Fazbear Frights №9: The Puppet

      Звонкий голос маленького ребенка прогремел в наушниках Колтона, такой же пронзительный и раздражающий, как сигнализация о задымлении. — Ты только что убил меня? Жестоко, чувак!       — Это было сделано из милосердия, пискун, — сказал Колтон, подчеркивая новую глубину своего голоса. Он говорил жестким и саркастичным тоном, как герой боевика. — Очень жаль, что ты можешь возродиться.       Колтон ненавидел маленьких детей, которые пытались играть в «Молот Одина», его любимую онлайн-ролевую игру. Маленькие сопляки доминировали в голосовом чате, пытаясь безуспешно заставить более зрелых игроков думать, что они крутые. «Молот Одина» в любом случае не подходил для маленьких детей. Рейтинг игры был 13+, так что она была для подростков, таких как Колтон. Маленькие ничтожества должны продолжать играть в «Конструктор Блоков», так же как и Колтон год назад, когда он еще учился в средней школе.       Когда Колтон оглядывался на среднюю школу, он даже не узнавал того человека, которым был раньше. Во-первых, его отец был все еще жив. Колтон был счастливым, беззаботным, обычным ребенком, не беспокоившимся ни о чем более серьезном, чем о том, сколько времени ему потребуется, чтобы накопить свое щедрое содержание на новую видеоигру. Но на обледенелой дороге чуть больше года назад произошла авария, и все изменилось.       Жизнь изменилась. Колтон изменился.       Колтон не мог смириться с несправедливостью этого несчастного случая. Его отец был относительно молод и хорошо заботился о себе, но все это не имело значения из-за дурацкого участка льда и полосы дороги без ограждения. Когда это случилось, Колтон держал всю свою печаль внутри, он не плакал, даже на похоронах. Но со временем его печаль переросла в гнев. Как может человек не злиться, живя в мире, где хорошие люди умирают без причины?       Колтон знал, что его мама и некоторые из его учителей беспокоились о том, каким хладнокровным и ожесточенным он казался. А каким он должен был быть? Пляшущим от счастья? Его отец был мертв, и он жил в мире, где люди редко получали по заслугам. Если Колтон иногда злился, что с того? Он страдал, и если другие люди в конечном итоге почувствуют вкус этой боли, то, по крайней мере, он будет страдать не один.       Колтон подпрыгнул от неожиданности, когда чья-то рука коснулась его плеча. Он поднял глаза и увидел свою маму, одетую в светло-голубую спортивную форму. Ее вьющиеся каштановые волосы были собраны сзади в тугой пучок, как и всегда, когда она собиралась на работу. Она жестом велела ему снять наушники. Он раздраженно вздохнул, но неохотно подчинился. — Что?       Его мама покачала головой, глядя на него, хотя и улыбалась. — Я иду на работу, вот что. Сегодня у меня смена с восьми утра до восьми вечера, помоги мне бог. Вот десятидолларовая купюра, если хочешь пойти выпить газировки и поиграть в какие-нибудь игры. Таким образом, хоть одному из нас будет весело.       — Хорошо, спасибо, мам. — Десятидолларовая купюра была подарком раз в неделю. А раз в месяц, сразу после получки, мама давала ему двадцатку.       — Твои ключи на месте, верно? — Она взяла бейджик, который всегда держала рядом с дверью.       Колтон подавил желание закатить глаза. — Да, мам.       — Не забудь запереть дверь, когда будешь выходить, — сказала она, хватая ключи и сумочку. — И позвони на пост медсестер на третьем этаже, если тебе что-нибудь понадобится. Одна из медсестер может найти меня.       — Ладно, — сказал Колтон, снова надевая наушники, чтобы блокировать шквал напоминаний. После того, как он доберется до хорошего места для остановки в Молоте Одина, он, вероятно, направится к «У Фредди». Пиццерия находилась менее чем в десяти минутах ходьбы от их многоквартирного дома. Колтон знал, что он действительно слишком большой для «У Фредди», и его не интересовали жуткие аниматроники или безвкусная пицца. Но некоторые игры все еще были забавными, и существовал соблазн получить билеты, которые можно было обменять на призы.       Конечно, чтобы выиграть что-нибудь хорошее, требовалось огромное количество билетов. Большинство детей — особенно глупые малыши — обналичивали свои билеты в конце визита и уходили с хламом, таким как крошечные пластиковые динозавры или горсть дешевых конфет. Но Колтон не был близорук, как те дети. Он копил свои билеты в течение долгого времени — месяцами — чтобы обменять их на что-то действительно хорошее. Он положил глаз на новую портативную игровую консоль за астрономическую «цену» в 10000 билетов. Эта консоль была на две модели современнее той, на которой он сейчас играл.       В этом была вся его жизнь с мамой. Она усердно работала лицензированной практической медсестрой в больнице, но доход не был большим. После смерти отца Колтон и его мама научились довольствоваться меньшим: жить в маленькой квартире вместо дома, покупать продукты магазинного бренда вместо фирменных товаров, играть в старые игры на древнем оборудовании, в то время как друзья Колтона, казалось, покупали новые игры и консоли так же небрежно, как если бы эти вещи были газировкой. Он не был бедным ребенком, это точно — у них была крыша над головой, одежда, которую можно было носить, и много еды, — но не было денег на то, что его мама всегда называла «роскошью». Новая фирменная одежда и кроссовки были роскошью. Так же как и новые игры, и почти все остальное, перед чем стояло слово «новое».       Колтон понимал, что его мама не зарабатывает деньги магическим образом, но может быть если он потратит достаточно времени в «У Фредди», он сможет заработать билеты магическим образом. Десять тысяч билетов. Он собирался заработать их.       Когда он рассказал своей маме план, она рассмеялась и сказала: — Напомни мне никогда не брать тебя с собой в Лас-Вегас, когда ты станешь достаточно взрослым для азартных игр.       Но выигрыш билетов в «У Фредди» не был связан с удачей в стиле Лас-Вегаса. Выигрыш заключался в навыках — использовании своих способностей, чтобы система работала в твою пользу.       Колтон знал, что у него есть необходимые навыки.       Колтон вышел из игры, пошёл на кухню и сделал себе сэндвич с ветчиной, сыром, огурцами и майонезом, который он проглотил стоя над раковиной. Он уже ужинал, но всё равно был голоден. Как будто у тебя бездонная бочка вместо желудка, — так всегда говорила его мама. Он схватил куртку и положил десятидолларовую купюру в карман. Настало время выиграть немного билетов.       

***

      Всегда требовалось несколько минут чтобы приспособиться к тому, насколько чрезмерно возбуждающей была обстановка в «У Фредди». Разноцветные огоньки, пищащие и мигающие аркадные игры, «группа» жутких аниматронных животных, «поющих» заранее записанные версии детских песен во главе Фредди Фазбера, носящего цилиндр. А ещё были сами дети, смеющиеся, кричащие, закатывающие истерики и топающие ногами прямо как тараканы. Колтон изо всех сил старался не раздавить их.       Колтон быстро прошёл мимо прилавка с призами, чтобы убедиться, что его консоль мечты всё ещё там. Ещё оставалась надежда.       Подойдя к прилавку, где продавались жетоны, он протянул свою десятку кассиру и сказал ему: — Дайте десять долларов жетонами, пожалуйста. — Он не собирался тратить свои ограниченные средства на газировку, так как не было причины тратить девяносто девять долларов, которые ни на йоту не приблизили бы его к цели. Когда ему хотелось пить, он пил из фонтанчика с водой.       Он отправился играть в его любимые игры, в «Рыбацкое Место Ди-Ди» и «Падение Шарика Баллун Боя», приносившие ему очень длинную ленту билетов. Вечер начался многообещающим.       Близко к сцене стоял стол, полный спиногрызов-детсадовцев, жующих пиццу в глупых колпаках, украшенных героями мультфильмов. Их пухлые, белые лица были испачканы томатным соусом и пепперони. Глядя на них Колтон чувствовал такое отвращение, словно смотрел на извивающихся личинок.       И тут Колтон увидел его. Одного из ужасных гоблинов, пожирающих пиццу, которым был его маленький кузен Эйдан. Эйдан был самым надоедливым ребёнком на свете, и, поскольку он был ребенком тети Колтона, они были вынуждены проводить время в присутствии друг друга по праздникам, в дни рождения и всякий раз, когда его мама и тетя хотели собраться вместе. Хуже всего в Эйдане было то, что он отчаянно любил Колтона, и неважно, сколько яда Колтон извергал на него, Эйдан, казалось, любил его только больше.       — Пожалуйста, пусть он не заметит меня, пожалуйста, пусть он не заметит меня, — пробормотал себе под нос Колтон.       Но было уже слишком поздно. Взгляд Эйдана сфокусировался на Колтоне, мальчик начал улыбаться и махать рукой. Он уронил свой кусок пиццы, встал из-за стола и направился прямиком к Колтону       Прежде чем Колтон успел возразить, Эйдан обнял его. Колтон стоял неподвижно, его руки были подняты вверх, будто полицейский только что сказал ему «Ни с места!» Он отказывался участвовать в этом объятии.       Эйдан наконец закончил обниматься. Его улыбка не исчезала. — Ух ты, не могу поверить, что я могу отпраздновать свой день рождения в «У Фредди» и одновременно увидеть своего двоюродного брата! Это лучший вечер на свете!       — Только для одного из нас, наверное, — сказал Колтон       Эйдан засмеялся. — Ты такой забавный, Колтон! Мне лучше вернуться к столику. Скоро настанет время для нашей любимой игры! Ты ведь знаешь про неё, верно? — Эйдан слегка похлопал его по руке.       Колтон действительно знал, о какой игре говорил Эйдан, но отказался признать это. Он потер руку, как будто Эйдан ранил его.       К счастью, Эйдан побежал обратно, чтобы присоединиться к своим дурацким друзьям размером с пинту.       — А сейчас, кто готов Прыгать! За! Билетами! — спросил записанный голос, когда Фредди закрывал и открывал челюсть.       Маленькие сопляки подпрыгивали от счастья. От их пронзительных криков Колтону захотелось закрыть уши руками.       — Приготовьтесь к обратному отсчету Разбрасывателя Билетов! — Приказал записанный голос Фредди.       Скучающая девушка студенческого возраста в форме сотрудника «У Фредди» открыла дверь к Разбрасывателю Билетов, игре, проходящей в закрытом пространстве, с которой можно получить бешеное количество билетов. Разбрасыватель Билетов обычно стоит 4 жетона за человека, но для вечеринок в честь дня рождения именинник и его гости могут посетить Разбрасыватель за бесплатно       — А теперь, приготовьтесь Прыгать за Билетами! — объявил записанный голос Фредди. — И поздоровайтесь с нашим другом, праздничным клоуном Койлсом!       Колтон не любил клоунов, а в особенности этого клоуна. Праздничный аниматронный клоун Койлс имел странные глаза, один из которых смотрел прямо перед собой, а другой дёргался вниз и вправо. Так же у него была ухмылка с открытым ртом, напомнившая Колтону клоунов из ярмарочных игр, где нужно заливать им рот водой. Долговязое тело Койлса было одето в полосатый костюм лимонно-лаймового цвета, украшенный маленькими звенящими колокольчиками, которые, как догадался Колтон, предназначались для того, чтобы можно было услышать клоуна до того, как увидеть. Это напомнило ему старую историю о мышах, которые повесили колокольчик на кошку, чтобы использовать его в качестве системы раннего предупреждения.       Имя клоуна шло от его рук, которые представляли собой желтые эластичные спирали, напомнившие Колтону старомодный стационарный телефон в доме его бабушки. В одной из трехпалых рук клоуна в белых перчатках он держал несколько развернутых веером билетов.              Примечание от переводчика: Койлс (Coils) означает спираль              — А теперь, кто готов Прыгать! За! Билетами! — снова произнес высокий голос клоуна, нагоняя драму.       Пискуны сошли с ума.       — Приготовьтесь к обратному отсчёту до Разбрасывателя Билетов! Когда я закончу считать, каждый должен будет прыгать вверх-вниз так быстро, как сможет. Начинаем! Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два… один. — Актер озвучки клоуна действительно пытался усилить волнение, когда записывал это. — А теперь… Прыгайте! За! Билетами!       Смеясь и визжа, маленькие дети подпрыгивали, а затем приземлялись в унисон, когда наблюдавшие за ними родители подбадривали: — Прыгай! Прыгай! Прыгай! — При каждом приземлении они толкали платформу вниз, из-за чего билеты падали с потолка. Обрадованные, они хватали билеты в свои жадные маленькие кулачки.       Колтон наблюдал за этим зрелищем со смесью ревности и отвращения. Все эти билеты маленькие сопляки тратили впустую. Нужно было только сохранить то, что уже было поймано, но маленькие дети вели себя глупо, хватая всё снова и снова, роняя при этом только что пойманные билеты. У них не хватало ума засунуть билеты в карманы, под рубашки, в носки. Если бы там был Колтон, он бы засунул билеты куда угодно, только бы они поместились: в его нижнее белье или в рот.       Но даже несмотря на то, что маленькие дети раздражали его, на самом деле не они наполняли его яростью. Истинным объектом его гнева был сам Разбрасыватель Билетов. Он был построен специально, чтобы дать несправедливое преимущество маленьким детям. Он знал это. Он смотрел на это десятки раз, может быть, даже сотню, и результаты всегда были одинаковыми. Всякий раз, когда в нем были маленькие дети, прыгающие и топающие, была настоящая метель билетов. Если Колтон и другие подростки начнут прыгать за билетами, будет несколько проблем. В этом не будет никакого смысла. Колтон не был физиком, но он знал, что более тяжелые и сильные дети генерируют больше силы, чем тщедушие, слабые. Больше силы — больше билетов. Всё просто.       Пока Колтон наблюдал, как гости писклявой вечеринки выходят из Разбрасывателя Билетов, в его голове начала формироваться идея. Если Разбрасыватель Билетов был построен в пользу маленьких детей, можно ли было бы изменить его в пользу взрослых? Колтон преуспевал в своих технических занятиях в средней школе, и ему нравилось торчать в мастерской своего дяди Майка по ремонту авто. Он был хорош в механических вещах.       Теперь, когда дети вышли из Разбрасывателя Билетов, Колтон подошел к нему, чтобы рассмотреть его поближе. Проникнуть внутрь машины было бы нетрудно. Если бы Разбрасыватель был включен, ему просто пришлось бы скормить ему четыре жетона. Он осмотрел ярко-красную платформу стенда, на которой были напечатаны фотографии следов размером с ребенка. Он посмотрел на винты, которые соединяли платформу с нижней частью кабины. Не будет ли затягивание этих винтов затруднять опускание платформы? Ему нужно было еще немного подумать, но он был уверен, что сможет перенастроить Разбрасыватель чтобы он предпочитал более крупных посетителей, а не маленьких.       — Эй, Колтон! — Раздражающий, пронзительный голос Эйдана прервал мысли Колтона.       Колтон посмотрел вниз и увидел веснушчатого урода, держащего в руках так много длинных лент билетов, что он едва мог сжимать их в своих крошечных кулачках.       — Эй, Колтон, посмотри, сколько у меня билетов! — сказал Эйдан.       — Я вижу, — зашипел Колтон, — а теперь кыш.       — Хочешь я поделюсь с тобой половиной? — спросил Эйдан, протягивая полную пригоршню.       — Мне не нужны твои дурацкие билеты. Я хочу чтобы. Ты. Ушёл. Прочь. — Колтона переполняла раскаленная добела ярость. Почему это отвратительное маленькое существо всё время приставало к нему?       — Хорошо. Пока, Колтон. — Эйдан убежал, чтобы присоединиться к своим отвратительным маленьким друзьям.       Когда Эйдан ушел, Колтон вернулся к своему плану.       Это был прекрасный план. За исключением одной вещи.       Колтон вдруг понял, что не может разобрать Разбрасыватель Билетов, когда «У Фредди» открыт и полон сотрудников, кричащих детей и измученных родителей. Если бы рабочий застукал его за возней с машиной, вызвали бы менеджера, и Колтона выгнали бы и, возможно, даже запретили возвращаться. Если бы менеджер была в действительно плохом настроении, она могла бы даже позвонить в полицию. Попасть в такую беду было риском, на который он не мог пойти.       Нет. Если Колтон собирался изменить Разбрасыватель Билетов, ему придется сделать это, когда место опустеет.       Колтон понял, что для того, чтобы получить то, что он хотел, у него был только один выбор. Однажды поздно вечером, когда его мама будет на работе, ему нужно будет вломиться в «У Фредди».       

***

      Дядя Майк выскользнул из-под машины, над которой работал. — Привет, парень, — сказал он, улыбаясь племяннику. — Готов поработать сегодня моим стажером?       — Конечно, — сказал Колтон. Он обожал ремонтную мастерскую дяди Майка, запах смазки и резины, валяющиеся вокруг инструменты, бесконечный парад машин, над которыми нужно работать. Ему так же нравился его бородатый пузатый дядя. Если Колтон продолжит хорошо учиться на технических курсах в школе и пару раз в неделю будет ходить в ученики к дяде Майку, Майк пообещал Колтону, что тот сможет устроиться на работу в магазин, как только окончит среднюю школу       Майк вытер руки грязной тряпкой и кивнул в сторону синего внедорожника. — Заднее пассажирское колесо на нём нужно поменять. Я уже достал новую шину и необходимые инструменты. Ты ведь знаешь, что делаешь, верно?       — Конечно. — Колтону нравилось, что дядя Майк отдавал ему должное за то, что он кое-что знает. Колтон сменил много шин, в основном в магазине Майка, но однажды и на обочине шоссе, когда у машины мамы лопнула шина. Его мама сделала из этого большое дело, рассказав всем, кого знала, как он спас положение.       Колтон эффективно работал над заменой шины. Он чувствовал себя наиболее удовлетворенным, когда работал руками. Написание школьных работ вызывало у него стресс и разочарование, как когда ему приходилось писать работу, так и когда он получал тройку… если ему везло. Но он знал, что был отличником, когда дело доходило до исправления вещей.       — Выглядит неплохо, чувак, — сказал дядя Майк, осматривая работу Колтона. — Как только я вставлю новый ремень ГРМ туда, нужно будет заменить масло.       Колтон улыбнулся и кивнул. Он так же был хорош в замене масла.       — Хочешь посмотреть, как я меняю ремень ГРМ, чтобы понять как это делается?       — Конечно. — Колтон последовал за дядей к машине. Пока он наблюдал, он набрался храбрости, чтобы задать Майку вопрос, который он ждал, чтобы задать ему с тех пор, как пришел в магазин. — Эй, дядя Майк, я хотел спросить… Могу я одолжить несколько инструментов, чтобы использовать их на выходных? У меня есть проект, над которым я работаю дома.       Майк ухмыльнулся. — Ты знаешь меня и инструменты, малыш. У меня есть все необходимое. Когда дело доходит до инструментов, я веду себя так же, как некоторые женщины с обувью. Не могу насытиться ими.       Колтон ухмыльнулся в ответ. — Да, но никто не просит одолжить обувь. Это очень странно.       — Действительно, — Дядя Майк кивнул в сторону большого ящика с инструментами, стоявшего у стены. — Если тебе нужно, можешь оставить их подольше, чем на выходные. Я знаю, что ты хорошо о них позаботишься.       — Спасибо, дядя Майк, — Колтон чувствовал себя немного виноватым за то, что не был честен в том, как он собирался использовать инструменты, но не настолько виноватым, чтобы не взять то, что ему нужно.       После того как Колтон закончил менять масло и выпил содовую, которую принес ему дядя Майк, он открыл ящик, чтобы осмотреть инструменты. Какие инструменты ему понадобятся, чтобы добраться до внутреннего устройства Разбрасывателя Билетов? Там могли быть винты, которые ему нужно было бы вынуть, поэтому он схватил пару разных отверток. Гаечный ключ, похоже, мог приходиться, и, возможно, лом тоже, на случай, если ему нужно будет приподнять платформу на полу машины. Однако ему нужно было, чтобы его набор инструментов был довольно легким. Если он собирался проникнуть в это место, нельзя было двигаться медленно, неся много тяжелого оборудования. Ему нужно было действовать быстро и незаметно, как ниндзя.       Колтон представил, как он, одетый в черное, двигаясь плавно и бесшумно, врывается в «У Фредди» под покровом ночи, как персонаж фильма. Легкая дрожь возбуждения пробежала по его телу.       С инструментами в руках Колтон вышел через главный офис, где дядя Майк рассчитывался с клиентом.       — Спасибо, что разрешил мне воспользоваться твоими вещами, дядя Майк.       — Нет проблем, — сказал дядя Майк. Он сунул Колтону десятидолларовую купюру из кассы. Обучение Колтона не было оплачиваемой должностью, но Майк нередко давал ему немного наличных. — Это за то, что ты сегодня хорошо поработал, протянув мне руку помощи. И эй, если тебе понадобится какая-либо помощь в этом проекте, просто дай мне знать.       Колтон улыбнулся при мысли о том, чтобы попросить дядю Майка помочь ему проникнуть в «У Фредди Фазбера», чтобы переделать Разбрасыватель Билетов. — Спасибо, но я думаю, что мне лучше справиться с этим самостоятельно.       Колтон решил, что субботний вечер, когда его мама будет работать в смену с восьми до восьми, идеально подойдет для Ограбления, как он это называл. Но сейчас был субботний полдень, и он только что наткнулся на главную проблему.       Колтон получил нужные инструменты от дяди Майка, и после долгих набросков и планирования он был почти уверен, что знает, что нужно для переделки Разбрасывателя Билетов. Но было одно препятствие, о котором он не подумал.       Он не знал, как проникнуть в здание.       Конечно, он представлял себя в черной рубашке, черных брюках и вязаной шапочке, крадущимся, как кошка на охоте. Он даже представил себе, как уворачивается от лазеров системы безопасности, как однажды видел в кино. Но он не знал, как пройти через запертые двери «У Фредди Фазбера». Если бы он попытался взломать замок, наверняка прозвучала бы тревога. Если бы он попытался разбить стекло, тоже прозвучала бы тревога, и его могли бы арестовать за вандализм. Колтон хотел попасть в «У Фредди», чтобы исправить ошибку, а не причинять неприятности. И он, конечно же, не хотел делать ничего, что могло бы привести его в центр содержания под стражей для несовершеннолетних.       Колтон играл в «Молот Одина» и пытался расслабиться, чтобы ясно мыслить. На данный момент у его персонажа было мало сил и оружия, поэтому, когда потенциальный враг стал видимым, Колтон переместил своего персонажа в пещеру, чтобы он мог спрятаться от опасности.       Именно тогда у Колтона вспыхнула идея       Ему не нужно вламываться в «У Фредди» после того, как он закроется. Он будет зависать в «У Фредди» как делал это часто субботними вечерами. Но когда время будет близиться к закрытию, он не уйдёт. Он спрячется. Он будет прятаться до тех пор, пока сотрудники не уберут помещение и не закроют его, а затем выйдет и переоборудует Разбрасыватель Билетов.       К обеду Колтон был полон нервного возбуждения. Он сел за стол напротив мамы, не глядя ей в глаза и играя со своей едой. Трепетание в животе, казалось, исходило от чего-то гораздо более сильного, чем от бабочек.       — Ты так мало съел, — заметила мама, смотря поверх его тарелки. — Обычно тебе нравятся спагетти и фрикадельки. Я даже приготовила побольше.       — Да, я знаю, — сказал Колтон, катая фрикадельку вилкой по своей тарелке. — Спагетти отличные. У меня просто нет особого аппетита.       Его мама озабоченно нахмурила брови. — Ну, это действительно на тебя не похоже. Ты же не заболел? Сейчас эпидемия желудочного гриба. Люди обращаются в отделение скорой помощи с этой проблемой всю неделю. Легко обезвоживаться, когда ничего не можешь сдержать.       — Я не знаю, — сказал Колтон, — я думаю я немного устал, — Колтон не был усталым но он думал что болезнь будет полезным алиби. Он зевнул и потянулся, как он надеялся, убедительно демонстрируя усталость.       — Хм, — сказала его мама. — Ну, если ты не чувствуешь себя хорошо, может быть, тебе не стоит идти сегодня вечером в«У Фредди». Пребывание в замкнутом пространстве со всеми этими маленькими заразными детьми, безусловно, не принесет никакой пользы твоей иммунной системе — или всем остальным…       — Верно, — сказал Колтон, слегка содрогаясь при мысли о заразных лапах всех этих маленьких детей, прикасающихся ко всему до чего могут докоснуться и распространяющих болезни, как крысы во время Черной Чумы. — Если мне не станет лучше, я останусь дома, — сказал он, хотя уже представлял себя в «У Фредди», разбирающим Разбрасыватель Билетов.       — Хорошо, — сказала мама, накручивая спагетти на вилку. — И если возникнет какая-нибудь чрезвычайная ситуация, например, если у тебя поднимется высокая температура, позвони мне на пост медсестер на третьем этаже.       — Ладно. Спасибо, мам.       

***

      Как только его мама ушла на работу, Колтон переоделся в черные брюки-карго, которые были идеальны, так как они были темного цвета, но также и потому что вмещали все его инструменты. Единственная проблема заключалась в том, что инструменты были такими тяжелыми, что, как только они оказались у него в карманах, штаны сразу же упали. Он решил, что это, вероятно, не лучший способ не привлекать к себе внимания. Он схватил из шкафа ремень и туго затянул его на талии. Он засунул телефон в задний правый карман и положил десятидолларовую купюру, которую дядя Майк сунул ему за помощь, в один из своих других карманов.       Он чувствовал страх, но в то же время и возбуждение, как тогда, когда собирался прокатиться на американских горках.       Одна мысль, которая особенно доставляла ему удовольствие, была идея получить тонну и тонны билетов, в то время как Эйдан и его надоедливые маленькие друзья не получат ни одного. Разочарование Эйдана только добавило бы радости Колтону. Почему ребенок все время должен быть таким счастливым? Даже когда Эйдан был младенцем, он все время улыбался. Младенцы должны были плакать. Плакать было нормально.       Было бы здорово увидеть, как его глупый кузен хоть раз прольет немного слез, точно так же, как было бы здорово, если бы Колтон хоть раз в жизни вышел победителем.       Он запер за собой дверь и направился к «У Фредди».       В «У Фредди» было обычное буйство огней, звуков и снующих пискунов. До закрытия оставалось два часа. Просто веди себя непринужденно, сказал себе Колтон. Лучший план, как он решил, — это затаиться, играть в игры и стараться не общаться с сотрудниками. Чем больше он сможет слиться с толпой, тем лучше. Он несколько раз сыграл в бросок мяча и толкатель монет, свернул выигранные билеты в тугие катушки и засунул их в свои брюки-карго. Когда часы подползли ближе к закрытию, он решил поиграть в Скибол. По какой-то причине — возможно, потому, что деревянные мячи в руках малышей представляли опасность, — маленьких детей, как правило, держали подальше от площадки для игры в мяч. Вместо них этот раздел был в основном занят папами, убивающими время, которые, Колтон был уверен, не заметят его. Сыграть несколько раундов в Скибол казалось хорошим способом выиграть еще несколько билетов, оставаясь в тени.       Вскоре записанный голос Фредди Фазбера прогремел по внутренней связи: — Извините, что порчу вам веселье, друзья, но «У Фредди» закроется через пятнадцать минут. Приходите завтра и играйте весь день!       Колтон глубоко вздохнул и попытался успокоить нервы. Пришло время действовать. Ему придется найти место, чтобы спрятаться. Он как можно небрежнее обошел ресторан по периметру в поисках комнаты, в которую мог бы проскользнуть незамеченным. О туалетах не могло быть и речи, так как кто-то наверняка придет, чтобы убрать их после закрытия. И он, конечно, не собирался открывать дверь с надписью «ОФИС». Исследуя дальше, он нашел еще одну дверь, украшенную плакатом Фредди Фазбера и его странно выглядящих приятелей-животных, но в остальном дверь была никак не помечена. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, затем попробовал дернуть дверную ручку.       Она повернулась       Так тихо и плавно, как только мог, он открыл дверь и проскользнул за нее. Ниндзя, подумал он про себя.       Колтон оказался в небольшой кладовке, освещенной единственной лампочкой низкой мощности. Там была стойка со швабрами и метлами. У ближайшей стены стояли большие желтые пластиковые ведра на колесиках. Перед задней стеной стоял высокий серый металлический шкаф с двойными дверцами. Мог ли он спрятаться в шкафу? Колтон открыл одну из дверей. Шкаф был уставлен полками с чистящими средствами, рулонами бумажных полотенец и туалетной бумагой. Спрятаться было негде.       Но потом Колтон заметил, что шкафчик не прислонен к стене, а находится в нескольких дюймах от нее. Если он будет стоять прямо и затаит дыхание, смог бы он спрятаться за шкафом?       Это стоило того, чтобы попытаться.       Колтон глубоко вздохнул, втянул живот и встал, прислонившись спиной к стене. Медленно двигаясь боком, он протиснулся в узкое пространство за шкафом. Ему пришлось слегка повернуть ноги вбок, чтобы они поместились. Его бабушка всегда говорила ему, чтобы он стоял прямо. Прямо сейчас он стоял прямее, чем когда-либо, прижавшись спиной к стене. Задняя стенка шкафа касалась его груди, и если бы он не втянул живот, она бы коснулась его и там.       Колтон никогда раньше по-настоящему не бывал в тесном пространстве, поэтому он никогда по-настоящему не понимал клаустрофобии. Теперь он это понял. Несмотря на то, что он рационально понимал, что у него есть достаточный доступ к кислороду, у него все еще было ощущение, что он не может дышать. Пространство было слишком тесным, слишком тесным. Он вспомнил, как читал историю о человеке, который оказался в ловушке в пещере и медленно сошел с ума. Даже пробыв в этом крошечном пространстве всего пару минут, он понял, как быстро его рассудок может ускользнуть, если у него не будет возможности сбежать.       Но он держал себя в руках. Он мог покинуть свое укрытие в любое время, когда захочет. Он просто решил остаться там до закрытия, потому что это был единственный способ, чтобы его план сработал. Он мог это сделать.       И он должен был признаться себе, что это было отличное укрытие. Он оглядел всех пыльных кроликов, с которыми делил пространство, и подавил чих. Даже если они вызывали чихание, пыльные кролики были доказательством того, что никто не двигал этот шкаф и даже не подметал за ним в течение долгого, долгого времени. Если бы он мог оставаться неподвижным и не чихать, с ним все было бы в порядке.       Колтон услышал голоса сотрудников «У Фредди» за пределами кладовой, затем шум пылесоса. Он позволил своему разуму переключиться на образы себя, прыгающего вверх и вниз в отремонтированном Разбрасывателе Билетов, буквально заваленного билетами, требуя свой заслуженный приз. Грезы наяву помогали скоротать время, помогали отвлечься от физического дискомфорта от того, что тебя прижимают к стене.       Колтон услышал, как открылась дверь в кладовую, затем послышались шаги.       — Я не знаю, почему я всегда должна быть той, кто чистит туалеты, — пробормотал раздраженный женский голос. — Принцесса Бриттани думает, что она слишком хороша, чтобы убирать ванные комнаты.       Шаги приблизились к шкафу. Сердце Колтона колотилось, как отбойный молоток.       Колтон одновременно услышал и почувствовал, как сотрудница «У Фредди» открыл дверцы шкафа. Если бы их не разделяла задняя стенка шкафа, она была бы достаточно близко, чтобы коснуться его.       Колтон затаил дыхание. Не позволяй ей слышать твое дыхание, — сказал он себе.       — Хорошо, тогда распыли чистящее средство и возьми много туалетной бумаги, — сказал сотрудник. — Потому что, видит бог, ее королевское высочество Бриттани не может опуститься до того, чтобы поменять рулон туалетной бумаги.       Колтон услышал, как захлопнулись дверцы шкафа и как рабочий удалился от него. Кладовка снова была пуста.       Колтон выдохнул.       Он позволил своим мыслям плыть по течению — это могло быть на пару минут или на час — он терял счет времени. Но затем он услышал щелчок выключателя, и комната погрузилась в темноту.       Фонарик. Почему он не захватил с собой фонарик? Что, если бы весь ресторан был погружен в кромешную тьму? Как же тогда он сможет работать над Разбрасывателем Билетов?       Глупый, упрекнул он себя. Как ты мог быть таким глупым?       Вскоре шаги за пределами кладовой стихли, и всё в «У Фредди» затихло. Колтон медленно выскользнул из-за шкафа. У него болела спина, а плечи затекли. Было облегчением вытянуться.       В подсобке было так темно, что ему пришлось использовать свет от телефона, чтобы найти дорогу к двери. Он надеялся, что, когда откроет ее, его не встретит еще большая тьма.       Флуоресцентные лампы в игровой зоне были выключены, но лампы безопасности на потолке, наряду с красочными огнями из различных игр с жетонами, все еще освещали аркаду. Свечение игр в полутемной комнате производило несколько жутковатый эффект, но, по крайней мере, Колтон мог видеть. Он мог бы сделать то, ради чего пришел сюда.       Колтон направился к Разбрасывателю Билетов. Он достал из карманов инструменты и разложил их на полу. Он не мог не улыбнуться про себя. Его план сработал. Он был внутри. Он чувствовал себя героем боевика.       Он много думал о механизме Разбрасывателя Билетов и о том, почему он несправедливо хорошо работает для надоедливых маленьких сопляков. Он решил, что платформа держалась слишком свободно. Она была слишком легкой для того, чтобы её можно было спихнуть вниз. Если бы он мог затянуть её, сделать более устойчивой, то маленькие сопляки не смогли бы сдвинуть её с места, и было бы больше билетов для тех, кто был старше, крупнее и более достоин их.       Колтон бросил четыре жетона в Разбрасыватель Билетов, чтобы дверь открылась. Как только он оказался внутри, ему не потребовалось много времени, чтобы сообразить, где затянуть платформу. Несколько поворотов отвертки на каждом углу, и платформа стала намного более жесткой и требовала гораздо большего веса для ее перемещения.       У него было сильное искушение скормить еще несколько жетонов и тут же прыгнуть за билетами. Но прыжки были шумными, и он не хотел делать ничего, что могло бы привлечь к нему внимание. Он слегка подтолкнул платформу в экспериментальном порядке и прошептал: «Миссия выполнена», прежде чем выйти из кабины.       Но когда он стоял посреди пустой галереи, до него дошла реальность его положения. Его миссия не была полностью выполнена. Ему все еще нужно было выбраться из «У Фредди». Он потратил так много времени, планируя, как попасть в «У Фредди» и поработать над Распылителем, что забыл спланировать, как выбраться.       У него не было стратегии выхода.       Колтон оглядел двери с надписью «ВЫХОД». Он был уверен, что каждый из выходов оснащен охранной сигнализацией. Он лихорадочно оглядел комнату. Может быть, там была задняя дверь, которой он мог бы воспользоваться. Может быть, на кухне. Он прошел по полутемному коридору и толкнул дверь на кухню. Было совершенно темно, поэтому он поднял телефон, чтобы осветить себе путь мимо огромных печей и кухонных плит. За углом он увидел дверь и почувствовал прилив облегчения, но когда поднял глаза, то увидел охранную сигнализацию.       Дыхание Колтона было прерывистым и прерывистым. Он не мог просто оставаться здесь, пока «У Фредди» снова не откроется в одиннадцать часов следующего утра и не скажет: «Ой, ребята, кажется, меня заперли». Плюс, если бы его мама вернулась с работы утром, а его там не было, она бы запаниковала.       Думай, сказал себе Колтон. Должен быть какой-то выход.       Колтон вспомнил все свои визиты в «У Фредди». Он приходил в «У Фредди» с тех пор, как сам был отвратительным маленьким пискуном, так что хорошо знал это место. Он подумал о планировке здания. Наконец, в его голове возник образ. Туалет. Разве в мужском туалете не было окна?       В туалете было так же темно, как и на кухне. Колтон поднял телефон, чтобы разглядеть очертания раковин, кабинок и — о да! — окна. Это было маленькое окошко, слишком высокое, чтобы легко попасть в него, но он мог бы добраться до него, если бы встал на один из стульев в столовой. Ему придется оставить стул в ванной, что было не идеально, но это было лучше, чем провести всю ночь в «У Фредди».       Он вернулся в столовую, взял стул и отнес его в туалет. Он поставил его под окном и забрался на него. Он беспокоился, что окно не откроется, но оно легко открылось, и тревога не прозвучала. Кряхтя от усилия, он протиснулся в отверстие и рухнул на землю, приземлившись на четвереньки, произнеся «Уф!». Несколько инструментов дяди Майка выпали из его карманов.       Он был немного потрясен, но с ним все было в порядке. Теперь все, что ему нужно было сделать, это собрать инструменты и пойти домой, как будто все было нормально. Когда его мама возвращалась домой со своей субботней ночной смены, она находила его в постели, как ни в чем не бывало.       А завтра днем он вернется в«У Фредди», где станет королем Разбрасывателя Билетов.       У Колтона было всего пять долларов, чтобы взять их с собой в «У Фредди», но он решил, что этого будет достаточно. Пять долларов равнялись пяти попыткам внутри Разбрасыватель Билетов, и к тому времени он уже будет сдавать билеты.       Как только он добрался туда, он не стал возиться с падением мяча или толкателем монет. Он направился прямиком к Разбрасыватель Билетов как раз вовремя, чтобы увидеть, как группа из трех маленьких детей вошла внутрь, визжа и хихикая. Он улыбнулся про себя. Это должно быть забавно. Глупые пищалки ничего не подозревают.       Он смотрел, как маленькие дети радостно прыгают вверх и вниз. Билеты лились, как вода из крана. Как такое могло быть? После того, как он все исправил, их веса не должно было хватить, чтобы вызвать такой поток билетов. Колтон кипел от ярости.       Хотя, может быть, он, по крайней мере, починил всё так, чтобы тоже получить много билетов. Может быть, он просто превратил Разбрасыватель в машину, которая накидывала билеты на любого, кто входил внутрь. Пока он будет получать свою справедливую долю, он полагал, что это нормально.       Маленькие дети вышли, держа толстые ленты билетов в своих таких же толстых маленьких кулачках. Колтон протолкался мимо них. Настала его очередь.       Он вставил четыре жетона в щель и шагнул в Разбрасыватель Билетов. Его сердце учащенно билось в предвкушении. Он знал, что это все; на этот раз он получит по заслугам.       Начали мигать огоньки на вывеске с надписью «ПРЫГАЙ ЗА БИЛЕТАМИ». Колтон подскочил. В его представлении он был кроликом, кенгуру, любым животным, которое он мог себе представить, с сильными ногами, большими ступнями и могучей прыгучестью. Он прыгал и подскакивал, но упала только маленькая лента билетов. Как это могло быть после всего планирования, всей тяжелой работы, которая была затрачена на его ограбление? Это не имело смысла. Чем больше он злился, тем сильнее прыгал.       Только несколько билетов вяло упали на пол.       Когда время истекло, он пришел в такую ярость, что выскочил из автомата и оставил билеты там, где они были. В любом случае их было недостаточно, чтобы принести ему какую-то пользу.       По дороге домой его гнев перешел в уныние. Почему жизнь должна быть такой несправедливой? Почему у некоторых людей было так много, в то время как у таких людей, как Колтон и его мама, было так мало? Это была просто удача, не так ли? Некоторым людям везло, а некоторым не везло. Было совершенно очевидно, какая у него удача. Но разве удача не может измениться? Конечно, должен был быть какой-то способ обыграть систему.       Вернувшись в квартиру, мама Колтона что-то напевала себе под нос, нарезая лук. От запаха у нее на глазах выступили слезы, но у нее был выходной, и она, казалось, была в хорошем настроении. Колтон опустился на кухонный стул.       — Привет, — сказала его мама. — Я делаю Неряху Джо. Ты когда-нибудь задумывался о том, какое это странное название для сэндвича? К примеру, был ли на самом деле парень по имени Джо, который все время выглядел очень неряшливо? А потом однажды кто-то сказал: «Эй, Джо, я назову этот сэндвич в твою честь», и он такой: «Вау, это здорово!» Но потом оказалось, что они назвали сэндвич Неряха Джо. И он такой: «Подожди, так как ты его назвал?»       Колтон обычно смеялся над странными полетами фантазии своей мамы, но сегодня он не мог найти в себе сил ответить       — В чем дело, Кольт? Даже не улыбнулся? — Его мама постучала по нему лопаточкой. — Ты обычно думаешь, что мои странности забавны.       Кольт пожал плечами. — Я думаю, я просто не в настроении улыбаться.       Его мама села за стол напротив него. — Есть какая-то особая причина, о которой ты хочешь поговорить?       — Не совсем. Просто устал видеть, как другие люди получают то, что я заслуживаю. Люди, которые этого не заслуживают, как маленькие дети. Они пробыли здесь недостаточно долго, чтобы что-то заслужить. Они еще не заплатили свои взносы. С таким же успехом они могли бы все еще быть в подгузниках. — Чем больше он думал об этом, тем больше злился.       — Что-то произошло сегодня в «У Фредди», да? — Спросила его мама       — Да, опять этот дурацкий Разбрасыватель Билетов, — сказал он. Он достаточно жаловался на него до этого, чтобы мама понимала о чём речь.       — Не повезло с ним?       Колтон покачал головой. — Я никогда не получу достаточно билетов, чтобы получить то, что я хочу.       — Ну, я думала об этом, ты знаешь, что есть другие способы получить то, чего ты хочешь, — сказала мама, откидывая волосы назад резинкой, которую она держала на запястье.       Колтон не думал, что ему нравится тон мамы. Это был тот же тон, с которым она приставала, чтобы он делал домашнее задание или выполнял работу по дому. — Что ты имеешь в виду?       — Ну, — сказала его мама, — в твоем возрасте у меня была работа на полставки. Я работала в Закрученном Рожке по выходным, делая рожки, коктейли и пломбир.       Колтон не мог не обидеться. — То есть я должен найти работу? Я уже помогаю дяде Майку два дня в неделю.       — Я не говорю тебе, что ты должен. Я просто предложила вариант. Если ты будешь работать, скажем, десять — пятнадцать часов в неделю, ты сможешь накопить деньги и купить роскошные вещи, которые не могу позволить я. Если ты будешь продолжать тратиться на Разбрасыватель Билетов, в любом случае ты потратишь больше денег чем стоит эта приставка.       Колтон встал со стула. Он был возмущен. — Я не могу поверить, что ты пытаешься заставить меня найти работу. Я всего лишь ребенок! Ты что, никогда не слышала о законах о детском труде?       Его мама закатила глаза. — По закону ты достаточно взрослый, чтобы работать неполный рабочий день. Дети младше тебя зарабатывают деньги, подстригая газоны или выполняя случайную работу. Нет причин, по которым ты не можешь подрабатывать. Или не можешь попросить у Майка дать тебе несколько часов в неделю с минимальной зарплатой. Приятно зарабатывать свои собственные деньги, Колтон. Это просто то, о чем стоит подумать.       — Какой смысл иметь классную игровую приставку, если у тебя нет времени играть в нее, потому что будешь всё время работать? — Колтон почувствовал, что его голос становится громче. — Если бы папа был все еще здесь, нам не пришлось бы беспокоиться о деньгах.       На мгновение его мама выглядела задетой, как будто он ударил ее, но затем выражение ее лица сменилось раздражением. — Да, нам бы не пришлось. Но его здесь нет, так что мы должны сделать все, что в наших силах. — Она встала из-за стола и вернулась к плите. — Ужин будет готов через двадцать минут. А пока, почему бы тебе не посмотреть, сможешь ли ты справиться со своим плохим настроением?       Колтон так и не справился со своим плохим настроением. Он лежал в постели, снова и снова прокручивая в голове одну и ту же сцену: те отвратительные маленькие дети смеялись и кричали, когда на них обрушилась лавина билетов. Он не понимал, почему его попытка переделать Разбрасыватель Билетов провалилась. Должен был быть другой способ сделать это.       Он встал с кровати, подошел к своему столу и начал делать наброски машины. Затянуть платформу потуже было недостаточно. Он должен был знать, что это будет не так просто. Чтобы решить эту проблему, ему придется копнуть глубже.       Колтон стал одержим Разбрасывателем Билетов. Он поискал похожие виды машин в Интернете, пытаясь лучше понять их механику.       Сегодня, на уроке труда, он яростно рисовал и делал заметки, как делал это каждый день на занятиях в течение прошлой недели.       Мистер Харрисон, по-отечески лысеющий учитель, наклонился к нему через плечо. — Колтон, ты рисуешь и делаешь заметки целую вечность. Что это ты там разрабатываешь?       Колтон знал, что не может сказать мистеру Харрисону, что он на самом деле делает. Он знал, что никто из взрослых не поймет его одержимости. Колтон даже не был уверен, что сам это понимает, но он знал, что не сможет остановиться, пока, наконец, не получит справедливости от Разбрасывателя Билетов.       — Это больше похоже на план, как что-то исправить, — сказал Колтон, все еще яростно делая наброски.       Мистер Харрисон приподнял бровь. — Я могу это оценить, но ты же знаешь, что если ты на самом деле ничего не сделаешь, я не смогу поставить тебе оценку, верно?       — Верно, — сказал Колтон, не отрываясь от своего блокнота. Он почувствовал облегчение, когда мистер Харрисон отошел, чтобы поговорить с другими учениками. Ему было все равно, получит он оценку или нет. Прямо сейчас все, что не имеет отношения к Разбрасывателю Билетов, казалось ненужным вмешательством.       В тот вечер Колтон принес свой блокнот с собой за обеденный стол. Он делал наброски и делал заметки между кусочками мясного рулета и картофельным пюре с горошком, которые из-за его рассеянности он даже не распробовал на вкус.       — У меня впервые за долгие годы выходной в воскресенье, — сказала его мама. — Я подумала, что мы могли бы сделать что-нибудь веселое вместе. Может быть, соберем вещи для пикника и поедем в горы. Отправимся в небольшой поход. Мы могли бы остановиться по дороге домой за мороженым в том месте, которое тебе нравится.       — Угу — рассеянно сказал Колтон. Он понимал, что говорит его мама, но на самом деле не воспринял ни одного из ее слов.       — Колтон, — сказала мама, — ты за миллион миль отсюда, и ты там уже больше недели. Над чем ты работаешь день и ночь? — Она указала на его блокнот.       — Это просто школьный проект, — пробормотал Колтон, не поднимая глаз.       — Ну, я надеюсь, что это так, — сказала мама, отодвигая тарелку с недоеденной едой, — потому что вчера я столкнулась с твоей учительницей английского языка, и она сказала, что беспокоится о тебе. Она говорит, что ты не сдавал свои задания, и твоя оценка снизилась до «3». «3», по ее словам, означает опасность. Есть ли причина, по которой ты отстаешь?       Колтон наконец поднял глаза. Если он не избавится от своей мамы, то не сможет осуществить свой план. — Я поговорю с ней завтра о том, что мне нужно сделать, чтобы наверстать упущенное в классе.       Его мама кивнула. — Ладно. Я знаю, ты не любишь говорить об эмоциональных вещах, но есть ли что-нибудь, что ты должен мне сказать? Тебя что-нибудь беспокоит? — Она выглядела печальной, как будто собиралась заплакать, на что Колтон отчаянно надеялся, что она не заплачет. — Я знаю, так как я много работаю по ночам, может показаться, что меня здесь нет, когда я тебе нужна, и я сожалею об этом. Но там, где это имеет значение, я всегда здесь для тебя, Колтон. — Она накрыла его руку своей. — Просто не отгораживайся от меня, хорошо?       — Хорошо, мам. Чёрт. — Колтон убрал руку. Он был более чем готов к тому, что этот разговор закончится.       — Итак… ты ни о чем не хочешь поговорить?       — Нет. — Он вернулся к своим наброскам.       Мама вздохнула и встала со стула. — Ладно. Думаю, мне лучше подготовиться к работе. Ты не мог бы загрузить посудомоечную машину?       — Угу, — сказал Колтон, забыв об обещании, как только он его дал.       Как только его мама ушла, он отправился в «У Фредди». В кармане у него было всего два доллара, что в аркадной зоне не завело бы далеко. Но он был там не для того, чтобы играть в игры. Он был там, чтобы понаблюдать за Разбрасывателем Билетов.       

***

      Колтон стоял в нескольких шагах от машины, которая поглощала каждый его час бодрствования. Он смотрел на неё как на врага, которого нужно победить. Как в одном из тех греческих мифов, которые он читал в средней школе, он был героем, а она была чудовищем. А клоун — ужасный клоун с разинутой пастью — был похож на дракона, стоящего на страже, которого он должен был победить перед своей битвой с чудовищем-боссом. Он наблюдал, как группа за группой отвратительных маленьких детей толпой входили в автомат, прыгали вверх-вниз и топали своими крошечными ножками, в то время как билеты лились не как из крана, а будто из водопада.       Это было так несправедливо, что его затошнило.       К нему подошла маленькая девочка со светлыми волосами, собранными в конский хвост, лет восьми-девяти. — Эй, почему ты продолжаешь пялиться на людей внутри Разбрасывателя Билетов? — сказала она. Она произнесла слово «разбрасыватель» осторожно, как будто по буквам.       Колтон был в ярости. Как смеет это маленькое отродье подходить к нему и говорить с ним таким осуждающим тоном? Где были ее родители? — Я не слежу за людьми. Я слежу за машиной, — сказал он холодным, размеренным тоном.       — Ну, моя подруга вон там говорит, что ты жуткий, — сказала маленькая девочка.       Колтон посмотрел на темноволосую девушку, которая стояла у Разбрасывателя Билетов и смотрела на них, пока они разговаривали. Ее глаза были большими и немигающими, а взгляд проницательным. — Скажи своей подруге, что это чувство взаимно.       Маленькая девочка сморщила носик. — Я даже не знаю, что это значит.       — Если ты не знаешь, что это значит, — сказал Колтон, понизив голос в надежде, что он будет звучать по-взрослому и устрашающе, — Тогда, возможно, это означает, что ты недостаточно взрослая, чтобы начинать разговор с кем-то старше тебя. — Он сделал прогоняющий жест, как будто она была надоедливым комаром. — Уходи. Прочь.       — Я счастлива уйти от тебя, — сказала маленькая девочка, поворачиваясь к нему спиной и бросаясь обратно к своей подруге.       — Хорошо, тогда уходи, — пробормотал Колтон.       Маленькая девочка раздражала, но она сказала ему то, что ему нужно было знать. Изучая Разбрасыватель Билетов, он привлекал к себе нежелательное внимание. Если он собирался провернуть это, он должен был остаться незамеченным. Он не мог допустить, чтобы ужасные маленькие девочки заметили его и подумали, что он жуткий. И он, конечно, не должен делать ничего, привлекающего внимание персонала. Ему нужно было быть невидимым — тихим и незаметным. Как ниндзя, напомнил он себе.       Колтон отошел от Разбрасывателя Билетов и направился к выходу. Он увидел то, что ему нужно было увидеть.       К вечеру пятницы план Колтона будет завершен. На этот раз он не будет работать над машиной это ночью. Он будет работать при дневном свете, чтобы видеть, что делает. Он поставит будильник на 6 утра и проберётся в «У Фредди» до того, как он откроется. Он решил, что если он успешно воспользовался окном туалета, чтобы улизнуть, он также мог бы использовать его, чтобы проникнуть внутрь.       Прежде чем лечь спать, он разложил все необходимое: темную рубашку, брюки-карго, телефон и инструменты, которые он рассовал по карманам. И на этот раз, несмотря на то, что был день, он взял фонарик. Если он собирался проникнуть глубоко в темные внутренности Разбрасывателя Билетов, ему нужно было видеть, что он делает.       Колтон лежал в постели без сна, снова и снова прокручивая в голове Ограбление. Единственное, что его беспокоило, — это окно в ванной. Он использовал стул для того, чтобы подняться и выбраться наружу, но как он собирался забраться внутрь? Он не мог взять с собой стремянку и прислонить ее к зданию, практически не заявив: «Не обращайте на меня внимания, ребята. Я просто занимаюсь взломом и проникновением сюда». Ему просто придется импровизировать. Он как-нибудь пролезет в окно.       Наконец возбуждение уступило место усталости, и Колтон заснул. В своих снах он прыгал вверх и вниз на платформе Разбрасывателя, и билеты каскадом падали на него, пока они не оказались по пояс, а затем по плечи. Он буквально купался в билетах. Люди, наблюдавшие за ним, зааплодировали. Он никогда еще не испытывал такой радости.       Когда зазвонил будильник, его глаза распахнулись. Это было оно. Сегодня был тот день, когда он собирался заставить это сработать. Он снял пижаму и надел темную рубашку и брюки-карго. Он рассовал инструменты по карманам и затянул пояс в качестве дополнительной меры предосторожности. Он остановился на кухне, уплел банан и залпом выпил стакан апельсинового сока. Он был готов.       В 6:30 утра улицы были в основном пустынны, что было еще одной причиной, по которой Колтон поздравил себя с блестящим планом. Свидетелей нет.       Как только он добрался до здания «У Фредди», он обошел его сбоку и нашел окно ванной комнаты. Если бы он встал на цыпочки, то мог бы дотянуться до подоконника кончиками пальцев. Он разочарованно застонал. У него никак не хватало силы верхней части тела, чтобы подняться. Ему нужно было найти что-нибудь, на что можно было бы взобраться. Он прошел дальше вокруг здания. Рядом с задней дверью стоял мусорный бак с крышкой на колесиках. Идеально, подумал Колтон.       Ручка мусорного бака была липкой от чего-то, о чем Колтон не хотел думать, но он все равно вцепился в нее и откатил бак в сторону здания. Колеса производили немного больше шума, чем ему хотелось бы, но, казалось, вокруг не было никого, кто мог бы это услышать. Он поставил мусорный бак прямо под окном и неловко забрался на него сверху. Пластиковая крышка бака прогнулась под его весом, а колеса заставили его почувствовать себя неуверенно. Но он толкнул окно, схватился за подоконник и начал протискиваться внутрь головой вперед.       Вскоре он уже неловко висел, опустив руки в раковину, а ноги все еще торчали из окна. Не зная, что еще сделать, он оттолкнулся ногами от подоконника и перевернулся вперед, сильно ударившись об пол задом. Это не щекотало, и из него выбило дух, но он не пострадал.       И самое главное, он был внутри.       Он неуклюже поднялся на ноги и подождал минуту, пока его дыхание придет в норму. Как получилось, что в фильмах люди могли прыгать с большой высоты, тяжело приземляться, а затем подпрыгивать и продолжать бежать?       Когда Колтон распахнул дверь ванной, аниматроник-клоун стоял в коридоре, как будто ждал его. Колтон отскочил назад, его сердце учащенно забилось. — Да! — сказал он, глядя на ужасную ухмылку существа с разинутым ртом. — Разве кто-нибудь не должен унести тебя на ночь? — Он протиснулся мимо клоуна, боясь, что тот может схватить его, но тот просто стоял там, как неодушевленный предмет, которым он и был.       Тем не менее, когда Колтон шел по коридору, было трудно не оглянуться, чтобы посмотреть, следует ли за ним клоун.       Колтон не думал, что когда-нибудь привыкнет к этой безмолвной версии «У Фредди». Никаких визжащих спиногрызов, никаких писклявых игр, никаких предварительно записанных песен и болтовни аниматронной группы Фредди. Здесь было тише, чем в библиотеке.       Затем Колтон услышал слабое позвякивание.       Или, по крайней мере, он так думал. Это был мягкий, звенящий звук, который издавали колокольчики на костюме клоуна на день рождения. Следил ли за ним клоун?       Колтон не мог не посмеяться над собой. Конечно, клоун не следил за ним. Это была машина, вещь. Он был не способен преследовать кого-то большего, чем пылесос.       Он снова услышал звон. На этот раз ближе.       Он пригнулся за «Падение Шарика Баллун Боя» и прислушался к звону. Он ничего не слышал.       Когда он отошёл от автомата, то увидел клоуна. Он стоял в конце ряда игр, повернувшись к нему спиной. Колтон поспешил так тихо, как только мог в противоположном направлении.       Динь-динь.       Клоун снова был в движении. Колтон присел на корточки рядом с автоматом Рыбацкое Место Ди-Ди. Его сердце бешено колотилось в груди. Он затаил дыхание, когда клоун проковылял мимо него, позвякивая колокольчиками.       Он не ищет тебя, — сказал себе Колтон. Перестань вести себя как глупая пискля. Ты не можешь испугаться тупого фальшивого клоуна и упустить возможность, которой можно воспользоваться прямо здесь. Ты знаешь, зачем ты пришел сюда.       Он направился к Разбрасывателю Билетов. Когда он добрался туда, клоун стоял перед машиной, как будто охранял ее. Но когда Колтон помахал рукой перед глазами клоуна, тот никак не отреагировал. Один глаз смотрел вперед, а другой смотрел вниз и вправо, как всегда. И, конечно, глаза все равно на самом деле не видели, сказал себе Колтон. Глаза клоуна были такими же невидящими, как пуговичные глаза на плюшевом мишке детства Колтона. Он не мог позволить жуткому клоуну отвлечь его от своей миссии. Колтон уставился на Разбрасыватель Билетов. Его огни вспыхивали и горели. Это было похоже на то, как будто враг бросил вызов. Но скоро, подумал Колтон, он приручит Разбрасыватель Билетов, и это будет верный друг, дающий ему награды, которые он так щедро заслужил.       Он обошел машину, осматривая ее основание. С одной стороны он заметил что-то похожее на увеличенную версию крышки батарейного отсека на пульте дистанционного управления телевизором. Если бы ему удалось открыть эту крышку, он, возможно, смог бы протиснуться в основание машины, чтобы наладить её работу.       Колтон порылся в карманах в поисках необходимых инструментов. Он достал свой телефон, отвертку и фонарик.       Колтон почувствовал руку на своем плече, но это была не обычная человеческая рука. Он посмотрел вниз и увидел большую белую перчатку с тремя пальцами, соединенную с предательскими желтыми кольцами.       — Слезь с меня! — заорал он. Он отбросил руку, затем развернулся и изо всех сил толкнул клоуна в живот. Он отлетел назад, врезался в шкаф с игровыми автоматами и упал на бок.       Колтон был поражен тем, насколько легким был клоун и как далеко он смог его оттолкнуть. Увидев его лежащим на полу, он стал похож на сломанную игрушку, определенно не похожую на то, чего можно бояться. Он опустился на колени и снял крышку. Она легко открылась. Очевидно, это был люк, который позволял получить доступ к внутренностям Разбрасывателя. Отверстие было небольшим, не больше, чем окно ванной комнаты, через которое Колтон вломился в «У Фредди».       Колтон бросил отвертку в люк, а затем, включив фонарик, забрался в машину.       Внутри было тесно. Сесть было негде. Он мог только лечь, согнув ноги в неудобной позе, так, чтобы нижняя часть платформы машины касалась всей длины его тела. Посветив фонариком вокруг, он с облегчением увидел, что механические детали выглядят так, как он и ожидал. Ему просто будет трудно выполнять работу, которую он должен был выполнять, из неудобного положения лежа.       Колтон прищурился, разглядывая внутреннее устройство Разбрасывателя Билетов. Когда он начал ослаблять винт, он почувствовал, как что-то крепко сжало его лодыжки. Он посветил фонариком и увидел пару рук в белых перчатках, по одной на каждой лодыжке. Желтые спиральные руки были вытянуты в длину, но они сжались, когда потянули его тело к отверстию, через которое он вошел в отсек.       Как мог клоун весить так мало и в то же время быть таким сильным? Он выпрямил ему ноги и вытащил его из машины. Как только ноги Колтона оказались снаружи, он высвободил правую и нанес кучу диких, сильных ударов, которые, как он почувствовал, прошлись по телу клоуна. После одного особенно сильного удара клоун ослабил хватку на другой ноге, и Колтон попытался всем телом вжаться в основание Разбрасывателя. Оказавшись внутри, он закрыл за собой люк, через который вошел. Руки у клоуна были большие, неуклюжие, и он надеялся, что ему не хватит моторики, необходимой для того, чтобы открыть люк. Кроме того, судя по силе его ударов, возможно, он все равно вывел клоуна из строя.       Теперь Колтону пришло время успокоить руки и нервы и сделать то, ради чего он пришел сюда.       Даже с фонариком его глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к темноте. Это было похоже на пребывание в маленькой, тесной нише в пещере. Воспоминания о клаустрофобичном шкафу в задней комнате «У Фредди» на мгновение нахлынули на него, но когда он посветил фонариком на оборудование, он улыбнулся. Он знал, что ему нужно делать. Это было непросто, потому что ему нужны были обе руки, чтобы выполнять свою работу, но не было места, чтобы установить фонарик, который ему был нужен, чтобы он мог видеть.       Наконец, он неловко закрепил фонарик под левой подмышкой и направил луч так, чтобы он попал в область, над которой ему нужно было поработать.       Все его чтение, планирование и одержимость принесли свои плоды. Несмотря на то, что он работал в далеко не идеальных условиях, процесс починки Распылителя не мог пройти более гладко. В какой-то момент он понял хитрость: переделать эти переключатели, чтобы привязать выпуск билетов к размеру отскоков. Ослабить эти винты, чтобы придать платформе еще больший отскок. Маленькие дети, конечно, получили бы больше билетов, но большие дети, такие как Колтон, были бы в восторге от них.       Колтон улыбнулся своему достижению. Люди не воздали ему по заслугам, которых он заслуживал, подумал он. Его учителя не понимали, с кем имеют дело. Они думали, что он просто обычный первокурсник средней школы, отличник. Средний, ничем не отличающийся от тысячи других детей. Его мама, хотя и любила его, тоже не придавала ему должного значения. Только Колтон мог видеть правду о себе. Он был гениален, гений механики.       С его только что обретенной уверенностью в себе, его удача, несомненно, изменится. Тысячи билетов, которые он собирался выиграть в Разбрасывателе Билетов, были только началом.       Колтон в последний раз улыбнулся своей работе, затем потянулся через голову, чтобы открыть маленький люк, чтобы он мог вылезти и выйти.       Люк не поддавался       Это, должно быть, какая-то ошибка, — подумал Колтон. Он снова толкнул люк, на этот раз сильнее. Он все еще отказывался двигаться. Как будто он был заперт снаружи. Но как это было возможно? В «У Фредди» никого не было, а даже если бы кто-то и был, с чего бы им подозревать, что кто-то был внутри Разбрасывателя Билетов?       Он толкнул его снова. Люк держался крепко.       Колтон посветил фонариком в крошечное пространство, пытаясь увидеть, может ли быть другой способ выбраться, панель, которую можно было бы снять, или что-то в этом роде. Ничего не было.       Фонарик Колтона обнаружил небольшое круглое отверстие размером с головку болта. Оно было достаточно большим, чтобы заглянуть внутрь. Колтон закрыл один глаз и посмотрел в крошечное отверстие другим. Все, что он мог видеть, были большие зеленые ботинки. Клоунские туфли. Клоун стоял там на страже и ждал. Если он не мог вытащить его из машины сам, то подождет, пока Колтон не найдет способ выбраться самостоятельно. Он вспомнил выражение, которое иногда употреблял его дядя: между молотом и наковальней. До сих пор он никогда по-настоящему не понимал смысла этого высказывания.       Он почувствовал, что его начинает трясти. Его сердце колотилось в груди так громко, что он мог это слышать. Почему-то он чувствовал себя потным и холодным одновременно. Пространство, казалось, сжималось вокруг него, пока не сжало его со всех сторон. Он лежал, прижав колени к груди, пытаясь стать меньше, чтобы пространство казалось больше       Все будет хорошо, сказал он себе. Через два-три часа заведение «У Фредди» откроется, и кто-нибудь сможет его спасти. Но как он мог остаться в этом крошечном месте в таком неудобном положении в течение двух или трех часов? Хватит ли ему даже воздуха, чтобы продержаться так долго? Воздух, которым он дышал, уже казался скудным и спертым. И если предположить, что кто-то действительно спасёт его, как бы он объяснился? Вчера вечером я играл в Прыжок за Билетами и, наверное, прыгнул так сильно, что упал сюда. Упс       Ему придется придумать более правдоподобную историю.       Колтон посмотрел на свой фонарик. Он понятия не имел, сколько жизни еще осталось в батарейках. Вероятно, лучше всего было попытаться сохранить их. Он выключил фонарик и погрузился в полную темноту. Он вспомнил историю, которую читал в школе, о человеке, запертом в глубокой темноте угольной шахты и ожидающем смерти. Он чувствовал себя таким человеком.       Он попытался дать волю своим мыслям. Он составлял списки вещей: любимые видеоигры, любимые фильмы, любимые блюда. Но последнее было плохой идеей, потому что это заставило его осознать, насколько он голоден. Обычно он завтракал полноценно, но сегодня он не ел ничего, кроме этого банана. Ему также хотелось пить. Ему никогда не приходило в голову принести воды, потому что он не думал, что может оказаться в такой ловушке.       Желудок Колтона сжался, но не от голода, а от тошноты. Кислота от апельсинового сока, который он выпил ранее, казалось, расстраивала его желудок. Но он знал, что на самом деле на него действовал не апельсиновый сок. Это был страх. Страх разъедал его изнутри и вызывал тошноту.       Не надо, не надо, сказал себе Колтон. Если бы его вырвало здесь, он оказался бы в ловушке в этом крошечном пространстве с ужасным запахом собственной рвоты. Он сделал большие глотки воздуха, пытаясь подавить тошноту. Но потом он забеспокоился, а что, если он был слишком жаден с воздухом? Что, если он слишком быстро использовал ограниченный запас кислорода в этом крошечном пространстве?       Обе ноги Колтона затекли, но не было места, чтобы пошевелить ими, чтобы размять их. Он пошевелил пальцами ног и пошевелил ступнями в лодыжках, все время чувствуя, как его укололи сотни игл. Его шею начало сводить судорогой, и он повертел головой из стороны в сторону, пытаясь унять боль.       Но боль и тошнота были еще не самым худшим. Хуже всего был вопрос, терзавший Колтона в глубине души: что, если меня никто не найдет? Что, если меня никто не услышит и я умру от жажды или голода? Кто-нибудь найдет меня, когда мое тело начнет разлагаться? Или все, что от меня останется, будет пыльным, забытым скелетом, свернувшимся калачиком в этом отсеке на долгие годы, как мумия в своей могиле?       Но он также знал, что свернуться калачиком и умереть внутри машины, возможно, не самое худшее, что может с ним случиться. Снаружи автомата он услышал звяканье, когда клоун расхаживал взад-вперед перед Разбрасывателем Билетов. Он снова подумал о мышах, которые хотели повесить колокольчик на кошку, чтобы знать, когда их убийца будет рядом. Колтон вздрогнул. Может быть, лучше было этого не знать.       Очевидно, то, что он сидел здесь в темноте, как сейчас, немного сводило его с ума. Он включил фонарик всего на пару секунд, чтобы проверить реальность. По крайней мере, он знал, что все еще может видеть. Хорошо. Но когда он выключил свет и снова оказался в темноте, он испугался темноты, как будто был маленьким ребенком. Как будто это ужасное переживание заставляло его двигаться назад во времени, становясь тем ребенком, которым он когда-то был. Ребенком, которого он ненавидел также, как ненавидел всех детей.       Но подождите. Колтон кое-что вспомнил. Его телефон. У него был телефон. Если всё остальное не сработало, он мог бы позвонить своей маме, признаться в своих преступлениях и быть спасенным. Она, наверное, уже вернулась домой со своей смены и гадала, где он. Он полез в правый задний карман. Он был пуст. Он попробовал нащупать в левом заднем, хотя знал, что не клал телефон туда. Он лихорадочно обшарил все свои карманы. И тут у него в голове вспыхнула сцена: он кладет телефон и свои инструменты на пол рядом с машиной, открывает люк машины и бросает инструменты внутрь, но не телефон.       Колтон произнес несколько слов, которые мать не разрешала ему произносить.       Затем, словно по сигналу, он услышал это. Слабый звон доносился прямо из-за машины. Его мелодия звонка. Он был уверен, что это его мама звонит, чтобы узнать, все ли с ним в порядке.       Колтон был не в порядке.       Он изо всех сил толкнул люк. Это было все равно что пытаться сдвинуть прочную кирпичную стену. Он толкнул платформу прямо над собой. Это было бесполезно.       Колтон заглянул в крошечное отверстие в основании Разбрасывателя Билетов. Он увидел свой телефон на черно-белом кафельном полу, вибрирующий, когда он звонил. А затем трехпалая рука в белой перчатке протянулась и подняла его. — Нет! — закричал он. — Нет! Нет! Нет! — Он кричал до тех пор, пока у него не пересохло в горле, все время зная, что это ничего не изменит.       Время шло. Сколько? Час? Пять минут? Колтон понятия не имел. В темноте, когда нечего было делать и нечего было видеть, время потеряло свой смысл. Другие вещи тоже начали терять свой смысл. Колтону стало трудно складывать слова в уме. Он знал физические ощущения, которые испытывал: жажду, голод, боль от того, что его тело было сжато в неестественном положении, неудобное давление полного мочевого пузыря. Но он не мог найти слов ни для одного из этих явлений. Он мог только чувствовать это и тихо хныкать и ждать.       Он даже больше не был уверен, чего он ждет.       Напуганный, неспособный говорить или кормиться самостоятельно, в очень реальной опасности намочить штаны, Колтон впадал в беспомощность младенца. Если бы он продолжал двигаться назад физически и эмоционально, следующим логическим шагом было бы исчезнуть в ничто, стать единым целым с тьмой.       Какое-то время казалось, что это произошло, что Колтон просто перестал существовать, но потом он услышал это. И если он мог слышать, это должно означать, что он существовал. Это была музыка, писк и щелчки игр, раздражающие голоса аниматронных персонажей. Колтон вспомнил, где он находится и в каком затруднительном положении оказался.       Но дела шли на лад. Шум означал людей. Если «У Фредди» был открыт, кто-то должен был его услышать.       Он начал с того, что позвал на помощь, но быстро понял, что у него пересохло в горле, а, от неиспользования, голос стал слишком слаб, чтобы издавать много шума. Вместо этого он ударил кулаками по платформе. Он бил по этой глупой штуке снова и снова, но безрезультатно. Костяшки его пальцев болели и, вероятно, были бы в синяках. Он решил, что поблизости никого нет, и решил поберечь свою энергию. Если бы он продолжал непрерывно стучать по платформе, он бы только истощил себя. Он подождет немного, пока не появятся посетители, а затем попробует еще раз.       Как кошка, моющая лапы, Колтон облизал костяшки пальцев, пытаясь унять боль влагой своей слюны. Но его язык был слишком сухим от жажды, чтобы быть полезным.       По крайней мере, теперь ужасная тьма больше не сопровождалась тишиной. Если он мог слышать звуки, он знал, что жив.       По звуку маленьких шагов, пронзительным крикам и хихиканью было ясно, что «У Фредди» теперь открыт. А когда «У Фредди» был полон перевозбужденных крыс, это было самое шумное место на земле.       Было удивительно, как много Колтон мог слышать из своей крошечной тюрьмы. Он мог различать звуки различных видеоигр. Он узнал звуковые эффекты, сопровождавшие Падение Шарика Баллун Боя, и раздражающую мелодию, которая играла, когда кто-то вставлял жетон, чтобы сыграть в Рыбацкое Место Ди-Ди. Он мог слышать заранее записанную музыку группы Фредди Фазбера, когда они начали песню о дне рождения. Он слышал, как какой-то несносный ребенок скулил: — Но почему это не мой счастливый день рождения?       Обычно звуки в «У Фредди» сливались в один большой, шумный суп. Но Колтон мог слышать все по отдельности, как будто слух был его сверхспособностью. Может быть, когда изолируешься от некоторых своих чувств, другие, которые ещё используются становятся сильнее.       Прямо сейчас, например, Колтон слышал, как записанный заранее голос Клоуна сказал: — Приготовьтесь к обратному отсчету Разбрасывателя билетов!       Послышались крики и радостные возгласы маленьких детей.       — А теперь, кто готов прыгнуть! За! Билетами! — сказал Койлс, голос актера изображал волнение.       Колтон знал, что произойдет дальше. Какой-нибудь сотрудник «У Фредди» откроет дверь Разбрасывателя Билетов и впустит всех перевозбужденных детей с вечеринки по случаю дня рождения.       Это было здорово. Если в Разбрасывателе будут люди — даже если это будут маленькие дети — Колтон сможет заставить их заметить его. Они могут сказать взрослому, что слышат крики под платформой, и он будет спасен. Колтон вздохнул с облегчением. Это испытание скоро закончится.       Он чувствовал, как они над ним толкаются и натыкаются друг на друга. Платформа еще немного придавила его своим весом. Они хихикали и разговаривали друг с другом на детской тарабарщине.       Колтон внезапно осознал, насколько опасной была его ситуация. Если платформа уже давила на него сильнее из-за маленьких детей, которые просто стояли там, он должен был поскорее привлечь их внимание, прежде чем они начнут прыгать. Его переделка машины заставила бы платформу опуститься еще ниже.       Колтон постучал по нижней части платформы. — Эй! — крикнул он так громко, как только мог своим пересохшим, пересохшим горлом. — Эй! Я здесь, внизу! Помоги мне! Помогите!       Ему придется приложить больше усилий, если он хочет, чтобы его услышали сквозь все шумы этого места, плюс шум самих детей. Он постучал молотком по дну платформы. — Помогите! — закричал он. — Я здесь в ловушке! Помогите! Помогите!       — Приготовьтесь к обратному отсчету Разбрасывателя Билетов! Когда я закончу считать, начинайте прыгать вверх и вниз так сильно, как только можете, все вместе, — сказал предварительно записанный голос клоуна.       Восторженные крики детей заглушили крики Колтона о помощи.       — Поехали! — объявил клоун. — Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два… один! А теперь… Прыгайте! За! Билетами!       

***

      Над головой именинница Белла и ее шестеро друзей подпрыгнули в унисон, звук был похож на паническое бегство диких буйволов. Платформа опустилась, они засмеялись и зааплодировали, и билеты посыпались, как дождь.       Но потом что-то пошло не так. Белла уже много раз прыгала в Разбрасывателе Билетов. На этот раз все было по-другому. Платформа опускалась не так низко, как обычно. Поток билетов замедлился до тонкой струйки. — Он замедляется! — крикнула она своему другу Эйдану.       — Прыгайте сильнее! — крикнул в ответ Эйдан.       Белла прыгнула выше и приземлилась с большей силой. Платформа опустилась. Несколько билетов посыпались вниз, но это был легкий душ, а не поток билетов, который Белла хотела на свой день рождения.       — Давайте все возьмемся за руки и прыгнем вместе! — закричала Белла.       — Я не хочу держаться за руки! , — крикнул в ответ Эйдан.       — Давай же, сегодня мой день рождения! — сказала Белла.       Эйдан пожал плечами и смягчился, и семеро детей присоединились к кругу.       — Раз… два… три… прыгайте! — закричала Белла. Дети прыгнули, затем одновременно приземлились, заставляя платформу опуститься, затем подняться, и снова опуститься.       Прыг. Платформа опустилась на дюйм       Прыг. И еще на дюйм.       Прыг. И еще. Белла и ее друзья рассмеялись и отпустили друг друга, чтобы схватить падающие билеты.       Однако после следующего прыжка платформа не опустилась ниже. Дети снова подпрыгнули, но платформа осталась на месте.       Белла посмотрела на своего отца, который стоял у Разбрасывателя Билетов, подбадривая их.       — Он не работает! — Закричала она.       — Прыгай сильнее, милая! — Подбодрил её отец       Прыг.       Прыг.       Прыг.       Все дети прыгнули с такой силой, с какой только могли. Платформа опустилась еще чуть-чуть, меньше чем на дюйм, затем немного покачнулась, а затем остановилась. Один одинокий билет упал с потолка автомата.       Возле Разбрасывателя Билетов отец Беллы толкнул локтем свою жену. — Эта игра сломана, — сказал он. — Платформа не опускается, как следует. Я думаю, надо пойти позвать менеджера. — Он уже оглядывался по сторонам, пытаясь определить, кто здесь главный.       — Хорошая идея, — сказала мама Беллы. Заглянув внутрь Разбрасывателя Билетов, она увидела, что, хотя дети все еще отпрыгивали, они все больше расстраивались. Платформа была в значительной степени неподвижной.       Через несколько минут отец Беллы вернулся с громадным сотрудником «У Фредди», на бейджике которого было написано «ТЕД». Он еще раз осмотрел машину. — Ты прав, — сказал он. — Эта штука где-то сломалась. Он присел на корточки, сунул руку под аппарат и выключил его.       Дети выглядели потрясенными внезапным отсутствием света и шума.       — Извините, ребята, — сказал Тед, перекрикивая полный хаос в заведении. — Разбрасыватель Билетов работает неправильно. Мне нужно, чтобы вы, ребята, вышли из машины, но вот что я вам скажу. Поскольку вам не удалось выиграть много билетов, подойдете к стойке регистрации, кассир даст вам по двадцать бесплатных билетов каждому.       Настроение детей стало более солнечным, когда они вышли из автомата и побежали в направлении бесплатных билетов.       Аниматронный клоун тоже вел себя странно. Он указывал на основание автомата и хватал Теда за руку, как будто не хотел, чтобы он входил в Разбрасыватель Билетов. Но, конечно, ему ничего не было нужно. Это был просто глупый робот. Глупый робот, который, казалось, был неисправен. Тед покачал головой. Неужели все дешевое снаряжение в этом захудалом месте ломалось одновременно? Тед забрался в Разбрасыватель и несколько раз прыгнул на платформу. Она почти не двигалась, даже с силой всего его огромного веса, хотя ему показалось, что он услышал жидкий хлюпающий звук, который, конечно, не имел смысла. Ему придется позвонить ремонтнику.       Когда Тед вышел из машины, робот-клоун стоял перед дверью. Его лицо, на котором обычно была комично широкая ухмылка, теперь превратилось в трагическую маску с опущенным ртом и печальными глазами. Слеза скатилась по его щеке, или Теду показалось? Иногда он думал, что ему следует найти более нормальное место для работы.       Один из маленьких детей из Разбрасывателя Билетов, должно быть, тоже заметил грустное лицо клоуна, потому что он подбежал к нему и сказал: — Эй, Койлс, помнишь меня? Я твой приятель Эйдан. Не грусти, ладно? Плохо быть грустным. Мой кузен Колтон все время грустит. Вот почему я коплю свои билеты, чтобы купить ему подарок.       Маленький мальчик обнял аниматроника-клоуна, и тот обнял его в ответ, держа в своих пружинистых, изогнутых желтых руках.       Странно, подумал Тед, проходя мимо места происшествия по дороге в свой офис.       Разбрасыватель Билетов стоял пустым, или, по крайней мере, пустым, насколько кто-либо мог видеть. Тед вернулся из своего офиса с табличкой, которую он повесил на дверце машины: «НЕ РАБОТАЕТ».