы тебя подразнить лишь. — Прям вот тогда, когда это в тви писали? — Ну да, спецом же. А у тебя заебись ответОчка, кстати, на широкую публику, не хочешь рассказать? — и умудряется скрестить руки на груди, хотя Шаст до сих пор нависает над ним на ладонях. — Хочу, — и Антон встаёт с постели. — Ты… чего? Ты куда? — без горячего тела рядом становится жутко холодно. Он что, обиделся? Арсений растерянно привстаёт на локтях, собираясь пойти за Шастуном, но тот останавливается на середине комнаты и пытливо смотрит на Арса. Их взгляды пересекаются, и Антон начинает. — Сначала я снял рубашку, представь, что это она, — он хватает подол футболки и тянет на себя, снимает быстро, кидая шмотку на пол, — Затем расстегнул ремень брюк, но так как никакого ремня на мне сейчас нет, то приступим сразу к штанам, — он делает шаг в сторону кровати. Арсений сглатывает. — Потом я снял их, — Антон подцепляет шорты и тянет вниз. Под ними нет трусов, и это пиздец. Член дёргается, и Арс облизывается. — Под брюками были трусы, естественно. Но это только для тебя. Не носить их, конечно, твоя «прерогатива», но грех сейчас не воспользоваться такой возможностью. Он шагает к Попову. — Я ещё, конечно, повторял слова песни в микрофон, но давай теперь ты широко откроешь рот. У Арсения брови взлетают вверх. Господи, что он породил? Член оказывается на уровне лица Арса и тот берёт его в руку, полувставший, начиная водить вверх-вниз. Кидает взгляд вверх, и Антона коротит. Когда встаёт полностью, Арсений садится на край кровати и берёт в рот. Сосёт умело, как он любит, расслабляя губы и челюсть, пуская вибрацию от своих же мычаний, языком задевая уретру. Антон зарывается пальцами в волосы, глубже насаживая, и стонет негромко. Он знает, что Арсению такое нравится. Открывает глаза и смотрит на опухшие губы, обхватывающие его стояк, влажные подрагивающие ресницы и взлохмаченную чёлку. Какой же он блядски красивый с его членом во рту. — А-арс, я близко, — выстанывает его имя, предупреждая. Арсений же с хлюпающим звуком отрывается от своего занятия и пережимает рукой орган у основания. Шаст стонет разочарованно. Ниточка слюны тянется от его красных припухших губ. Ебануться. Не выдерживая, Антон берёт Арса за подбородок и целует, заменяя свой член длинным юрким языком, толкаясь в горячий рот и чувствуя горький от сигарет вкус своей собственной естественной смазки. Ананасовый сок он, конечно, не пьёт, так как терпеть не может, но Арс не жалуется, значит всё нормально. — Чего ты хочешь? — спрашивает он, отрываясь от вылизывания нёба и дёсен. Знает, что Арс что-то задумал. Арсений ползёт вверх по кровати, широко раздвигая ноги, и красноречиво кивает на место между ними. Он всё ещё одет, это неприемлемо. И так бесстыдно предлагает себя, что у Шастуна сносит крышу. Он ползёт вперёд и судорожно снимает с Арсения футболку, кидая её куда-то за спину, лезет в пижамные штаны и обнаруживает трусы, от неожиданности останавливаясь. — Ты в трусах? — охуевает Антон. — Я в трусах, — хихикает Арс. — Вот это номер. — Ещё какой. Продолжать-то будем? — он ухмыляется и елозит по кровати в нетерпении. Шаст цепляет и трусы, и штаны и тянет с ног. Арсений помогает, привставая и снимая штанину с другой ноги. — Я готовился, если что. Антон целует его в нос и лезет за смазкой и презервативом. — Давай без презерватива, — добивает его Арс. — Ты уверен? — внимательно смотрит в глаза в поисках сомнений. Во взгляде лишь ночной шторм. — Абсолютно. Хочу почувствовать тебя полностью, без латекса, — у Антона перемыкает и в мозгу, и в паху. Антон так любит его за то, как Арс ему доверяет. Полностью и безоговорочно. Он как-то упомянул, что без презика не трахался ни с кем. Антон берёт бутылёк и выдавливает смазку на пальцы, раскатывая и согревая. Арсений ложится на спину, открываясь ему, и помимо возбуждения Шаст чувствует перекатывающееся волнами обожание. Он разводит ему ноги, гладит невозможные бёдра, целует внутреннюю часть и приставляет к анусу один палец, который входит не на удивление легко. Крутит им, вертит, добавляя второй. Разводит ими в сторону, смотря за реакцией Арсения. Тот подаётся сам, двигаясь, раскрывает немного рот и мычит. Шастун двигается внутри всё ещё двумя, и Арс хнычет. Он готовился не для того, чтобы Антон его так долго растягивал. Длинные антоновы пальцы в его заднице, задевающие простату, но двигающиеся медленно — пытка для Арсения. Наконец Шаст добавляет третий, чувствуя, что Арсений готов, разводит пальцы в стороны, вставляя и вытаскивая. Выцеловывает левую ляжку, чуть ли не мурлыча. Арсений мечется на кровати, трясётся весь, стонет и Шаст обильно смазывает член, водя дразняще по промежности, другой рукой кладя подушку Арсу под поясницу. — Да-а-вай, — выстанывает Арсений. — Что? — будто не понимает. Подразнить Арса — святое. — Входи. — А можно? — Нужно-о, — и захлёбывается словами, потому что Антон наконец вставляет, заходя на всю длину и замирая. Даёт привыкнуть. Берёт запястья Арсения в свою руку и поднимает над головой, сцепляя и фиксируя. Начинает двигаться, держа за бёдра, сначала медленно, тягуче, вскоре ускоряясь, вбиваясь в любимое тело до упора. Накрывает Арса собой, опускаясь на открытые бритые подмышки, целует и лижет, не забывая толкаться. Арсений постанывает рвано, почти что скулит. Антон берёт лежащий на животе член Арсения и быстро дрочит в такт движением. Шаст переходит на рот и целует, ловя губами его стоны и постанывая в ответ. Поднимает левую ногу и закидывает себе на плечо, меняя немного угол и двигается размеренно, иногда задевая простату. Смотрит, как член то исчезает в Арсе, то появляется, и эта картина заставляет его вбиваться быстрее. Стенки вокруг узкие, сжимают его до звёздочек перед глазами. Господи, как же хорошо. Арсений стонет совсем уж надрывно и кончает, изливаясь себе на живот. Антон несколькими толчками дотрахивает его и выходит, кончая на сокращающуюся дырку, попадая немного внутрь, и на член с мошонкой. Пальцами обводит отверстие, залипая на то, как оно пульсирует. Облизывает пальцы и опускается вниз, языком собирая собственную сперму на стволе, на яичках, у входа. Широко проводит по ложбинке, залезает внутрь, и Арс охает, воет почти, пытаясь свести ноги, но Антон держит бёдра на весу, ввинчиваясь и вылизывая. Арсений уже почти что не издаёт звуков, слышны только хрипы и задушенное дыхание. Он бы кончил ещё раз, если бы у него были силы. — Анто-о-он, — еле слышно выдаёт он, — пощади. Я больше не могу. — Прости, — шепчет Шастун, переставая сладко мучить Арса и отпускает его ноги. Растраханный Арсений в позе звезды лежит на кровати. Мокрый весь, в слюне и сперме, но безумно красивый. Такой блядский. Он тупо улыбается с закрытыми глазами и хватает губами воздух. Отголоски его собственных громких стонов стучат в ушах. Пиздец. — Пиздец, — делится с Шастом умозаключением. — Ага, — поддакивает Антон и тянется за салфетками к прикроватной тумбочке, и вытирает Арсения и свой член. Падает рядом с ним, даже не думая идти на кухню к мусорке, потому что ноги не держат. Антону бы смутиться, как после его выходки перед целым павильоном людей, но это же Арс, свой, ему похуй, что только они не вытворяли, границы стёрлись уже давно. Поэтому он даже не краснеет и любуется красивым профилем Арсения и его высоко поднимающейся грудью. Проходит минут пять, пока Арс не начинает говорить уже без одышки, но всё ещё хриплым от непрекращающихся стонов голосом. — Перфоманс на передаче был тоже для меня? — Арсений решает-таки уточнить. — Отчасти, я знал, что ты увидишь инфу про это, но я ещё хотел побесить Чумакова. — А чё он? — Он шутил по-ублюдски и всячески старался меня загасить. Естественно, я не реагировал, но решил вывести его из равновесия. — Получилось? — А-то. — Горжусь. — У меня был лучший учитель. Арсений смеётся, когда Шаст целует его в местечко над сердцем и вдруг поднимается, хмурясь. — Что именно он говорил? — Ничего, хороший, забей, это и выеденного яйца не стоит. — А вот его яйцо я бы открутил. — Арс, — до пизды (или скорее, до хуя) приятно то, что Арсений за него горой, — Всё хорошо. Это вообще не важно. — Ну смотри. А зрители как отреагировали? — Охуели. — Блять, естественно. Только не делай так больше. Показывай свои стриптизы только мне, пожалуйста, хорошо? Это моё. Антон кивает, одновременно пожимая плечами. Арсений такой собственник. (Будто бы он сам не такой и устроил шоу не в отместку ему). Двух раздеваний на публику достаточно, конечно, но кто знает, что ещё может произойти. То ли ещё будет. Они оба, конечно, друг друга стоят. Арс встаёт, находя в себе силы после крышесносного оргазма, и садится на колени у ног Антона. Гладит голые бёдра, удовлетворенно вздыхая. Покрывает поцелуями ляжки и внутреннее бедро, иногда прикусывая. Тянется рукой к правой тазовой косточке, проводя мягко пальцами по линии, где туловище плавно перетекает в ноги. Не трогает член, хоть тот и заинтересованно приподнимается, уделяя всё внимание бёдрам. И ягодицам, не преминуя схватить и сжать, погладить. Ложится боком, прижимаясь вплотную и оставляя руки на антоновой жопе. Утыкается носом в ярёмную впадину. Мнёт половинки руками и пальцами на голой коже двух полупопий пишет: «это» и «моё». Ещё чуть-чуть и Арсений бы замурлыкал от того, как ему хорошо и уютно рядом с Антоном. Шаст чувствует касания, угадывая буквы и улыбается, широко, с морщинками у глаз, как только он может. Арсений улыбается в ответ. На утро Антон обязательно покажет ему свой трюк с «микрофоном» в деле.