Black Swan

Несмотря на то, что Тэхён сказал, что уезжает на весь день, Чонгук все равно осматривался по сторонам всю свою смену, пока работал в баре на втором этаже. Казалось, стоит обернуться и наткнешься на пристальный взгляд невероятных глаз, или почувствуешь теплое дыхание на шее. Чон не мог расслабиться все двенадцать часов, пока работал. После их с Тэхёном поцелуя, Чонгук оттолкнул мужчину и буквально выбежал из его кабинета, чуть не сбив с ног Квона. Все тело мелко било дрожью, а губы горели, стояк в классических черных брюках не делал положение лучше. Чон забежал в раздевалку, осмотрелся и прижался спиной к стене, тяжело дыша. Всего пара поцелуев и хриплый шепот — и все, он, как девственник, растекся по креслу, а стоящий член под одеждой требовал ещё. Это совершенно необъяснимо, невероятно и так хорошо, что захотелось заскулить. Этот поцелуй… Этот шепот… Этот мужчина… Его истинный. Это невообразимо — почувствовать все на себе. Тело и разум словно отключаются, когда они были так близко, прикасались друг к другу и целовались. Это на каком-то другом уровне, ранее неизвестном. Глубже, лучше, желаннее, будто… идеально. Да, подходящее слово. Идеально. Ведь в этом и состоит суть истинности, да? Когда два человека друг для друга идеальны, потому что созданы, как пара. И в голове было только две мысли: «Хоть бы это не заканчивалось» и «Ещё». И такое сильное желание и притяжение пугали, Чонгук сглотнул и облизал губы, которые чуть припухли после страстного поцелуя. Потому что если в близости Тэхёна он чувствовал только ответное желание и притяжение, то все, что было до этого, бесило неимоверно. Чон не ошибся, Тэхён точно ненормальный. Эгоистичный, наглый, самоуверенный. Все его слова звучали именно так, как будто у Чонгука и правда выбора нет, и точка. Нет своего мнения или желаний, словно сколько не бегай, финиш один — Ким Тэхён. Он удивлял и раздражал, эти его спокойствие и уверенность. Откуда они могут быть, если ты истинного своего не знаешь и он тебе прямым текстом говорит, что быть с тобой не хочет, что он не нравится Чонгуку. Нет, Тэхён нравился в физическом смысле, тут спорить бесполезно. Но все остальное — это точно не то, что ему нужно. Избалованный, надменный и самоуверенный мужчина, который не знает слова «Нет», и к своему истинному относится так же. Да он даже не извинился. Не сказал что-то типа того, что был взволнован их встречей, сделал необдуманный поступок и прочее. Нет, ничего такого. Видимо, не считал нужным, да и не выглядело все так, будто сделано это было случайно. Тэхён все знал, все понял и сделал. А извиняться не считал нужным. Был уверен в том, что они будут вместе, а над тем, что Чонгук бегает и сопротивляется, только лениво усмехается. Чон стиснул зубы и сжал кулаки, уже практически успокоившись. Возбуждение прошло, оставив на своем месте только злость и раздражение. Относиться к Тэхёну нормально так и не получалось, потому что его поступок кричал о том, что ему все равно на Чонгука, как на человека, ему нужен истинный. Как он сказал? «Ты сделаешь меня счастливым»? А он, Ким, сделает его счастливым? Об этом как-то не говорилось, или Тэхён считает, что это идет по умолчанию? Чон точно так не считает. Не после того, как его против воли связали с незнакомым мужчиной. Не после того, как на глазах происходила история Чорон и Минхо. А когда есть для сравнения пара Чимина и Юнги, видеть Кима не хочется вообще. Это говорит холодный разум, когда яркие, ранее скрытые чувства и притяжение скулят внутри, просят еще раз увидеть истинного и поцеловать. Чонгук устало выдохнул и приложился затылком к стене, прикрыв глаза. Так быть не должно. Не должно было все так начаться, и его не должно разрывать от двойственности внутри. И вот отрабатывая свою дневную смену, Чон настороженно осматривался, не желая опять видеть Тэхёна. Он оказался сегодня не готов к их близости и слишком слаб, не ожидал, что это так сильно и волнующе. Но понял, что поддаваться нельзя. Чонгук помнит, что чем больше привяжется к истинному, тем больнее будет потом без него. Поэтому остаётся только пережить эти дни, отработать и свалить из этого казино и его сумасшедшего хозяина. ______________________ Чонгук закрыл за собой входную дверь, прислонился к ней спиной, стянув с плеч рюкзак, и устало выдохнул. Этот день измотал его больше, чем это бывало раньше, потому что приходилось не только работать и улыбаться, но и оглядываться. Напряжение не отпускало до тех самых пор, пока Чон не вышел из казино. Но он так больше и не увидел сегодня Тэхёна. Ни его, ни Квона, ни Хосока. Значит, и правда уехали. Но то, что Ким пообещал, что завтра они обязательно встретятся, не радовало. И бесило, что внутри это обещание вызывало трепет. Не должен он испытывать что-то подобное к незнакомому мужчине. Парень разувается и снимает на ходу толстовку, в планах быстрый душ и сон. Нужно заглянуть к Чорон, проверить, спит ли она, ей завтра днем работать. Но когда он заходит на кухню, то замирает на пороге, во все глаза смотря на девушку, которая сидит за столом. На столе две бутылки вина, одна полностью пуста, вторая больше, чем наполовину. Чорон поставила локти на столешницу, ладонями закрыла лицо. Ее плечи мелко дрожат, слышны приглушенные всхлипы и тихий скулеж. Чон подлетает к ней, встает на колени и боится увидеть то, что может быть на лице у подруги. Если эта тварь ударила ее, то Чонгук точно больше разговаривать не будет. — Малышка, что случилось? — хрипло спрашивает Чонгук, поглаживая ладонью руку девушки. — Ответь мне, что произошло? Он что-то сделал? Он ударил тебя? Покажи мне лицо. Чорон начинает плакать громче, в голос, и дрожит еще больше. Чон дышит часто и глубоко, стараясь сдержать злость, ему в первую очередь нужно успокоить подругу. — Я, блять, его убью, — сквозь зубы говорит Чонгук. — Это ты во всем виноват! — кричит Чорон, убирая ладони и смотря на Чона. Парень быстро рассматривает лицо подруги и облегченно выдыхает. Глаза красные от слез, так же как и щеки, лицо опухшее, видимо, она давно плачет и трет его руками. Но глаза смотрят с болью, отчаянием и злостью, а губы мелко дрожат. — Ты о чем? — тихо спрашивает Чонгук. — О чем? — Чорон кривит губы, она довольно пьяна, это видно по глазам и мимике. — Я просила тебя не лезть. Просила? Я просила не говорить ему ничего, я могла бы сама разобраться. Но нет, ты влез, решил за меня, гребанный спаситель. А теперь он меня бросил. Вот так просто сегодня позвонил и сказал, что мы больше не увидимся, если меня что-то не устраивает. Всё, закончилась наша история. Я просила его не поступать так, сказала, что согласна на все, хотела встретиться, а в ответ услышала, что я ему не нужна. А если бы ты не влез, то мы бы продолжали видеться, и я бы могла быть с ним рядом. — Зачем? — глухо спросил Чонгук. — Чтобы он тебя использовал? — Да! — громко крикнула Чорон, сжимая кулаки и со злостью смотря на друга. — Да, чтобы использовал и трахал, но в эти моменты я была самой счастливой. Когда он прикасался и ласкал, когда обнимал на прощание. Когда улыбался мне и целовал… — И причинял боль… — Да какая тебе нахуй разница! — навзрыд кричит Чорон. — Я добровольно с ним оставалась, но ты решил влезть и вот, теперь его у меня нет. — Его у тебя и так не было, — спокойно говорит Чонгук, смотря в пьяные глаза подруги. — Это ты у него была, когда ему хотелось. — А мне тоже хотелось, — сквозь зубы говорит девушка, чуть наклоняясь ближе. — Ты хоть представляешь, что такое секс с истинным? — от этих слов дрожь пробежала по спине, Чон дернул плечами. — Нет? Так попробуй. А из-за тебя я лишилась даже этого. Я смирилась со всем, лишь бы он был рядом, и тебя я лезть не просила. Чонгук понимает истерику Чорон и сейчас с ней говорить бесполезно. Она зла, подавлена и пьяна. Он не собирался обижаться на ее слова, понимал, что ей проще в нем увидеть виноватого, чем в человеке, которого она до безумия любит. И действительно, до безумия, по-другому это не назовешь. Ей нужно успокоиться и прийти в себя, только тогда у них выйдет нормальный разговор. — Чорон, ты сама понимаешь, — тихо начал Чонгук, смотря в глаза подруге, — что он решил бросить тебя вместо того, чтобы измениться. Изменить ваши отношения, стать лучше для тебя, попробовать на самом деле стать парой. Ему проще отказаться от тебя, чем изменить себя, он не считает нужным это делать. Тебе такой человек не нужен. Уезжай на время. Ты отвыкнешь от него, чувства и привязанность сотрутся, и ты снова сможешь жить нормально. — Да откуда ты знаешь, какой мне человек нужен? — Чорон скривила губы. — Что ты вообще знаешь о моих чувствах? Ты мне предлагаешь уехать и умирать от боли и тоски по своему истинному. А ты вообще представляешь, как это после почти пяти месяцев, когда он был рядом? Если я неделю к нему не прикасалась, то уже с ума сходила. Но я хотя бы знала, что это будет, хотя бы видела его в казино. А теперь все. Он сказал, чтобы я к нему вообще не приближалась, иначе меня сразу же уволят. Ты молодец, Чонгук, — девушка нервно усмехнулась и взяла бутылку в руку, — спас меня. Спасибо, друг. Но вот теперь тебе совет от меня, — Чорон наклоняется почти к самому лицу Чонгука и со злостью говорит: — Ты сначала со своим истинным разберись, дорогой, а потом советы раздавай и лезь в чужие дела. Со стороны всегда проще судить, когда сам такого не чувствовал. Теперь посмотрим, как ты побудешь в моей шкуре. Чорон фыркнула и встала на ноги, чуть пошатываясь, пошла в свою комнату, прихватив вино. Чонгук так и остался стоять на коленях и смотрел в одну точку, сердце от последних слов Чорон забилось быстрее. Да, он влез в их отношения, хотя подруга просила этого не делать. Рассуждал тогда легко и логично, что нельзя терпеть такое отношение, несмотря на истинность. Но сегодня прочувствовав лишь крупицу притяжения к своему истинному, Чонгук уже боялся представить, насколько эти чувства могут стать сильными за пять месяцев. Нет, он не поменял своего мнения о том, что отношения такими быть не должны, это неправильно. Но и ощущалось это внутри уже не так, как раньше. Ведь Чорон на самом деле тяжело. Это не просто любовь к другому человеку, это любовь к истинному, с которым ты быть должен всю жизнь до пресловутого «Пока смерть не разлучит вас». Но он поможет, поддержит, сделает все, чтобы его подруга начала новую жизнь. Чон очень надеялся, что завтра, когда она проснется, то поймет, что это шанс начать новую жизнь, а не побежит к Минхо, чтобы умолять все вернуть и проситься обратно. ______________________ В глаза будто песка насыпали, Чон зажмурился и потер их двумя пальцами. Несмотря на то, что уже четыре утра и он полностью измотан, уснуть так и не получалось. Очень много мыслей в голове. О нем и Тэхёне, о Чорон и Минхо. Об истинности в целом. Чонгук сидел на кровати, на бедрах стоял ноутбук, в планах было найти новую работу. Он просматривал объявления, не видя слов, потому что в голове мысли о другом. Как помочь Чорон? И что делать самому? То, что сейчас происходило, было полностью непонятно и не поддавалось объяснению в плане всей теории истинности. Почему у его подруги и Хана все именно так? Почему его собственный истинный именно такой человек? Человек, который в реальной жизни только бы оттолкнул от себя Чонгука. Ему никогда не нравился такой тип людей, а то, что из себя представляет его жизнь и характер в целом, не вызывало вообще никакого желания быть рядом. Почему это не мог быть нормальный мужчина с обычной работой и теплым характером? С ласковой улыбкой вместо соблазнительной усмешки. С добрыми теплыми глазами вместо лукавого взгляда. Именно такие нравились Чону. Добрые, заботливые, отзывчивые, открытые и понимающие, которые уважают других, а не только себя. Чимин всегда говорил, что Чонгук ищет своего двойника для отношений, потому что именно таким и считал Чона. Может быть, пусть и так, но это лучше, чем то, что он получил в итоге. Хотелось узнать, что делать. Есть ли какое-то объяснение тому, почему все именно так и где произошел сбой. Есть ли ученые или сайты, которые могут объяснить всю эту херню? Чонгук вместо работы стал искать информацию об истинности, но там все стандартно, общие данные и пресловутые единороги в сахарной вате, а это точно не про них. Не может же быть такого, что это им только не повезло. А если да, то почему? Это с ними что-то не так, или с их истинными? А самое главное, как это исправить? И вот когда Чонгук раздраженно выдохнул и отчаялся что-то найти, то увидел рекламу с объявлением на полях страницы сайта. Скептически дернул бровью и скривил губы. Объявление говорило про какую-то госпожу Чхве, которая «уберет сглаз, вернет любимого в семью, сделает приворот, избавит от болезни» и прочая чушь. Но что заинтересовало, так это фраза «поможет встретить истинного», тут палец застыл над тачпадом, Чон сглотнул. Он никогда не верил в этих ведьм, колдунов, целителей и бабок, которые нашепчут и все, ты богат, знаменит, здоров и любим. Для него все они были шарлатанами, а люди, которые к ним обращались — глупцами. Но нездоровая мысль о том, что у этой госпожи Чхве могут быть ответы на интересующие его вопросы, все же пришла в голову. Вдруг она хоть что-то знает. Что-то сможет объяснить. У кого еще это можно спросить? И если это поможет хоть как-то Чорон, то Чонгук даже встретится с этой «ведьмой» и заплатит, с бубном станцует, лишь бы польза была. И возник вопрос: а возможно ли разорвать истинность? Ведь если можно приворожить, по словам этих шаманов, и помочь найти истинного, то должна быть и возможность убрать все это. Чонгук сам себе не верит, что это делает, но записывает номер телефона, планируя днем позвонить. Если он этого не сделает, то его мысли о том, что возможно, это помогло бы, не дадут спокойно жить. Пусть он сам побудет глупцом и дураком, но Чон уже не знал, что еще сделать и как помочь подруге. __________________________ Чонгук уснул только под утро и то сквозь некрепкий сон слышал, как Чорон уходит на работу. Поэтому оторвать свое тело в три часа дня от кровати было очень сложной задачей. Но это было необходимо сделать, потому что нужно сходить в магазин, потом что-нибудь приготовить, а затем и на работу собираться. Об этом вообще не хотелось думать. Чон, как мог, уговаривал себя, что нужно просто не обращать внимания на Кима, избегать и все. Но вот что делать, если тот, как хозяин казино, мог просто вызвать его к себе? А мог ли Чонгук на правах истинного не явиться к нему? Интересно, что тогда Тэхён сделает? Действительно прикажет охране силой его привести? Именно это Чонгук сегодня и проверит, потому что только под дулом пистолета его теперь заставят зайти в этот злосчастный кабинет. И пугало немного то, что пистолет и правда могут достать. Не раз он видел, как оружие мелькает под курткой того же Квона, но он начальник охраны, может, так положено? Думать об этом Чон не хотел, решив, что добровольно точно в тот кабинет больше не зайдет. Чонгук раздраженно выдыхает и снова отключает звук, когда телефон звонит в четвертый раз. На часах семь вечера, он сделал все дела, осталось принять душ перед работой и поесть. Но вот Тэхён продолжал звонить, настойчивости ему не занимать. А внутри желание взять трубку и услышать этот голос смешивается со злостью. И кажется, Чонгук сам собой не управляет, когда телефон звонит в шестой раз, а палец проводит по сенсору, принимая звонок. Парень на себя ругается, а в трубку рявкает: — Да что тебе нужно?! — Ты, — с улыбкой отвечает Ким. — Привет, котёнок. Чон от этого ласкового прозвища прикрывает глаза и начинает быстрее дышать. Воспоминания о вчерашнем поцелуе сразу бьют в мозг, заставляя облизать губы. — Не надо меня так называть, — сквозь зубы говорит Чонгук. — Тебе не нравится? — Нет! — Жаль, — вздыхает Ким, — а мне вот очень. Ну ладно, Чонгук, как скажешь. Чем занимаешься? — Ты для этого мне позвонил? — раздраженно спрашивает Чон. — Поболтать? — Именно, — спокойно отвечает Тэхён. — Ведь люди так и поступают, болтают и общаются. Чонгук усмехается и садится на кровать, поставив локти на колени. — Я, по-моему, тебе сказал, что общаться с тобой не хочу, — уже спокойнее ответил Чон. — Ничего не изменилось? — А должно было? — Я очень надеялся, что да. После нашего поцелуя. Я же знаю, что не одному мне было до одури приятно. Это так идеально, правда? Никогда не мог подумать, что такое бывает. Чон сглотнул и прикрыл глаза. Это было очень странно — обсуждать с Тэхёном их поцелуй, который крышу сорвал им обоим. А то, что Ким подобрал именно то слово, каким и охарактеризовал поцелуй Чонгук, немного пугало. — Не стоит видеть то, чего нет, — глухо отвечает Чон. — Поцелуй как поцелуй. — Да неужели? — голос изменился, стал из ласкового более твердым и звучал раздраженно. — Со всеми было так приятно целоваться? Жаль, для меня это было что-то особенное. Чонгук выдохнул и опустил голову, рассматривая ковер на полу. Как это все ему решить, он не понимал. — Конечно что-то особенное, — фыркнул Чон. — Это же истинность. Но ты опять сделал все так, как хотел. Поцеловал меня сам, я тебя не просил. — Но и не сопротивлялся, — твердо сказал Тэхён. — Ах, ну да, — ехидно усмехнулся Чонгук, — раз не сопротивлялся, значит, хотел. Тэхён молчит, а Чон кусает губу. Он совершенно не знает, как себя вести. Он отталкивает, но тут же поддается на поцелуй. Злится и говорит, что будет избегать, но вот сидит и разговаривает с истинным по телефону. Сопротивляться намного сложнее, чем кажется. — Я понял, — тихо усмехнулся Ким. — Я больше не поцелую тебя, Чонгук, пока ты сам этого не попросишь. Чтобы в следующий раз, когда это произойдет, ты не обвинял меня в том, что я сделал это против твоей воли. Я тут наивно полагал, что нам обоим было замечательно, но ошибся. От этих слов внутри стало почему-то тяжелее, потому что это была ложь. Чону было хорошо, до безумия хорошо, до дрожащих пальцев. И Тэхён знает, что у него встал от их ласк, прекрасно знает. А это значит, что сейчас просто упрекает во вранье, показывая, что Чонгук лицемер. В принципе, так и есть, что злит еще больше. — Хотел спросить тебя, — продолжает Тэхён спокойным бесцветным голосом. — Давай поужинаем вместе перед твоей сменой, время еще есть, я за тобой заеду. Это звучит так обычно, просто предложение поужинать, что Чонгук уже до боли кусает губу. И так просто взять и согласиться, но он этого не собирается делать. Не собирается менять своего решения. — У меня нет времени, я занят, — тихо отвечает Чон. Тэхён фыркнул и рассмеялся. Почему Чонгук себя чувствует так глупо сейчас? Над ним будто смеются, над его поведением и тем, что он бегает. Словно он и правда дурак, который избегает то, что неизбежно. Это раздражает еще больше. — И почему я не удивлен? — усмехнулся Тэхён. — Тогда до встречи, Чонгук. Скоро увидимся. ____________________ Тэхён откинул телефон на кровать и раздраженно рыкнул. Зубы стиснул с силой, потому что слова Чонгука о том, что это был обычный поцелуй, взбесили так сильно и очень неожиданно. Нихуя это был не обычный поцелуй. Это был самый идеальный поцелуй за всю, сука, его жизнь. А Чонгук тупо врет, все вертится и бегает, как будто его не в отношения зовут, а на плаху ведут. Тэхён вздохнул и откинулся на подушки. В огромной спальне его пентхауса тихо и темно. Он на самом деле хотел заехать за Чоном, провести время вместе. Разве не об этом говорил сам Чонгук? Не о том, что они должны узнать друг друга? А теперь фыркает и бегает. Ну что ж, пусть побегает, все равно далеко не убежит, Тэхён его отпускать не собирается. Он своего добьется, Чонгука добьется. А хочется всего и сразу. Чтобы его истинный ему хотя бы улыбнулся и посмотрел не со злостью. Но тот упертый, это притягивает. Не стоит спорить с тем, что Киму это нравится, хоть и раздражает, что он не может быть с Чонгуком рядом. Как по его мнению, они просто теряют время. Но привлекает то, что это не глупый мальчик, который забился в радостной истерике, что его истинный богатый и успешный. Сколько таких за свою жизнь успел узнать Тэхён, он и не сосчитает. Эти меркантильные парни и девушки сплошь и рядом, особенно в его окружении. Именно поэтому Чонгук и тут выделялся. Показывал свой характер, скалился и фырчал, это еще больше притягивало. И это странно, Ким ненавидел, чтобы ему перечили, он просто отвык от этого. Но этот парень во всем особенный. Еще когда они в первый раз посмотрели друг другу в глаза и про истинность даже мысль не промелькнула, Тэхёну не захотелось его вышвырнуть за то, что Чон ему нагрубил. Сразу стало интересно и он позвал его в кабинет. С другими это не прокатывало. Тэхён тех посылал далеко и навсегда, щелкнув пальцами и кивком головы говоря Хосоку о том, что этот человек больше на него не работает. С Чонгуком с первой секунды все по-другому, и как же это прекрасно. Да, это их истинность вызывает все те эмоции и чувства, которые испытывает Тэхён, но он им не сопротивляется. Он их принимает и хочется больше. Всего больше: взглядов, прикосновений, улыбок, поцелуев. Ему снится Чонгук, он о нем думает постоянно, и черт, уже соскучился. Хотел сегодня подловить и снова поцеловать, не смог бы сдержаться. Эти губы самые сладкие, от воспоминаний о том, как его истинный тихо стонал ему в губы, дыхание учащалось. Просто, мать его, поцелуй, но когда Чонгук выбежал из кабинета, Ким не знал, как отдышаться и как не рванул за ним, чтобы продолжить. И именно поэтому слова Чона взбесили. Тэхён понимал, что он врет, но от этого не легче. Ну что ж, раз котёнок не хочет, чтобы его целовали, Ким не будет. Пока тот сам не попросит. ______________________ Чонгук заходит в служебное помещение, чтобы в раздевалке положить в шкафчик чаевые, которые собрал за три часа работы, и останавливается, когда видит, как возле женской раздевалки Минхо прижимает к стене одну из официанток, и это не Чорон. Он подругу увидел, когда они менялись сменами. Та выглядела грустной и разбитой, извинилась за вчерашние слова и сказала, что они дома поговорят, а потом сразу уехала. И вот этот урод стоит и с сальной улыбкой прижимает к стене очередную девушку, ладонью поглаживая ее оголенное бедро. Чонгука это до такой степени бесит, что он, не сдерживается и говорит, проходя мимо: — Какая же ты шлюха, Минхо. Тебе бы сменить специальность и вместо сладких мальчиков присаживаться на колени к богатым дяденькам. А то трахаешься со всеми подряд, как раз профессия для тебя. — Ебало завали, — сквозь зубы говорит Минхо. — Я бы на твоем месте не стал, — не обратив внимания на слова парня, продолжает Чон, смотря на официантку, она здесь всего пару недель и еще толком не знает, кто есть кто. — А то там и подцепить что можно. Чонгук фыркает, когда видит, как девушка отпихивает Минхо, одергивает юбку и заходит в раздевалку, закрыв дверь перед носом Хана. Чон открывает дверь в мужскую раздевалку, но Минхо хватает его за плечо и разворачивает к себе лицом. Его челюсти сжаты, а взгляд злой. — Тебе крупно повезло, официант, что на твоей руке появилась эта метка, — с презрением выплевывает Хан, — а то я бы тебя в больницу отправил. Чонгук щурит глаза, его взбесило упоминание Тэхёна. — А причем тут метка? Я хоть с ней, хоть без нее готов отделать тебя так, что мать родная не узнает. Чтобы, сука, тоже немного боли почувствовал. Ты просто недостоин Чорон. — Легко быть таким смелым, когда за спиной папочка Тэхён, — с презрительной ухмылкой говорит Минхо. — Ты же у нас теперь неприкасаемый. — Что? — хмурится Чон. — Что? — дернул бровями Хан. — Ты ему задницу подставляешь, истинно-вкусную, а он за тебя любого пристрелит. Чон щурит глаза и замахивается, удар выходит такой сильный, что Минхо врезается спиной в стену коридора и бьется затылком о деревянную панель. Чонгук хватает его за рубашку и шипит в лицо Хану, который пытается проморгаться после удара. — Что ты, блять, сказал? — шипит Чон. — Сука, я тебя… Хан поднимает руки и хочет схватить Чонгука, но его останавливает твердый, глубокий голос: — Нихуя ты не сделаешь, Минхо. Они оба оборачиваются и видят Кима, который быстро приближается к ним, не отводя взгляда. Он отпихивает от Минхо Чонгука и смотрит на него, Чон быстро дышит и сверкает злыми глазами. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Ким. — Пошел ты нахуй, понял? — рычит Чонгук, указывая пальцем на Тэхёна. — И не смей у меня за спиной говорить, чтобы со мной обращались, как с хрустальной вазой, я без тебя разберусь со своими проблемами. Ты понял меня? Ты мне не хозяин, ты вообще никто. Дверь в раздевалку с грохотом закрывается, Тэхён стиснул зубы и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Минхо. Тот рукавом рубашки вытирает нос, из которого течет кровь, и тварь, бесит сейчас неимоверно. Ким хватает его за рубашку и тянет к кухне для сотрудников, заталкивает его туда, рявкает громко: — Свалили все отсюда. Трое официантов подорвались, оставив свою еду, и вышли. Тэхён поворачивается к Минхо, засунув руки в карманы брюк, смотрит с прищуром. — Минхо, ты тупой? — холодным тоном спрашивает Ким. — Ты, сука, объясни мне, в какой момент до тебя перестали доходить мои слова? Я тебе ясно сказал, чтобы ты с Чонгуком никак не пересекался, но вот что я вижу. Ты серьезно собирался к нему прикоснуться? Может, еще и ударить? — Тэхён, — выдыхает Хан, — он сам меня цепляет. Я решил проблему, мы с Чорон больше не вместе. Но Чон рот свой закрыть не может. Я понимаю, что он твой истинный, но блять, я что, молчать должен? Тэхён улыбается, а карие глаза начинают сверкать чем-то недобрым. Минхо облизывает быстро губы и отступает к стене, пока Ким медленно приближается к нему. Он встает вплотную к Хану, взглядом бегает от одного глаза к другому, с удовольствием отмечая, как те расширены от страха. Ладонь ложится на щеку, Тэхён поглаживает ее легкими касаниями, продолжая улыбаться. — Да, Минхо, дорогой мой. Ты будешь молчать, пока Чонгук тебя говном поливает. Ты рук своих не поднимешь, даже если он тебе ебало в щепки разнесет. Потому что если это будет он, то есть шанс, что ты выживешь. А если это буду я, то шансов у тебя не будет. Ладонь резко со щеки переходит на шею, сильные пальцы сжимают горло так крепко, что Минхо от неожиданности обеими руками обхватывает запястье Кима, а рот непроизвольно открывается от недостатка кислорода. — Мы спокойно жили все эти годы, Минхо, — взгляд прямой в глаза, полностью пустой, как и голос, лишенный эмоций, — и советую тебе и дальше слушать то, что я говорю. Ты так непрозрачно намекнул на то, что Чонгук — моя шлюха, по факту истинного моего так назвал. Я все слышал, даже не пытайся отрицать. И это последний раз, когда тебе это прощается, я пиздец какой великодушный для тебя. Ты можешь сейчас начать причитать о том, что мы столько лет вместе и дружили, но мне похуй. Истинный у меня один, а в охрану я могу найти и других людей. Думаешь, если ты приближен ко мне, то тебе все позволено? Ты ошибаешься. Твое положение зависит от меня, запомни это, как в этом случае и твоя жизнь. Никто не смеет оскорблять Чонгука, а тем более его ударить. Хочешь жить и дальше спокойно, кататься, как сыр в масле, то запомни мои слова. На лбу себе, сука, выбей, если с памятью проблемы. Ты понял меня, Минхо? Хан быстро дышит через рот, смотрит злыми глазами на Кима, видно, как ему это не нравится. А Тэхёну надоело ждать правильного ответа. Он сжимает сильнее пальцы на шее, резко дергает его на себя, а затем так же резко назад, Хан бьется затылком о каменную стену, мычит от боли. — Понял? — крикнул Тэхён. — Да, — так же громко в ответ. — Очень надеюсь, — уже спокойно говорит Ким, склонив голову к плечу. — И умерь свою гордость, в данном случае она граничит с тупостью. Я как дал тебе, так и забрать могу. Больше не сказав ни слова, Тэхён выходит из кухни. ____________________ Тэхён заходит в мужскую раздевалку, надеясь, что Чонгук еще не ушел. Этот ебучий Минхо только бензина в костер добавил своими выпадами, и судя по словам Чона, он совсем недоволен тем, что Ким за его спиной всем обозначает границы по отношению к его истинному. Блять, а он разве может по-другому?! Чонгук здесь, сидит на стуле и что-то просматривает в телефоне. Ким подбородком указывает бармену выйти отсюда, тот чуть кланяется и уходит, а Тэхён медленно приближается к Чону, рассматривая, впитывая его образ. Тот же дресс-код, но никогда этот чертов шелковый платок не казался таким сексуальным, как сейчас, на его истинном. Сегодня Чонгук уложил волосы на косой пробор, больше открывая лицо, крупные кольца в ушах ловят блики от яркого освещения. Ким встаёт напротив Чона, тот все так же сидит, смотря в телефон, и не поднимает головы. — Чонгук, ты опять злишься? — спокойно спрашивает Ким. Чон заблокировал телефон, выпрямился, откинувшись на спинку стула, и посмотрел на Тэхёна. Черные глаза смотрели с такой злостью… Даже не так, будто с ненавистью, а Ким захотел вернуться и пристрелить Хана к чертовой матери. — Мало того, что ты устроил всю эту хрень с меткой, — Чон стучит пальцем по своим костяшкам, а Тэхён зависает на правой руке, смотря на тату и думая, а сколько их еще есть на этом шикарном теле, — так ты еще и шлюхой меня своей выставляешь? — Нет, я такого не говорил… — Серьезно? — фыркнул Чон, складывая руки на груди. — А твои друзья думают по-другому. Оказывается, мне стоит только задницу свою подставить, и ты решишь мои проблемы. Тэхён качает головой и думает, а какого хуя Минхо еще жив? У них и так все непросто, а этот мудак вздумал рот открыть. — Чонгук, хватит играть в обиженного и послушай меня, — твердо говорит Ким. — Ему было сказано, чтобы он тебя не задевал и рот свой не открывал, иначе я буду недоволен. — Ну конечно, — скривил губы Чон. — Папочка Тэхён будет недоволен, что обижают его детку. Чонгук встает, смотрит в карие глаза и говорит: — А теперь послушай меня, папочка. Я тебе не детка, и вообще мы не вместе. Не смей выставлять всё так, будто я тебе принадлежу. Как-то прожил двадцать четыре года без тебя и дальше проживу. Я могу сам за себя ответить и сам со своими проблемами разобраться. И меньше всего я хочу, чтобы меня считали твоим очередным мальчиком, потому что судя по тебе и твоей компании друзей, для вас истинность — это просто слово и приятный бонус в виде секса. И ты еще удивляешься, что я не хочу иметь с тобой что-то общее… — А если бы ты хоть раз заткнулся и послушал меня, то возможно и мнение у тебя было бы другое, — раздраженно перебивает Тэхён. — Если бы согласился встретиться и поговорить… — Совершенно нет никакого желания, — вставляет Чон. — Извините, господин Ким, мой перерыв закончен, мне нужно работать. Тэхён смотрит на дверь, которая закрылась за Чонгуком, и бьет кулаком по одному из шкафчиков. Какого хрена все, что касается Чонгука, ему выходит боком? Какого хрена этот парень вечно слышит и видит все не так, как есть на самом деле? Он до такой степени настроен против Кима, что воспринимает все, что можно, не в том ключе. Ищет везде подвох для себя и находит. Как же это бесит. Есть дикое желание связать его у себя в квартире на пару дней, вставить кляп и заставить выслушать. А потом изводить это прекрасное тело ласками и поцелуями, мучить, доводя до оргазма, снова и снова. Так хочется увидеть, как Чонгук выглядит, как звучит, хочется до такой степени, что когда Тэхён об этом задумывается, то теряет связь с реальностью. Но вся проблема в том, что с Чонгуком так нельзя, это не сработает. Даже если бы это случилось и ему было бы хорошо, то потом он обвинил бы во всем Тэхёна. Ким это понял. После того, как на его руке появилась метка без его согласия, он все видит только как давление и принуждение. Но Тэхён по-другому не может, он привык брать то, что хочет. К людям это никогда не относилось, потому что ему не отказывали от слова совсем. Но тут другая история, более яркая и важная, и он потерпит. Сколько сможет. _____________________ — Теперь понятно, почему ты здесь, а не за своим любимым столиком в казино, — с улыбкой говорит Хосок, присаживаясь за столик напротив Кима. Тэхён фыркнул, стуча пальцами по столешнице, и продолжал следить взглядом за Чонгуком. Чон сегодня работает на втором этаже в баре. Большая барная стойка, столики с диванчиками вдоль стен, столики с удобными креслами в середине зала. Музыка звучит громче, чем в казино, чтобы поднимать настроение, желание повеселиться и выпить еще. В зале полумрак, помещение освещают светодиоды, переливаясь разными цветами. И такой красивый и такой отстраненный Чон Чонгук перемещается между столиками до стойки бара и обратно. Когда он увидел, что пришел Тэхён, то скрип зубов, кажется, был слышен даже несмотря на громкую музыку. А Ким сел за столик, который обслуживал Чонгук, и ждал, когда он подойдет. — Что, все бегает? — спрашивает с улыбкой Хосок, посмотрев на Чона, и опять переводит взгляд на друга. — Да, — кивнул Тэхён, положив руки на стол, продолжая следить за истинным. — Он теперь злится еще больше. Минхо, этот тупой дебил, открыл рот и выставил все так, будто Чонгук моя детка, а я папочка, который его защищает от проблем, и секс туда приплел. Блять, скажи мне, Хо, можно я его сегодня пристрелю? Потому что если Чон будет злиться на меня еще больше, мы, сука, никогда нормально не пообщаемся. — Выдохни, — усмехнулся Хосок, и Ким медленно выдыхает, смотря на друга. — Ты знаешь Минхо, ему даже малая власть кружит голову, но пока не нужно его убивать. — Мгм, как скажешь, — покивал Ким и снова посмотрел на Чонгука. Тот, поджав губы и смотря прямо на Хосока, подходит к их столику. — Что будете заказывать, господин Чон? Чонгук смотрит на Хосока и ждет, тот отвечает ему с улыбкой: — Виски, чистый, со льдом. Чонгук улыбается ему одними губами и кивает, а Тэхён стискивает зубы, потому что когда черные глаза смотрят на него, там уже нет и намека на улыбку. — Вы, господин Ким? Тэхён смотрит на него снизу вверх и не понимает, как его истинный может быть таким спокойным. Кима чуть ли не с диванчика подкидывает вверх, чтобы схватить Чона и сжать в руках. Но ответ ясен, его видно в черных глазах, которые сверкают злостью, она все затмевает, видимо. Тэхён так точно долго не продержится. — То же самое, — глухо ответил Ким. Чонгук развернулся и пошел к барной стойке, а Тэхён в который раз провожает его взглядом. — Зря ты так поступил, — спокойно говорит Хосок и Ким переводит на него медленно взгляд. — Ты не должен был. — Не удержался, — усмехнулся Тэхён. — Это было глупо и неправильно. И нечему удивляться, что он знать тебя не хочет. Ведь, возможно, ему не нравятся такие люди, как мы. Ты об этом не подумал? — Мы истинные, Хо, — сквозь зубы говорит Тэхён, наклоняясь ближе к другу над столом, — мы идеально подходим друг другу, ясно? А то, что он бегает, только время тянет. Чего он хочет добиться своим увольнением? Типа уволился и все, нет меня на горизонте? Да я теперь его никуда не отпущу. Я вчера поцеловал его и все, думать ни о чем не могу. И если он ощущает то же самое, то должен понимать, что бессмысленно бегать. — Так просто не делается, — Хосок тоже ближе подается, смотря в серьезные глаза. — А если бы с тобой так поступили? Хотя… да, — Ким усмехнулся уголком губ, Чон фыркнул в ответ. — Послушай, я знаю, как ты всегда хотел встретить своего истинного, прекрасно знаю. Но тут твой эгоизм точно не к месту. Чонгук тоже человек, у него могли быть отношения, семья и трое детей… — К чему ты несешь этот бред, если ничего этого нет? — удивленно хлопает глазами Тэхён. — Нет у нас препятствий перед тем, чтобы быть вместе. Он замолкает, когда Чонгук подходит и ставит широкий стакан с янтарной жидкостью сначала перед Хосоком, а затем перед Тэхёном. Небольшой поднос отправляется подмышку, а Чон, даже не взглянув на мужчин, уходит к другому столику. Ким вздыхает и прикрывает глаза, трет бровь пальцем. — И вместо того, чтобы сейчас быть со мной где-нибудь наедине, он блять, столики обслуживает, — сквозь зубы говорит Ким, берет стакан и делает глоток. — Надеюсь, он его не отравил. Хосок смеется и тоже отпивает из стакана, облизывает губы. — Он зол, растерян, возможно, напуган, — говорит Хосок. — Может, нужно время. Нужно поговорить. — Это все понятно, — Тэхён махнул рукой в сторону Хосока. — Но проблема в том, что поговорить я могу заставить его только силой, а это не то, что нужно в нашей ситуации. И что мне сейчас делать? Я, блять, столько лет ни с кем отношений не строил и ни за кем не бегал, а он, — Ким пальцем указывает в сторону зала, где перемещается Чонгук, — бесит меня своим поведением в той же степени, как и заводит. — Я уже все сказал, — с улыбкой ответил Хосок, пожав плечами. — Общение, друг мой. Тэхён скривил губы и сделал небольшой глоток. Легко сказать, когда Чон убегает от него, а если силой заставить, то только хуже будет. Хосок внимательно следил за Кимом, который катал стакан по гладкой столешнице, ловил его длинными пальцами, и смотрел, как блестит виски в приглушенном свете. — А как это? — тихо спросил Хосок, а Тэхён посмотрел на него исподлобья. — Что ты чувствуешь, когда встречаешь истинного? Ким закусил губу и перевёл взгляд на Чонгука. Тот стоял возле одного из столиков, записывал заказ в небольшой блокнот, улыбался дежурной улыбкой. Она, даже такая, красивая, хоть и глаз не касается. А Киму и такую ни разу не подарили. Тэхён тихо вздохнул и ответил, продолжая смотреть на Чонгука: — Он постоянно в голове и хочется быть рядом с ним. От того, что этого не происходит, плохо и как будто в жизни чего-то не хватает. Знаешь, — Ким поворачивается и смотрит на Хосока, — словно что-то важное забрали, и ты скучаешь. А когда его видишь, лучше становится. После поцелуя я могу думать только о том, что хочу еще ближе. Он просто нужен, вот и все. И поэтому как же меня бесит, что он не рядом. До такой степени выводит из себя, что мне хочется его силой заломить и запихнуть в машину, чтобы увезти отсюда. Но при этом я не могу сделать ему больно, не хочу, чтобы он смотрел на меня со злостью. Никогда не думал, что можно испытывать так много и сразу. Тэхён одним глотком допивает виски, выдыхает резко, когда алкоголь обжигает пищевод, сразу разогревая изнутри. — Пиздец, надеюсь, что у меня истинного не существует, — говорит Хосок, на что Ким хмыкает. — Я слишком люблю Мину и точно не хочу ее бросать. И вот это вот все испытывать не хочу. У нас свадьба, вообще-то. — Поздравляю, — фыркнул Тэхён. — А я хотел и получил, только как-то не так. — Сам виноват, — усмехнулся Хосок. — Я в курсе. Мужчины поднимают головы, когда к ним подходит девушка из эскорта. Она смотрит прямо на Тэхёна, улыбается соблазнительно и облизывает ярко-красные губы кончиком языка. — Привет, — с улыбкой говорит девушка, обращаясь к Киму. — Какие у тебя планы на эту ночь? — Я собираюсь пить, дорогая, — с усмешкой отвечает Тэхён и откидывается на спинку диванчика. — А если я составлю тебе компанию, — она наклоняется и ставит ладони на стол, черный кожаный корсет соблазнительно выделяет узкую талию, открывает плоский живот и сжимает грудь третьего размера, выставляя ее напоказ, — и мы потом опять уединимся у тебя в кабинете. Тебя долго не было, я соскучилась. Тэхён с усмешкой смотрит в лицо девушки, которое профессионально разукрашено косметикой. Да, он трахал ее пару раз, она красивая и довольно хороша, но сейчас до такой степени неинтересна, что от воспоминаний член даже не дернулся в штанах. Пресно и попользовано. Он переводит взгляд в сторону, не обращая внимания на выпяченную задницу, которая обтянута узкой кожаной юбкой до колена, длинный разрез оголяет бедро. Там, возле стойки бара, стоит Чонгук, ждет заказ и смотрит в их сторону. Ловит взгляд карих глаз, кривит губы в неприятной усмешке и отворачивается к бармену. Ким вздохнул и снова посмотрел на девушку, которая все еще ждет ответа. — Нет, я не заинтересован в тебе. И больше никогда ко мне не подходи. Я теперь как Хосок, полностью недоступен. Девушка хлопает глазами и тихо смеётся, ярко-бордовые волосы, собранные в высокий хвост, блестят, когда она качает головой. — Правда? — Тэхён кивает, с усмешкой смотря на нее. — У тебя тоже скоро будет жена? — Муж, — сразу же отвечает Ким. Она смеется громче, сверкая белыми зубами. — Неужели ты это, — ладонь накрывает упругую грудь, пальцы чуть сжимают, — поменял на мужскую задницу и еще один член? Усмешка слетает с губ, а глаза смотрят с холодом, давят, от чего девушка резко выпрямляется и сглатывает. — Послушай меня, Сони, или как там тебя, мне похуй, — голос сухой и глубокий, Тэхён расслабленно сидит, но от его взгляда становится не по себе. — Закрыла свой разработанный членами рот и больше не смей его открывать, ясно? Я сказал, чтобы ты не подходила, и ты должна была ответить «Да, господин Ким», и на этом всё. Еще раз заговоришь со мной и можешь больше здесь не появляться. Не видать тебе будет тугих кошельков и богатых членов. Теперь понятно? — Д-да, господин Ким, — девушка облизала быстро губы, чуть поклонилась и быстро пошла в сторону лестницы, видимо, решив сегодня работать на первом этаже. Тэхён раздраженно выдохнул и вновь наклонился к столу, складывая на него руки, пока Хосок ржет. — Вот скажи мне, — Ким щурит глаза и говорит сквозь зубы, — почему чтобы меня услышали и поняли, я должен угрожать и унижать? Что, сука, все резко отупели? — Нет, ты просто такой милый, что люди тянутся к тебе, — продолжая смеяться над другом. — Ну да, я просто прелесть, — фыркнул Ким и покатал пустой стакан по столешнице. — Какого… хуя?! Тэхён шипит сквозь зубы, выпрямляясь в спине, шея и плечи напряжены. Он немигающим взглядом смотрит в сторону барной стойки, Хосок поворачивается и прикрывает глаза, шепчет «Твою мать». Там Чонгук смеется, откинув голову назад, пока бармен смотрит на него с широкой улыбкой и продолжает что-то говорить. Чон отвечает, улыбается и кивает. — Я, блять, не понял, — голос дрожит и Хосоку совершенно не нравится этот взгляд, которым смотрит на всю эту картину его друг, — между ними что-то есть? — Я не в курсе, — тихо отвечает Чон, уже готовый к тому, что Тэхёна нужно будет останавливать. Что-то жгучее, горячее, обжигающее все внутри разливается по телу, когда Ким видит, как бармен накрывает своей ладонью руку Чонгука, которая лежит на барной стойке. И Чон не прерывает касания, не убирает руку, что-то говорит и улыбается. Не ему, сука, улыбается, не своему истинному. Ни разу еще не улыбнулся, а от прикосновений бегает. А тут улыбается, в глаза смотрит, общается и позволяет к себе прикасаться. — Тэхён, стой! Ким понимает, что уже встал из-за столика только тогда, когда тяжелая ладонь Хосока надавила ему на плечо, чтобы усадить на место. Кулаки сжимались, он против воли сел обратно на диванчик, не сводя взгляда с Чонгука. — Тэхён, успокойся, — твердо говорит Хосок, смотря на друга. — Не здесь, ясно? Не делай этого. Ким быстро и глубоко дышит, наблюдая за тем, как Чонгук все же забрал свой заказ и пошел к столику. Переводит взгляд на бармена, который протирает бокалы и с улыбкой наблюдает за его Чонгуком. Хочется затянуть на шее это белое полотенце, сжать с силой и смотреть, как глаза наливаются кровью, как он задыхается, а пальцы эти отрубить к чертовой матери, чтобы больше не трогал того, кто принадлежит Тэхёну. — Ты можешь его уволить… — Уволить? — голос дрожит от злости, Ким переводит взгляд на Хосока. — Я пристрелю его… — Ты с ума не сходи, — раздраженно говорит Хосок. — За это не убивают. — Ты уверен? — со злостью выплевывает Тэхён. — И Чонгук ему еще улыбается. Ну ничего, скоро улыбаться он будет только мне. — Тэхён, я тебя прошу, — Хосок начинает больше нервничать, потому что таким взбешенным он друга видел очень редко, — не делай глупостей ни за что. Успокойся. А Тэхён не может успокоиться. Дикая, сильная, ранее неизвестная ревность сжимает сердце, горло и кулаки. Его злит то, что Чонгук отвечал, не противостоял, не убрал руку. Он специально это сделал? Знал, что Ким смотрит? Или их с этим барменом правда что-то связывает? Судя по взглядам этого «почти покойника» он не в первый раз любуется его истинным, Тэхён этот заинтересованный взгляд всегда узнает. — Хочешь, я с ним поговорю, объясню… — Я, блять, сам с ним поговорю, — рыкнул Тэхён и перевел взгляд на Чонгука. — Этого я и боюсь, — шепчет Хосок, не сводя взгляда с друга. Тэхён щурит глаза и даже вперед подается, потому что, видимо, эта ночь решила взбесить его полностью и проверить выдержку, которая слишком слаба, как понял Ким, если дело касается Чона. За столиком у противоположной стены сидят трое мужчин, бизнесмены, успешные и богатые. Тэхён их знает, они частые гости в его казино, любят поиграть, повеселиться и спустить деньги. Они уже довольно пьяны, разговаривают громко, смеются резко. Чонгук стоит к Киму спиной, пытается записать заказ, когда ладонь одного из мужчин ложится ему сзади на бедро. Тэхён начинает быстрее дышать, наблюдая за тем, как она скользит выше и пальцы сжимают ягодицу. Чон отходит вбок, чтобы чужая рука не могла до него дотянуться, а этот мужик смотрит на Чонгука, как на кусок мяса, и пьяно облизывает тонкие губы. Видно, как парень напряжен, он выпрямил спину, плечи будто закаменели, а Тэхён сжимает — разжимает кулаки, жалея, что оставил пистолет в кабинете. Чонгук кивает и хочет отойти от столика, но его хватают за запястье и тянут вниз. — Да не ломайся, красавчик, я заплачу, — раздается громкий голос почти на весь бар, а его пьяные друзья начинают смеяться. Чон от неожиданности и резкости движения опускается на колени к этому мужику, его челюсти сжаты. Он хочет подняться, но его за талию обхватили двумя руками и тянут назад. — Пиздец тебе, — выдыхает Тэхён и вскакивает со своего места. Хосок не успел среагировать и остановить Кима. А тот сам не заметил, как в несколько мгновений приблизился к нужному столику, дернул за руку Чонгука и оттолкнул в сторону. Повалил мужчину спиной на диванчик, поставив колено между его ног, надавил с силой, на что тот закричал от боли и неожиданности. Тэхён одной рукой схватил его за рубашку на груди, и впечатывал кулак ему в лицо, раз за разом, крепко стиснув зубы и смотря, как кровь заливает чужую кожу. — Я отрежу твой член и запихну тебе в глотку, — шипит Ким, чуть приблизившись к разбитому лицу и вжимая колено сильнее в пах, вырывая визг из мужчины, — если ты еще раз на него посмотришь. Тебе что, шлюх мало? Или он похож на шлюху? — Тэ-Тэхён, — окровавленные губы дрожат, мужчина явно не понимает, что происходит. Как и все вокруг. Друзья мужчины не знают, что делать, наблюдая с открытыми ртами за тем, как их друга избивают. Охрана подбежала и в шоке застыла, не зная, как поступить. Они обязаны разнимать драки, но это Тэхён, хозяин казино, и охранники не понимают, имеют ли право вмешиваться. Хосок подошел и сложил руки на груди, понимая, что бессмысленно вмешиваться, Кима хрен остановишь, потому что он в бешенстве. А Чонгук тяжело дышит, расширенными глазами наблюдая за тем, как его истинный в мясо разбивает чужое лицо. Еще удар, еще и еще, Чонгук не выдерживает, обхватывает Тэхёна за талию и тянет на себя, чтобы остановить. — Тэхён, хватит! — кричит Чон, дергая его на себя, но тот вцепился пальцами в рубашку мужчины и не отпускает. — Какого хрена ты делаешь? Голос истинного врывается в помутневшее от злости сознание, а сильные руки сжимают его тело, тянут назад. Тэхён выдыхает резко и разжимает пальцы, отпихивая от себя мужчину и смотря на свою работу. Все лицо залито кровью, один глаз уже заплыл, бровь рассечена. Замечательно. — Ты больше не войдешь в мое казино, — холодным тоном говорит Тэхён. — Если завтра не будут закрыты все твои кредиты, мы встретимся снова. Вышвырните его отсюда. Ким прикрывает глаза и трясет рукой, костяшки ноют от боли после ударов. Ощущает сзади Чонгука, который вцепился в него и не отпускает до сих пор, и это немного успокаивает. Но как, сука, бесит. Он разворачивается в руках Чонгука, тот отпускает его и хочет отойти, но Тэхён хватает за руку и останавливает. Чон сглатывает, когда видит тяжелый взгляд, горящий злостью. Он давит, заставляет нервничать и бояться. Странное чувство внутри, будто Чонгук сделал что-то не так, что-то неправильно. Он не хочет, чтобы Тэхён так на него смотрел. Не обращая внимания на охрану, которая выводит избитого мужчину, Тэхён тянет Чона за собой, выходит из бара. Чонгук кусает губу, но не сопротивляется. Эта ситуация выбила его из колеи, он совершенно такого не ожидал, и когда Ким накинулся на этого пьяного придурка, то с места сдвинуться не мог. Сердце стучит тяжело, такая реакция истинного злит непонятно и странно нравится. Вот это себе объяснить Чон вообще не может. _______________________ Чонгук мерит шагами кабинет Тэхёна, он уже ненавидит это помещение, постоянно его сюда приводят, а потом Чон теряет голову. Ким ушел в небольшую ванную комнату, в которую ведет дверь возле стеллажа, оттуда слышен звук воды. Парень кусает губы и обнимает себя за плечи, его опять разрывает от эмоций. Очень сильных и ярких, снова злость и раздражение, а еще непреодолимое желание пойти и обработать сбитые костяшки, увидеть, что все в порядке. Чон выдыхает и жмурит глаза, он уже устал изнутри разрываться, а постоянное присутствие Тэхёна и его давящие пристальные взгляды злили в равной степени, как и волновали, необъяснимо и очень сильно. Чонгук останавливается и смотрит на Кима, который вернулся в кабинет. Тот смотрит на Чона, приближается к столу и присаживается на край столешницы, складывая руки на груди. Выглядит уже более спокойным, но темные глаза все так же смотрят тяжело и давят. — Зачем все это? — как можно спокойнее спрашивает Чонгук. — Зачем ты это устроил? Тэхён внимательно смотрит, молчит. То ли слова подбирает, то ли сдерживает себя, непонятно. — А что, я должен был смотреть, как он тебя лапает? — Они постоянно это делают, — фыркнул Чон. — Я уже не обращаю на это внимания. — А я обращаю. — Как будто ты не знаешь, что официантов в твоем казино вечно путают со шлюхами, — раздраженно говорит Чонгук, скривив губы. — Я это знаю, — спокойно отвечает Тэхён. — Но тебя никому трогать не позволю. — Для этого есть охрана, — злость опять выходит наружу от этих властных ноток в глубоком голосе, — а тебя это волновать не должно. Я, по-моему, ясно выразился, когда сказал, чтобы ты отстал от меня. Тебя не касается то, что происходит со мной. Тэхён резко встает со стола и приближается, Чонгук от неожиданности делает шаг назад. Ким остановился напротив истинного, рассмотрел злое прекрасное лицо и скривил губы в усмешке. — Меня не касается? — голос тихий, будто с угрозой, мурашки по рукам пускает. — Как раз меня-то это и касается. Ты мой истинный и никто не смеет смотреть на тебя больше положенного, а тем более, прикасаться, иначе я им руки отрежу. — Ты больной, — выдыхает Чонгук, смотря в карие глаза. — И похуй на этого пьяного мудака, — продолжил Ким, не обратив внимания на слова Чона, — но тут другой вопрос. Какого хуя ты позволял этому бармену к себе прикасаться? — Джихёну? — удивленно спросил Чонгук. — А при чем тут… — Да, именно ему, — кивнул Тэхён. — Какого хуя ты позволил ему держать твою руку? Вы так мило улыбались и смеялись, болтали так приторно, что меня тошнит. Ты объясни мне, между вами что-то есть? Чонгук выдыхает медленно и облизывает губы, старается успокоиться, но только сильнее раздражается от того, что на него давят, требуют что-то объяснить, хотя он это делать не обязан. — Тэхён, ты, кажется, не понял, — голос твердый, как и взгляд, Чон не собирается поддаваться, не собирается прогибаться, точно не под этого человека, — ты не имеешь права мне что-то предъявлять. Я могу улыбаться кому захочу, могу болтать с кем захочу, и за руку могу держаться с тем, с кем захочу. Я тебе ничем не обязан, как и ты мне. Можешь сейчас найти себе шлюху и трахнуть на этом столе, мне совершенно похуй, потому что ты мне никто. И своим поведением ты только больше доказываешь, что такой истинный мне не нужен. Слова царапают язык и причиняют внутри тупую боль, но Чон смотрит в злые глаза и отступать не собирается. Его правда все больше отталкивает характер и поведение Тэхёна, его любовь к власти и контролю, эгоизм и неумение принимать чужое мнение. О каких отношениях может идти речь с таким человеком? Чону нужно, чтобы его уважали и с ним считались, но ни в одну из их встреч он этого от своего истинного так и не увидел. Тэхён усмехнулся и покачал головой. Склонив голову вбок, тихо заговорил: — Это, кажется, ты не понял, Чонгук. Ты — мой истинный, ты — мой. И никто к тебе не прикоснется, только я. И мне никто не нужен, не стоит придумывать у себя в голове то, чего нет. Это только твои мысли и они не есть правда. И меня бесит, что кому-то ты улыбаешься, а я ни одной твоей улыбки для себя не увидел. Говоришь, что тебе не нравится мой характер? — Ким хмыкнул, блеснув зубами. — Эгоистом называешь? Знаешь, чего я хочу? Связать тебя и домой к себе отвезти, чтобы ты хотя бы со мной поговорил. А потом губами и языком изучить все твое тело, потому что то, как меня тянет к тебе, контролировать очень сложно. И я могу это сделать… Чонгук сглотнул от этих слов, дыхание непроизвольно ускорилось. Он делает шаг назад и ногами упирается в диван, отступать больше некуда. Тэхён улыбается обманчиво-ласково. Ему приятно то, что он видит, что-то хищное внутри удовлетворенно потирает руки, потому что Чонгук облизал губы бегло и смотрит так, будто ждет чего-то именно такого от Тэхёна. Но не это хочется увидеть, хочется уже совершенно другого. Чтобы была отдача, а не постоянная стена между ними. — Но этого делать я не буду, — вкрадчиво говорит Тэхён, делая шаг вперед. — Я не хочу, чтобы ненависти в твоих прекрасных глазах стало еще больше. Это же она, Чонгук? Ты на самом деле меня так сильно ненавидишь? Ким медленно поднимает руку, Чон скосил глаза, наблюдая за ней, но не дергается, не уходит. Он просто не может. Тэхён завораживает, к себе так сильно тянет, что все тело готово вперед рвануть, и это невозможно контролировать. Это легче делать, когда ты зол, когда они ругаются и не находятся наедине. Но когда Ким смотрит так пристально, будто в самую глубину, и словно просит не сопротивляться, ему поддаться хочется до безумия. — Я… не знаю, — хрипло шепчет Чон в ответ. Ладонь накрывает щеку, Тэхён улыбается одними губами и осторожно делает шаг вперед, встает вплотную. С Чонгуком сейчас по-другому нельзя, он любой напор воспринимает, как давление, а хочется с силой сжать его тело и губами впиться в приоткрытые губы. — Уже лучше, — хрипло шепчет Ким. Ладонь спускается на шею, пальцы ловко развязывают платок, шелк соскальзывает вниз и падает к их ногам. Тэхён гладит нежную кожу, нажимает снизу на подбородок, чтобы Чонгук отклонил назад голову, и наклоняется. Губами скользит по шее, языком лижет, проходится широким мазком, на что Чон судорожно выдыхает. — Ты обещал… — Что? — спрашивает Тэхён, не отрывая губы от открытой шеи. — Что не сделаешь ничего, если я не попрошу. Как же Киму нравится, что голос Чонгука дрожит, а дыхание становится тяжелым. Да, он сказал, но понимает, что не может, не хочет и не будет себя контролировать. Тело Чонгука отвечает ему, в руки отдается, хоть не без боя, но сдается. А Ким себе точно не откажет в удовольствии ласкать своего истинного, от желания к которому темнеет в глазах. Он получит это тело, а за ним и сердце, у Чонгука нет выбора, пусть он пока и думает иначе. Он не убежит, не спрячется, не уйдет, потому что Тэхён его просто не отпустит. И чем быстрее его истинный это поймет, тем лучше будет для них обоих. — Я сказал, что не поцелую тебя, пока ты не попросишь, — с улыбкой шепчет в самое ухо Ким, — но я говорил только про губы, а ты не уточнял. И я сдержу свое слово. Чонгук шипит, когда пальцы зарываются в его волосы на затылке, отклоняют голову еще больше назад, так властно и грубо, а губы впиваются в тонкую кожу, оставляя следы. И это так хорошо, просто поддаться, не сопротивляться, что все тело становится еще чувствительней. Он каждое прикосновение ощущает так ярко, что жмурит глаза и стискивает зубы, злясь на себя, что не может оттолкнуть. Не хочет. Ведь получает то, что сам желает до безумия, это отрицать бессмысленно и обманывать себя, да и Тэхёна, который все это видит, не имеет смысла. — Зачем ты сопротивляешься? — хрипло спрашивает Тэхён, его дыхание тоже сбивается, а вторая рука начинает медленно расстегивать белоснежную рубашку. — Как ты вообще можешь сопротивляться? Я с ума схожу от твоей близости, Чонгук. — Так быть не должно, — выдыхает Чон, облизывая пересохшие губы. — Ты не представляешь, как сильно меня бесишь. Тэхён поднимает голову и соблазнительно улыбается, смотря в темные глаза, которые почернели от возбуждения. Он обеими руками резко вытаскивает рубашку из-за пояса брюк, наблюдая за реакцией. — И ты не хочешь этого? Ты хочешь уйти? — Да, я не хочу, ты снова пользуешься тем, что мы истинные. — И я буду это делать, — шепчет в самые губы Тэхён, смотря в глаза. — Буду делать все, что потребуется, чтобы ты сдался. И ты сдашься, я тебе обещаю. Чон открывает рот, чтобы что-то ответить, но Тэхён быстро наклоняется и губами обхватывает темный сосок, затягивает в рот. Чонгук мычит и громче дышит, понимая, что голова и разум отключаются, есть только желание, огромное и сильное. Такое необходимое, что он не может взять и оттолкнуть Тэхёна. Губы переходят на второй сосок, Чонгук пальцами вцепился в широкие плечи, сжимает с силой, почти беззвучный стон срывается с губ. Ким легко подталкивает его, Чонгук со вздохом опускается на диван, наблюдая за тем, как Тэхён коленом разводит его ноги и встает между разведенных бедер. Тянет на себя, руками обхватив за бедра, чтобы Чонгук спустился ниже, почти лег. Чон не может отвести взгляда от Тэхёна. Как всегда, идеальная укладка, темно-фиолетовая рубашка из шелка обтягивает крепкое тело, три пуговицы расстегнуты. Глаза смотрят хищно и с голодом, когда ладони гладят его обнаженный торс, пальцы нажимают на соски, а Тэхён медленно губы облизывает и сжимает в руках тонкую талию. — Ты идеален, Чонгук, — Ким наклоняется и целует ключицы, лижет косточки, ладони продолжают гладить теплую кожу, — ты прекрасен. И ты принадлежишь мне, даже не вздумай это отрицать. Ты этого хочешь, я знаю, — губы поднимаются выше, целуют щеку, мажут вбок и прихватывают мочку, язык лижет ряд сережек-гвоздиков. — Ты так упираешься, так боишься, что я буду тебя использовать. А ты хоть раз подумал о том, что мне нужен ты, целиком и полностью, а не только твое тело? Подумал о том, что я тоже тебе принадлежу? До безумия хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся и хоть что-то ласковое сказал. От этого глубокого хриплого шепота и от слов, сказанных так уверенно, Чонгука начинает потряхивать. От тела сильного, которое сверху прижимается, от губ, которые настойчиво исследуют его шею, ключицы, грудь и спускаются ниже, влажный язык лижет кубики пресса. В голове туман от возбуждения, и да, он тоже хочет прикоснуться. До дрожащих пальцев ему это необходимо. Поэтому он зарывается пальцами обеих рук в темные волосы, сжимает их с силой, нарушая идеальную укладку. Они мягкие и густые, их так приятно чувствовать между своих пальцев. Чонгук чуть выгибается и прижимает Тэхёна сильнее к своей груди, когда Ким легко прикусывает его сосок и засасывает в рот. — Ммм, черт… — Скажи мне, что тоже этого хочешь, — голос звучит с надрывом и глухо, Тэхён смотрит на Чона исподлобья, дышит сбито. — Скажи это, Чонгук, чтобы потом меня во всем не обвинять. Чон быстро облизывает губы, теряется в этом властном и таком голодном взгляде. Да, блять, он хочет, дико хочет. Хочет этого мужчину, эти губы, это тело, эти грубость и ласку, всего хочет, нуждается до боли. — Я хочу, — выдыхает Чонгук, понимая, что отпираться не получится, когда он сам в руки сдался. Тэхён двумя руками резко расстегивает ремень на брюках Чонгука, тянет одежду вниз вместе с бельем. Чонгук не сопротивляется, сам приподнимается и ахает громко, когда теплая ладонь обхватывает его полностью возбужденный член. — Скажи мне, что у тебя с ним ничего не было, — сквозь зубы шипит Тэхён, продолжая одной рукой ласкать возбужденную плоть, а второй сжимает волосы, прижимаясь губами к шее, не может оторваться. — Не было, — сбито шепчет Чон, вытаскивая рубашку Кима из штанов, ему до безумия нужно прикоснуться к нему, — не было ничего… Тэхён довольно улыбается и сильнее сжимает твердый член в своей руке. Поднимает голову, смотрит в прикрытые от наслаждения глаза, и не может оторвать взгляда от Чонгука. Такого красивого, желанного, с приоткрытыми губами и раскрасневшегося от возбуждения. — Ты только мой, Чонгук, — тихо, но твердо говорит Тэхён. — Я убью любого, если узнаю, что кто-то прикасался к тебе. Ты не имеешь права кому-то это позволять. И другого мнения у меня не будет. Я хочу часами тебя ласкать, ночи напролет, никто больше к тебе не прикоснется. И мое тело только для тебя, мне так приятно, когда ты ко мне прикасаешься. — Поцелуй меня, — как в бреду шепчет Чонгук, облизывая губы, он не может больше терпеть, ему это необходимо, хочется еще больше ласк, когда теплая ладонь так уверенно двигается на его члене. — Поцелуй меня, Тэ… Ким счастливо улыбается и впивается в приоткрытые губы, которые отвечают на поцелуй, сразу и с таким же желанием. Тэхён тоже теряется от такой отдачи, впитывает в себя эти мгновения, которых так хотел. Наслаждается ладонью, которая гладит его спину под рубашкой, пальцы проминают кожу, ногти легко царапают. Пальцы другой руки сжимают его волосы на затылке, Чонгук целует с жадностью, в ответ получая то же самое. Бедрами двигает и трется, Тэхён ускоряет движение руки, он хочет увидеть, как его мальчик кончит, очень хочет. — Мой котёнок, — хрипло выдыхает Тэхён, разрывая поцелуй и ласково покусывая нижнюю губу Чона, — только мой котёнок. Пообещай мне, что мы поговорим. Мы встретимся и проведем время вместе. Что ты не уйдешь, как всегда, не сбежишь и не будешь говорить, что это ничего не значит. Потому что это точно не так. Для меня значит, и очень многое, поэтому скажи, — Тэхён целует плавно, лишь быстрое касание губ, — скажи мне, — и снова губами к губам, язык быстро мажет по коже, — скажи, котёнок. Чонгук все понимает, слова слышит, но от этой мучительной ласки слова сказать не может. Рука на его члене двигается медленно, ласкает нежную кожу, гладит головку. Мучает и заводит сильнее, хочется, чтобы снова быстро и несдержанно, но Тэхён не торопится, он добивается своего, сладко и мучительно. Заводит прикосновениями, мозг туманит легкими поцелуями и шепотом хриплым, словами, которые просят, убеждают. — Скажи… Громкий стук в дверь заставляет Чона вздрогнуть от неожиданности, затем слышится голос Квона: — Тэхён, там… — Если ты откроешь эту ебаную дверь, я пристрелю тебя нахуй! — рявкнул Тэхён. — Пошел вон отсюда! Ким снова повернул голову к Чонгуку, который облизал пересохшие губы и тяжело сглотнул. — Ты мне так и не ответил, — тихо говорит Тэхён, смотря в черные глаза, вновь целует шею, ласкает рукой так же мучительно медленно. — Я хочу провести с тобой время. Ты тоже хочешь, не отрицай, Чонгук. Пообещай… Тэхён целует глубоко, быстро и влажно, сжимает пальцы на твердой плоти и начинает тереться о Чона, твердый член в брюках скользит с нажимом по внутренней стороне бедра. И от этого ощущения мелкая дрожь прошлась по телу. От того, что Тэхён так близко, от этого обещания все внутри напряглось, заныло, требовало всего и до конца. Господи, а как это — ощутить его в себе? Мысли путаются, Чонгук плохо соображает, у него желание кончить все тело разрывает, концентрируясь тугим узлом внизу живота. Ещё немного, ещё чуть-чуть. А Тэхён, как змей-искуситель, с ума сводит, шепчет и ласкает, своего добивается, не сомневаясь в победе, когда Чонгук не выдерживает, разрывает глубокий поцелуй с громким вздохом и чуть ли не кричит: — Обещаю, боже, ммм… Быстрее, Тэ, я не могу… Улыбка, как довольный сытый оскал, странно нравится, позволяет почувствовать власть над этим мужчиной, хотя сейчас это Ким владеет Чонгуком целиком и полностью. Губы мажут по губам, спускаются ниже, скользят по груди, ребрам и животу. Чон со всей силы сжимает темные пряди в руке и выгибает шею, Тэхён недовольно мычит от боли, вбирая твердый член себе в рот, но позволяет. Он не может запретить Чонгуку, не хочет, понимая, что это именно он его сейчас с ума сводит, срывает все границы, которые его истинный пытался выстроить между ними. Чон нажимает ему на затылок, толкается бедрами, просит, чтобы Тэхён взял глубже. Ким помогает себе рукой у основания, лижет языком, губами сжимает твердую плоть и глаза прикрывает от ощущения терпкого привкуса на языке. — Тэ, Тэ, Тэ, — в такт быстрым движениям головы, — ещё, блять, ещё… Чонгуку не нужно много времени, чтобы все возбуждение и желание, все ожидание и такие невероятные ощущения от первой близости с истинным взорвались внутри и все тело швырнули в невероятный оргазм. Он, задыхаясь, стонет громко в голос, смотрит вниз, встречает пристальный властный взгляд истинного, видит, как пухлые губы двигаются на его члене, блестят от слюны. Этого хватает, это, как последняя капля, прошибает тело и Чонгук ахает громко, стискивает зубы. Ким поднимает голову, рукой быстро двигает, доводит до конца, а сам смотрит, не моргая, он так хотел это увидеть. Как его Чонгук закатывает глаза и кусает губу, стон срывается с губ, он выгибает шею, когда горячее семя пачкает руку Тэхёна и живот. Широкая грудь быстро двигается от сбитого дыхания, все тело вмиг расслабилось и чуть дрожит, а Чон не открывает глаз, только губы приоткрыты. Тэхён довольно улыбается, поднимает черный платок с пола и вытирает свою руку и живот Чона. Поднимается выше и нависает сверху, руками упираясь в спинку дивана. — Идеально, котёнок, — с улыбкой шепчет Тэхён. — Ты просто идеален. Чонгук лижет кончиком языка пирсинг в губе и медленно открывает глаза. Над ним красивое довольное лицо, глаза сверкают, а припухшие красные губы растянуты в удовлетворенной ухмылке. — Ты такой довольный, — хрипло шепчет Чон, — будто это тебе отсосали. — А кто сказал, что я не получил удовольствие доводя тебя до оргазма? — прошептал Ким, не отводя взгляда от чужого лица. — И это твоя благодарность? — Спасибо, — прошептал Чонгук, размышляя о том, какого хрена он сейчас начинает смущаться, лежа со спущенными штанами и опадающим членом после охрененного оргазма. — Ооо, как красочно, — поморщился Тэхён, — прям от души. Ким фыркнул и хотел подняться, но Чон нажимает ему на затылок, чуть сжимая темные волосы. — Спасибо, Тэхён, — тихо говорит Чонгук. — Это правда было восхитительно. «Ни с чем несравнимо» остается не озвучено, когда Чонгук сам приподнимается и целует своего истинного, мягко и нежно. _______________________ Чонгук поднимает голову и смотрит на себя в зеркало, выключая воду. Берет полотенце и вытирает руки, не сводя взгляда со своего отражения. Щеки уже не такие красные от возбуждения, но губы бордового цвета после поцелуев и припухли, а глаза приглушенно сверкают. Он вешает полотенце на место, опирается ладонями на раковину и смотрит себе в глаза. Что он там хочет увидеть? Вину за то, что поддался и сам себя подвел? Все равно попал в крепкие руки и сдался? Или сожаление о том, что это произошло? Нет, сожалений точно нет, как ни старался Чон, внутри этого не ощущалось, ведь то, что произошло, было самым незабываемым оргазмом в его жизни. И это даже без секса. Потому что человек был рядом правильный, ласкал и целовал идеально, всем телом ощущался нужным и делал все так, что сорвало тормоза. Вина? Возможно, совсем немного. Он так себя настраивал, так старался провести черту «Ты мне никто» для Тэхёна, и он провел. А Тэхён в ответ усмехнулся и стер границы. И, кажется, так легко это сделал, что даже страшно. Но как же это было фантастически-прекрасно, Чонгук прикрыл глаза и облизал нижнюю губу. Отрицать то, что близость истинного сводит с ума в прямом и самом охрененно-приятном смысле, было бы самой огромной ошибкой. Так быть и должно, все правильно, все по законам природы. Но как переступить через себя и открыться не физически, а морально, Чонгук пока не знал. Тэхён правильно сказал. Чон сам себя так настроил против него, что сейчас вынырнуть из панциря обиды и злости казалось очень сложным. Ведь они должны узнавать друг друга не только физически, но и духовно, морально. И почему-то страшно от этого. Что там внутри, за этими прекрасными глазами, вечной усмешкой и властным характером? Чон вздохнул и выпрямился. Прятаться в туалете от Тэхёна глупо и смысла не имеет, ему все равно придется выйти. Эта разница его самого поражала, сбивала с толку. Ведь в порывах близости и страсти Чонгук срывался и, не думая ни о чем, целовал, просил, стонал и сам с напором отвечал. А как только нужно просто встретиться глазами и что-то сказать, словно блок внутри и все, он не знает как себя вести. Ругаться и злиться проще, чем взять и спокойно поговорить. Он открывает дверь и заходит в кабинет. Тэхён сидит на диване, на том же самом месте, где пятнадцать минут назад Чонгук испытал самое невероятное наслаждение в своей жизни. Ким смотрит на свои руки, пальцами гладит их метку и поднимает голову, когда Чонгук закрывает за собой дверь. Чон останавливается посреди кабинета, смотрит в глаза. Опять легкая усмешка на таких для него вкусных губах, но в глазах настороженность и ожидание, Чон поджал губы, чтобы не фыркнуть от смеха. Они молчат и просто смотрят друг на друга, будто каждый ждет первого слова от другого. Чон вздохнул и спросил: — Почему ты так смотришь на меня? — Как? — спокойно спросил Тэхён. — Будто ждешь чего-то. — Я и жду. — Чего? — Не знаю, — улыбнулся Тэхён. — Ты же можешь сейчас опять сбежать из моего кабинета и снова бегать от меня, повторяя бессмысленные фразы о том, что это ничего не значит. И ты даже опять можешь сказать, что это не было чем-то особенным, что с любым у тебя так же. А я начну все заново, опять буду тащить тебя в свой кабинет при любой возможности и доказывать, что это не так. Ломать эту стену раз за разом, что меня очень бесит, потому что терпение не моя сильная сторона. Первое, что нужно сделать, думает Чонгук, это перестать беситься каждый раз, когда Тэхён начинает показывать свой властный, эгоистичный характер. Потому что вот это реально бесит. Сразу хочется выпустить иголки, спорить и кричать, что тот не имеет право им распоряжаться. Но Чон только стиснул зубы и медленно выдохнул. — А есть вариант, — уже более мягко говорит Ким, видно, что он доволен тем, что с ним не стали спорить, — что ты сдержишь слово, которое дал, и мы встретимся. Что в следующий раз, когда я позвоню и предложу пообщаться, ты не откажешь. Так какой вариант верный, Чонгук? «А почему не котёнок?» Чонгук быстро опустил голову, потому что глаза сами расширились от промелькнувшей вдруг мысли. Какого черта вообще?! Какой «котёнок»?! Но от воспоминаний о том, как это слово хрипло шепталось на ухо, мурашки побежали от шеи по спине, Чонгук силой воли себя заставил не дернуть плечами, чтобы скинуть с себя это ощущение. Он поднял голову, прищурил глаза и сказал: — То, как ты вытянул из меня это обещание, не было честным по отношению ко мне. Тэхён фыркнул и широко улыбнулся, а Чон ловит себя на мысли, что это первая искренняя улыбка, которую он видит у Кима. — Можно было бы сказать «высосал», но я тогда еще не приступил. Тэхён смеется громче, а Чонгук закатывает глаза и шепчет «Придурок». — А кто тебе сказал, что я буду действовать честно? — с улыбкой спросил Ким. — Если бы я тебя силой заставил, причинил боль, то тогда да, ты мог бы быть чем-то недоволен. Но разве тебе было плохо? — голос стал ниже, ленивее, приятно ласкал слух. — Тебе было неприятно? Возможно, немного мучительно, согласен, но как же было хорошо в конце, да, котёнок? То, что от этих слов, голоса и взгляда теплого, но такого лукавого, член снова дергается в узких брюках, уже не удивляет. Чон лишь пирсинг облизнул кончиком языка, выдерживая этот взгляд, Ким проследил за движением языка и покусал губу.  — Ну, так что? Какой из вариантов будет в итоге? Чонгук ясно понимает, что отказывать он не хочет. Это казалось глупостью, да и хотелось на самом деле. Ведь Тэхён притягивал, тянул к себе. С ним не только целоваться хотелось. Чон на себе ощущает их истинность, и когда желания тела удовлетворены, уходить уже не хочется. Хочется остаться, поговорить, посмеяться, черт возьми. Странно испытывать эти желания к Тэхёну после того, что было, но Чонгук открывает рот и отвечает: — Я не буду отказываться. Я пообещал и мы встретимся, пообщаемся. Не откажу в следующий раз. Ким улыбнулся, Чон увидел, как он облегченно выдохнул, и это было приятно. Значит, он умеет переживать и на самом деле сомневался, что Чонгук сдержит обещание? Неужели и такой человек может о чем-то переживать? — Отлично, — с легкой улыбкой сказал Тэхён. — Значит, скоро снова увидимся, Чонгук.