Синдром Саванты

      Они лежали на холодном полу, голые. Вокруг воняло, на их головы падали крупные капли холодной пахучей воды, от темноты сильно болели глаза, но как не вглядывайся, всё равно ничего не было видно. Дыхание сковывали духота и холод, сознание спокойно покидало их, не было даже сил подняться, подползти ко второму, такому родному телу…       — Сиэль… — губы едва шевелились, едва издавали звуки.       — Да, Астре, всё будет хорошо, — тихо ответил второй такой же голос. — Дядя Винсент нас обязан найти…       Слепая рука наткнулась на подбородок и нежно его погладила.       — Думаешь, это из-за того, что мы сбежали из Германии? — снова спросил тихий голос, судя по всему, принадлежащий Астре. — Тогда мы не сможем скрываться долго. Их служба разведки способна и не на такое.       Послышался вздох.       — Да плевать, — Сиэль с трудом приподнялся и подполз к брату, — ты просто не знаешь о силе семьи Фантомхайв. А мы по праву носим эту фамилию, нас спасут. Дядя Винс…       — Сиэль, дядя Винс не может пойти против целой страны, против половины мира, — судорожно поджимая губы, прошептал Астре, — хотя бы он был самим королём Великобритании. А поймали нас, заметь, пожалуйста, в порту королевы Елизаветы.       Послышался тихий смех.       — Эй, ты чего? — испугался Астре, резко сжимаясь от страха.       — Да просто… порой мне кажется, что это ты альфа, а не я. Слишком по-взрослому ты говоришь.       — Заткни свою пасть! — рыкнул Астре, притягивая брата к себе за руки.       Оба замолчали. За стеной послышались говор и шаги. Дверь распахнулась, впуская холодный свежий воздух и жестокий, жадный до чужих страданий, дневной свет. Тела братьев дрожали от холода, но не от страха, это уже происходило во второй раз.       — Давай, — грубый мужской голос царапал по слуху, — нужно поднять их во вторую лаборантскую. Думаю, что профессор нас простит.       Второй человек подошёл к телам и, легко подняв их, как два трупа, за талию, быстро вышел из подвала. Находясь в частичном сознании, братья ощущали то, как их долго поднимали вверх по лестнице, потом несли по высоким светлым коридорам какого-то здания, дальше оставили в просторном, но затемнённом помещении и, осторожно усадив на кресла с мягкими спинками, завязали глаза и связали руки. И человек покинул помещение.       Тот, кто их нёс, не проронил ни слова. Астре казалось, что он был, как большая механическая кукла, которые так редко можно было увидеть дома. Однажды, попав в дом к «знакомому» немецкому офицеру в качестве почётного гостя-заложника, он видел в детской его дочери подобную куклу, кажется, её звали Мари. Тогда её даже посадили за стол, положили столовые приборы и еду, когда сам Астре был вынужден стоят за спинкой стула офицера с дорогой меховой муфтой на руках, которая прятала его наручники, и в идиотской маскарадной маске, которая скрывала почти всё его лицо, кроме больших, тёмно-голубых глаз.       — Это как будто в тот раз… — вдруг раздался голос Сиэля, и Астре вздрогнул.       — Тогда было хуже.       — Не скажи.       — В любом случае: и тогда, и сейчас… вина на тебе.       — Я не спорю, но…       — Твои авантюры не приводят ни к чему хорошему. Мама всегда это знала.       — Все об этом знали, но почему-то никто не предостерёг…       — Все ждут от тебя самостоятельных и осознанных решений, как от альфы твоего положения…       — Твои нотации вряд ли помогут.       — Учти, что нам нужно быть внимательнее.       — Помню, Астре. Я альфа.       — Так веди себя в соответствии со статусом!       Оба замолчали. Сиэль думал о разных возможностях его брата, а Астре думал о Сиэле. Так они и заснули.       Но, как показалось им обоим, время пролетело слишком быстро, или его и так было мало: здесь чувства сильно притупились, от холода, голода, жажды, страха. В комнату вошли несколько человек, от них несло дешёвыми сигаретами и ромом. При каждом шаге вошедших шелестела грубоватая ткань, и каждый шаг отдавал запахом тухлой рыбы или мяса и сильного человеческого пота; плащами они скрывали обнажённое тело. Астре очнулся первым, и страстно желая выбраться, попытался звать на помощь или хотя бы сопротивляться, однако, и того, и другого его почти сразу лишили, несильно придушив.       Были зажжены свечи. Люди окружили братьев. Запах пота сводил с ума: от него щипало в носу и в глазах, дыхание становилось прерывистым, как во время течки или гона, тело сводило судорогами, как от сильного возбуждения или стресса. Когда первый наклонился и сорвал с лиц братьев тряпки. Оба, почуяв свободу, были обнадёжены, но лишь на мгновение — их постигло настоящее разочарование. Вокруг стояли семь фигур в балахонах и недобро смотрели на братьев сквозь прорези в одежде.       — Братия! — воскликнул один из них. — Сегодня у нас праздник — мы отчистим от греха двух братьев-близнецов. Они так долго находились в грязи и смраде, что именно сегодня пришёл день их искупления. Они станут святыми жертвами и получат ключи от Вечного Эдема!       Остальные шестеро одобрительно загудели и быстро подошли к жертвам ближе.       Астре больше не помнил ничего. Где-то в глубине души он подозревал, что именно с ним происходило, но память благодушно стёрла из мозга картинку, осталось лишь что-то смазанное, плохо различимое, как на плохом рисунке, который долго лежал под дождём и очертания сильно размылись, линии исчезли, остались лишь мутные разводы акварели. Но одно он помнил точно: запахи, звуки, прикосновения. Если бы он мог умереть, то сделал бы это именно сейчас: отвращение, которое он испытывал, страх, который он ощущал, делали его особенно уязвимым. Даже брат, его вопли и визг, казался таким далёким, безмерно непонятным, даже неважным.       — Астре!       Чувство сильной болью сжимало горло: сильнее и сильнее, если тело было вполне довольно таким сексом, то разум отчаянно сопротивлялся, инстинкт самосохранения и размножения, казалось, рвали друг друга на части. Он задыхался. Очередной приступ. Как предсказуемо.       — Астре! Астре!       «Кто такой Астре?» — мутно пронеслось у него в голове, давление внизу живота не давало думать.       — Астре! Дыши! Умоляю, дыши! Астре!       «Заткнись. Ты надоел. Я хочу спать.» — перед его глазами встал образ матери, такой чистый, красивый. Нежный. Отца он не помнил, как ни пытался вспомнить, не мог. Только мама. Тихая, нежная.       Да, она была такой.       — Астре, умоляю, живи!       «Да плевать на жизнь. Я хочу сдохнуть, как собака» — вдруг перед глазами разостлался свет. Полосы яркого дневного света заставляли чуть ли не плакать. В ореоле стояла высокая фигура, как будто какой-то демон, со строгими, правильными чертами лица громко выкрикивал на странном языке, незнакомом и потому, казалось, неправильном.       — Вы сдохнуть захотели?       «Сдохнуть, да, точно! Вот, чего я хочу! Убей меня. — слабая рука потянулась к демону — ближе и ближе. Но он словно не замечал. — Сожри моё тело, мою душу, только убей меня! — Но он был выше грязного, давно осквернённого тела. — Убей. Убей. Убей.»       — Убей уже меня… — слабо прошептал он и его услышали.       Демон опустился ровно перед ним и поднял его вверх, аккуратно, как будущую трапезу. Голова безвольно откинулась назад, позволяя длинным волосам тоже проскользить сквозь сильные руки и пальцы вниз, в тяготении к полу.

***

      — Эй, как вас зовут? — Себастьян даже наклонился вниз, пытаясь понять силившегося говорить.       — Сиэ… Ас…ль… А… ре? — голубые глаза изобразили удивление, но даже оно быстро пропало, уступив место привычному высокомерию.       — Так как же? — продолжал допытываться граф, чувствуя сильное желание помочь в достижении цели узнать хотя бы имя.       Ссохшиеся губы и уставшие лёгкие противились тихому дыханию, а говорить он совсем не мог. Хотелось умереть от сильной боли в груди и в голове, даже лицо рядом сидящего немного расплывалось перед глазами.       — Я… Сиэ… тре… — снова выдыхал он, испуганно глядя в чужие, красноватые зрачки.       Себастьян вдруг аккуратно опустил мокрую тряпочку на лоб страдающего и взял небольшой листочек.       — Давайте, вы будете говорить своё имя по буквам, а я буду записывать, так мы быстрее поймём друг друга, — ласково сказал он.       Круглые голубые глаза благодарно моргнули. Себастьян поправил халат на себе и вновь достал бейджик. Парень тут же замычал, пытаясь указать на несчастную бумажку, которая уже была давно измята и сильно запачкана.       — Вам знакома моя фамилия? — не без интереса спросил Себастьян.       — Ага… — прохрипел парень и вдруг продолжил, — я… Фантом… Астр… и… Сиэ… — он сильно закашлялся.       — Сиэль и Астре Фантомхайв? — тихо удивился Себастьян, пододвигаясь поближе. — Уже прошло несколько дней с вашего прибытия. Вас похитили? Кто это был?       Парень продолжал глупо таращиться.       — Где?.. — просипел снова он, глаза заполнились слезами и показались на удивление воспалёнными.       — Ваш брат? — уточнил граф. — Его зарезали. Его ведь звали Астре? Альфа?       Он кивнул. По щекам потекли слёзы.       — Наше время не такое спокойное, — вкрадчиво произнёс граф. — Могут убить кого угодно. Вам ещё повезло, что я прихожу в университет достаточно рано и знаю здесь расположение комнат. Охранник, наверное, сам был в сговоре с этими людьми.       Он хлопнул Сиэля по плечу и поднялся.       — Я позвоню отцу, он привезёт вас домой, — пообещал он и вышел из комнаты.       Парень тут же подскочил с кровати. Притворяться уже не было смысла. Нужно валить. Комната была светлой и чистой, но что-то сильно настораживало: запах остался таким же, как в комнате, в которой его заперли с братом.       — Значит, Сиэль мёртв? — грустно сказал он и потребушил длинные волосы на голове. — А это видимо новоиспечённый родственник. Значит, делаем ноги, братик.       Астре усмехнулся, огляделся: на стуле лежали заботливо сложенные вещи, их можно было бы и позаимствовать. Обычная рубашка, светлые хлопковые брюки, широкая рабочая куртка из грязно коричневой джинсы и удивительно аккуратные туфли из грубоватой кожи были быстро разобраны и применены по назначению. После он посмотрелся в небольшое зеркало над умывальником: на него смотрел обычный сын рабочего, который утянул у отца одежду, чтобы покрасоваться по улицам Лондона.       — Неплохо. — Улыбнулся он и, настороженно оглядываясь по сторонам, ускользнул в коридор.       Было раннее утро. Около семи утра. Хотя была уже суббота, человеческое движение всё равно ощутимо скользило мимо Астре. После тихих провинций ГДР, где всё больше походило на одну большую деревню, Лондон был настоящим чудом для Астре. Громкий и крикливый; машины живо рассекали по каменистым дорогам, а пешеходы спешили по тяжёлым, неровным мостовым. Всё приходило в движение в этот почти дивный утренний час рассвета. Солнце, ошарашенное дымом и смрадом тысяч машин, было уже спугнуто и неловко вылезало наружу, из облачного одеяла. Сиэль побежал. Сейчас ему нужна была работа, хоть где-нибудь, хотя без документов его шансы были ничтожно малы. Работа вроде няньки в детском доме.       Отыскать детский дом Сиэлю оказалось не так сложно, особенно, имея внешность его воспитанника. Через несколько часов, он, порядком подуставший, стоял перед высокими, обтрепавшимися дверьми детского дома имени графа Джеймса Уорика. За оградой слышались визги и громкий ор. Теперь следовало просто решиться и сделать шаг в неизвестное, и Астре, отчаянно распахнув створки дверей, выпал во внутреннее пространство дома.       Всё сразу же смолкло. Разновозрастные воспитанники обступили маленького, миниатюрного Астре.       — Новенький, что ли? — осклабился один из старших. Рубаха на нём была порвана, куртки и подавно не было, только под лёгким хлопковым одеянием угрожающе перекатывались мускулы.       — Он, явно, стесняшка! — проскрежетал один из смуглых качков. — Нам нужно ему показать, что здесь — он свой!       Круг начал сужаться. Астре немного удивлённо сел на землю.       — У-тю-тю! — вдруг хихикнул он. — Какие же бывают наглые морды, — Астре, немного копируя движения брата, который спокойно вращался в окружении альф и бет, деланно расслабленно поднялся с земли. Зрители заворожённо смотрели на представление. Для них это было точно в диковинку, лица читались чересчур просто.       — Тебе что, жить расхотелось? — рявкнул один из явных лидеров-альф, но уже не так угрожающе.       Астре уже сделал ход, который другой стороне был поперёк горла. Все стихли. Хотя его рост был куда меньше всех окруживших его, превосходство, ставшее его отличительной чертой в ситуации, давало ему слишком много силы.       — Я не настаивал на конфронтации, — спокойно произнёс Астре. — Я хочу лишь получить работу.       Вся детдомовская швара взвыла от хохота.       — Ты тут не проживёшь! — притворно грустно ответил вожак, но всё равно отступил. — Заходи в здание, директор тебя сразу примет. Решение, думаю, будет положительное для тебя. Мистер Смит ушёл из-за домогательств! — крикнул он вслед Астре и провожая его грязным, пошлым взглядом.       Астре даже не передёрнуло. Последний раз он чувствовал отвращение в девять лет, когда он проиграл Сиэлю желание и брат заставил его сделать себе минет. После этого болело горло и на языке долго оставался привкус его члена и первой, немного несформированной спермы. Воспоминания, нахлынувшие с новой силой, вызвали лёгкое головокружение, тошноту. Но Астре толкнул дверь с надписью: «Директор Дж. МакГарден». За дверью сидел худощавый усталый человек в очках, его телефон беспрерывно трещал и Дж. МакГарден всё пытался его заткнуть, но каждый раз — тщетно.       — Ну, кто вы там? — ворчливо спросил директор, оценивающе разглядывая вошедшего. — Зачем? — лаконично поинтересовался тот.       — Мне нужна работа. Любая.       — Без документов… — понимающе выдохнул директор. — Ночным воспитателем? — то ли предложил, то ли утвердил Дж. МакГарден.       — Согласен. Когда к работе? — сдержанно обрадовался Астре.       — И крыши у тебя нет… — покачал тот головой и вдруг крикнул кому-то, — Том! Засели ещё одного, на место Смита! Вот, как бы и всё, — обратился уже к Астре мужчина, — иди, располагайся. Вечером к работе.       Астре лишь кивнул и вышел из комнаты. Он с удовольствием отметил, как за ним наблюдают несколько сотен глаз. И нагло прошествовал в сторону своего нового пристанища. Перед глазами появилась самая прекрасная картинка: вытянувшееся лицо братца, который уже точно обнаружил пропажу.       Он даже хихикнул.

***

      А Себастьян был мало удивлён, когда обнаружил пустую кровать и отсутствие вещей. Дикого зверька не запрёшь в клетке так просто. Сдохнет. Он только выдохнул, а ведь родители уже выехали из дома, зря поехали. Но, может, и не зря.       Он вернулся в свою лабораторию, в лаборантскую он уже привнёс свой обычный порядок, даже от трупов избавился до приезда родителей. Картина до сих пор стояла перед глазами. Альфа уже валялся мёртвый на полу, в его груди уже были воткнуты несколько скальпелей, взятых рядом; омега ещё стоял на ногах, от каждого движения и фрикции его тело тряслось, на светлых щеках цвёл болезненный румянец, рот выдыхал сиплые стоны. Он даже не плакал.       «Такой терпеливый», — удовлетворённо подумал тогда он. Жуткая мысль, но в ней была правда. Вдруг появилось какое-то чувство, которое зарождало в нём желание владеть, сокрушать чужую волю. Как альфа или как самец.       Себастьян потряс головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Жаль, что этих парней он случайно перебил. И лицо изуродовал. Чтобы не узнали. Просто семь изуродованных трупов и одно тело молодого изнасилованного мальчика-альфы, очень романтично. Хоть роман пиши. Он хмыкнул: работа мало отвлекала от зрелища, но хоть чуть-чуть…

***

      Винсент уже три раза поторапливал водителя. В это время суток на дорогах было уже тихо, только редкие электромобили везли своих расфуфыренных хозяев. Водитель старательно выжимал газ, однако, когда Фантомхайв уже в пятый или шестой раз дёрнулся поторопить его, Габриель, который решительно поехал с ним, бросил предупреждающий взгляд и цокнул языком.       — Это, в конце концов, простой идиотизм! Не лезь под руку! — тихо выдохнул он и потрепал альфу за руку. Винсент был сильно напряжён.       — Они — наши родственники! — гневно забурчал он в ответ, начиная нервно скатывать чёрные лайковые перчатки на руках. — В Лондоне наша фамилию на слуху, и если этот позор… когда мы не смогли защитить членов собственной семьи узнают…       — Милый, какой позор? Время же не спокойное, — утешал Габриель, ластясь к супругу.       Водителя даже передёрнуло от отвращения. «Ещё один не понимающий всю прелесть второго пола» — ехидно отметил про себя омега, ткнул Винсента в бок, указав свободной рукой на шофёра, что-то шепнул в ухо, и оба захихикали, как подростки. Винсент перехватил пальцем лицо Габриеля и почти притянул для пошлого и очень мокрого поцелуя, когда машина сильно дёрнулась.       — Ровнее правь! — рыкнул Винсент, довольно отмечая признаки страха на лице несчастного водителя. — Ты не свою жену везёшь, а графов Фантомхайв!       Он испуганно вжался в спинку водительского сиденья и поехал значительно тише.       — Быстрее! — возмутился уже Габриель и мобиль рванул изо всех сил. — Может ведь, когда хочет, — доверительно прошептал он супругу, пряча лицо у него на груди.       И до конца поездки водитель всё бормотал:       — Простите, Ваша Светлость, не признал…       Возле главного подъезда здания чета Фантомхайв заметила своего старшего сына. И что самое странное — он казался потерянным? Впервые за много лет…       — Себастьян! — окликнул его Габриель, вылезая из салона и бросаясь к старшему ребёнку. — Где мальчики, Сиэль и Астре?       Ответом было лишь безумное спокойствие. Сын взглянул в лица обеспокоенных родителей и, наконец, ответил:       — Вам вкратце или подробно? — учтиво поинтересовался он у родителей, за что получил слабый подзатыльник.       — По делу. — лаконично выдал Винсент, грозно глядя на сына.       — Как скажешь, отец. В порту их очевидно похитили, вероятно, оглушили в толпе тяжёлым предметом. В бессознательном состоянии обоих привезли в здание университета и заперли в одной из лаборантских. Потом их… — Себастьян осёкся и вопросительно посмотрел на отца, тот только кивнул и, резво притянув к себе противящегося супруга, крепко зажал тому уши ладонями.       — Продолжай.       — Спасибо. В течении нескольких часов их насиловали: на полу было много крови и других телесных жидкостей. Старшего брата, альфу по имение Астре, убили, воткнули несколько рядом раздобытых скальпелей, как раз перед моим приходом. Я не успел. Но дело даже не в этом. Младшего брата, омегу Сиэля, я спас, даже унёс и оставил свою одежду. Но… — вдруг Себастьян загадочно улыбнулся. — Только вот малец-то сбежал.       Винсент от удивления даже рот открыл и ослабил хватку: Габриель выскользнул из заботливых рук и покачал головой. Слышать, он ничего не услышал, только по губам прочитал.       — Сына, может быть ты ошибся и выжил не омега, а альфа? — ласково спросил Габриель, трепля сына по голове. — И, кстати, нам пора домой.       Омега направился в сторону мобиля, ведя за собой мужа и сына. Те, послушными овцами следовали за ним.       — Омега не мог так просто сбежать. Слишком странно для домашнего существа, вроде него, — хмыкнул Винсент.       — Отец, он не был похож на домашнюю неженку, — ехидно спародировал отца Себастьян. — Как-то раз, ты так уже говорил, только о папе.       Габриель шутливо нахмурился.       — Не противоречь отцу! — грозно сказал он и громко расхохотался.       — А он, действительно, украл твою одежду? — с подлецой в голосе поинтересовался Винсент у сына.       — Ну, да… — растерянно подтвердил Себастьян, перешагивая через лужу.       — Тем проще его найти! Скажем, что у тебя украли бумажник, Скотланд Ярд тут же зашевелится, мы его в два счёта повяжем, за воровство!       — Это уже не смешно, — выдохнул Себастьян, усаживаясь в вонючий салон, он весь пропах бензином.       — А кто говорил, что смешно будет всем?! — расхохотались родители, устраиваясь рядом.       — Домой! — крикнул старший Фантомхайв и они тронулись.