Black Swan

Чонгук резко дернул рукой, разрывая их прикосновение и сплетенные пальцы. Он оттолкнул Тэхёна, который качнулся на пятках и сделал шаг назад, а сам отошел спиной почти к двери. Чон глубоко дышал, закрыв ладонью костяшки на левой руке, свежая метка чесалась и чуть жгла. Он прижал руки к животу, стиснул зубы и выдохнул резко. Тэхён следил за ним внимательным взглядом, Чонгук смотрел на него исподлобья и опустив подбородок, а огонь в черных глазах словно поджигал все внутри, совершенно другие ощущения после того, как они переплели свои пальцы. Так остро-приятно, но по Чону не скажешь, что он разделяет эти необычные мгновения между ними. — Зачем? — сквозь зубы спрашивает Чонгук. — Зачем ты это сделал? Какого хрена вообще?! — Ну вот, зато мы перешли на ты, — спокойно и с улыбкой сказал Тэхён. — Неожиданно, правда? Чонгука разрывало от эмоций. Хотелось врезать по этой надменной красивой роже, а бесило то, что хотелось поцеловать эти губы. Он растерян, он зол, он не понимает, что ему делать и как себя вести. А мужчина перед ним, его истинный, совершенно не располагает к нормальному состоянию и общению, смотрит сверкающим взглядом, будто увидел что-то необычное и интересное. — По-твоему, это смешно? — раздраженно спросил Чонгук. — Тебе забавно то, что ты связал себя с человеком, которого видишь впервые в жизни на протяжении двадцати минут? Ты вообще в своем уме? Или такой же, как твой ебанутый друг? Похрен на чувства и смысл истинности? Ты ко мне пальцем не прикоснешься. Почему-то эти слова давались с трудом, Чон сглотнул. Потому что неосознанно хотелось другого, но ощущалось это желание странно. Разум понимал то, что произошло, бесился и отрицал, но внутри что-то спокойное и теплое заставляло отмечать, как блестят черные волосы, как сузились красивые глаза, как язык медленно облизал губы. Это завораживало, Чонгук прикрыл глаза и тряхнул головой, не собираясь залипать на этого придурка. — А разве тебе не хотелось прикоснуться ко мне? — улыбки больше не было, Тэхён смотрел серьезно, засунув руки в карманы брюк. — Не тянуло? Не чувствовалось что-то странное, когда видишь впервые в жизни, а кажется, что уже знаешь, как будет прекрасно — просто прикоснуться. Чон расправил плечи, смотря на Тэхёна. Ему было жарко и душно, а руки слегка дрожали. — Даже если и так, то это не значит, что нужно было вот это, — Чонгук поднимает сжатый кулак и показывает свои костяшки. — Не думаешь, что нужно было сначала поговорить, как нормальные люди? Я, сука, тебя не знаю, и уже даже видеть не хочу. Ты силой меня к себе привязал, я этого не хотел. И это ненормально. Чонгук пятится спиной к двери и мотает головой, Тэхён смотрит на него, впервые в карих глазах мелькает растерянность. — Чонгук, — звучит как-то предупреждающе. — Я не хочу, — шепчет Чон, со злостью смотря на Кима. — Не так. Мне это не нужно. Он выбегает из кабинета, а Тэхён сжимает кулаки, сдерживая себя от желания рвануть за этим парнем, за которым с грохотом закрылась дверь. Ким выдохнул, потер ладонью лоб и смотрел на свои ботинки. Внутри мечутся эмоции, не разобрать. Но нет ни одной плохой, только желание узнать Чонгука, провести с ним время и опять прикоснуться, и наконец поцеловать эти губы, которые предназначены для него. Тэхён улыбнулся и поднял голову. Он нашел своего истинного, кто бы мог подумать. Думал уже, что его не существует, но вот такой поворот судьбы. И если бы он не улетал к отцу, то встретились бы они еще раньше. Но ничего, они наверстают упущенное время, Ким уверен и позаботится об этом. ______________________ Хосок из основного зала заходит в служебные помещения, его чуть не сбивает с ног Чонгук, который бежал к раздевалкам. Он даже не обратил внимания на Хосока, который проводил его удивленным взглядом. Тот поджал губы и пошел в сторону кабинетов, уже даже боясь представить, что мог выкинуть Тэхён. Но как понял Чон, Чонгук сваливает домой, и нужно искать официанта. Он подзывает одного из администраторов зала, говорит о том, чтобы столики Чонгука распределили между остальными, а сам идет в кабинет Кима, уже предвкушая интересную историю. Хосок заходит в кабинет, его друг сидит на диване, широко расставив ноги и положив голову на спинку. Руки подняты, он что-то рассматривает на правой руке, пальцами левой гладит кожу на костяшках. — Как я понимаю, нам нужно искать нового официанта? — спрашивает Чон, присаживаясь на один из стульев для посетителей возле стола. — Очень надеюсь, что нет, — с улыбкой отвечает Тэхён, не меняя своего положения. — Почему Чонгук чуть не сбил меня с ног, когда бежал в раздевалку? А лицо было такое злое, будто он хочет убивать. Тэхён усмехнулся и вздохнул, рассматривая красивый узор изящных тонких линий. Проводит по ним пальцем, и хочется опять пальцы переплести с Чонгуком. К чему этот парень бегает, непонятно. Они все равно увидятся снова. — Наверное, из-за этого. Ким поднимает руку и поворачивает ее так, чтобы друг мог увидеть его костяшки. Хосок приоткрывает рот и подается вперед, чтобы лучше видеть черные линии. Моргает пару раз, будто они могут исчезнуть, и облизывает губы. — Это…? — Да, это метка, — с улыбкой говорит Тэхён. — А Чонгук мой истинный. — Я… — Хосок выдыхает и проводит ладонью по лицу, — я в шоке. И почему сразу метка? — Я решил проверить, хотя… — Ким выпрямился и сел, смотря на друга, — я и так это понял, ни разу такого не испытывал. И просто взял его руку и переплел пальцы. — Блять, только не говори мне, что ты сделал это специально и без его разрешения, — Хосок смотрит твердо, не отводя взгляда. — Именно так я и сделал, — спокойно ответил Тэхён, встал и подошел к столу. — Он мне понравился, и я захотел ощутить это. И я ощутил. Прекрасно. — Ты идиот, — сквозь зубы сказал Чон. — Кто так поступает? Это должно быть обоюдным решением. Вы друг друга не знаете даже. — Узнаем, — усмехнулся Ким и сел в свое кресло. — Познакомимся, узнаем, но зато теперь я знаю, что он существует. Я правда почему-то думал, что это будет девушка, но как он красив, да, Хо? Я глаз не мог отвести. Вспыльчивый немного, — поморщился Ким, — но зато как сверкали его глаза. Я его уже ощущаю здесь, — ладонь прикоснулась к груди, которая обтянута черной тканью, — это приятно. — Ты не его ощущаешь, а истинность. Его ты не знаешь. — Это дело времени, — с улыбкой сказал Ким, смотря на друга. — Теперь он от меня никуда не денется. __________________________ Прохладного ночного воздуха было мало, чтобы остудить пылающие щеки и тело, которое мелко дрожало от злости, а внутри будто развели сотни костров. Чонгук шел, не разбирая дороги, лишь бы подальше от казино, от него… Чон стиснул зубы, челюсть уже болела от напряжения. Столько эмоций внутри метались, разрывая и не давая ясно мыслить. Злость, раздражение, страх, растерянность и непонимание. Парень, как мог, заглушал тонкий голосок, который пытался как-то взволновано донести до хозяина, что он встретил своего истинного. Ситуация не располагала к радости и трепетному отношению, потому что то, что произошло, было неправильно. Чонгук остановился, осмотрелся и тихо выдохнул. Сейчас пять часов утра, метро еще закрыто, а до дома пешком идти слишком далеко. Нужно остановиться, попытаться успокоиться и подумать. Рассвет занимается на горизонте, Чон идет к одной из многоэтажек и тяжело опускается на скамейку. Ерошит рукой черные волосы, поджимает губы и рассматривает черный асфальт под ногами. Если честно, Чонгук не думал, что встретит своего истинного. Думал, что либо его просто не существует, либо тот живет далеко и они никогда не пересекутся. Он не относился к тем, кто ждал и мечтал, считал это делом фортуны, судьбы, рулетки, удача в этих случаях не на стороне большинства. Истинные пары встречались, но очень редко, поэтому Чон не видел смысла на этом зацикливаться, ждать и мечтать. Он просто жил и не думал об этом. Да, он, как и все, знал об истинности, смотрел фильмы об этом прекрасном явлении. У него перед глазами был живой пример счастья и любви. Когда он приезжал к друзьям в гости, то не мог смотреть без улыбки на Чимина и Юнги. Там любовь можно было рукой потрогать, такую явную и сильную, их глаза так ярко сверкали, когда они смотрели друг на друга. Только в те моменты Чонгук мог задуматься о том, как это прекрасно. Что, возможно, он тоже хотел бы испытать что-то подобное, когда другой человек делает тебя самым счастливым на свете. Хотелось узнать, что испытываешь, когда смотришь на своего истинного, прикасаешься к нему, ведь видеть это со стороны, читать об этом и смотреть фильмы не то же самое, что испытать самому. Но сразу же отгонял эти мысли, чтобы не задумываться, не надеяться на то, что вообще может не произойти никогда. Он знал людей, парней и девушек, которые мечтали об этом и вообще не строили отношений, ждали истинного. Верили, хотя и понимали, что вероятность очень мала. Но большинство людей просто жили, встречались с другими, женились, строили семью и рожали детей, прекрасно понимая, что жизнь одна, и прожить ее в мечтах и грезах о том, чего может никогда не случиться, смысла не имеет. К таким же людям относился и Чонгук. Нет, он, конечно, думал об этом, особенно остро и много, когда Чимин встретил Юнги, и он увидел, как счастлив его друг. Как, бросив все, уехал с истинным и ни разу в жизни не пожалел об этом. Тогда Чонгук тоже начал представлять, каково это — встретить того, кто судьбой предназначен тебе и природой создан для тебя. Чону тогда было двадцать лет, они заканчивали первый курс, тогда он был более мечтательным и открытым. Представлял, как они встретятся, что испытают, когда все поймут. Как начнут общаться, узнавать друг друга шаг за шагом, а когда осознают, что хотят оба и оба готовы, переплетут пальцы, скрепляя свою истинность метками. Чонгук смотрит на свои костяшки и скрипит зубами. Красивые, изящные линии переплетаются в узор, исключительный и неповторимый, такой только у него и у его истинного. Чон пальцем трет черные линии, будто может их стереть и все это окажется неправдой. У него много татуировок, но этот узор он не хотел, не так. Злость смешивается с безысходностью и Чонгук просто не понимает, что ему делать. Не понимает Тэхёна, который так поступил. Зачем? Для него это игра? Что-то интересное, но не серьезное, судя по такому отношению. Как можно взять и связать себя с человеком, которого ты видишь впервые в жизни, пообщавшись с ним каких-то двадцать минут? И первая мысль, которая приходит в голову — это отношения Чорон и Минхо. Чонгук не собирался становиться игрушкой для кого-либо, даже своего истинного. Этот мужчина не вызывал доверия, выглядел и вел себя так, будто он всегда хозяин положения и не считается с мнением других. Это ясно по тому, как поступил Ким. То, как он смотрел, будто на что-то необычное, что хочется изучить и очень внимательно. То, как говорил, будто ничего особенного не произошло, и все отлично. Такое отношение отталкивало, Чонгук не мог смириться с тем, что его отметили и связали с истинным так неожиданно и не спросив, по факту, против воли. Конечно Чон почувствовал, что с Тэхёном что-то не так. Рядом с ним было всё… странно. Всё не так, как обычно. Волнение внутри смешивалось с чем-то теплым, что заставляло смотреть на мужчину, глаз было не отвести. Тэхён выделяется яркой, сильной красотой, четкие черты и пристальный взгляд до сих пор перед глазами. Рядом с ним было волнительно до дрожи, а от воспоминаний о том, как теплая сухая ладонь прикоснулась к его лицу, все внутри снова сладко напряглось, будто в предвкушении и ожидании чего-то большего. Это было так хорошо, в той же степени, как и злило. Потому что если до метки сопротивляться Тэхёну и их истинности было бы не сложно, но после того, как метка покрывала костяшки, они связали себя, переплетая их жизни, их зависимость друг от друга. И теперь чем больше они будут видеться, чем больше будут взаимодействовать, тем сильнее их будет тянуть друг к другу, и тем сложнее и больнее будет им быть не вместе. Именно этого Чонгук боялся и не хотел. Не хотел, как Чорон, зависеть от человека, который ему просто не подходит. Он так и не понял, почему их истинность именно такая, невзаимная, но это пугало, заставляло думать о том, что такое может случиться и с ним. А то, как поступил Тэхён, показывало, что этот человек точно не заботится о том, что думает и чувствует Чонгук. Не сказал ни слова, взял и сделал так, как захотел. А то, что его это не напугало, не привело в трепет от ситуации, указывало на то, что Киму наплевать, что будет дальше. Он не захотел узнать Чонгука, понять, что он за человек, словно увидел в нем приятную желанную цель и решил ее присвоить. От этого стало мерзко, Чон скривил губы. Он ни для кого не станет приятным сувениром, завернутым в истинность, с ним это точно не пройдет. А от понимания того, что его истинный — эгоистичный, наглый урод, который не думает ни о ком, кроме себя, стало еще хуже. Видимо, у Тэхёна даже мысли не возникло просто спросить у Чонгука, что он чувствует и думает, Ким сделал так, как захотел. И разве можно после этого доверять и относиться как-то положительно? Он бесил и раздражал, а трепет от его близости, внешности и прикосновения Чонгук затыкал, потому что чувствовать это к незнакомому человеку неправильно, Чон этого не хотел и не просил. ___________________ Тэхён сидит в своём кресле и смотрит на мужчину, который стоит напротив и отводит взгляд, не встречаясь испуганными глазами с карими, в которых плещутся издевка и какой-то недобрый намек. Позади мужчины стоят Хосок и Квон, сложив руки на груди. Су Вихён нервно трет ладони о полы своего пиджака, вздрагивает и все же смотрит на Кима, когда тот тихо вздохнул и спокойно заговорил: — Вихён, ну как же так? — ленивая улыбка скользнула по губам, глаза чуть прищурились. — Ты не первый год приходишь ко мне, играешь и развлекаешься. И раньше с возвращением долга проблем по-моему не возникало. Сейчас в чем дело? Су облизал пересохшие губы, Тэхёну было смешно и противно от того, что мужчина, который ему в отцы годится в свои почти пятьдесят, сейчас трясется перед ним. Долги есть долги, и тебе придется их возвращать, тем более такие суммы, если не хочешь проблем. Все это понимают, но почему-то стараются бегать и тянуть, будто все возьмут и забудут. Это бесило, Тэхён о своих деньгах не забудет никогда. — Тэхён, — мужчина сглотнул и продолжил: — Ты меня знаешь, я все верну. Я клянусь. Просто сейчас такое время… — Время, да, — перебил Ким, кивая. — Время возвращать долг. Прошли уже три недели и даже больше, это выше срока, который был оговорен. И меня раздражает, что я должен сейчас это объяснять вместо того, чтобы просто получить свои деньги. Вот здесь, — Тэхён стучит длинным пальцем по бумагам, которые лежат на столе, — все прописано, ты подписал договор, когда брал кредит. И мне совершенно похуй, что у тебя там и как, ты мне должен и ты вернешь. Су нервно проводит ладонью по блестящему от пота лбу, от прямого немигающего взгляда темных глаз все внутри сжимается от страха. Там нет какого-либо понимания или компромисса, и тревога сжимает горло еще сильнее. — Я верну, я все верну, — кивает Вихён, — я клянусь. Мне нужно еще время, чтобы собрать деньги. Ким вздохнул и откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Ласково водил пальцами по коже, улыбался легко одними губами, но давящий взгляд пробирал до костей, не давал обмануться расслабленным образом. — Знаешь, — вздыхает Тэхён, — меня это поражает. Ты приходишь в мое казино, играешь, пьешь и развлекаешься. Берешь мои деньги, чтобы продолжить веселье, попутно шаря своей потной ладонью в трусах шлюхи, пока делаешь ставки моими деньгами, и тебе весело. А сейчас, когда пора отдавать мне мои деньги, ты несешь мне какую-то хуйню о том, что у тебя какое-то там не такое время. Ты думаешь, меня это как-то ебёт? — легкая улыбка сменилась неприятной усмешкой. — У тебя отличный бизнес, большой и прибыльный. Твоя жена ходит в бриллиантах, а дети имеют свои машины и квартиры. И после этого ты мне втираешь, что у тебя какие-то проблемы? Сейчас у тебя одна проблема — это я. И я получу свои деньги, иначе… Тэхён встал и поставил ладони на стол, наклонился чуть вперед, вцепившись взглядом в побледневшее лицо. — Иначе я тебя обанкрочу, разрушу твою репутацию, а жене твоей покажу записи с камер наблюдения, где какая-то шлюха мнет твой член за одним из столиков. Я получу свои деньги в любом случае, а вот ты потеряешь больше, чем деньги, которые мне должен. — Тэхён, пожалуйста, — голос скрипит и дрожит, — я все понимаю, я постараюсь… Ким раздраженно рычит, быстро открывает верхний ящик и хватает пистолет. Пока он обходит стол, Хосок и Квон с силой нажимают на плечи мужчины, опуская его на колени. Тот крутит головой, ничего не понимая, и начинает громче дышать. Тэхён подходит к нему, нажимает пальцами на щеки, чтобы тот открыл рот. — Открой рот, — рычит Ким, смотря на Вихёна сверху вниз, тот мотает головой, а глаза начали блестеть. Тэхён поднимает пистолет, глушитель упирается в дрожащие губы, а пальцы до боли сжимают щеки. — Рот, сука, открыл, или я тебе зубы выбью, — со злостью выплевывает Ким, а холодный металл клацает по зубам. Вихён еле открывает рот, глушитель сразу входит внутрь, а Ким снимает предохранитель, но палец с курка убирает, иначе пристрелит эту суку. — Говорю в последний раз, — пальцы разжимаются, оставив после себя на щеках красные следы, — ты не постараешься, ты сделаешь. Иначе в следующую нашу встречу я прострелю тебе затылок, твоя жена станет вдовой, а детки попрощаются с папочкой в гробу. И я все равно получу свои деньги, потому что твоя жена мне их вернет по договору, который подписал ты в пьяном угаре. Ты понял меня, сука? Слюна стекает по подбородку, а слезы по щекам, Ким кривит губы от этой картины. «Лишь бы не обоссался, а то придется чистить ковер», пролетает мысль в голове. — Я понял, господин Ким, — зубы стучат по глушителю с лязгающим звуком, губы двигаются по металлу, когда мужчина говорит. — Все верну, да. Все отдам. — Не сомневаюсь, — фыркнул Тэхён. — У тебя три дня. Я сегодня пиздец какой добрый и у меня шикарное настроение. И только попробуй не уложиться в срок. Больше я таким добрым не буду. — Я понял, понял, понял… Металл медленно скользит между губ, Тэхён отходит на шаг и вновь ставит пистолет на предохранитель. Усмехается, смотря на дрожащего мужчину, который стоит перед ним на коленях, и говорит: — Как хорошо, что ты понял. Свободен. Хосок и Квон отходят на два шага назад, убирая ладони с плеч мужчины. Тот, чуть спотыкаясь, встаёт и громко выдыхает, ладонями вытирая мокрое лицо. Су мелко кивал, смотря на Тэхёна, который следил за ним равнодушным немигающим взглядом, пробубнил «Я понял» и нетвердой походкой пошел к двери. — Квон, — тихо сказал Ким. Начальник охраны кивнул и вышел за мужчиной, чтобы убедиться, что тот покинул казино. Тэхён подошел к дивану, сел, широко расставив ноги и вздохнул. Положил пистолет рядом и снова пальцами пробежался по метке на костяшках. Хосок следил за другом с усмешкой, а потом тихо сказал: — Ты сегодня действительно очень добрый. Обычно ты даешь один день. — Действительно, — улыбнулся Тэхён и посмотрел на Чона. — Говорю же, шикарное настроение. — Я вижу, — фыркнул Хосок. — Ну что, вести второго? — Да, — кивнул Ким. — Пусть Квон захватит его на обратном пути. Хосок достал телефон, чтобы позвонить Квону, а Тэхён снова посмотрел на метку. Еще один разговор с должником, потом он поговорит с Минхо, он же обещал Чонгуку, и можно закончить эту ночь, богатую на события. Вернуться в свою квартиру и подумать о том, кто мелькает в мыслях постоянно, сверлит своими черными глазами. Хочется опять их увидеть, взять его адрес и поехать к нему. Но время у них еще будет, пусть Чонгук чуть-чуть успокоится, Тэхён подождет. Немного. _____________________ Только в семь часов утра Чонгук открыл дверь квартиры, полностью измотанный мыслями и долгой прогулкой. Глаза болели, как и голова, парень медленно снял кроссовки и прошел на кухню. Налил себе стакан воды и сел за стол. Он устал и очень сильно, но в сон не клонило. По идее, ему еще работать три часа, казино закрывается только через час, потом два часа уборки. Он не должен быть сейчас дома, но и возвращаться в «Black Swan» когда-либо не было никакого желания. Зачем врать самому себе? Хочется, и сильно, чтобы снова увидеть его. Чем больше Чон думал о нем, тем больше злился и хотел снова оказаться рядом. Это выводило из себя, это желание по отношению к незнакомому человеку, к истинному, которого он сегодня случайно и против воли обрёл. Чонгук запускает пальцы в волосы, поставив локти на столешницу, и опускает голову. Он просто не знает, что ему делать, как быть. Тэхён вызывает как человек только негатив и злость, а как истинный — интерес и щекочущее желание снова встретиться. Но ему нельзя поддаваться, нельзя, чтобы эти чувства взяли верх и затмили здравый смысл. Ведь по факту, этот мужчина для него незнакомец, и показал он себя точно не с лучшей стороны. Чон поднимает голову и смотрит на Чорон пустым взглядом, когда девушка в одной пижаме заходит на кухню. — Гук-и, — голос сонный, Ли трет глаза и быстро моргает, — ты почему дома? Что-то случилось? Чон смотрит на нее внимательно и кусает губу. Ему нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто знает все это изнутри. Дикое желание позвонить Чимину Чон в себе подавил, потому что сначала была ночь, а сейчас раннее утро, друг еще спит. И Чонгук на самом деле не знает, как расскажет о всей этой ситуации Паку, который своего истинного обожает. Поймет ли он? Что посоветует, что скажет? У Чорон все сложнее, она сможет понять, наверное. Хотя девушка терпит то, что Чон никогда бы в жизни терпеть не стал. Но вспоминая пристальный взгляд невероятных глаз сам на себя злится за то, что не может их вспоминать равнодушно. — Случилось, — тихо говорит Чонгук. — Присядь. Чорон хмурит брови и садится напротив парня, глаза выражают тревогу. — Что ты сделал? — шепчет она с какой-то безысходностью. — К сожалению не то, что планировал, — грустно усмехнулся Чон и положил ладонь на стол, демонстрируя свою метку. — Просто нашел истинного. Глаза Чорон расширяются, она быстро моргает, открывая рот и рассматривая красивые линии. — Это… Это… О, господи! Девушка смотрит на пустое выражение лица друга и быстро облизывает губы. — Чонгук, это… Я поздравляю… Чон начинает смеяться, нервно и натянуто, не может сдержаться. Внутри столько напряжения, ему нужен выход. Он громко вздыхает и говорит: — С чем, Чорон? Ты мозги включи и подумай. Думаешь, я бы сразу же согласился связать себя с человеком, которого встретил только что? Девушка с непониманием смотрит на друга, затем опять приоткрывает рот, видимо, понимая, что никакого истинного у Чонгука еще несколько часов назад не было. — Что произошло? — почти беззвучно выдыхает девушка. После недолгого рассказа они оба молчат, смотря на метку Чона. Чорон поджимает губы и переводит взгляд на друга. — Значит, ты не послушал меня? — тихо спрашивает она. — Решил сделать по-своему? Чонгук твердо смотрит в ответ и говорит: — Да, Чорон, я решил. Потому что не верю в то, что ты сама можешь и, главное, хочешь что-то сделать. Они сверлят друг друга взглядами и молчат. Девушка тихо выдыхает и проводит рукой по растрепанным после сна волосам. — Ладно, это мы потом обсудим, — недовольно бубнит она. — Но это… — она указывает пальцем на метку Чонгука, — это мне совершенно непонятно. И… Ким Тэхён? Серьезно? С ума сойти… Чорон поджимает губы и стучит пальцами по столу. Чон внимательно за ней наблюдает, уже планируя узнать хоть что-то о своем истинном. — Зачем он это сделал? — вдруг резко спрашивает девушка, сузив глаза. — Кто вообще так поступает? — Ты меня спрашиваешь? — сквозь зубы цедит Чонгук. — Но я отвечу тебе, кто так делает. Долбоебы. Такие, как Ким Тэхён. Он вообще неадекватный, плюс эгоист. А смотрел на меня так, будто я интересное явление, которое нужно изучить. Кто так делает? — тяжелый кулак бьет по столешнице, девушка вздрогнула от неожиданности, смотря в злые черные глаза. — Кто связывает себя меткой с человеком, которого не знает? Я, блять, просто не знаю, что мне делать! Чон резко выдохнул и прикрыл глаза. Девушка кусала губу, смотря на Чона, и представить не могла, что он сейчас чувствует. — Гук-и, это правда ужасно, — тихо говорит Чорон, ладонью накрывая сжатый кулак. — У нас с Минхо было по-другому. Мы почти сразу поняли, что истинные, но решили просто пообщаться, проводили время вместе. Немного, да, но все же. И первый секс у нас был еще без меток. Но уже тогда все было лучше, намного лучше, чем с другими. А после того, как мы решили, что готовы, стало в разы лучше. Не просто немного ярче. Кажется, все чувства будто на максимум включили, все настолько по-другому, что иногда кажется, ты не выдержишь… Чорон замолчала и опустила голову, смотря на столешницу. Чонгук следил за ней пристально, понимая, что ей эти чувства приносят больше боли, чем счастья, и именно этого он не хотел. Ни для нее, ни для себя. — Это правда прекрасно, — с грустной улыбкой говорит девушка, не поднимая взгляда, — но в моем случае, если сильно не задумываться о том, что еще эта истинность мне принесла. Если бы мы оба чувствовали то, что чувствую я одна, большего счастья и ожидать не стоит. И чем больше я проводила с ним времени, чем больше целовала и прикасалась, тем сильнее меня затягивало. Да, так быть и должно, ты полностью отдаешься своему истинному, ты должен это чувствовать, но мне плохо от этого. Это был первый раз, когда Чорон так открыто говорила о своих чувствах. До этого она просто отвечала, что все нормально, что она любит и не хочет жить без Минхо, но о боли своей молчала. Ее Чонгук видел только в темных глазах. — Поэтому когда ты говоришь, чтобы я уехала, я боюсь, — девушка вновь смотрит на Чона, — боюсь, что не выдержу, уже представляя, как это будет больно. Считаешь, что я не думала об этом? Я читала все, что смогла найти на тему о том, что истинные, которые долгое время связаны, расстаются. И это очень тяжело. И морально, и физически. Я боюсь, что не выдержу и не представляю, что снова не увижу его и не поцелую. Чорон судорожно вздохнула и зажмурилась, видимо, сдерживая слезы. Чон накрыл ладонью ее ладонь, которая все еще лежала на его кулаке, и сжал пальцы. Как бы он хотел, чтобы у этой замечательной девушки все было хорошо. Он не мог больше видеть, как она мучается. — Я очень надеюсь, что если Тэхён поговорит с Минхо, то что-то изменится, — как можно спокойнее говорит Чонгук. — Иначе тебе придется что-то с этим делать. Чорон быстро закивала и перевела дыхание, успокаиваясь. — Ладно, не будем обо мне. У тебя тут своя проблема. И что ты собираешься делать? Чон покусал губу и отвел взгляд. Сейчас это был самый сложный вопрос. Подавляя тихий голос внутри, который просил встретиться с Тэхёном, он ответил: — Собираюсь уволиться. Я не хочу, чтобы все было вот так. Мы только встретились и боли никакой не будет. Откуда ей взяться, если я его даже не знаю? — А ты почувствовал, что он твой истинный? — тихо спросила Чорон. — Я не знаю, — вздохнул Чонгук. — Все было странно. Сначала Минхо, потом Тэхён, которого послал, а оказалось, что он хозяин казино. Затем разговор о вас, который меня снова взбесил… Но да, все с самого начала было странно, с первого взгляда, еще когда я его в зале увидел, глаза еле отвел от его профиля. И потом, когда мы остались одни… Меня тянуло к нему, я тупо залипал на его губы, глаза, волосы, ни разу такого не было. А когда он прикоснулся, будто ток пустили под кожу. Но я был слишком взволнован и растерян, очень много злости внутри было на Минхо, я даже не подумал… А он подумал и понял. Блять, зачем он это сделал? Чонгук опять вздохнул, но уже устало, и опустил голову. Что делать и как не думать теперь о том, что в мире существует человек, который является его истинным и с которым он уже связан, Чон не знал. Но и принять безропотно положение дел тоже не мог. Потому что то, что Чонгук увидел при первой встрече, точно не было тем, что ему нравилось. Да, внешность шикарная, этот мужчина колени подгибал одним взглядом, но что там внутри? Это намного важнее. А то, как себя показал Ким, точно не говорило о чем-то хорошем. — Что ты о нем знаешь? — тихо спросил Чон, вновь посмотрев на подругу. — Не очень много, — пожала плечами Чорон. — Он получил это казино от отца больше двух лет назад, когда тот решил свалить со своей пассией на острова. Лично я с ним практически не общалась, больше с Хосоком, он нас и познакомил. Вообще поняла, что господин Ким больше следит за своими сотрудниками, чем с ними общается. Он каждого знает, а если есть какие-то замечания, то уже Хосок или Квон с ними разбираются. Ну, то, что он очень красивый, ты и так увидел, — как-то смущенно сказала Чорон, на что Чонгук фыркнул, — но больше наблюдает со стороны, а другие решают проблемы. По крайней мере, с персоналом. Поэтому я удивилась, когда ты рассказывал о том, что он влез в разговор и сразу позвал тебя в свой кабинет. Я бы больше поверила в то, что Хосок с этим разбирался бы. Хотя теперь понятно, почему так случилось, ты его привлек. Ну и как мужчина он… — Чорон запнулась, ее взгляд показался Чону очень виноватым. Чонгук усмехнулся и откинулся на спинку стула, убрав руки со стола и прекращая их прикосновения.  — А как мужчина, — продолжил Чон за нее, — он, видимо, таскает в кабинет шлюх, девушек, и уже ясно, что и парней. Я не удивлен, кто откажет хозяину казино, причем такому шикарному. Девушка поджала губы и ничего не ответила. Рациональная сторона Чонгука понимала, что это нормально. Он сам точно не был девственником и не хранил себя для истинного. У него были долгие отношения, были короткие отношения, был секс на одну ночь. Он свободный молодой мужчина, который может делать, что пожелает. И Тэхён тоже. Он вообще взрослее, ему лет двадцать семь примерно, он старше. И по нему видно, что к отказам он не привык, прекрасно понимая, насколько привлекателен и желанен. Если не по внешности, то по статусу и толстому кошельку уж точно. Кто из эскорта ему откажет? Да никто, Чонгук уверен. И его бесило то, что эта мысль вызывала странное чувство раздражения, что-то скребло внутри от мысли, что эти теплые ладони прикасались к кому-то. Чон дернул челюстью и повел плечами, чтобы сбросить это напряжение, которое вдруг появилось внутри. Его это точно не касается, как и Тэхёна касаться не должно, кто и в каких позах был у Чонгука. Они друг другу вообще никто, не считая этой гребанной метки. — Ты меня не удивила, малышка, — с усмешкой сказал Чон. — Они там все такие, если не считать Хосока, у которого есть невеста. Да и тот тоже, думаю, неплохо до этого погулял. Если они в таком мире живут и день за днем варятся, то почему бы им не взять то, что так легко дается? — Да уж, — пробубнила девушка, кусая губу. — Но я точно не думала, что Минхо будет… — Ты должна это закончить, — твердо сказал Чонгук. — Ты не можешь так жить. Себя сама уважай, если он тебя не уважает. — Я не знаю как… — Лучше боль пережить, Чорон, чем так жить дальше, — более мягко сказал Чонгук, смотря на поникшую подругу. — Ты достойна лучшего. — Думаешь? — горько усмехнулась девушка, вновь взглянув на друга. — Если даже сама природа и судьба мне послала такого мужчину, думаешь, я достойна? — Я уверен в этом, — кивнул Чонгук. — Это какая-то ошибка и ее нужно решить, либо прекратить. Ты сама это понимаешь. — А у тебя тоже ошибка? — тихо спросила Чорон. Чон поджал губы и вновь посмотрел на свою метку. Такой красивый узор и такие неприятные воспоминания. Ни разу в своей жизни он не думал, что все произойдет именно так. — Наверное, да, — прошептал Чонгук. — Если бы он был моим человеком, тем, кто подходит мне, то никогда бы так не сделал. Я бы так никогда не поступил. ___________________ Тэхён потер пальцами переносицу, зажмурив глаза. Наконец-то эта ночь закончилась, наступило утро и скоро можно ехать домой. Он разобрался с еще одним должником. Тот был моложе, можно сказать, новенький денежный мешок в их городе, но с таким гонором, что хотелось ржать над его тупостью или снести затылок одной пулей. Но Тэхён сегодня пиздец добрый, и он дает людям второй шанс, поэтому и этому придурку дал два дня, описав прекрасную картину того, что будет, если денежки не окажутся у него. Очень надеялся, что его поняли. Люди, подписывая бумажки, думают, что это ничего не значит, и это их главная ошибка. Ведь если бумажки официальные, заверенные и с настоящей подписью, они закопают тебя быстрее, чем работники кладбища своими лопатами. Похоже, и должник понял это, когда стирал слюну с подбородка, после того, как обсосал глушитель его пистолета. По крайней мере, Тэхён очень на это надеялся. Потом он обошел все казино, проверил второй этаж, пообщался с теми, с кем нужно было пообщаться после долгого отсутствия, и вернулся в свой кабинет. Наконец ощущал себя дома, вновь вернувшись к своей жизни, понял, что скучал. А то, что он в этот день встретил своего истинного, делало его возвращение еще лучше. Осталось поговорить с Минхо и можно ехать домой. Он уже написал ему, что ждет в своём кабинете, тот ответил, что скоро будет. Если то, что рассказал Чонгук, правда, то Тэхён этим недоволен. Он не считал, что нужно так обращаться со своими партнерами, тем более, если это твой истинный. Всегда можно найти того, кто согласен на все, что ты хочешь, и сам тоже получает от этого удовольствие. А если судить по тому, что говорил Чонгук, то это уже насилие. Да, добровольное, но как ни странно, против воли, потому что здесь немалую роль играют истинность и чувства. А это мерзко. Ведь сопротивляться можно по-разному. Можно так, будто ты ломаешься, потому что хочешь, но что-то тебя сдерживает, а когда поднажмешь, то получишь ясный ответ, да или нет. Можно так, что сразу станет понятно, что там без вариантов и смысла нет брать того, кто не хочет, есть куча других, кто сам запрыгнет. А есть вот так, когда ты не хочешь и хочешь, потому что есть чувства и сопротивляться не можешь, потому что он истинный. Это неправильно. Тэхён не считал, что имеет право лезть в отношения Минхо, его это не касалось, но раз он обещал Чонгуку, то сделает. Иначе его истинный опять придет к его другу с расчетом почесать кулаки. Ким не знает, как дерется Чон, но видел Минхо в деле, а если Чонгук пострадает, Тэхён своего друга пристрелит к чертям. Никто к его истинному не прикоснется. Минхо заходит в кабинет и закрывает за собой дверь, переводит взгляд на Кима, который сидит на диване широко расставив ноги. Чуть улыбается в ответ на усмешку старшего, проходит и садится на одно из двух кресел для посетителей. Тэхён внимательно следит за ним, видит, что парень немного волнуется, видимо, понимая, о чем будет разговор после встречи с Чонгуком. — О чем ты хотел поговорить? — тихо спросил Минхо, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники. — Думаю, ты знаешь, — спокойно ответил Ким, дернув уголком губ. — Мне Чонгук все рассказал. Хочу услышать твою историю. Хан раздраженно дернул плечами и отвел взгляд. — Его это не касается вообще, — сквозь зубы ответил Минхо. — И при всем уважении, Тэхён, тебя тоже. — Согласен, — сказал Ким, затем тихо вздохнул. — Мне совершенно похуй кого и как ты трахаешь, связываешь, шлепаешь. Хотя эта ситуация с твоей истинной мне кажется мерзкой, ты себя показываешь с хреновой стороны как мужик. Просто используешь, при том что есть те, кто твои игры добровольно поддержит. Но с истинной-то лучше, — язвительная усмешка скользнула по губам, Минхо скрипнул зубами. — И мне не понятно, тебе нравится, что она мучается? Это странно для истинности. Хан кусал губы, опустив голову и рассматривая свои ноги. Он молчал, а Ким ждал, потому что действительно странное отношение к той, кто тебе судьбой предназначен. — Я не люблю ее, ясно? — выплюнул Минхо, исподлобья смотря на Тэхёна. — Думал, что после метки будут чувства, потому что до нее их не было практически. Но и метка не помогла, я просто стал ее больше хотеть, но при этом с другими у меня проблем нет. Не работает теория о том, что хочешь только своего истинного, я многих хочу и трахаю. Но с ней в разы лучше, а то, что она делает все, что я пожелаю, мне просто крышу сносит. Да, я понимаю, что перегибаю, и я извиняюсь, но сука… Это слишком хорошо, чтобы противиться этому. И я ее не насилую, она добровольно ко мне приходит. Тэхён скривил губы в презрительной усмешке, а Хан облизал свои и сглотнул. — Ты сам себе противоречишь. Сначала говоришь, что она не может тебе сопротивляться, а потом утверждаешь, что это не насилие. Мда, странная у вас истинность, — фыркнул Ким, почесав бровь пальцем. — Но я думаю, это пора прекращать. Зачем ты над ней издеваешься, если она тебя любит? — А ты с каких пор заделался семейным психологом? — со злостью прошипел Минхо, сжимая кулаки. Взгляд карих глаз за секунду похолодел и стал давить. Тэхён, не моргая, смотрел на парня и наклонился вперед, поставив локти на колени. — Во-первых, не груби мне, мальчик. Если ты приближен ко мне, то это не значит, что я тебя не пристрелю. Только Хосок имеет право так со мной разговаривать. Во-вторых, повторюсь, мне похуй на твои отношения, но они расстраивают Чорон. Из-за своей подруги расстраивается и злится Чонгук. А я не хочу, чтобы мой истинный расстраивался и злился. Понятна эта цепочка, Минхо? Парень удивленно хлопал глазами, открывая и закрывая рот. Тэхён снова откинулся на спинку дивана и усмехнулся. — Не понял… — Ах, да, забыл сказать. Чонгук — мой истинный. Ким поднимает руку и показывает узор на костяшках. Минхо во все глаза смотрит на черные линии, сглатывает и переводит взгляд на Кима. — Я не понял, — Хан быстро облизывает губы. — Чонгук? — Именно, — покивал Тэхён, стуча пальцами по бедру. — Так что, не стоит его расстраивать, а то я буду расстраиваться из-за его плохого настроения. У нас сейчас, — Ким сморщил нос, — не самые простые отношения. Поэтому реши эту проблему как-нибудь, Минхо. Хан отвернулся, не выдержав взгляд Тэхёна, было видно, что он раздражен и зол. Это понятно, тут лезут в его личные дела, ставят условия. Но Киму реально все равно, он не хочет, чтобы Чонгук устраивал разборки. Только если с ним. — Можешь идти, — спокойно сказал Ким, не дождавшись ответа. — Я собираюсь домой. Минхо кивнул и встал, кинул «До вечера» и вышел из кабинета. Тэхён вздохнул и откинул голову на спинку дивана. Провел рукой по темным волосам, размышляя о том, как бы побыстрее увидеться со своим истинным. _________________________ Чонгук с трудом уснул. Усталость, моральная и физическая, взяли верх и он вырубился. Но уже ближе к вечеру его сон стал более беспокойным. Во сне он видел Тэхёна, снова находился в его кабинете, в котором было темно, лишь тусклый свет освещал довольно большое помещение. Истинный прижимал его к стене, улыбался соблазнительно и что-то шептал, но Чонгук не разбирал слов, ощущая, как горячие ладони проникли под рубашку, вытащив ее из-за пояса брюк. Ким гладил его спину, нажимал сильными пальцами, проминая кожу, и тяжело дышал на ухо, шептал и шептал… Чон во сне простонал и перевернулся, утопая в такой близости, пусть нереальной, но очень яркой. Губы скользнули по щеке, затем язык оставил влажный след, чуть прикоснувшись самым кончиком, а Чонгук вцепился обеими руками ему в шею, прижимая к себе ближе. — Тэхён… Имя сорвалось с губ умоляющим шепотом, Ким улыбнулся довольно и впился губами в приоткрытые губы. Целовал быстро, страстно и глубоко, к себе прижимал, до боли сжимая в своих руках. Лизал и прикусывал пирсинг в губе, и снова языком проник в рот, так по-хозяйски, собственнически брал этот поцелуй, нетерпеливо мыча в губы Чону. Ноги задрожали от напора. От желания сдавило все внизу живота, а Чонгук, как сумасшедший, как голодный до этих губ, отвечал на поцелуй, терся о крепкое тело, к которому его прижимали. Тэхён разорвал поцелуй и посмотрел в прикрытые черные глаза, его собственные глаза сверкали в полумраке. Он был таким красивым, таким греховно-прекрасным, что отвести от него взгляд было выше любых известных сил. — Ты мой… Глубокий, хриплый шепот вырывает из сна, Чонгук резко садится на кровати и дышит так загнанно, будто за ним гнались. Он не понимает, что происходит, осматривает свою комнату, пытаясь понять, где находится. Тело крупно дрожит, руки трясутся, а низ живота так сладко сжимает, Чон стонет и падает на влажную простынь, жмурит глаза. Не сон, а наваждение какое-то. Под закрытыми веками опять то, что он видел во сне пару минут назад, это так ярко, так четко запомнилось, словно наяву было. Чонгук облизывает губы и рукой проникает под простыню, сжимая в ладони полностью возбужденный член через тонкую ткань боксеров, мычит тихо и скользит под резинку. Быстро водит сжатыми пальцами по всей длине, дышит часто и глаз не открывает. Он не хочет задумываться, что он делает и почему, ощущения от поцелуя во сне не отпускают, а перед глазами Тэхён. Целует так сладко, так грубо и глубоко, что в реальности тело дрожит и хочется это ощутить. Чонгук так возбужден, что не может успокоить тело, которое не прекращает дрожать, и только быстрее двигает бедрами навстречу сжатой ладони. Мычит, кусает губы, ладонью рот прикрывает, но глаз не открывает, вспоминает, воспроизводит, представляя вместо своей руки длинные пальцы истинного. — Ч-черт, ммм… Чонгука выгибает дугой, он до боли кусает ребро ладони, когда кончает, пачкая свою руку и белье. Обессиленно падает на кровать, простыня сбита его метаниями во сне и после пробуждения, а он отдышаться не может. Открывает глаза и смотрит на темный потолок, уже вечер и в комнате темно. Мысли лениво плывут после сна и оргазма, и он понимает, что он только что дрочил на сон с Тэхёном. И ему было хорошо. А как будет наяву? Чонгук сглатывает и опять закрывает глаза. — Пиздец… ________________________ Чонгук проснулся поздно, поэтому только успел застать почти выходящую из квартиры Чорон, у которой сегодня ночная смена в казино. Он чмокнул подругу, пожелал хорошо отработать и пошел в душ, все еще ощущая себя в раздрае после сна и того, что было после. Если так и продолжится, он сам набросится на Тэхёна, чтобы понять, а как это на самом деле — целовать истинного. Но все опять же сводилось к сексу. В нормальном положении вещей так быть и должно. Вы знакомитесь, вас тянет друг другу, вы счастливы. А тут получается, что Чона тянет к совершенно незнакомому человеку, а внутри чувство, что близость с ним просто необходима. Не просто хочется, а именно нужно, сильно и необъяснимо. И это ужасно, хотеть человека, которого считаешь подлым эгоистом. Раз метка есть, значит тянет сильно и всерьез, а разум противится, потому что ты его просто не знаешь. Но хочешь. Но ненавидишь. Но думаешь о нем. Но видеть не хочешь. И хочешь. Чонгук со злостью бьет по кафельной плитке кулаком и трясет головой, отгоняя эти мысли. Он уже решил, что уволится, не хочет даже начинать, когда с самого начала все идет именно так. Когда его против воли отметили и привязали. И если он не будет видеть Кима, то быстро забудет. А метка… Тут уже ничего не поделаешь. Но он еще не зависим от Тэхёна эмоционально, как бы его тело ни хотело прикосновений истинного. С телом можно договориться, главное, держаться от него подальше. Тарелка с разогретым ужином ставится на стол, Чон достает палочки и садится, ближе придвигая стул. Нужно позвонить Хосоку и сказать, что он увольняется. Он завтра же это сделает, тянуть не будет. Начнет интенсивнее искать работу, чтобы не сидеть просто так без дела. Хотелось бы с таким же доходом, но это навряд ли получится. Хорошо, что он откладывал часть чаевых и у него есть пока деньги. Правда, он копил на кое-что другое, но сейчас это неважно… Телефон вибрирует на столе, Чон замирает и перестает жевать, смотря на незнакомый номер на дисплее. Предчувствие того, кто это может звонить, такое ясное, что он не сомневается в том, что это Тэхён. Чонгук сглатывает, еда комом встает в горле, а рука слегка дрожит, когда он берет телефон. Мысль о том, что не стоит брать трубку, резво пролетает в голове, но он все же проводит пальцем по экрану и тихо отвечает: — Да. — Привет, котёнок. Чон стиснул зубы и отложил палочки, выпрямляясь в спине. От ласкового низкого шепота пробежала дрожь по плечам, а злость опять вылезала наружу. — Я тебе не котёнок, — сквозь зубы ответил Чонгук. — Разве? — усмехнулся Тэхён. — А по-моему похож. Фырчишь и в руки не даешься. — Ты, блять, в своем уме? — со злостью спрашивает Чон. — Какого хрена ты разговариваешь со мной так, будто мы знакомы? Будто вообще имеешь ко мне какое-то отношение? — А я и имею, — спокойно отвечает Ким. — Ты мой истинный. Кто, если не я? — Любой другой человек, которого я знаю больше двадцати минут. — Зря ты так, — усмехнулся Тэхён и поцокал языком. — Ты сам прекрасно знаешь, что мы самые близкие люди друг другу. Осталось… — Да, осталось только познакомиться, — едко вставил Чон, скривив губы. — Но у меня нет никакого желания. — Совершенно никакого желания, Чонгук? — Чон представляет, как сейчас соблазнительные губы растянуты в усмешке, и нервно облизывает свои. — Потому что у меня точно есть желание… Много желаний. — Шлюху вызови, — фыркнул Чонгук. — Спасибо, но нет, — хмыкнул Ким. — Скучно. — А со мной, блять, весело? — со злостью крикнул Чон, вскакивая со стула. Он снова зол, потому что с ним опять говорят, как с игрушкой, намеки такие непрозрачные, что в них можно лбом врезаться. — Я тебе не вещь, — выдыхает Чонгук и ходит по кухне, сжимая кулак. — Ты понял меня? Если ты думаешь, что теперь сможешь пользоваться нашей истинностью после того, что ты сделал, ты глубоко ошибаешься. Я не Чорон, и просто разобью тебе лощеное лицо. — Так и я не Минхо, — с улыбкой сказал Тэхён, совершенно не разозлившись на выпад в его сторону. — Ты мне не для секса нужен. — А для чего же? — раздраженно кинул Чон. — Для жизни, — спокойно ответил Ким. — Ты же мой истинный. Чонгук, как вкопанный, встал посреди кухни и смотрел в стену. Рукой провел по волосам, пытаясь просто разумом понять, что движет этим мужчиной говорить такие вещи. — Ты точно ненормальный, — как-то устало выдыхает Чонгук. — Ты меня даже не знаешь, как вообще можно такое говорить?! — Для этого я и звоню. Я хочу встретиться с тобой, Чонгук. Поговорить, пообщаться, просто увидеть. Сердце сжалось, и дикое желание согласиться Чонгук буквально обеими руками душил, сжимая пальцы. Он соглашаться не собирается, его злость, обида и растерянность после того, что случилось еще не прошли, а менять свои планы он точно не собирался. Не ради этого человека. — Мне не о чем с тобой говорить, — как можно спокойнее отвечает Чонгук. — Ты мне не нравишься, и мне такой человек не нужен, который думает только о себе. Поэтому можете искать нового официанта, господин Ким. Завтра же я напишу заявление на увольнение, чтобы больше вас не видеть. Тишина в трубке давила, Чон прислонился бедром к тумбочке и ждал, что ему скажет его «работодатель». Сердце почему-то стучало тяжело и медленно, будто в страхе от того, что он может услышать. — Понятно, — спокойно ответил Тэхён, но голос уже не звучал ласково и мягко, стал больше твердым и холодным. — Значит, продолжишь бегать. Я бы мог тебе сейчас сказать, что это бессмысленно. Мог бы просто приехать и просить, чтобы ты впустил меня и мы поговорили, но ты продолжаешь отрицать возможность нормального общения. В таком случае, хочу вам напомнить, господин Чон, что в случае увольнения вы должны заранее предупреждать работодателя, а затем отработать положенный по договору срок перед увольнением, чтобы мы могли найти вам замену. Поэтому, — Чонгук скрипнул зубами на довольную усмешку, — увидимся послезавтра в казино. У вас же дневная смена, не так ли? Я даже сам приеду, чтобы принять заявление. Не смогу сдержаться. А там дальше посмотрим, котёнок, захочешь ты увольняться или нет. До встречи. Чонгук с такой силой стиснул телефон в руке, что пальцы заболели. Он опустил руку и глубоко дышал, смотря в одну точку. Не получится уйти красиво и молча, да и Ким знал, где он живет. Мог легко приехать, подкараулить возле дома. Встреча в любом случае неизбежна. ___________________________ За эти два дня Чон смирился с тем, что его тянет к Тэхёну. Это нормально, это не удивительно. Смирился с тем, что ему придется отработать положенный срок, перечитал договор. Только по решению работодателя его могли уволить раньше, но его работодатель точно такого разрешения не даст. Решение было одно — игнорировать. Насколько это вообще возможно. Как это будет выглядеть, Чонгук не знал. Да, он мог ругаться и скандалить, просто не выйти больше на работу, забив полностью, но сам себе мог признаться, что хочет увидеть Тэхёна. Хочет отключить свои желания и трезвыми глазами посмотреть на этого мужчину, точно убедиться, что как личность ему Ким неприятен. Сам хотел показать, что легко сможет игнорировать истинного, пусть Тэхён подавится своим высокомерием. Опять эти ноты в разговоре взбесили, будто Чон ему уже принадлежит, а это точно не так. Просто за эти дни Чонгук более или менее успокоился, поэтому решил, что не будет сбегать молча. Покажет, что не собирается падать к ногам Ким Тэхёна просто потому, что тот его истинный. Метка на руке вызывала только злость, потому что была поставлена против воли, и вот о чем нужно думать, когда будешь смотреть на этого невероятного мужчину. Именно с таким настроем Чонгук подходит к «Black Swan» во вторник в десятом часу утра. Просто отработать и все. Игнорировать и стараться не оставаться с Тэхёном наедине, хотя это будет сложно, если тот будет его вызывать в свой кабинет. Но Чон поддаваться не собирается, точно нет, затыкая желание узнать, так ли был бы прекрасен их поцелуй, как был в его сне. Он переодевается в раздевалке и смотрит на себя в зеркало, уже предвкушая тяжелый день. Открытие только через два часа, сейчас уборка столиков и посуды на двух этажах, это время спокойное, и к сожалению, быстро пролетает. Ну а встреча с Тэхёном неизбежна, ведь тот сказал, что сам примет у него заявление. Но такой скорой встречи Чонгук не ожидал. Он выходит из раздевалки и чуть ли не врезается в Тэхёна, который улыбается и придерживает его за плечи, чтобы Чон не ударился о дверь. Чонгук сразу же скидывает с себя его руки и смотрит раздраженно в глаза. — Доброе утро, — с улыбкой говорит Тэхён. — Уже нет, — кидает Чонгук и хочет обойти Кима, но тот хватает его за запястье. — Куда? Ты же хотел написать заявление. — Потом. — Нет, — цокнул Ким. — Потом я уезжаю, идем сейчас. — Значит, напишу у Хосока, — раздраженно кидает Чонгук и вырывает руку. Тэхён щурит глаза и говорит уже серьезнее: — Ты ведешь себя, как глупый маленький ребенок, бегая от меня вместо того, чтобы поговорить. Чонгук удивленно приоткрывает рот, ему даже смешно становится. — Поговорить? Сейчас? А тебе не кажется, что говорить нужно было до «этого», — Чон поднимает руку и указывает на метку, — а не после. Сейчас я знать тебя не хочу. — Придется. Тэхён опять хватает его за руку и тянет в сторону кабинетов, Чонгук снова хочет вырваться и уже открывает рот, как Тэхён говорит, не оборачиваясь: — Ты либо сейчас со мной идешь, либо тебя охрана через пять минут приведет в мой кабинет. Они идут по коридору в крыле администрации, а Чон тяжело дышит от злости. Ну вот, пожалуйста, Ким Тэхён в одной фразе. Как бы ты ни рыпался, все будет так, как захочет он. А Чонгук в эти игры играть не будет, точно нет. Как только они заходят в уже знакомый кабинет, Чон сразу вырывает руку из захвата длинных пальцев, проходит мимо Тэхёна и садится за его стол на стул для посетителей. Хватает белый лист из стопки на столе и ручку, выдыхает и начинает писать заявление на увольнение. Если этот придурок так хочет, чтобы он написал его сейчас, то он напишет и уйдет работать. Стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, Чон аккуратно выводит линии. Тэхён облизывает губы, смотря на Чонгука, впитывая его образ в себя. Сам удивляется, но, кажется, он соскучился. И хотелось бы увидеть улыбку, а не плотно сжатые губы, что-то другое в черных глазах, а не только злость. Чон брыкается и шипит, непонятно правда зачем, Ким его все равно не отпустит, пока не узнает своего истинного целиком и полностью. Он не сопротивляется тому, что чувствует, принимает это, осталось добиться взаимности в ответ. Ким подходит ближе и встает рядом с Чоном, который быстро строчит заявление. Как будто оно кому-то нужно. — Не торопись, — с улыбкой говорит Тэхён, — а то сделаешь ошибку и придется переписывать. Чон ничего не ответил, а Ким изучал ноги, обтянутые черными брюками, белоснежная ткань рубашки выделяла мышцы широкой спины, натянувшись на прекрасном теле. В эти черные пряди хотелось носом уткнуться, почувствовать губами, руки сами тянутся к Чонгуку, но Тэхён сжимает кулаки и стоит спокойно. Когда Чон закончил, он откинул ручку на стол и выдохнул. Повернул голову и посмотрел на Кима своими невозможными глазами, в которых хотелось раствориться. Они словно затягивали, Тэхён не мог не смотреть в них. — Все. Теперь я могу идти? Чонгук уже хочет встать, но Тэхён преграждает ему путь, Чону приходится сесть опять в кресло и посмотреть на Кима снизу вверх. В горле пересыхает, когда Тэхён медленно разворачивает кресло, ладонями упирается в подлокотники и наклоняется ближе к Чону. Это слишком близко, Чонгук вжимается в спинку кресла, чтобы быть дальше от Кима, но это бесполезно. Весь образ истинного волнует до безумия и заставляет сглатывать слюну. Тэхён опять весь в черном, черные ботинки, черные джинсы, черная водолазка заправлена за пояс и обтягивает крепкий торс, широкие плечи и красивые руки, ворот закрывает шею почти целиком. Волосы снова зачесаны полностью назад, и дикая мысль о том, как Тэхён будет выглядеть с растрепанными волосами, бьет в мозг, заставляет поджать губы. — Нет, мы все же поговорим. Чонгук фыркнул и покачал головой. Ему не хотелось, чтобы его подавляли, заставляли вжиматься в это кресло будто от страха, потому что Тэхёна он не боялся. Он боялся своей реакции на него. Но сейчас смотрит в красивые глаза и говорит почти спокойно: — Поговорим? А если я не хочу? Но это же тебя не волнует. Ты все делаешь так, как хочешь ты. И даже когда я не хотел идти к тебе в кабинет, то поставил ультиматум, по которому все равно будет так, как хочешь ты. Ты самоуверенный… — Знаю, чего хочу. — Эгоистичный… — И могу этого добиться. — Надменный… — Умею рассчитывать на свои силы. — Наглый… — Знающий себе цену. — И тебе совершенно плевать на других. — Не спорю, — усмехнулся Тэхён, склонив голову и с близкого расстояния рассматривая красивое лицо. — Но не на тебя. Чонгук как-то горько усмехнулся и опустил голову, ощущая сейчас почему-то усталость. Ким прав, они все равно рано или поздно поговорят, так почему сейчас все не сказать? Поэтому он вновь смотрит на Тэхёна, который в ответ внимательно рассматривает его лицо, не отводя взгляда. — Если бы это было правдой, ты бы не поступил со мной так, — тихо сказал Чон. — Ты сам не допускаешь мысли, что может быть все хорошо, — спокойно говорит Ким. — Зачем сопротивляешься? — Зачем я сопротивляюсь? — сквозь зубы спрашивает Чонгук, и ближе подается к красивому лицу. — Потому что ты привязал меня к себе против моей воли, метку поставил. Я этого не просил и не хотел. — Но ты захочешь, когда расслабишься и перестанешь бегать, — с легкой улыбкой говорит Тэхён. — Неужели ты не ощущаешь, как нас тянет друг к другу? Чонгук ощущал, ощущал всем телом сейчас, когда Тэхён так близко. Его буквально тянуло вперед. Но поддаваться он не будет, потому что это незнакомый ему мужчина, он видит его второй раз в жизни. — Ощущаю, — тихо говорит Чонгук. — Но проблема в том, что ощущать это к тебе не хочу. — Зря ты так, — Ким облизал нижнюю губу кончиком языка. — Я для тебя все сделаю, когда ты будешь моим. И вот опять. Не «если», а «когда». То есть выбора у Чонгука нет? И это снова взбесило, опять указывало на то, что Чон сделает так, как хочет Тэхён в любом случае. — А я не хочу быть твоим, — сквозь зубы шипит Чонгук, вплотную приближая свое лицо к лицу Тэхёна. — Ты мне не нравишься, мне не нравится твой характер. Я игрушкой твоей никогда не буду, ты меня не заставишь. Чон сглатывает, когда видит в ответ ласковую улыбку, и понимает что они чуть ли не носами соприкасаются. Он хочет отстраниться, но ладонь ложится на его затылок, пальцы сжимают волосы, а Тэхён смотрит на его губы, склонив голову чуть набок. — Ты не понимаешь, котёнок, — низкий шепот ласкает и возбуждает одновременно, и глаз не отвести от Тэхёна, он словно завораживает, — ты уже мой. Ты мой истинный, и этого ничто не изменит. И ты никогда не будешь игрушкой, — губы чуть касаются губ, их дыхание смешивается, когда Чонгук начинает дышать быстрее. — Ты станешь тем, кто сделает меня счастливым. Тэхён нажимает на затылок, губами прикасаясь плотно к губам, а Чонгук мычит громко и зажмурив глаза. Он упирается ладонями в крепкую грудь, хочет оттолкнуть, но Ким садится сверху на него, широко расставив бедра. Уже двумя руками зарылся в его волосы, и лизнув между сжатых губ, прошептал: — Чонгук, ты же тоже этого хочешь. Поцелуй меня. Чон все так же нажимает ладонями на грудь Кима, когда тот поднимает его лицо вверх, нависает и продолжает ласкать губы. Сука, как же это приятно, Чонгук понимает, что начинает дрожать и не может сопротивляться. Вспоминая свой сон, не хочет. Поэтому он уже не отталкивал, а вцепился пальцами в водолазку на груди Тэхёна, сжимая ее с силой пальцами. Разжал губы, пропуская в рот влажный язык, который сразу же проникает глубже, а губы с силой сминают его губы. Ким нетерпеливо выдыхает в поцелуй, до боли сжимая черные волосы в пальцах, нависает сверху и целует так, что все тело вспыхивает. От губ, которые целуют с такой страстью и отдачей, разливается приятное тепло, заставляя сердце бешено стучать, а низ живота скручивает в узел. Никогда в этой жизни Чонгук и представить не мог, что один единственный поцелуй может свести с ума, но сейчас кажется, что если он прервется, то Чон просто задохнется без этих губ. Он сам не отстает, поддается напору и в ответ целует, посасывает горячий язык между своих губ, на что Тэхён шипит. Его руки с груди скользят вниз, по ребрам и животу, и пальцы сжимают напряженные бедра. Ким дергается вперед, не может сдержаться, одной рукой начинает развязывать шелковый чёрный платок на шее Чонгука и разрывает поцелуй, потому что воздуха не хватает. — Какой же ты вкусный, Чонгук, — губы спускаются на шею, когда шелк соскользнул вниз, и Тэхён наконец добрался до этой крепкой шеи, что пахнет так приятно. — Ты — это что-то невероятное. Чон дышит часто, отклонив голову, позволяя влажным губам ласкать шею, он не хочет это останавливать, не может просто. Сам понимает, что хотел избегать, хотел сопротивляться, но сейчас на себе ощутил, как же это сложно, и как легко поддаться. А у Тэхёна крышу сносит от такого податливого сейчас Чонгука. Который на поцелуй отвечал, сжимал пальцами его бедра, сам, наверное, не замечая, как его ладони все ближе двигались к паху Кима. А он не может оторваться от этой шеи. Впервые в жизни поцеловав своего истинного, губами прикоснувшись к его коже, уже не сможет оторваться. Его тело дрожит так же, как и тело Чонгука под ним, под кожей тепло и истома просто от того, что он ощущает сейчас то, как на него действует их истинность. Это лучше, чем в мечтах и сказках, чем в самых сладких снах. Потому что его Чонгук слаще всего, что он пробовал в своей жизни. Шею покрывают мелкие засосы, когда Тэхён поднимает голову и смотрит в мутные от возбуждения черные глаза. Он ладонями накрывает лицо Чонгука, взгляда не может оторвать от него, а Чон сглатывает, когда видит с каким голодом и желанием смотрит на него Ким. — Мы все равно будем вместе, котёнок, — хрипло шепчет Тэхён. — Я от тебя теперь не откажусь. — Тэхён… Ким улыбается, услышав свое имя, и снова целует, более плавно, но глубоко, языком язык лижет, наслаждаясь тем, как Чонгук ему вновь отвечает. Возбуждение горячей волной омывает от низа живота, Ким двигает бедрами, ощущая под ягодицами твердый член Чона. Тот стонет в поцелуй и кусает за нижнюю губу, потому что уже больно от возбуждения, и кажется, он не выдержит этой пытки. Тэхён смеется и разрывает поцелуй, хочет что-то сказать, но его прерывает стук в дверь, от которого Чонгук под ним вздрагивает и быстро моргает. Ким раздраженно скрипит зубами, когда видит, как взгляд его истинного вновь начинает меняться, будто разбили наваждение, развеяли дымку желания, которой они себя окружили. — Как жаль, что мне правда нужно уезжать, — тихо сказал Тэхён, гладя пальцами прекрасное лицо. — Но ты запомни мои слова и то, что сейчас произошло. Как Чон напрягается опять под ним, тоже ощущать неприятно, а теплые ладони убирают с бедер. Взгляд проясняется от возбуждения, но сейчас Ким спокоен, его истинный отвечает ему, и ответит полностью, он в этом уверен. Осталось набраться терпения, которым он не отличался. Тэхён приближается вновь к лицу Чонгука, стук в дверь повторяется, но Ким смотрит только на своего истинного. Кончиком языка лижет пирсинг в губе и целует мягко, шепчет в губы: — Увидимся завтра ночью, котёнок.