С последним боем кукушки

Арсений открыл глаза. Яркий солнечный свет, что заливал всю просторную комнату заставил прищуриться. Ощущение по-своему новое, но, кажется, такое уже было. Снова его потолок и его тело. Грубое, громоздкое, неповоротливое, вовсе не женственное. Ему так сильно захотелось вернуться назад... Вернуться к Антону. Родные, но в данный момент такие давящие стены делают только хуже. Арсений вымотан, а голова раскалывается. Вчерашний вечер стёрт из памяти, но он и рад такому исходу событий. Вероятно, ему так будет лучше. Наверное, он плакал в теле Иры, пока шёл до их дома, а потом заперся в ванной и совсем дал волю эмоциям. Чёртов дурак. Он уверен, что напугал этим Шастуна, а тот наверняка извинялся через закрытую дверь, совсем не понимая, что он такого натворил. Стыд накрывает тёплой волной, и Попов прячет лицо в одеяло, а затем неподвижно замирает, словно сбитый с толку суслик. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Хочется вырвать себе глаза, чтобы не заплакать снова. Кто знает, может, и не поможет, но морально станет легче наверняка. Когда Попов не знал ответа на вопрос, то, конечно, обязательно спрашивал об этом Позова. Он знал, что Дима почти наверняка знает ответ. За много лет дружбы, ещё не было случая, когда товарищ подвёл бы и не знал, что сказать. Феноменальный ум, находчивость и толика сарказма. Но, кажется, в этом вопросе даже Дмитрий бессилен. Раздался звук сообщения. Машинально, несмотря на нежелание быть в сети, мужчина откинул от лица одеяло, схватил гаджет с тумбочки и разблокировал. В глубине души он надеялся, что послание пришло от Антона Антоша ^_^ Привет, Арс, прости, что вчера не смог к тебе прийти и поздравить с днём рождения. Я очень виноват. Антоша ^_^ Я к тебе через часа 2 зайду вместе с ребятами поздравить. Но, скорее всего, буду один. Арсений не знал, что написать и стоит ли вообще ответить. После того, что было вчера, чувство полного опустошения было слишком сильным, чтобы делать хоть что-то. Горло болело от комка внутри него. Хотелось выдрать глотку, переломить шею, лишь бы не думать о тех мягких губах, которые целовали его в теле Иры. Красивой, милой, доброй девушки. Последнее самое главное. Было так странно, но собственное тело теперь мешает, кажется чужим, отвратительным и вызывающим ненависть. Попов выдыхает, садится поудобнее и начинает набирать SMS.

Арс

Привет, Антон) Хорошо, я тебя жду)

От бессилия ничего не хотелось, но какая-то больная мысль проявилась на лице Попова. Ужасный поступок с его стороны, эгоистичный, подлый и слабохарактерный, но чёрт возьми, как он был нужен ему. Иначе никак. Иначе опять терпеть боль. Иначе опять ненавидеть ни в чём не повинного человека. И себя тоже. Уничтожать себя ненавистью, любовью. В глубине души он понимал, что иного выхода нет, а он сам уже давно принял окончательное решение. Встав с кровати, начал прибираться. Почти машинально и думая о своём. Он медленно погряз в грустных мыслях, и сам же не желал их отгонять от себя. Слишком безразлично. Бардака как такового не было, но мусор пора было вынести. Полить цветы, которые чуть не завяли без хозяина. Чувство вины накрыло и за такую безответственность. — Как жаль, что вас придётся выкинуть… — пробормотал с огорчением Арсений, рассматривая листья орхидеи. И тут его озарило. Натянув на себя футболку с шортами, вышел в подъезд с цветочными горшками в руках. Напротив жила бабушка, которая очень сильно любила ухаживать за цветами. Было заметно даже через небольшие окна, что её квартира давно походила на сад, всё так и цветёт круглый год. Постучавшись, мужчина начал ждать, покусывая губы. — Здравствуйте, вам кого? — открыла девушка лет 16-ти, с растрёпанными тёмными волосами и усталым взглядом. — Ох… — Здравствуйте, а Лариса Петровна дома? — слабо улыбнулся, стараясь не выдавать грусть в голосе. — Нет, Арсений Сергеевич, не дома, вы хотели что-то попросить? — девушка поправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Д-да, можно и так сказать. — уклончиво ответил Арсений. — Угу, она ушла в театр вместе с подругой, через пару часов вернётся. Давайте я ей передам? — инстинктивно подалась вперёд и кивнула. — Смотри, тут гортензия и орхидея, подарок Ларисе Петровне. Ей должно понравиться, а мне самому они больше без надобности. — Попов протянул растения в руки девушке. — Ух ты, спасибо вам огромное! — та учтиво приняла их. Уйдя она оставила дверь нараспашку и пошла на кухню. — Проходите, прошу вас! Попов повиновался и медленно вошёл в комнату. В квартире пахло мёдом, мятой и сигаретами. Юная леди быстро спрятала пачку в карман, надеясь, что проницательный взгляд не заметит этого судорожного действия. Не хотелось портить свою репутацию, которая только начала формироваться. — Эм, Арсений Сергеевич, а можно с вами сфотографироваться? Я никуда не буду выкладывать фотографию, честно! — смущенно начала умолять та. — Давай, — улыбнулся Арсений. Он любил это дело, а тем более, когда его об этом просят молодые фанатки. — Эй, готова? — прозвучал затвор фотоаппарата. Снимок получился замечательным, несмотря на то, что они вдвоём походили на растрёпанных ёжиков. Его последний счастливый снимок. — Может, выпьем чаю? — робко предложила рыжеволосая красотка, втайне надеясь на согласие. Молодой мужчина нравился ей достаточно давно, а тут такой шанс. — Не стоит… — чуть тише протянул Попов, — мне пора, — массивная рука указала туда, где всё ещё была распахнута дверь. — Берегите цветы — это прощальный подарок. — Вы в скором времени уезжаете? — тонкая нотка удивления проявилась на юном личике. — Вроде того, — голова брюнета шустро закивала, — да, именно так! — напоследок бросил Арсений и поспешил убраться из квартиры. Уже через каких-то пять минут он был у себя дома. Голубые, выцветшие от времени глаза, с грустью и тоской покинули родные стены. О, как же много было связано с этой халупой, но сейчас хотелось стереть это из памяти. Окинув родные стены потерянным и таким отрешённым взглядом, он глубоко вздохнул, попутно понимая, что пора действовать. Он больше не может и не хочет тут оставаться. Однако, от собственной ли трусости, но в мыслях начали появляться сомнения, а это было совсем неуместно. Арсений понял, что он хочет именно так закончить историю этой любви, растоптавшей его сердце. «мои последние слова…» «нужны ли они…?» «они просто должны быть…» «последними...» Мужчина быстро подошёл к столу. Одним движением руки он достаёт из задвижки клочок бумаги, потёртый и вырванный из блокнота, лишь жалкий огрызок, и ручку. Он уверенно выводит стройные буквы на белоснежной разлинованной бумаге, а когда наконец заканчивает, прячет свёрток в кулак. Быстрым шагом идёт в ванную. Он был похож на безумца, который выдумал жуткий план и сейчас хочет привести его в действие. Закрывшись в ванной комнате он чувствует как страх начинает проникать в разум, но отступать не собирается. «слишком поздно думать, что всё изменится…» Лёгкое движение руки, и вода уже бежит по гладкой поверхности ванной. Он смотрит, как горячие струйки бегут по ней, и начинает нервничать. Пар от воды поднимается вверх и заполняет собой всю комнату. Попов глубоко дышит. Нервно откидывает записку-клочок в раковину. Та падает на мокрую поверхность и впитывает в себя капли влаги. «вот бы послание осталось целым…» Мужчина собирается с духом и прямо в одежде забирается в горячую ванну. Он чувствует, как кипяток обжигает его голени. Немного помедлив, садится и выдыхает, выключает поток воды. Всё. Конечная точка его судьбы достигнута, а он стоит у пропасти и, что скрывать, особой грусти от этого не испытывает. Закатывает белоснежные рукава своей рубашки, берёт с раковины рядом острое лезвие, проводит им по запястью. Острая боль заставляет руку онеметь, а затем и лёгкая дрожь волной накрывает всё тело. «чёрт, сухожилия задеты, кажется…» Арсений обречённо стонет, но не отступает. Вновь порез. Глубокий, болезненный и такой широкий, что можно рассмотреть все слои тела. Тёмно-алая кровь стекает по запястью и вода багровеет. По телу пробегает волна расслабления. Становится так легко, боль уходит на второй план. Слабость овладевает всем телом и Попов в спокойствии закрывает глаза, но через мгновение снова открывает их. Ещё порез чуть ниже и совсем слабый — тело словно теряет силы. Порез не ради достижения цели, скорее просто проверить чувствует ли он что-либо. Как последний штрих или незамысловатый почерк самоубийства. Мысли уже совсем не способны складываться в цепочки, логичные и правильные. Он закрыл глаза и на этот раз кладёт голову набок. «он больше не помнит Антона.» «не любит безответно. » «не знает, что такое возможно.» «засыпает на вечно…»

|22:35|

— Арс, ты там уснул что ли, открой! — Антон колотит по мягкой обивке двери, но никто не открывает. Это происходит уже десятую минуту кряду. В разуме копошатся самые разные мысли. Сердце колотится быстро и лишь некоторые удары болезненны, словно парень предчувствует плохое, которое висит над головой. Рука устала. — Я выбиваю дверь! — теряет терпение Шастун. Спустя пару смачных ударов плечо саднит, но дверь поддаётся. Антон входит внутрь и осматривает все комнаты. Наконец очередь доходит до ванной. Мужчина распахивает дверь и в ужасе замирает на месте. Подарки падают у ног. Как только ступор проходит, Шастун подбегает к товарищу и начинает трясти того за плечи, но это не даёт никаких результатов. — Арс, дурак, хватит шутить! — Умоляет Антон и чувствует, что его голос срывается на крик. — Вставай, ну же, давай! — Он притягивает мужчину к себе и прижав, словно мать младенца, утыкается носом в макушку. Начинает рыдать и дрожит от шока и боли, что очерняет его душу. Спустя пару мгновений он отстраняется. В надежде, что может исправить глупый поступок, ищет в комнате зацепку. Послание, что угодно, что поможет пролить свет на произошедшее. Вскоре находит. Записка. Он выпрямляется. Берёт клочок бумаги, разворачивает и начинает читать. «Антоша, мой милый Антоша. Я такой глупец, что сделал это, но иначе просто не мог. Могу рассказать тебе всё то, что со мной вчера произошло. С нами. Но ты не поверишь. Решишь, что я спятил. Дурак. Нет, не хочу, слишком тяжело. Просто знай — вчерашний день лучший в моей жизни, и ты уже сделал хороший подарок. Помни, ты всегда был для меня больше чем просто друг. Люблю и всегда буду любить, мой единственный. Прощай, но помни, я всегда буду рядом.» Тонкая рука сжимает записку в кулак и прижимает к сердцу. Тихие и полные горечи всхлипы разносятся в ванной комнате.