Резчик Кукол
1 августа 2022 г., 13:00
Аниматроник-свинья, играющий на банджо, замедлил свои движения на сцене, издал шипящий звук, а затем остановился.
— Серьёзно? Ещё один? — завопил Джек. Глупая свинья была третьим аниматроником, который сломался менее чем через месяц. И починка этих вещей стоила денег. Денег, которых у Джека не было.
Это место обескровило его досуха. Когда он купил его три года назад, он думал, что Площадка Пиццы, детская пиццерия с играми и аниматрониками, будет отличным вложением средств. Пицца, игры, говорящие и поющие персонажи-животные — детям нравилось всё это, верно? И родители всегда искали способы развлечь своих маленьких отпрысков, особенно в их дни рождения. Он очень хорошо подготовился к проведению дней рождения.
Но дело в том, что дети не появлялись, и Джек не знал почему. Может, это было потому, что родители в эти дни так забивали расписание своих детей спортом и уроками, что на бессмысленные развлечения не оставалось времени? Или нынешние дети просто предпочитают бессмысленные развлечения другого рода на компьютерах или игровых приставках? Какой бы ни была причина, Джек терял деньги, будто вода лилась через сито. Уже сегодня утром ему пришлось приказать кухонному персоналу выбросить просроченные ингредиенты для пиццы, которую никто не собирался есть. И теперь ему предстояло придумать, как оплатить починку аниматроников, на которых никто не собирался смотреть.
— Портер! Сейдж! Вылезайте сюда! — завопил Джек. Он был так зол и напряжён, что почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он вспомнил, как врач говорил ему, чтобы он следил за своим кровяным давлением, но как можно было контролировать кровяное давление, когда всё вокруг выходило из-под контроля?
Портер вышел из-за сцены, а Сейдж вышел из чулана. Обоим было чуть за двадцать, они были такими молодыми, что годились Джеку в сыновья. Но эти парни не были его сыновьями. Что за парочка неудачников, подумал Джек, когда они подошли к нему, как собаки, тщетно пытающиеся удовлетворить своего хозяина. Что ж, Джека не удовлетворял ни один из них. Портер, невысокий, в очках, был мастером на все руки, который должен был отвечать за аниматроников. Он утверждал, что он своего рода изобретатель, и когда он не пытался неумело выполнять приказы Джека, он всегда возился с инструментами и оборудованием в кладовке. Сейдж, высокий, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косы, должен был содержать это место в чистоте. Он воображал себя писателем. Он проводил свои перерывы, сидя за столом в столовой, склонившись над блокнотом, строча что-то в своём так называемом «романе».
Ясно, что ни один из этих идиотов никуда не свалит, подумал Джек. Им повезло, что он счёл нужным платить им минимальную зарплату и разрешал забирать домой остатки пиццы.
— Свинья сломалась, — сказал Джек. — Отнесите её обратно в кладовку.
— Вау, эти штуки дохнут, как мухи, — сказал Сейдж, глядя на почти пустую сцену.
— Мне не нужны твои комментарии, Капитан Очевидность, — сказал Джек. — Мне нужны только твои мускулы, чтобы ты отнёс свинью в кладовку.
— Да, сэр, — сказал Сейдж, но он выглядел так, словно подавлял желание закатить глаза.
Джек терпеть не мог неподчинения.
— Что ж, скоро все ваши проблемы с аниматрониками в любом случае будут решены, — сказал Портер, поднимаясь на сцену, чтобы помочь сдвинуть сломанную фигуру. — Я почти закончил с прототипом своей машины. Она позволит создавать недорогих, но очень функциональных аниматроников, из одного лишь недорогого куска дерева. Вы будете поражены, Джек!
— Я поверю в это, когда увижу, — пробормотал Джек. Что-то в необоснованном оптимизме маленького парня особенно раздражало.
Портер ухмыльнулся, как будто ему бросили особенно приятный вызов. — Оо, вы увидите. И вы поверите в это. — Он повернулся к Сейджу. — Ты готов поднять эту штуку? Давай, на счёт три. Раз… два…
— За светлое будущее, — сказали друзья, чокаясь стаканами.
***
С помощью Сейджа Портер положил сломавшегося аниматроника-свинью в угол кладовки. — Я так устал от того, как этот огр разговаривает с нами, — сказал Портер. — Как только я получу патент на своё изобретение и найду покупателя, я свалю отсюда так быстро, что оставлю за собой пыльный след. — А я застряну здесь, поедая твою пыль, — сказал Сейдж со вздохом. — Может быть, когда-нибудь ты сжалишься надо мной, пригласишь меня в свой особняк и накормишь едой. Как бы, вспомнишь своего старого коллегу, который всё ещё питается кожистыми разогретыми кусочками пиццы. Портер похлопал Сейджа по плечу. — Эй, тебе не понадобится моя жалость. Ты опубликуешь свой роман. Твоя книга войдёт в список бестселлеров. Ты будешь ездить по стране, подписывая контракты. Больше никакой разогретой пиццы для тебя. Сейдж застенчиво улыбнулся. — Ты правда думаешь, что он достаточно хорош для публикации? — Конечно! — сказал Портер. Он был рад произнести ободряющую речь своему приятелю, но это была ещё и честная ободряющая речь. Сейдж действительно был талантливым. — Он намного лучше многих опубликованных книг, которые я читал. И не только я так думаю. Твой учитель по творческому письму тоже так говорит, верно? — Портер и Сейдж вместе учились в местном общественном колледже, хотя специализировались в совершенно разных областях — машиностроение у Портера и английский язык у Сейджа. Сейдж кивнул. — Она очень хвалила его, да. — Ну вот, пожалуйста! И на самом деле, должен сказать, я нахожу твою работу не просто интересной, но и вдохновляющей. Моё изобретение частично вдохновлено твоим романом. Сейдж поднял бровь. — Как это? — Ну, «Резчик Кукол» — это же история о деревянном человеке, который хочет стать настоящим, верно? Сейдж кивнул. — Что ж, мой Резчик Кукол берёт обычный кусок дерева и превращает его во что-то, что кажется живым. — Он не слышал криков Джека, поэтому решил, что сварливый босс, должно быть, временно отвлёкся. Портер отодвинул блестящий фиолетовый занавес, который скрывал его изобретение вместе с несколькими сломанными аниматрониками. — Давай, посмотришь на него. Если Джек вернётся сюда, я притворюсь, что работаю над аниматрониками, а ты можешь притвориться, что что-то убираешь. Сейдж улыбнулся. — Ты плохо на меня влияешь, Портер. — Он последовал за невысоким мужчиной за старый занавес, который, вероятно, когда-то висел перед сценой. — Вот он! — сказал Портер, широким жестом указывая на несуразное на вид оборудование. — Резчик Кукол! — Похоже на гигантскую дробилку для древесины, — сказал Сейдж. — Ну, это основная концепция, — сказал Портер голосом продавца. — Но он делает нечто большее! — Как и в измельчителе древесины, у резчика кукол было отверстие, куда подавалась древесина. Но то, что происходило, как только дерево оказывалось внутри аппарата, было гораздо более сложным. Как только он разберётся с некоторыми проблемами, Портер планировал подать заявку на патент. Он надеялся, что Резчик Кукол станет первым из многих запатентованных изобретений. — Вот, помоги мне засунуть в него это бревно, и я покажу тебе, что произойдёт. — Хорошо, — сказал Сейдж, но его голос звучал немного неуверенно. — Это безопасно, верно? — Абсолютно безопасно! — сказал Портер. — Все острые части находятся внутри. Аппарат представлял собой высокий вертикальный металлический цилиндр с раздвижной дверью, которая открывалась нажатием кнопки. Когда Портер нажал на кнопку, дверь открылась, показав отсек размером с человека, окружённый металлическими лезвиями. Вместе Сейдж и Портер подняли полутораметровое кедровое бревно и поставили его на один конец внутри отсека. Портер нажал кнопку. — А теперь ждём. Машина ожила, загудела, потом ещё громче и громче. Она зажужжала, затем зашипела, затем взревела. — Оно должно издавать все эти звуки? — прокричал Сейдж, перекрывая шум. Механические звуки были для Портера как музыка. Он улыбнулся. — Оно работает идеально. Менее чем через минуту шумной тряски машина затихла. — Смотри! — Портер указал на внутреннее отделение. — Вот лучшая часть. — Я смотрю, — сказал Сейдж, как будто он ещё не был уверен, что и думать. Портер нажал кнопку, и дверь скользнула в сторону, открыв полностью суставчатую деревянную фигуру, похожую на человека. — Теперь мне просто нужно слегка потянуть. — Портер взял деревянную фигуру за плечи и потянул, затем потянул сильнее. Сейдж рассмеялся. — Похоже, ты помогаешь аппарату родить. — Именно это я и делаю, — сказал Портер. Он сильно дёрнул, и фигура внутри машины, наконец, высвободилась. Портер вытащил её до конца, а затем поставил на ноги. Портер знал, что некоторые люди назвали бы эту фигуру грубой, но для него она была прекрасна. Она была в форме маленького человечка. Простая деревянная фигура напомнила ему модели, которые они использовали на уроках рисования в средней школе. Несмотря на то, что фигура была простой, это всё равно могло быть чрезвычайно полезно для кого-то вроде Сварливого Босса. Оденьте фигуру в пушистый костюм, чтобы это был кролик, лис или медведь, и у вас будет недорогой аниматроник, который идеально подходит для пиццерии. — Хорошо, хорошо, — сказал Сейдж, улыбаясь. — Должен признать, это довольно круто. — О, ты ещё даже не видел самой крутой части, — сказал Портер. — Просто подожди. Он нажал кнопку на нижней части спины деревянной фигуры, и она медленно начала двигаться. Она повернула голову налево, потом направо. Она подняла руки так, что казалось, будто она тянется, чтобы обнять. — Вау, — сказала Сейдж с удивлением в голосе. — Ты сделал всё это сам? Портер рассмеялся. — Да, совсем один, как большой мальчик. Это невероятно экономично. Если ты можешь позволить себе бревно, ты можешь сделать аниматроника. — Знаешь, я думаю, что на Джека это действительно может произвести впечатление, — сказал Сейдж, обходя аниматроника по кругу и наблюдая за его движениями. — Я надеюсь, — сказал Портер, зная, что на босса нелегко произвести впечатление. — Было бы неплохо получить здесь немного уважения. И, может быть, немного денег. — Без сомнения, — сказал Сейдж. — Но если ты будешь продолжать в том же духе с изобретениями, ты всё равно недолго будешь торчать на этой свалке. Ты уже в пути, парень. — Ты тоже, — сказал Портер. Сейдж дал ему прочитать первые несколько глав своего романа, и Портер был поражён живым языком и воображением своего друга. — Надеюсь, — сказал Сейдж. — Я определённо не хочу провести свои лучшие годы в этом месте. — О! — сказал Портер, оглядываясь на Резчика Кукол. — Я чуть не забыл важный шаг в демонстрации. — Он присел на корточки рядом с машиной. — После того, как кукла будет вытащена, нужно выдвинуть отделение вот здесь, внизу. Оно полно всех опилок и кусочков, оставшихся от процесса резьбы. Если их не вытряхнуть, машина не будет работать правильно при следующем использовании. — Он вывалил содержимое отделения в мусорное ведро. — Что-то вроде фильтра для ворса на сушилке? — сказал Сейдж. — Именно. — В этом месте вообще кто-нибудь работает? — гулкий голос Джека донёсся из столовой. — У меня тут столы, которые нужно вытереть, и сцена, которую нужно привести в порядок! Сейдж хлопнул Портера по плечу. — Думаю, мы ещё не совсем готовы к славе и богатству, да? Портер рассмеялся. — Да. Не тогда, когда нужно вытирать столы и расставлять аниматроников. Они направились в столовую, готовые к шквалу словесных оскорблений со стороны Джека. Хорошо, что они были готовы. — Итак, кто-нибудь здесь работает, кроме меня? — завопил Джек. Его лицо побагровело от ярости. Если бы Портер больше любил Джека, он бы беспокоился о его здоровье. Кровяное давление у парня, должно быть, зашкаливает. — Извините, сэр. Мы работали над некоторыми вещами в задней части. — Ну, люди не видят задней части! Они видят переднюю! А здесь полный бардак. Столы грязные. Вам нужно навести порядок на сцене, чтобы это всё не выглядело так, будто там не хватает аниматроников. — На самом деле над этим мы и работали, сэр, — над аниматрониками, — сказал Портер. — Скоро все ваши проблемы с ними будут решены за небольшую часть того, что вы потратили. — Портер внутренне съёжился, услышав, что он звучит как кто-то из рекламного ролика по телевизору, но его прошлый опыт общения с Джеком научил его, что этому человеку нравится слащавая маркетинговая речь; он считал, что это «звучит по-умному». — Я не буду задерживать дыхание, — хмыкнул Джек. — Ну, вам и не придётся. Как насчёт того, чтобы я показал вам это в пятницу утром, прежде чем мы откроемся? — сказал Портер. — Думаю, что к тому времени я успею разобраться со всеми неполадками. — Тебе лучше успеть, — сказал Джек, и Портер решил принять это за такую версию «да» у Джека. — Так чего же ты тут стоишь? Приступай к работе. — Да, сэр. — Сейдж схватил ведро с отбеливающей водой и тряпку и начал вытирать столы. Портер взобрался на сцену и начал возиться с аниматрониками. Джек встал из-за стола. — Мне нужно уладить кое-какие дела в офисе, но я вернусь, чтобы проведать вас. — Да, сэр, — сказал Портер, перетаскивая центральную сцену для аниматроников. Как только Джек оказался вне пределов слышимости, Портер пробормотал: — Должно быть, сегодня утром кто-то плюнул ему в овсянку. — Сегодня утром и каждое утро, — сказал Сейдж. — Ты когда-нибудь видел этого человека в хорошем настроении? Портер закатил глаза. — Ни разу. Интересно, он когда-нибудь бывает таким? Может быть, когда не работает? Как думаешь, он делает что-нибудь ради развлечения? — Конечно, — сказал Сейдж, поднимая глаза от стола, который вытирал. — Он пинает щенков, грабит бабушек, заставляет сирот плакать. Портер рассмеялся. — Нам лучше помолчать, иначе у нас будут неприятности. Сейдж усмехнулся. — Когда у нас не бывает неприятностей? Некоторое время они работали молча. Как только Портер начал работать на сцене, он почувствовал странное присутствие в комнате. Волосы у него на затылке встали дыбом. Он чувствовал, что за ним наблюдают. Он обернулся и увидел, что был прав. Маленькая девочка лет четырёх стояла прямо на краю сцены. Она посмотрела на Портера большими карими глазами. — Здравствуйте, — сказала она. — Здравствуй, — сказал Портер. В паре метров позади неё стояли мужчина и женщина, предположительно родители маленькой девочки. — Здравствуйте, ребята, — неловко добавил он. Клиенты стали такой редкостью, что их появление всегда было чем-то удивительным. Маленькая девочка указала на аниматроника-медведя. — Это Барон фон Бер? — Да, это барон, — сказал Портер. На самом деле, ему следовало закрыть занавес, чтобы дети, которые могли появиться, не увидели персонажей в их спящем состоянии. — Он будет петь? — спросила маленькая девочка. — Да, — сказал Портер. — Первое шоу через пятнадцать минут. — Здесь есть пицца? — Конечно, пицца есть. — Портер взял несколько меню со стойки хозяина и передал их семье. — Почему бы вам, ребята, не сесть за любой столик, который вы хотите, а я пойду поищу вам официанта? Энджи, единственная официантка, оставшаяся в заведении, сидела на кухне и делала домашнюю работу. Она училась на дипломированную практическую медсестру, говорила она Портеру, потому что эта работа в ресторане явно была тупиковой. Эдвин, повар, играл на своём телефоне. — Эй, Эндж, — сказал Портер. — У тебя столик с клиентами. Энджи оторвалась от учебника. — Правда? Ты имеешь в виду, я на самом деле могу заработать чаевые сегодня? Портер усмехнулся. — Похоже на то. Не трать всё сразу. — Эй, а я на самом деле мог бы что-нибудь приготовить, — сказал Эдвин, убирая телефон в карман. — Нам нужно использовать некоторые из этих ингредиентов. Половина из них всё равно скоро испортится. Энджи вскочила на ноги. — Я не буду делиться этой информацией со своим единственным столиком с клиентами. Эдвин рассмеялся. — Хорошая идея. В течение вечера пришло ещё несколько семей, но дела всё ещё шли медленно, и Портер провёл большую часть вечера, пытаясь выглядеть занятым, чтобы Джек не кричал на него слишком много. Настроение в этом месте было совершенно неправильным. Детский центр с пиццей должен быть громким, оживлённым и полным смеха. Но единственное, что можно было услышать в этом месте, это вспышки гнева Джека. Всегда было таким облегчением выйти на свежий ночной воздух после закрытия. Портер, Сейдж, Энджи и Эдвин оставили Джека и его гнев внутри, и настроение мгновенно улучшилось. — Скажите, ребята, вы не хотите что-нибудь поесть? — спросил Портер. Вероятно, ему следовало бы сэкономить те небольшие деньги, которые у него были, но он не мог смириться с мыслью, чтобы съесть ещё одну кастрюлю рамэна в своей квартире. Послышался ропот согласия. — Чего вы хотите? — спросил Портер. — Только не пиццы! — закричали все хором. Это была обычная шутка. Они съели так много оставшихся кусочков, что их всех тошнило, но они продолжали есть, потому что они были бесплатными. На самом деле платить за пиццу — даже хорошую пиццу — было невообразимо. Они пришли в «Голден Хейфер», хотя ни у кого из них не было достаточно денег на гамбургеры, и вместо этого им пришлось довольствоваться жареным сыром или булочками. Они разделили заказ картошки фри на четверых, который усталая официантка поставила на середину стола. — Эй, вам, ребята, нужен повар, не так ли? — спросил Эдвин официантку, когда она поставила бутылку с кетчупом. — Не сейчас, дорогуша, — сказала она. — Но если вы хотите заполнить заявление, мы внесём его в файл. — Спасибо. Так и сделаю. — Эдвин одарил её очаровательной улыбкой. Когда официантка ушла, улыбка Эдвина исчезла. — Вот что я вам скажу, ребята. Я топаю по тротуару, чтобы найти другую работу. Если вы все хотите продолжать есть, вам тоже следует начать искать. — Ты думаешь, Джек нас уволит? — спросила Энджи, выдавливая лужицу кетчупа на тарелку. — Ну, это тоже возможно, — сказал Эдвин, потягивая кофе. — Но я думаю, что заведение закроется до того, как у Джека появится шанс уволить нас. Я работаю в ресторанном бизнесе намного дольше, чем вы, детишки. Я могу заметить, когда месту остаётся недолго жить в этом мире. От него несёт смертью. — Ты уверен, что от него несёт не просто вонью пепперони, срок годности которой истёк? — спросил Сейдж. — Одно и то же, — сказал Эдвин, хватая картофель фри и обмакивая его в общей лужице кетчупа. — Если бы мы продавали эту пепперони, она бы не испортилась, и нам не грозила бы опасность остаться без работы. — Вау, теперь я в депрессии, — сказала Энджи, помешивая газировку трубочкой. — Не нужно впадать в депрессию, — сказал Эдвин. — Ты учишься в школе медсестёр. У тебя впереди хорошая карьера, а Портер и Сейдж — студенты колледжа. Я единственный за этим столом, кто смотрит на тупиковую улицу. — Ну, может быть, всё не будет так плохо, — сказал Портер. — Я почти закончил своё изобретение, которое значительно снизит стоимость аниматроников. Я покажу его Джеку в пятницу. Если ему не придётся постоянно заменять дорогих аниматроников, он сможет вложить свои деньги в рекламу и улучшение качества еды, может быть, даже купить несколько новых игр. Тогда клиенты снова начнут приходить. — Что ж, я восхищаюсь твоим оптимизмом, — сказала Энджи, отправляя в рот картофель фри. — Надеюсь, это окупится. — Думаю, это правда может сработать, — сказал Сейдж. — Портер показывал мне его сегодня вечером. Он называет его «Резчиком Кукол» из-за моего романа. Он довольно удивительный. — Он ухмыльнулся. — Я имею в виду аппарат, а не мой роман. Хотя роман тоже довольно удивительный. — Ваша уверенность вдохновляет, — сказал Эдвин. Он поднял свой стакан с газировкой. — Давайте выпьем за светлое будущее! — За светлое будущее, — сказали друзья, чокаясь стаканами.***
Портер и Сейдж делили квартиру на цокольном этаже с двумя спальнями. Из окна они могли видеть захватывающий вид на ноги людей, идущих по тротуару наверху. Квартира была тёмной и сырой, с дешёвыми панелями на стенах и древним ковром цвета мха на скрипучем полу. Единственное, что можно было сказать в её пользу, так это то, что арендная плата была довольно дешёвой, особенно с учётом того, что они делили её вдвоём. Сегодня всё было так же, как и в любую другую ночь. Они вернулись домой. Сейдж отправился в свою комнату, чтобы поработать над романом. Портер отправился в свою комнату, чтобы поработать над проектами своих изобретений. Портер рисовал, измерял и делал пометки, работая до тех пор, пока не уставал настолько, что больше не мог держать глаза открытыми. Затем он падал в постель, включив будильник, чтобы проснуться вовремя для подготовки к утренним занятиям, которые он посещал, прежде чем возвращаться во второй половине дня в Страну Унизительной Пиццы, как он это называл. Этот изнурительный график изматывал его до костей, но он продолжал настаивать, уверенный, что находится на пути к чему-то лучшему. Тем временем Сейдж возвращался к своей рукописи, продолжая писать при тусклом свете настольной лампы до поздней ночи. из романа «Резчик Кукол» автор: Сейдж Брэнтли Сильвестр Пайн вышел из камеры как идеальный образец. Первое, что он увидел, это свои руки, которые были полностью составными. Он наблюдал, как сам сжимает их в кулаки, затем выпрямляет и разводит пальцы в стороны. — Замечательно, да? — сказал его создатель. Сильвестр кивнул. — Ты бы хотел увидеть себя побольше? — спросил его создатель. Сильвестр снова кивнул. Его создатель улыбнулся. — Ты запрограммирован на силу языка, как на способность понимать, так и на способность говорить. Когда я задаю тебе вопрос, пожалуйста, отвечай на него «да» или «нет». А теперь… ты бы хотел увидеть себя побольше? — Да, — сказал Сильвестр. Это слово легко сорвалось с его губ. — Хорошо, — сказал его создатель. — Следуй за мной. Сильвестр позволил своему создателю подвести его к большому куску стекла, который, как он каким-то образом знал, назывался зеркалом. Сильвестр оглядел себя. Он был цельным человеком, с симметричными чертами лица и глазами, которые открывались и закрывались. Когда он хотел пошевелить рукой или ногой, она двигалась в соответствии с его невысказанными командами. Он ещё не был одет, но когда будет, он знал, что будет сильно похож на мужчину, за одним исключением. Поверхность его лица и тела, в отличие от его создателя, не была мягкой и податливой, потому что вместо плоти он был сделан из гладкой, твёрдой древесины. — Ты красивый паренёк, — сказал его создатель. — И очень функциональный. Ты можешь думать. Ты можешь двигаться. Ты можешь говорить. У тебя есть три из пяти чувств, которыми обладают обычные люди: зрение, слух и обоняние. — Каких чувств мне не хватает? Его создатель пожал плечами. — Ничего особенного. У тебя нет чувства вкуса, потому что тебе не нужно есть. И у тебя нет чувства осязания, потому что мы ещё не смогли усовершенствовать технологию. Но это не совсем плохо. У тебя не будет способности чувствовать тепло или холод, не будет способности чувствовать боль. В некотором смысле этот недостаток делает тебя выше тех, у кого он есть. Сильвестр коснулся своей левой руки правой рукой. Затем он протянул руку и коснулся плеча своего создателя. Его создатель был прав. Сильвестр не чувствовал ничего.***
Прежде чем Джек вошёл в дом, он снял обувь. Бекки запрещала ходить в обуви внутри, потому что она могла поцарапать красивые новые деревянные полы. Джек понимал это — он знал, сколько стоил новый пол; он платил за него, — но, снимая обувь и держа её в руках, он всё равно чувствовал себя по-странному скрытным, как будто он был вором, пытающимся проникнуть в свой собственный дом. Он вошёл в недавно отремонтированный дом. Деревянные полы блестели. Новая мебель в гостиной была элегантной и современной (хоть и не такой удобной, как ему хотелось бы). Бекки любила смотреть все эти шоу о переделке домов, и она действительно вложила всё своё сердце и душу в то, чтобы их уютный, старый дом выглядел элегантным и новым. Но когда Джек смотрел на своё роскошное окружение, всё, что он видел, — это деньги, вылетающие из его карманов. Он нашёл Бекки за кухонным столом, она читала журнал об уходе за домом и садом и потягивала диетическую газировку. Несмотря на то, что было уже поздно, она всё ещё была одета в дизайнерскую блузку и брюки, её прическа и макияж оставались идеальными. С тех пор как она придала дому такой вид, какой ей хотелось, ей также казалось, что она сама должна выглядеть определённым образом. Больше не слоняться без дела в спортивных штанах. Она должна была соответствовать обстановке. Она оторвалась от журнала. — Знаешь, я тут подумала, что будет неплохо, если мы, возможно, снесём стену между гостиной и столовой, — сказала она. — Это более открытая концепция. — Больше похоже на открытый кошелёк, — сказал Джек. — Мой кошелёк. — Он протопал к холодильнику — новому, из нержавеющей стали и очень дорогому — и заглянул внутрь. Что толку в первоклассном холодильнике, если в нём нет ничего съестного? — У нас в этом доме никогда не бывает ничего вкусного, — сказал Джек. Бекки закатила глаза. — У меня был фруктовый смузи на ужин. Я была бы рада сделать и тебе такой же. — Это не еда, — прорычал Джек. — Еда — это то, что можно жевать. Бекки встала из-за стола и начала выбирать фрукты из вазы с фруктами. — Дорогой, я знаю, ты бы с удовольствием ел большой сочный стейк каждый вечер, но доктор говорит, что это вредно для твоего холестерина и кровяного давления. Фруктовый смузи с протеиновым порошком намного полезнее. И, кроме того, тебе не повредит, если ты уменьшишься на размер брюк. Голова Джека раскалывалась от голода и гнева. — Для тебя никогда ничего не бывает достаточно хорошим, да? Всё всегда нужно улучшать. Дом, твой гардероб, моя талия — всё всегда надо обновлять снова и снова. Бекки бросила чернику в блендер. — Ну, в случае с твоей талией, это было бы скорее что-то необходимое. — Она улыбнулась ему. Это была та же улыбка, которую он обычно считал сияющей, но в сочетании с сегодняшней критикой она просто раздражала. — Это не смешно! — сказал Джек. — Прекрати делать этот коктейль. Я не хочу смузи! Я пойду за гамбургером! — Но твой холестерин… — Если я умру от холестерина, то, по крайней мере, умру сытым и счастливым! — сказал Джек. Он выбежал из дома, потом понял, что забыл свою обувь, и ему пришлось возвращаться на цыпочках, чтобы забрать их. Это был не тот драматический уход, на который он надеялся. Джек подъехал к окошку для проезжающих в «Голден Хейфер». — Спасибо, что выбрали «Голден Хейфер». Сделайте заказ, когда будете готовы, — сказал голос в динамике. — Дайте мне чизбургер «Му’н'Хрю» с двойным беконом, большую порцию жареного мяса и коктейль с арахисовым маслом, — сказал Джек. — Девять двадцать пять. Пожалуйста, подъедьте к окну, — сказал голос. Джек сунул десятку молодой кассирше в окошко и взял свой заказ. Он заехал на свободное парковочное место, чтобы перекусить. Когда он развернул свой бургер, на нём не было бекона. Взбешённый, он вышел из машины и протопал к окошку, держа гамбургер в руке в качестве доказательства. Кассирша, миниатюрная молодая женщина с волосами мышиного цвета, сказала: — Извините, сэр, но здесь покупают только на машинах. Если вам нужно с кем-то поговорить, вам нужно зайти в ресторан. — Я заказал чизбургер «Му’н'Хрю» с двойным беконом, а вы забыли про часть «Хрю»! — завопил Джек. — Я не буду заходить в ресторан. Я буду стоять здесь, пока вы не сделаете мой заказ правильно. Мне нужен бекон! Кассирша, которая, вероятно, ещё училась в средней школе, выглядела взволнованной. — Политика нашей компании утверждает, что клиенты без машины в окошке для проезжающих… — Мне плевать на политику вашей компании. Я буду стоять здесь, пока не получу то, за что заплатил хорошие деньги. — То есть, — сказала кассирша с дрожью в голосе, — в вашем бургере не было бекона? — Я именно это и сказал, — прогремел Джек. — Вы не умеете говорить по-английски, или вы просто идиотка? — Мне жаль, что вы расстроены, сэр, — сказала кассирша. — Я решу эту проблему для вас. Но поймите, я новичок на этой работе. Это мой первый день. — И если бы вы работали на меня, это был бы ваш последний, — сказал Джек. Молодая женщина выглядела так, словно была готова расплакаться, что Джек нашёл по-странному удовлетворительным. Как только его заказ был наконец исправлен, Джек протопал обратно к своей машине и проглотил еду, как голодная собака. Коктейль — это не ужин. Он был мужчиной, а мужчинам нужно есть. Он знал, что потребляет тысячи калорий, но как только вся еда закончилась, он всё равно чувствовал себя опустошённым. Он полез в бардачок и вытащил выписку из банковского счёта, пришедшую ранее в тот же день. Джек имел степень магистра в области бизнеса и был экспертом по уничтожению чисел. Но как бы он их ни перемалывал, эти числа были плохими. Всё должно было быть не так. Много лет назад, когда он учился в колледже, Джек представлял себя на Уолл-стрит настоящим лидером и потрясателем в мире финансов. Когда из этого ничего не вышло, он устроился на работу в банк и начал продвигаться по служебной лестнице. Он проработал там несколько лет, и его карьера была на подъёме. Пока он не столкнулся лбами со своим начальством, не накричал на подчинённых слишком много раз и не был уволен. — Ты хорош с числами, Джек, — сказал его старый босс, — но ты ужасен с людьми. Трудно ладить, говорили они. Авторитарная личность, говорили они. Джек решил, что если он построит свой собственный бизнес, то им никто не будет командовать. Когда здание пиццерии было выставлено на продажу, он сделал решительный шаг. Он знал, что такие рестораны пользовались большим успехом в других городах, поэтому решил, что не может потерпеть неудачу. Он ошибался. Он нахмурился, глядя на числа в банковской выписке. Не нужно было быть экспертом по числам, чтобы понять, что он задолжал больше, чем зарабатывал. В кармане Джека зазвонил его телефон — последней модели, который Бекки купила ему на день рождения на его деньги. — Привет, папа. — Это был Тайсон, его сын, звонивший из колледжа. Джек почувствовал, как его мрачное настроение немного улучшилось, когда он вспомнил детство Тайсона, игры с мячом и вечеринки по случаю дня рождения. Тогда всё было гораздо счастливее. — Привет, приятель, в чём дело? — Э-э, ну, я просто хотел сообщить тебе, что сегодня мне пришлось воспользоваться твоей кредиткой для нескольких вещей. — Голос Тайсона звучал напряжённо. — На одном из уроков был нужен дополнительный учебник, но я не знал, что он был нужен, а потом… Тайсон сделал паузу. Эта пауза заставила Джека занервничать. — А потом…? — подсказал Джек. — У меня вышла одна маленькая глупость с машиной, и в итоге всё обошлось в девятьсот долларов. Мне очень жаль, папа. — Девятьсот долларов — это большая глупость! На самом деле, гигантская глупость. — Джек почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева. — Я знаю, папа. Я очень извиняюсь, правда. Это была чрезвычайная ситуация. — Извинения не вернут мне мои девятьсот долларов плюс ту непомерную сумму, которую тебе пришлось потратить на этот бесполезный учебник. — Его голос становился всё громче и громче. — Тайсон, ты должен быть в колледже, учиться быть независимым. Учиться быть мужчиной. Ну, а как ты собираешься быть независимым молодым человеком, если просто тянешься за папиной кредиткой каждый раз, когда у тебя якобы возникает чрезвычайная ситуация? — Я думал, ты дал мне её для… чрезвычайных ситуаций, — сказал Тайсон. В его голосе была та дрожь, которая появлялась, когда он расстраивался. — Ты что, споришь со мной? — взревел Джек. — Нет, папа, я просто пытаюсь понять… — Ну, я тоже пытаюсь понять, — перебил его Джек. — Я пытаюсь понять, как всего два человека, другой из которых твоя мама — хотя тебе не нужно высшее образование, чтобы понять это, — как всего два человека могут так сильно истощать мои финансы! Джек закончил звонок прежде, чем успел услышать какую-либо слезливую историю, которую собирался рассказать ему Тайсон. Обескровили его досуха. Его бизнес, его семья обескровили его досуха. Почему они не могли понять, что он не был бесконечным источником денег? Они обращались с ним как с человеком-банкоматом. Дрожащей рукой Джек открыл экран поисковой системы на своём телефоне и набрал слово «банкротство». из романа «Резчик Кукол» автор: Сейдж Брэнтли — Что это такое? — спросил Сильвестр у маленькой девочки. В картонной коробке была куча маленьких, ёрзающих, пушистых существ. Маленькая девочка хихикнула. — Это котята. Ты никогда раньше не видел котят? Сильвестр покачал головой. — Правда? — сказала маленькая девочка. Она подняла одно из существ. Оно было оранжево-белым и издавало странный мяукающий звук. — Это детёныши кошек. Я назвала этого Нарциссом. Хочешь погладить её? Сильвестр протянул руку и нежно погладил крошечное существо. — Разве она не мягкая? — спросила маленькая девочка. — Да. Очень мягкая, — ответил Сильвестр. Но правда была в том, что для него котёнок мог быть твёрдым, как камень. Он ничего не чувствовал. Сильвестр, как и все его деревянные собратья, был создан идеально для выполнения производственных работ, которые от них требовались. Но поскольку он и его братья не могли ничего чувствовать на самом деле, они не были настоящими. Сильвестр не чувствовал ни мягкости котёнка, ни яркого солнца на своём лице. Он не чувствовал ни тепла от камина, ни прохладного вечернего ветерка. Он не чувствовал ни дружеских объятий, ни поцелуев любви. Сильвестр мог ходить и говорить как человек, но в одном нельзя было обмануть никого, и особенно самого себя. Деревянный человек не был человеком вовсе. Больше всего на свете Сильвестр жаждал стать настоящим.***
Сегодня был тот самый день. Портер пришёл на работу пораньше, чтобы установить Резчика Кукол на сцене. Он даже сходил в магазин канцелярских товаров и купил флипчарт, чтобы официально объяснить, как работает аппарат. Он хотел, чтобы всё было как можно более профессионально. Так должно было быть, если он собирался спасти ресторан и всех остальных. Сейдж помог ему расположить резчика кукол на сцене. — Ты в самом деле выложился по полной, не так ли? — сказал Сейдж, глядя на флипчарт, затем на нехарактерный пиджак и галстук, которые были на Портере. — Да, — сказал Портер. — А ещё я могу поймать нервный срыв. Мне правда нужно, чтобы всё прошло хорошо. Я чувствую, что нам всем это нужно. — Да, но на тебя никто не давит, верно? — сказал Сейдж. — Даже несмотря на то, что всё наше будущее в твоих руках. Энджи пришла на смену и посмотрела на сцену. — Эй, шикарно выглядишь! — сказала она Портеру. — Просто пытаюсь произвести хорошее впечатление, — сказал Портер. Он потянул за неудобный галстук. Ему всегда казалось странным, что, повесив полоску ткани себе на шею, ты должен казаться деловым и профессиональным. Кто вообще так решил? Энджи показала ему большой палец. — Ну, я, например, впечатлена. — Ты ещё не видела, как работает машина, — сказал Портер. — Тогда ты будешь по-настоящему впечатлена. Джек протопал в столовую, его лицо уже приняло хмурое выражение. Очевидно, он был в ужасном настроении. Но что ещё было нового? — О, хорошо, — сказал Джек, глядя на Портера, который стоял на сцене со своим изобретением. — Сегодня тот день, когда ты потратишь моё время на это хитрое приспособление, которое ты сделал. — Сэр, при всём моём уважении, я не думаю, что вы сочтёте это пустой тратой времени, — сказал Сейдж. — Когда Портер показал мне его, я подумал, что это потрясающе. — Да, ну, это ведь ты всегда работаешь над этим своим «романом», — сказал Джек, показывая пальцами кавычки. — Покажите мне писателя-фантаста, и я покажу вам лжеца. Сейдж открыл рот, но прежде чем он успел вставить слово, в разговор вмешался Портер. — Почему бы нам не продолжить и не приступить к демонстрации? Сейдж, ты можешь вывести Эдвина из кухни? Он тоже хотел посмотреть. — Портер надеялся, что выполнение небольшого поручения отвлечёт Сейджа от того факта, что Джек только что оскорбил его. Вскоре Эдвин, Энджи и Сейдж сидели за ближайшим к сцене столиком, улыбались и подбадривали Портера. Джек сел за столик в дальнем конце и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ладно, — сказал он. — Произведи на меня впечатление. — Да, сэр! — сказал Портер. Он старался говорить уверенно, хоть и нервничал. — Сейдж, ты можешь помочь мне с этим бревном? Сейдж подошёл и помог ему вставить большой кусок дерева в отверстие машины. — Дальше я разберусь сам. Спасибо, приятель, — сказал Портер, и Сейдж занял своё место за столом. — Теперь я просто нажму на эту кнопку, и мы будем наблюдать волшебство! — сказал Портер. После того, как он нажал на кнопку, он отошёл в сторону, чтобы все могли ясно видеть машину. Портер сразу понял, что что-то не так. Машина слишком сильно дрожала и издавала странный шипящий звук. Из глубины её сердцевины донёсся незнакомый скрежет. Портер поймал взгляд Сейджа и понял, что Сейдж тоже знает, что что-то не так. Портер знал, что правильно закрепил бревно внутри отсека, но когда он открыл дверь, аппарат выплюнул щепки и опилки с такой силой, что они брызнули со сцены в столовую. Сейдж, Эдвин и Энджи были забросаны этой дрянью. Энджи закричала и закрыла лицо руками. Эдвин начал чихать. Сейдж взбежал на сцену. — Может, тебе стоит выключить его, чувак, — сказал он. Портер понял, что застыл в ужасе. Он быстро нажал на кнопку, и машина с шипением остановилась. Он посмотрел на кучу стружек и опилок в отсеке, а затем со страхом посмотрел на Джека. Лицо Джека превратилось в маску ярости. Его губы были сжаты в тонкую линию. Портер знал, что когда эти губы приоткроются, что бы из них ни вышло, это будет что-то плохое. Так и оказалось. То, что вырвалось первым, было даже не словами, а рёвом льва, взбешённого тем, что его посадили в клетку. Он ударил кулаками по столу. Наконец, вышли слова. — Ты полный идиот! Это что, какая-то дурацкая шутка? — Нет, сэр, — ответил Портер. Он дрожал и сильно потел. — Должно быть, на этот раз что-то вышло из строя. Раньше всё работало отлично. Вы можете спросить Сейджа… — Сейджа-лжеца? — спросил Джек, его слова сочились ядом. Как бы он ни был напуган, Портер не собирался позволять Джеку так говорить о его лучшем друге. — Сэр, Сейдж не… — Не спорь со мной! — завопил Джек. — Вы все, кажется, забыли, кто здесь главный. — Он встал из-за стола. Он посмотрел на Портера, затем по очереди на Энджи, Сейджа и Эдвина. На его лице было явное отвращение. — Я не могу себе представить, чтобы в мире был владелец бизнеса с более жалкой группой сотрудников. Ленивыми, некомпетентными, — он посмотрел на машину и беспорядок из стружки и опилок, — разрушительными! Неудивительно, что этот бизнес весь в туалете. Я пойду ко дну вместе со своим кораблём, как и подобает хорошему капитану, но я знаю, кто в этом виноват: команда. Я почти готов уволить вас всех здесь и сейчас, но мы открываемся через тридцать минут, и посмотрите на это место. Убирайтесь здесь! Он протопал обратно в свой кабинет и захлопнул дверь. — Джек, конечно, намешал кучу метафор, — сказал Сейдж. — Я запутался. Мы на корабле или в туалете? Энджи покачала головой. — Я не знаю, как ты можешь шутить в такой момент. Нас всех уволят. — О, я не думаю, что он нас уволит, — сказал Эдвин. — Он не захочет нанимать и обучать новых людей, особенно когда бизнес идёт на спад. Мы просто потеряем работу, когда ресторан закроется. — Это должно быть хорошей новостью? — спросила Энджи. Портер сел со своими друзьями за стол. Это была самая печальная компания, которую он когда-либо видел, и он не мог не чувствовать, что во всём виноват он сам. — Мне очень жаль, — сказал Портер. — Я не знаю, что случилось, но я знаю, что подвёл вас всех. — Всё в порядке, — сказал Сейдж. — Все изобретатели учатся методом проб и ошибок. Сегодня была часть ошибки. Будут дни получше. — Сейдж поднялся на ноги. — Давай я схожу за кое-какими вещами, чтобы всё это убрать. Вместе они стали подметать сцену и вытирать покрытые опилками столы. Они использовали гигантский влажно-сухой пылесос, чтобы высосать всю стружку с ковра. Портер и Сейдж отнесли вышедшую из строя машину на её место в кладовке. Портер отчаянно хотел заглянуть внутрь и устранить неполадки, но он знал, что если он надеется закончить вечер не безработным, ему нужно сосредоточиться на одном: выполнять приказы Джека в точности, какими бы требовательными или нелепыми они ни были. Они с Портером вернулись на сцену и вытерли остатки пыли. Ко времени открытия всех свидетельств катастрофы не было. Джек вышел из своего кабинета и осмотрел столовую. — Видите? — сказал Портер. — Безупречно. Даже и не скажешь, что что-то произошло. — Сойдёт, — сказал Джек. Он сделал два шага ближе к Портеру, так что тот оказался прямо перед его лицом. — Это опасное оборудование, за которое ты несёшь ответственность, могло уничтожить весь мой ресторан. — Он указал указательным пальцем на Портера. — Ты уволен. Остальные из вас тоже. Уходите. Сейчас же. — То есть, ты заставил нас убираться, как будто мы собираемся открываться, а теперь увольняешь нас? — сказал Сейдж, смущённый и обиженный. Джек ухмыльнулся сквозь ярость. — Видите ли, в отличие от вас всех, я не дурак. Я знал, что если уволю вас, а потом попрошу навести порядок, то место всё равно останется грязным. из романа «Резчик Кукол» автор: Сейдж Брэнтли Сильвестр знал, что теперь он может чувствовать, потому что испытал невообразимую боль. После того, как он заплатил Мастеру деньгами и обещаниями, которые он не собирался выполнять, Мастер подключил Сильвестра к механизму, и боль пронзила его тело с силой электричества, когда каждый новый нерв, мышца, кость и сухожилие в его теле ожили. Боль была такой сильной, что он, казалось, мог видеть её, даже слышать, поскольку её интенсивность заглушала звуки его собственных криков. Но поскольку Сильвестр заплатил за это болью, теперь он также мог испытывать наслаждение. Когда он шёл по городским улицам, он чувствовал свежий воздух в своих новых лёгких. Он пересёк улицу, вошёл в парк и коснулся коры дерева. Она была жёсткой, грубой. Он остановился у фургона с мороженым и купил рожок только для того, чтобы прикоснуться губами к его холоду. Мимо прошла дама с пушистой белой собакой на поводке. — Извините… Могу я, пожалуйста, погладить вашу собаку? — спросил её Сильвестр. Леди улыбнулась. — Конечно. Софи любит всех. Сильвестр опустился на колени и зарылся своими новыми чувственными руками в пушистую шерсть собаки. Слёзы навернулись ему на глаза. Теперь он знал, что значит «мягкий». — Спасибо, — сказал Сильвестр хозяйке собаки. Женщина странно посмотрела на него. Она сказала: — Не за что, — но быстро ушла. Сильвестр посмотрел на свои руки. Они ощущались живыми. Впервые с момента своего создания он почувствовал себя живым. Его руки чесались и горели от отчаяния. Всё, о чём он мог думать, это то, к чему можно прикоснуться дальше.***
Джек сидел один в своём кабинете, просматривая немногочисленные вечерние квитанции. Единственным плюсом в его ситуации было то, что он наконец-то уволил своих идиотских сотрудников, чтобы, по крайней мере, спокойно погрязнуть в своих страданиях. Он знал, что если вернётся домой, Бекки захочет поговорить с ним о любых новых способах, которые она нашла, чтобы потратить деньги, которых у них не было. Он знал, что должен поговорить с Бекки о финансах, но пока не мог заставить себя это сделать. Бекки вышла за него замуж отчасти потому, что он был «хорошей добычей» с многообещающим будущим. Как он мог сказать ей, что не выполнил своего обещания? Останется ли она вообще с ним, если кончатся деньги? Это была женщина, которая выросла с матерью, которая говорила ей: — Так же легко любить богатого мужчину, как и бедного, — и которая в шутку предложила вычеркнуть слова для бедных из их свадебных клятв. Тик. Тик. Что это был за шум? Джек не знал, продолжался ли он какое-то время без его ведома, или он только начался. В любом случае, теперь, когда он его услышал, он не мог перестать его замечать. Тик. Тик. Они звучали так, будто это были особенно громкие часы. Или бомба замедленного действия. Может быть, кто-то подложил бомбу в ресторан? Если бы кто-то это сделал, это было бы благословением. Джек попытался снова переключить внимание на документы, но шум слишком отвлекал. Тик. Тик. Звук не просто отвлекал, он сводил с ума. Что там была за история Эдгара Аллана По, которую Джек читал в средней школе, где парень убил старика, а затем стал сходить с ума от безостановочного звука биения сердца старика? Это было похоже на этот случай. Тик. Тик. Звук, казалось, доносился из-за сцены. Может быть, это как-то связано с одним из аниматроников? Что ж, не было никакого способа выполнять какую-либо работу с этим звуком, дребезжащим по мозгам. Он может попытаться найти источник и посмотреть, сможет ли он остановить звук. Тик. Тик. Звук стал громче, когда он оказался на сцене, так что он определённо был ближе. Он прошёл за кулисы в кладовую. ТИК. ТИК. Теперь звук был намного громче. Казалось, он доносился из задней части комнаты из-за старого пыльного занавеса, который по какой-то причине повесил один из его идиотов-сотрудников. Он отдёрнул занавес. ТИК. ТИК. Звук стал намного громче, невыносимо громким. Джек зажал уши руками. Он посмотрел на аниматроников-инвалидов, выстроившихся в ряд, как фигуры в музее восковых фигур. Их не было там, откуда доносился шум. ТИК. ТИК. Он исходил от хитроумного изобретения, ужасной механической мерзости, которую создал этот дурак Портер. Тикающий звук, явно доносившийся из глубины недр машины, заставлял её трястись так сильно, что, казалось, она вот-вот упадёт. Джек нажал кнопку снаружи, но ничего не произошло. Он открыл дверь, и звук стал таким громким, что он был уверен, что его можно было услышать снаружи здания. ТИК. ТИК. ТИК. ТИК. Внутри машины была какая-то панель управления. Может быть, если он просто зайдёт на минутку, он сможет найти нужную кнопку, чтобы остановить ужасное тиканье. Он шагнул внутрь. Пространство было тесным. Джек ненавидел тесноту. Дверь со щелчком закрылась. Он протянул руку, чтобы открыть её, но внутри не было ручки. Он подумал о том, чтобы постучать в дверь и закричать, но не было никого, кто мог бы его услышать. И даже если бы кто-то был, его никак нельзя было услышать из-за ужасного тиканья, которое теперь было таким громким, что казалось, будто оно исходило изнутри его собственного черепа. Но затем тиканье заглушило жужжание механизмов. Устройство, похоже, включилось. Он посмотрел на стенки машины. Они были выложены круглыми лезвиями, которые начали вращаться и теперь тянулись от стен к его телу. Как там этот идиот назвал этот аппарат? Резчик Кукол. Сердце Джека заколотилось от ужаса. Его вырежут. Не было никакой возможности сбежать. Повсюду вокруг него острые металлические лезвия тянулись к его телу, менее чем в дюйме от соприкосновения с его руками, ногами, лицом. Это был конец. Сейчас он умрёт. И мучительно. Сколько времени потребуется, подумал он, чтобы кто-нибудь нашёл его тело? Никому и в голову не придёт искать его здесь. Не раньше, чем кто-то почувствует запах. Джек закрыл глаза и приготовился к худшему. БАХ. Он ахнул, поражённый оглушительным шумом. За громким ударом последовало облако чёрного дыма, заполнившее небольшое пространство, где Джек был заперт. Пахло озоном. Он закашлялся и подумал, не задохнется ли он до того, как лезвия в машине успеют разорвать его на куски. Погодите. Лезвия. Лезвия перестали вращаться. В машине было тихо. Должно быть, она каким-то образом вышла из строя. Дверь скользнула в сторону, выпуская дым из отсека. Машина издала печальный шипящий звук, а затем затихла. Джек был жив! Он не мог в это поверить. Он вышел из изобретения так, словно входил в новый, лучший мир. Он оглядел себя. Никакого вреда не было причинено, во всяком случае, ему. Резчик Кукол, возможно, и был неисправен без ремонта, но на самом деле он с самого начала работал неправильно. Джек почувствовал, что улыбается. Когда он в последний раз искренне улыбался? Он даже не мог вспомнить. Но теперь, вернувшись с края обрыва смерти, казалось, было так много причин улыбаться. Проблемы, которые поглощали его раньше, не казались такими важными. Деньги не имели такого большого значения. Всё, что имело значение, — это то, что он был жив. Джек вышел из здания. Он посмотрел на ночное небо. Звёзды сверкали, а луна окутывала мир серебристым сиянием. Это было так красиво, что у него на глазах выступили слёзы. Когда он в последний раз по-настоящему видел луну и звёзды? Когда он в последний раз плакал? Оглядываясь назад на последнее десятилетие своей жизни, он мог вспомнить только гнев и страх. Злость на своих сотрудников, на жену, на сына. Страх потерять деньги, власть, статус. Что это была за жизнь? Что ж, теперь это прекратится. Это был новый день. Ну… в любом случае, новая ночь. Он будет добрее к своей жене, к своему сыну, к своим сотрудникам, к случайным людям, с которыми он общался в повседневной жизни. Джек почувствовал, как его сердце наполнилось любовью и добротой. Он был похож на Эбенезера Скруджа в «Рождественской песне» после его встречи с призраками, больше не злого старого скрягу, а человека, который мог найти добро в жизни, людях и даже в себе самом. Джек сел в свою машину. Как ему повезло, что у него была такая хорошая машина. Как ему повезло, что у него вообще была машина! Многим людям так не везло. Он завёл машину и направился к дому. Он надеялся, что Бекки ещё не спала. Ему нужно было многое ей сказать. — О! — сказал он, проезжая мимо «Голден Хейфер». Он повернул обратно к ресторану и встал в очередь на проезд. Когда подошла его очередь, голос по внутренней связи сказал: — Спасибо, что выбрали «Голден Хейфер». Пожалуйста, сделайте заказ, когда будете готовы. — На самом деле, у меня есть к вам вопрос, — сказал Джек. — Да, — ответил голос. — Вы та молодая леди, которая работала в окошке для проезжающих во вторник вечером? — спросил он. — Эм… да, сэр. — В её голосе звучало смущение. — Хорошо. Мне нужно вам кое-что сказать. Я просто подъеду к окошку, ладно? — Э-э… вы хотите поговорить с менеджером? — Нет. Мои говяжьи претензии к вам, — засмеялся Джек. — Поняли? Говяжьи? Потому что вы продаёте гамбургеры. — Он не мог сказать, подумала ли работница, что это было смешно, или нет. Когда он подъехал к окошку, молодая женщина сказала: — О! Это вы. — Да, я, — сказал Джек. — Но это совсем другой я, чем тот, что был прошлой ночью. Я хочу извиниться за своё поведение. Вы учились на новой работе, старались изо всех сил и были очень вежливыми, а я был груб. Мне очень жаль. — Спасибо? — сказала молодая женщина, но её интонация повысилась, как будто она задавала вопрос. Очевидно, она находила эту встречу озадачивающей. — Это вам спасибо, — сказал Джек, — за вашу вежливость и понимание. — Он сидел и улыбался ей. — Не за что. — Молодая женщина посмотрела на вереницу машин, растущих позади машины Джека. — Вы хотели что-то заказать, сэр? — спросила она. — Нет, мне и так хорошо. — Он поймал себя на том, что хихикает. — Мне очень, очень хорошо. Желаю вам хорошо провести ночь. — И вам того же. Джек уехал, чувствуя, как поднимается тяжесть одного из его сожалений. Но исправить один изолированный инцидент, такой как конфликт в окошке для проезжающих, было легко. С Бекки и Тайсоном у него были годы плохого поведения, что-то гораздо большее, чем то, что можно было исправить обычным «извините». В голову Джеку пришла идея. Пончики. Пончики были бы хорошим началом. В те времена, когда они с Бекки были молодыми и небогатыми, они обычно встречались на свиданиях в «Данки Пончике», круглосуточном кафе с пончиками рядом с копировальным магазином, где Бекки работала в то время. Несмотря на своё дурацкое название, «Данки Пончик» был идеальным местом для дешёвых свиданий. Они вдвоём наскребали достаточно денег на пончик для каждого — шоколад с глазурью для Бекки и клён с глазурью для Джека — и две чашки кофе. Менеджер не возражал, что они тратили всего пять долларов и занимали место на несколько часов, разговаривая и выпивая чашку за чашкой кофе. А если и возражал, то никогда ничего не говорил. Это было тогда, когда они с Бекки по-настоящему разговаривали друг с другом. До денег, до отцовства, до всех стрессов ответственной взрослой жизни. Они серьёзно говорили о своих мечтах, своих целях, своём будущем. Если Джек принесёт домой пончики из «Данки Пончика», может быть, это напомнит ей о тех беседах. Может быть, это будет первый шаг к тому, чтобы они снова стали разговаривать. Рядом с магазином пончиков не было уличной парковки, поэтому Джеку пришлось воспользоваться подземной парковкой в квартале оттуда. Он не был в восторге от этого факта; на самом деле, «Данки Пончик» находился не в самом безопасном районе, чтобы бродить тут ночью. Но он всё больше убеждался в том, что появление с пакетом пончиков может стать путём обратно к сердцу Бекки. Это было вдумчивое действие, и прошло много времени с тех пор, как он в последний раз задумывался. Джек не любил подземные парковки. Было что-то жуткое в мерцающем флуоресцентном освещении и в том, как эхом отдавались звуки. Лифты всегда казались на грани поломки и были наполнены отвратительными и таинственными запахами. Джек вздохнул с облегчением, когда двери лифта открылись. Он поспешил к выходу с парковки. Сначала он услышал только звук собственных шаркающих шагов. Но потом он был уверен, что услышал за спиной ещё пару шагов. Он небрежно оглянулся через плечо. Не было никакой необходимости бояться. Вероятно, это был просто какой-то обычный человек с обычными делами, как и он сам. Но Джек никого не видел. Он списал это на странный эффект эха от подземной парковки и вышел на улицу. Он прошёл мимо химчистки и страховой конторы. Большинство предприятий на улице были тёмными и закрытыми на ночь, но вдалеке он мог видеть свет вывески «Данки Пончик» с улыбающимся маскотом-пончиком. Он снова услышал шаги позади себя. Он обернулся, но увидел только вспышку движения, когда кто-то, кто бы это ни был, нырнул в переулок. Джек был почти уверен, что у него просто паранойя; после его предсмертного опыта в начале дня имело смысл, что его нервы были на пределе. Он снова услышал шаги. Они звучали влажно, хлюпающе, как будто кто-то шёл в калошах под дождём. Джек пошёл быстрее, и шаги ускорились, чтобы соответствовать его шагам. У него возникло искушение развернуться и встретиться лицом к лицу с этим человеком, но что это даст, если этот человек будет вооружён? Он бросился бежать, хоть и знал, что был не в той форме, чтобы бежать долго. Мягкие шаги позади него тоже побежали. Внезапно магазин пончиков показался слишком далёким, чтобы быть безопасным местом. Ему нужно было куда-то войти — найти место с людьми и светом, место, где его преследователь не пошёл бы за ним. Он заметил слева офисное здание, попробовал открыть дверь и обнаружил, что она открыта. Оказавшись внутри, он заметил, что на двери была цепочка, которую он быстро застегнул. На дверной ручке также был замок, который он повернул. Почувствовав себя немного в безопасности, он глубоко вздохнул и повернулся, чтобы осмотреть пространство, в котором оказался. Людей не было, и единственным источником света была единственная голая лампочка над головой. Здание выглядело заброшенным. Стены были разрисованы граффити из баллончиков. Стёкла в окнах были разбиты, а двери, которые когда-то вели в офисы, сорваны с петель. Он заглянул в одну комнату и увидел письменный стол, сломанный офисный стул и кучи мусора, вероятно, от скваттеров, которые собирались в этом помещении. Скваттеры. Вот ещё чего было бояться. Но в здании было тихо, как в мавзолее, и он серьёзно сомневался, что потенциальный грабитель, который следил за ним, потрудится открыть входную дверь здания. На данный момент он был в безопасности. Он оглянулся на входную дверь, просто чтобы убедиться, что запер её, и увидел движение в крошечной щели между нижней частью двери и полом. Что-то сочилось сквозь щель. Это было какое-то студенистое вещество, и его движение было медленным и устойчивым. Оно было розовым, но это был ужасный розовый цвет. Не какая-нибудь розовая глазурь для тортов или цвет праздничных воздушных шаров. Это был розовый цвет внутренностей какого-то живого существа. Джек сделал шаг назад. Он знал, что ему нужно двигаться быстрее, но он был ошеломлён видом того, что было перед ним. Хоть оно и имело вид какой-то жижи, казалось, что оно двигалось само по себе. Это была не неодушевлённая субстанция. Оно было живым. Внезапное осознание вывело Джека из транса, и он побежал по коридору. Он снова услышал за спиной хлюпающие, неуклюжие шаги, но не обернулся, чтобы посмотреть. Он просто продолжал бежать. В конце коридора была дверь с надписью «ВЫХОД». Он толкнул дверь, но она не поддавалась. Она была заперта снаружи? Сломана? Он обернулся. Существо, чем бы оно ни было, приближалось. Это была куча частей, в которых он не мог разобраться — большая часть была где-то между твёрдым и жидким состоянием, но были и полностью твёрдые части — связки длинных, змееподобных трубок; жилковатые мешки и пакетики. Когда Джек был маленьким мальчиком, он проводил зимние каникулы на ферме своих бабушки и дедушки. Он вспомнил, как однажды наблюдал, как его дедушка и дядя разделывали свинью. Они повесили её тело на дереве. Его дядя разрезал свинье живот, и её внутренности вывалились в ведро с отвратительным шлепком. Это существо… вот как оно звучало, когда двигалось. Поскольку с выходом ему не повезло, Джек попробовал другую ближайшую дверь. Она была не заперта. Он быстро открыл её, ворвался внутрь, захлопнул и запер за собой дверь. Он был внутри ещё одного разрушенного офиса. Пол был усыпан мусором, а окно было разбито, но, как ни странно, на стене всё ещё висела табличка с надписью «РАБОТНИК МЕСЯЦА». Пустая книжная полка высотой примерно по пояс Джеку была сброшена на пол. Джек подтащил её к двери и просунул под дверную ручку под углом. Запыхавшийся Джек сел в кресло за столом. Вот он здесь, выглядит как босс, которым был много лет, но в разрушенном офисе, прячется, опасаясь за свою жизнь. Он должен был знать, что запирать дверь было бесполезно. Длинные, скользкие усики уже пробивались сквозь трещины. Розовая слизь стекала по бокам двери и тянулась на пол, сливаясь с ползучими усиками. Джек посмотрел на окно как на возможный путь к отступлению, но ещё больше комковатого вещества заскользило по подоконнику. Джек оглянулся на дверь, из которой продолжало сочиться существо. Здесь было больше одного существа, или это всё одно существо? Что происходит? Раздался громкий чавкающий звук, как будто кто-то пытался вытащить ноги из глубокой грязи. Быстро, так быстро, что он даже не мог понять этого, масса слизи и твёрдых тел превратилась в вертикальное существо, которое сидело в кресле напротив стола Джека. У этого существа были примерно такие же руки и ноги и комковатый бугорок, который заменял голову. Оно было из полупрозрачной розовой жижи, под которой виднелись его органы. Почему-то это напомнило Джеку ужасный желатиновый салат, который готовила его мама, с консервированными фруктами, находящимися под слизистой поверхностью. У него не было ни рта, ни носа, но были глаза. Тёмные глаза, которые уставились на Джека, как будто существо могло заглянуть внутрь него так же, как он мог заглянуть внутрь него. — Чего… чего ты хочешь? — спросил Джек дрожащим голосом. Он не хотел умирать, не тогда, когда он уже только что чуть не умер, не тогда, когда он просто вспоминал то, что было важно. Существо продолжало смотреть на него. Затем, медленно, оно подняло одну руку и потянулось к нему. Будучи эластичной, его рука растянулась, становясь тоньше, когда она вытянулась через весь стол, чтобы коснуться лица Джека. Боль, какой Джек никогда не знал, пронзила его насквозь. Но это была не физическая боль. Он чувствовал боль обиды, пренебрежения, жестокого обращения. Это была боль каждого сотрудника, на которого он когда-либо кричал или которого увольнял, боль его сына каждый раз, когда он пропускал одну из его игр с мячом или несправедливо критиковал его, боль его жены за каждый забытый день рождения или недоброе слово. Джек был переполнен всей эмоциональной болью, которую он когда-либо причинял, и она была сильнее, чем он мог вынести. Он согнулся пополам и зажмурил полные слёз глаза, уверенный, что вот-вот умрёт от по-настоящему разбитого сердца. Но затем боль оставила его так же внезапно, как и появилась, и его захлестнуло всепоглощающее чувство облегчения. Когда он открыл глаза, существо исчезло.***
Бекки была в постели, но не спала, смотрела по телевизору одно из своих шоу о ремонте домов. — Привет, Бекс, — сказал Джек, радуясь, что его старое ласкательное прозвище для неё слетело с губ. Он сел на кровать рядом с ней. — Могу я поговорить с тобой несколько минут? — Конечно. — Она нацелила пульт и выключила телевизор. — Всё в порядке? Ты ведь не болен или что-то в этом роде, не так ли? — Её брови нахмурились, как это бывало, когда она волновалась. — Нет, ничего такого. — Хорошо… Я имею в виду, просто прошло очень много времени с тех пор, как ты, похоже, хотел поговорить со мной, так что я боялась, что это будет что-то плохое. — Это и есть что-то плохое, но ты не сделала ничего плохого. Я хотел сказать… Я знаю, что в последнее время был плохим мужем, прости меня. — Он понял, что неправильно было говорить «в последнее время». Он не мог вспомнить, когда в последний раз вёл себя как порядочный муж. Может быть, когда Тайсон был маленьким? — Вау. — В её глазах были слезы, которые она вытерла. — Я этого не ожидала. — Ну, с этого момента ты можешь ожидать от меня большего. Ты можешь требовать от меня большего. — Он почувствовал, что его глаза тоже немного слезятся. — Одна из причин, по которой я был так взвинчен, — это деньги. Дела у нас идут не очень хорошо, Бекс. Аниматроники продолжают ломаться. Семьи не приходят. Я трачу все деньги на еду. Я не знаю, как долго ещё сможет продержаться Площадка Пиццы. Бекки взяла его за руку и сжала её. Прошло много времени с тех пор, как она делала это в последний раз. — О, дорогой, ты должен был сказать мне. И вот я тут болтаю о ремонте и обо всём этом, что стоит больших денег. Я бы никогда даже не предлагала такие вещи, если бы знала, что у тебя проблемы с деньгами. С этого момента ты должен пообещать, что будешь говорить мне, когда что-то не так. Джек кивнул. — Да. Я обещаю. — А я обещаю, что буду делать так же. — Она посмотрела ему в глаза. — На самом деле, ты знаешь, я думаю, что причина, по которой я так сильно одержима домом, в том, что мне стало грустно с тех пор, как Тайсон ушёл из дома. Наведение порядка в доме отвлекает меня от того, как сильно я по нему скучаю. — Я тоже по нему скучаю, — сказал Джек. — Никто не говорит тебе, как тяжело будет, когда твой ребёнок уедет на учёбу. — Бекки вытерла ещё одну слезу. — Они ведут себя так, как будто это какая-то большая вечеринка, но это не так. Вообще-то, я тут подумала, что смогу вернуться к работе. В моём старом офисе по недвижимости есть вакансия, и они позвонили, чтобы спросить, не интересуюсь ли я. Думаю, таким образом я смогу сохранять свой разум активным и видеть других людей в течение дня. — Она сжала его руку. — К тому же, если я устроюсь на работу, у нас будет два дохода вместо одного. Это может облегчить некоторые твои финансовые проблемы. Джек заправил прядь волос ей за ухо. — Если ты правда этого хочешь, то я тебя поддерживаю. — Ещё до рождения Тайсона Бекки была успешным агентом по недвижимости. Он должен был признать, что мысль о том, что кто-то ещё в семье зарабатывает деньги, успокаивала. — Я правда хочу этого, — улыбнулась она. — Нет необходимости быть мамой-домоседкой, когда дома больше нет детей. Надо либо найти работу, либо завести собаку, чтобы она стала моим суррогатным ребёнком. — Думаю, ты сделала правильный выбор, — сказал Джек, улыбаясь в ответ. — Скажи, как ты думаешь, Тайсон ещё не спит? — Ещё нет и одиннадцати, а он студент колледжа, — сказала Бекки. — Конечно, он ещё не спит. Для него ночь ещё только начинается. — Она уютно устроилась под одеялом. — Но мне уже давно пора спать. — Мне тоже, — согласился Джек. — Но всё равно, я хочу позвонить Тайсону. Джек взял свой телефон на кухню и налил себе стакан воды. Тайсон ответил после первого гудка, но его голос звучал тихо. — Привет, приятель, — сказал Джек. — Я просто хотел узнать, как у тебя дела. — Честно, я больше не тратил твои деньги, если ты это хочешь знать. — Нет, я звоню не из-за денег. Я звоню из-за тебя. — Правда? — В тоне Тайсона прозвучали жёсткие нотки. — Потому что, когда мы разговаривали в начале этой недели, ты даже не дал мне рассказать тебе о чрезвычайной ситуации с машиной, которая у меня произошла. Ты был слишком расстроен тем, что я потратил девятьсот долларов с твоей карты за ремонт. Джек почувствовал, как у него защемило сердце. То, что говорил Тайсон, было правдой? Джек действительно был таким холодным? — Прости, если я таким показался. Ты ведь не попал в аварию, не так ли? — Нет, но мог легко попасть. Моя машина сломалась на межштатной автомагистрали и просто остановилась как вкопанная. Это было чудо, что меня не сбили. Все эти машины просто проносились мимо меня, а я был прямо на центральной полосе. Наконец полицейский помог мне сдвинуть машину на обочину и вызвал эвакуатор. Я правда испугался, папа. — Его голос сорвался от эмоций. — Любой бы испугался в такой ситуации, сынок. — Джек почувствовал, как на него навалилась вся тяжесть вины. — Я просто рад, что с тобой всё в порядке. Механик хорошо починил машину? — Да, сейчас всё идёт отлично. — Хорошо. — Джек знал, что механик взял у Тайсона больше денег, чем было нужно, воспользовавшись тем, что Тайсон был неопытным мальчиком, который не знал, какая цена была справедливой. Но важно было то, что Тайсон был в безопасности. За это нельзя было назначить цену. — Слушай, приятель, я тебя отпущу, — сказал Джек. — Я уверен, что у тебя есть дела поинтереснее, чем разговаривать со своим стариком. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, хорошо? Я люблю тебя, приятель. — Я тоже люблю тебя, папа, — растерянно сказал Тайсон. Как только Джек закончил разговор, он отхлебнул воды и съел одно из восхитительных домашних овсяных печений Бекки с клюквой и орехами пекан. Утром, подумал он, он сделает несколько телефонных звонков. Он скажет детям, которых уволил, — потому что они были ещё детьми, — чтобы они возвращались на работу, как обычно. Он всё с ними уладит. Джек поднялся по лестнице, надел пижаму и почистил зубы. Он скользнул на прохладные чистые простыни рядом с Бекки, которая уже спала. Как только Джек закрыл глаза, он тоже уснул. Это был глубокий, мирный покой.***
У Портера не было особого аппетита, но он откусил тост и отхлебнул кофе. Он не мог смотреть на двух яиц с солнечной стороны на своей тарелке и не был уверен, зачем он их заказал, разве что по привычке. Казалось, яйца смотрели на него осуждающе. Он знал, что его беспокоит то же самое, что беспокоило всех остальных за их столиком в «Голден Хейфер», где они завтракали традиционным поздним субботним утром: всем им позвонил Джек, все согласились вернуться на работу в Площадку Пиццы, но они боялись того, что может произойти, когда они туда придут. Энджи играла со своими блинчиками. — Итак, по шкале от одного до десяти, как вы думаете, в каком плохом настроении сегодня будет Джек? — Одиннадцать. Определённо одиннадцать, — сказал Сейдж, ковыряясь в своей тарелке с фруктами. — В понедельник у меня собеседование в этом модном новом стейк-хаусе, — сказал Эдвин. — Они ещё нанимают сотрудников, просто говорю. — Я не думаю, что меня когда-нибудь возьмут на работу официанткой в какое-нибудь модное место, — сказала Энджи. — Я недостаточно воспитанная, понимаешь? — Она запихнула в рот целую полоску бекона, как бы иллюстрируя свою точку зрения. — Я обречена швыряться пиццей в дошкольников. — Да, я не думаю, что в модном стейк-хаусе есть аниматроники, которых кому-то нужно чинить, — вставил Портер. — Да, — сказал Сейдж, смеясь, — но не было бы странно, если бы они были? Здесь сидели бы все эти богатые взрослые, которые ели бы стейки и омаров и пели бы «Голова, плечи, колени, пальцы» вместе с Бароном фон Бером и его друзьями. Эдвин улыбнулся Сейджу и покачал головой. — Ты странный, чувак. Но они нанимают уборщиков на ночную смену. Тебе следует подать заявление. В модных местах ванные комнаты нужно чистить так же, как и в обычных местах. — Это отрадно слышать, — сказал Сейдж. — Ты же знаешь меня, студент и писатель днём, уборщик туалетов ночью. Они оплатили счёт и вместе отправились в Площадку Пиццы со всем энтузиазмом осуждённых заключённых. Когда они добрались до здания, то увидели, что снаружи оно было украшено десятками ярко раскрашенных воздушных шаров. На вывеске было написано: «Сегодняшнее Специальное Предложение: Большая Пицца с Сыром, Четыре Напитка, за 10 долларов — включает в себя 25 БЕСПЛАТНЫХ игровых жетонов!» Портер не мог представить, чтобы Джек когда-нибудь добровольно отдавал что-нибудь бесплатно. — На самом деле это довольно хорошее предложение, — сказал он. Очевидно, другие люди тоже так думали. Семья из четырёх человек остановилась и посмотрела на вывеску. Отец полез в бумажник, вытащил десятидолларовую купюру и сказал: — Почему бы и нет? Семья вошла внутрь. — Вау, — сказал Портер, — я чувствую какую-то надежду. Сейдж был не в таком восторге. — Будь осторожен. Помни, что Джек дал нам множество причин для пессимизма. Портер вынужден был признать, что Сейдж был прав. Они вошли в столовую. Джек стоял рядом со столом с семьёй, которая только что вошла, и болтал с ними, наполняя их стаканы и ставя кувшин с остатками газировки на стол. Портер был потрясён, увидев, как Джек приятно общается с клиентами и фактически обслуживает их. — Вы это видите? — прошептала Энджи Портеру и Сейджу. — С каких это пор Джек раздаёт бесплатные вторые порции, а клиенты практически их не просят? — Видимо, с этих пор, — сказал Портер. — И посмотрите на его лицо. Что он делает? Сейдж тоже был в шоке. — Кажется… он улыбается. Видеть улыбку Джека было всё равно что видеть собаку, танцующую на задних лапах. Это не было физически невозможно, но казалось крайне маловероятным. — А вот и мой звёздный персонал! — сказал Джек, дружески махнув им рукой. — Эдвин, не мог бы ты пойти на кухню и приготовить этим замечательным людям одну из твоих восхитительных пицц? — Конечно, — сказал Эдвин, глядя на Джека так, словно у него только что выросла лишняя голова. — Энджи, Сейдж, Портер, как у вас сегодня дела, ребята? — сказал Джек, ухмыляясь им. — Приближается время выпускных экзаменов, не так ли? Вы усердно учитесь? Портер посмотрел на своих столь же растерянных друзей. — Д-да, сэр. — Это хорошо, — сказал Джек. — Я горжусь вами. — Спасибо, сэр. Джек тепло улыбнулся троице, отводя их в сторону. — Я очень надеюсь, что все вы примете мои извинения за моё вчерашнее поведение. Я также надеюсь, что вы примете прибавку в два доллара в час. — Он хлопнул Портера по плечу. — И что за ерунда со всем этим «сэр»? Нет необходимости в формальностях. Это Площадка Пиццы. Мы здесь, чтобы веселиться! Портер и Сейдж переглянулись. В прошлом Джек всегда требовал, чтобы его сотрудники называли его «сэр», как будто он был их сержантом-инструктором в учебном лагере. Вошла ещё одна семья из четырёх человек, возможно, тоже привлечённая десятидолларовым специальным предложением. — Добро пожаловать, добро пожаловать! — позвал Джек, как восторженный ведущий игрового шоу. — Кто готов к пицце, играм и шоу? Все дети радостно закричали, а их родители улыбнулись им сверху вниз. Энджи усадила новую семью и приняла их заказы на напитки. Портер зашёл за сцену, чтобы убедиться, что аниматроники и звуковая система в хорошем рабочем состоянии. По другую сторону занавеса он слышал, как разговаривают и смеются дети, как пищат и щёлкают игровые автоматы. Он не был уверен, что вызвало эти перемены, но, что бы это ни было, Площадка Пиццы начала казаться тем, чем и должна была быть: местом для семейного отдыха. Местом, где сотрудники помогали создавать атмосферу развлечений и даже получали удовольствие в процессе. Но как могло случиться, что вчера это место ощущалось так плохо, а сегодня — наоборот? Как Джек мог уволить весь персонал вчера, а затем снова нанять их и осыпать добрыми словами и повышением зарплаты сегодня? В этом не было никакого смысла. Портер вспомнил, как его мама говорила: — Когда случается удача, не сомневайся в ней. Это был здравый совет. Он запрограммировал начало шоу. Он отошёл за кулисы, чтобы его не видели зрители. Заиграла записанная музыка, и блестящий красный занавес раздвинулся, показав двух соединённых вместе, едва двигающихся аниматроников — медведя и странную птицу, — которые теперь были «домашней бандой». Хоть на сцене и было всего два «исполнителя», дети в зале кричали, как бешеные фанаты на музыкальном фестивале. Портер усмехнулся. Было приятно, что они наслаждались плодами его труда. Позже вечером, подумал он, я должен ещё немного повозиться с Резчиком Кукол и посмотреть, смогу ли я понять, что пошло не так. Может быть, если я смогу его починить и, если Джек всё ещё будет в хорошем настроении, он согласится посмотреть ещё одну демонстрацию. На этот раз удачную.***
Специальное предложение за десять долларов имело успех. В течение ночи сюда стекались семьи, чтобы воспользоваться предложением дешёвого ужина, и бизнес, хоть и не процветал, был устойчивым. Джек чувствовал себя ободрённым. Нет, он чувствовал себя более чем ободрённым. Он чувствовал себя великолепно. Сегодня вечером, оглядывая ресторан, он видел не обречённую денежную яму, а место, полное возможностей. Ему просто нужно было хорошенько подумать о том, как привлечь людей, и сегодняшний вечер стал доказательством того, что, когда он будет пускать в ход свой мозг и пробовать что-то новое, его усилия будут вознаграждаться. Добиться успеха в этом месте было непростой задачей, но он мог справиться с ней. Одной из причин, по которой он смог принять вызов, были его замечательные сотрудники, но для того, чтобы обеспечить их лояльность, он должен был дать им понять, что ценит их. Портер и Энджи вытирали столы в столовой, а Сейдж мыл пол. Все они были такими трудолюбивыми работниками. Он знал, что Эдвин так же усердно работает, убирая кухню. Как только деньги начнут поступать лучше, подумал Джек, ему следует нанять посудомойщицу, чтобы она помогала Эдвину на кухне. Когда бизнес будет процветать — а Джек был уверен, что это скоро произойдёт, — одного парня на кухне будет недостаточно. — Эй, ребята, вы заняты чем-то важным после того, как уйдёте отсюда? — спросил Джек. Энджи посмотрела на Портера и Сейджа, которые пожали плечами. — Наверное, просто учёбой. — Ну, если вы, ребята, сможете немного задержаться после закрытия, я подумал, что могу заказать китайскую еду на вынос. Я угощаю. Нет необходимости заниматься на пустой желудок, верно? Энджи настороженно улыбнулась. — Конечно, Джек. Спасибо. Это было странно. Когда Джек был добр к ним, они казались подозревающими, как будто не доверяли ему, как будто здесь должен был быть подвох. Что ж, ему просто придётся потрудиться усерднее, чтобы заслужить их доверие. Джек сидел, сгрудившись вокруг стола с Портером, Сейджем, Энджи и Эдвином. Они передавали маленькие белые коробочки с рисом, ло мейном, монгольской говядиной и му гу гай паном. — Это было очень мило с вашей стороны, Джек, — сказала Энджи, беспорядочно подбирая лапшу палочками для еды. — Это определённо лучше, чем остатки пиццы, — добавил Эдвин. — Это правда, — сказал Портер. — Не обижайся на свои навыки приготовления пиццы, Эдвин. Эдвин улыбнулся. — Не обижаюсь. Мне, наверное, становилось от неё только хуже, чем всем вам, потому что я И готовлю её, И ем. — Вы были очень добрым весь сегодняшний день, — сказал Сейдж. Он посмотрел на Джека со странной напряжённостью. — Вы как будто новый человек. Джек улыбнулся, довольный тем, что сидит за столом, полным счастливых людей, делящихся хорошей едой. Это было похоже на праздник, на торжество. Так и должно было быть. Он не был уверен, почему всё казалось таким другим, намного более лучшим, но это было так. Джек действительно был новым человеком. из романа «Резчик Кукол» автор: Сейдж Брэнтли Сильвестр держал на руках свою новорождённую дочь. Одной рукой он коснулся её невероятно мягкой щеки. Его глаза наполнились слезами, в то же время губы растянулись в улыбке. Вот, подумал он. Вот что значит быть человеком. КОНЕЦ Сейдж не мог в это поверить. Роман был закончен. Проходя за кулисы в кладовую, он читал и перечитывал последнюю строчку романа, улыбаясь про себя. Сейдж никогда бы никому в этом не признался, но он был так тронут красотой своего романа, что у него на глазах выступили слёзы. Ему потребовалось так много долгих ночей, чтобы писать и переписывать, жертвовать сном и временем с друзьями. Наконец, он был полностью удовлетворён своей работой и надеялся, что скоро появится и издатель. А потом, прощай, Площадка Пиццы, и привет, список бестселлеров! Он громко рассмеялся. Он знал, что был до смешного оптимистичен, но почему бы и нет? Такое может случиться. Ему просто нужно было сделать одолжение другу, а потом он сможет пойти домой, чтобы отпраздновать. Сейдж отодвинул блестящий фиолетовый занавес. Вот он. Резчик Кукол, названный в честь его романа. Портер сказал Сейджу, что ему придётся вернуться к чертёжной доске и разработать то, что, как он надеется, станет более эффективным Резчиком Кукол 2.0. Старую машину надо было сдать в утиль, но Портер сказал, что у него не хватило духу сделать это самому. Сейдж пообещал, что позаботится об этом. Сейдж боролся с машиной, пытаясь придумать лучший способ вытащить её наружу, к мусорному контейнеру. Потянув за неё, он услышал лёгкий хлюпающий звук. А потом появился запах. Гнилостный, зловонный запах, от которого его затошнило. Похоже, он шёл из нижней части машины. Может быть, туда заползла крыса и умерла или что-то в этом роде. Сейдж опустился на колени перед Резчиком Кукол, чтобы дотянуться до нижнего отделения, служившего резервуаром для всех отходов, образующихся в процессе резьбы. — Вот и оно, — пробормотал он, готовясь к источнику запаха. Когда он выдвинул отделение, запах стал таким сильным, что у него защипало в носу. Зрелище было ещё хуже, чем запах — склизкие розовые внутренности и искалеченные органы. Это была почка или кусочек печени? Не органы крысы, а гораздо более крупного существа. Существа размером с человека. Сейдж понятия не имел, что здесь могло произойти, но это была ещё одна причина как можно быстрее отправить всё это в мусорный контейнер. Затаив дыхание, он вывалил содержимое отделения в мешок для мусора. Оно приземлилось с мокрым шлепком. Он бросил мешок в мусорный контейнер и ушёл, готовый оставить позади свои дни в Площадке Пиццы.
