С последним боем кукушки

Добраться до супермаркета было решено пешком. Весь путь преодолевался в тишине. В компании из двух человек лишь Антон чувствовал себя непринуждённо, в то время как Арсений — новоиспечённая Кузнецова, нервничал и нервозно поправлял лёгкую ткань платья, которая то и дело колыхалась на нежном весеннем ветру. Лёгкий флис приятно щекотал бархат бледной кожи. Стройные щиколотки, безмятежно ласкал тёплый ветерок, а почти прозрачный на свету покров кожи бережно согревало мартовское солнце. Без всяких сомнений: мироощущение было новое, необыкновенное, впрочем как и всё, что так скоропостижно случилось за последнее время. Однако, душа в новом теле не сильно обращала на это внимание. Заколдованный Попов полностью погружен в свои мысли. Ощущать себя в новом облике — это конечно, важные изменения, но куда большее значение имел шанс, который наконец выпал на судьбу Арсения. «Я смогу влюбить в себя Антона. Только…» — крутилась незаконченная мысль в голове у того, кто стал заложником собственных желаний. Он уже сам был не рад тому, что пожелал этого на свой день рождения. Одно дело просто мечтать, а другое когда твоё желание напрямую влияет на судьбу другого человека и обретает силу. Попов любил Шастуна, но как раз поэтому не мог подло поступить с ним так. Ведь впустить в его жизнь, душу и тело невиданное древнее колдовство — это значило полностью лишить права выбора. Превратить любимого в послушную куклу, чьи чувства такие же неискренние и ненастоящие, как и Арсений, оказавшийся в теле женщины. Такой самообман и предательство своих чувств тот допустить не мог. А по отношению к Антону это то ещё магическое свинство. Попов понимал, что сейчас он бы с удовольствием обернул время вспять и пожелал чего-то более банального. Квартиру, машину, или допустим никогда больше не болеть. Обычно. Скучно. Но всё же лучше, чем стать тем, кто будет вершить чужие судьбы. — …если позволю ему встретиться с самим же собой до заката солнца. Стоит только увидеть истинный облик моей души и он во веки веков мой. — Попов продолжил робко думать, но уже озвучил свои мысли в едва слышном шёпоте. Карие, опустошённые разочарованием глаза, впились в асфальт и без особого энтузиазма пересчитывали трещинки, что встречались на пути. В суетливом шуме такого большого города его шёпот вряд ли можно было разобрать на слова, но Шастун видимо был слишком внимателен ко своей второй половинке. — Ир, ты чего бормочешь? — Антон легко улыбнулся и взглянул на чужой профиль, когда слегка наклонился и переплёл чужие пальцы со своими. — Я? Да так, ничего серьёзного, — Кузнецова быстро отмахнулась и заглянула в зелёные глаза, что блистали напротив, — просто мысли о ближайшем будущем. — «Ира» отвела взгляд чуть в сторону и заметила, как медленно над городом желтеет солнечный диск, а затем почти инстинктивно грустно выдохнула. Антон растерянно пожал плечами и не стал донимать девушку ненужными вопросами. Он ускорил шаг, но сам не до конца понимал зачем поддался этому порыву. Через какое-то время в кармане джинсов ощутилась лёгкая вибрация, которую было тяжело перепутать с чем-либо. Шастун достал гаджет из узкого кармана, разблокировал одним движением пальца, стал зачитывать послание. Сначала не вслух и для себя, потом всё-таки решил проговорить для Иры. Смысл написанного оказался глупым и неуместным, однако от этого не менее смешным. — Ириш, смотри, — Антон хихикал, — Попов вообще с ума спрыгнул, пишет: «Антош, привет. Я не знаю как сказать, но по-моему, как бы это странно не звучало, но моя душа застряла в теле Арсения Попова. Прошу, поверь мне, я не знаю как иначе объяснить. Твоя Ира!». — Какой бред несёт, я не могу. — Парень стал смеяться громче и так же ловко спрятал телефон в карман. — Ну, а что ты хочешь? — хрупкая особа кокетливо хихикнула. Время первый час дня, а сегодня его день рождения и он наверняка уже празднует вовсю. — девушка старалась вести себя непринуждённо, ну этот разговор дарил некоторый дискомфорт, который, к большому сожалению, сложно было скрыть. — Точно! — воскликнул Антон. Да так живо, что пара прохожих обернулась на него и ситуация стала ещё более нелепой, такой неловкой для обоих, вмиг захотелось спрятаться.— Мы же подарок не выбрали. — возмутился Шастун и легонько хлопнул себя по лбу. — Пойдём же скорей! — вдруг оживилась Ирина, когда поняла, что для неё всё так удачно складывается. — Выберем подарок, заскочим к нему в гости и вручим, а там может и выпьем чего-нибудь, ночевать останемся. — сумбурно тараторила возлюбленная Шастуна и утягивала его за собой, в уютный маленький магазинчик, под названием «Мечта». Магазинчик и правда являлся мечтой для тех, кому посчастливилось его посетить. Там было всё, что могло бы пригодиться таким нерадивым покупателям, как Антон. Они все могли бы найти «то самое», что так и не удалось купить вовремя, приобретя это в последний момент. В помещении, маленьком, но уютном, пахло новизной, почти под самым сводом потолка горели продолговатые фонари, что освещали комнату. Свет, тёплый и приятный, ненавязчиво обволакивал пространство, так умело расширял местечко средь всех жёлтых стен. Всюду, словно в кукольном домике, понатыканы маленькие полочки, массивные, громоздкие стеллажи. На них поселились разного рода безделушки, полезные товары и просто коробки с книгами, что зачастую пылились там до скончания веков. Книга — менее ходовой товар, чем другие, к огромному сожалению. Играла приглушённая мелодия, которая словно когда-то звучала в сказке, а теперь просто проникла в самое сердце и в этот мир. Побродив какое-то время между стеллажей. Кузнецова ещё не устала, но уже наконец заметила, то что по её мнению может быть интересно — огромный бежевый медведь из плюша. Он держал в своих лапках бордовое сердце, с надписью: «я люблю тебя, малыш.». Казалось, что все это время он ждал именно их. Девушка схватила игрушку с полки и со счастливым выражением лица и большим энтузиазмом покрутила ею перед моськой уставшего от ходьбы парня. Пока чёрные глазки-бусинки, опустошённо блистали в искусственном свете. — Смотри, Антон! — Ирина счастливо и мило провозгласила, — Арсу обязательно должно понравиться. Я уверена! — девушка обхватила игрушку обеими руками и сильнее прижала её к себе, пряча нос в искусственном мехе и смотря на своего возлюбленного словно изо всех сил умоляя купить это плюшевое чудо. — Антош, ну пожалуйст-а-а, давай возьмём! Антон умилился этой картине, улыбнулся уголком губ, склонил голову набок и стал внимательно всматриваться в чужие, но такие родные, аккуратные черты лица, а после медленно протянул руку к игрушке. Он не считал, что этот подарок подходит и будет достаточно уместен. — Ир, — серьёзно присёк парень, а после взял медведя за ухо и потянул на себя. Он пытался отнять игрушку, но Кузнецова была к этому готова и всячески препятствовала. — не говори глупости. Он взрослый мужчина и к тому же… — Антон бросил попытки отнять, спустился ниже, провёл подушечкой пальца о вышитую надпись. — Попов празднует день рождения, а не мы хотим признаться ему в любви… Взгляни! Та сдвинула брови и хмыкнула. Развернула игрушку лицом к себе и вытянула перед собой. Она, кажется совсем не удивилась, совсем даже наоборот, с недоумением пожала плечами и вновь прижала плюш к грудной клетке. Арсений с детства мечтал о таком мягком товарище и сейчас не собирался от него отказаться. Мать всегда говорила, что он мальчик и не должен играть с такими глупостями, но сейчас он уже слишком уж взрослый для игр, но и запретить мать уже не сможет. — Пустяки. Не думала, что ты против такой однополой любви, но в данном случае, я не считаю странным подарок подобного рода. Знаешь, это просто знак внимания и ничего больше. Если хочешь, дружеский жест. — Ирина говорила так спокойно и радостно. Она была словно уверена в каждом своём слове и тайно надеялась, что это убедит на покупку. — Вообще, — скомфужинно начал Антон. Он подошёл ближе и наклонился к самому уху чтобы его не слышали другие посетители. Лицо исказилось в гримасе лютого и не скрываемого омерзения. — Ир, это вовсе не то, чего бы я хотел. А что до всей этой темы — мне она не нравится и крайне противна. Он поморщился и отступил на шаг, но все равно был достаточно близко. Острая боль вдруг пронзила сердце, а потом и душу самого Арсения. Верно, он в чужом теле, но чувствует всё так же. Стала невыносима, сама мысль, что Антон никогда не примет его чувств, а узнав про них…будет чувствовать себя гадко, грязно и не испытает ответных чувств, а только такое стойкое омерзение. На глаза стали быстрым потоком наворачиваться слёзы, а в горле застряли слова, жгучая боль и обида. — Нет, не хочу ничего слышать. — Кузнецова отвернулась от собеседника. — Мы берём! — тонкая рука оттолкнула Антона. Ира быстрее направилась к кассе и оплатила покупку, а затем быстро выбежала из магазина. Ошарашенный Антон только и успел, что попрощаться с продавщицей, бегом выйти из магазина. Он последовал за Ириной. В голове кружилось очень много мыслей, но он так до конца и не понял в чём дело. — Ир, я тебя чем-то обидел? — встревоженно спросил Антон, когда шустро перебирал ногами по асфальту, пытаясь догнать удаляющуюся фигуру, но удавалось плохо. Из-за ссутулившейся спины были слышны тихие всхлипы. — Нет, — дрожащим голосом ответила Ира. В груди разгорался пожар от любви — неразделённой, той, которую не примут даже чисто гипотетически. Она точно никогда не сможет достичь своей цели — даже под влиянием магии заставить полюбить. Будет не совсем правильно решать за Антона. — Я устала, ты…ты преподнеси подарок завтра, и сам. — По хрупкой щеке побежала одинокая слеза.