Задача со звездочкой

Когда Нарочинская не появилась на смене, Брагин задергался. Но прежде чем паниковать, направился к Нине. Дубровская — честь ей и хвала — не стала комментировать беспокойство друга, а просто рассказала, что Марина взяла отгулы. Причин регистратор не знала. Олег хотел позвонить нейрохирургу сразу же, но в приемном появилась бригада скорой помощи. В итоге Брагин освободился только поздним вечером. Пару минут поразмышлял, не разбудит ли Нарочинскую звонком, но понял, что до утра не дотерпит. — Алло, — Марина звучала как обычно, разве что очень устало. — Привет, ты спишь? Теперь в ее голосе промелькнуло еле слышное удивление: — Нет. — Как дела? — Олег попытался понять, что произошло. — Брагин, че те надо? Нарочинская однозначно начала раздражаться, поэтому мужчина не стал тянуть кота (точнее, кошку) за хвост: — Ты че на работу не вышла? Марина сделала паузу, но все же ответила: — Неважно себя чувствую, — а про себя подумала, что даже не солгала. — Заболела? — забеспокоился Брагин. — Чет серьезное? Нарочинская поняла, что еще чуть-чуть, и он примчится к ней домой. Допустить этого было нельзя: — Просто упадок сил. — Отец? — Без изменений. — Давай я приеду, помогу, — с готовностью предложил Олег. — Не надо приезжать, — с нажимом отреагировала женщина. — Я побуду несколько дней дома, и все нормально будет. Брагина она не убедила: — Жди, я приеду скоро. — Нет! — Марина повысила голос. — Брагин, если я говорю «нет», это значит «нет». Когда ты уже запомнишь, наконец, — она нервно усмехнулась. — Марин! — Олег, — холодно перебила женщина. — Я не впущу тебя, не хочу никого видеть. На него словно вылили ушат воды: — Да я просто хочу помочь. «Себе помоги», — чуть не сорвалось с губ Нарочинской, но она сдержалась: — Мне не нужна помощь, спасибо. Брагин обидчиво посопел и нехотя уступил: — Ну ты там это, звони, если что. — Обязательно. Оба прекрасно понимали, что Марина не позвонит.

***

Олег работал на автомате, а сам не находил себе места. Во-первых, он продолжал беспокоиться, хоть и изо всех сил это скрывал. Но Марина дала понять, что не рада его присутствию, а унижаться Брагин не собирался. Во-вторых, ревновал. К неизвестным потенциальным ухажерам, которые, кажется, крутились вокруг Нарочинской 24 на 7, к некоторым коллегам, которые реагировали на нее так, как — по мнению Олега — не имели права реагировать. А самое главное, к двухстворчатому шкафу, который, ко всему прочему, оказался еще и женатым. Головой Брагин понимал, что после известий о супруге Нарочинская с Хаевым не останется. Она даже его, Олега, послала, когда он с Ленкой связался. А уж тут… этот мужик явно ей никуда не уперся. Как минимум потому, что он говорил с Мариной на другом языке, да и дать ей ничего не мог, кроме денег. А Нарочинской было нужно совсем не это. «Да откуда тебе вообще знать, что ей надо?» Брагин понимал, что Марина не останется с Хаевым. Но вспоминал, как собственнически тот хватал ее за руки, как увозил на машине, представлял, как Нарочинская проводит с Хаевым время, и сжимал зубы так, что болели челюсти. В-третьих… третье оказалось самым болезненным. Марины безумно не хватало. Просто ее присутствия на работе, возможности видеть ее и перекинуться парой слов — пусть даже исключительно об очередном пациенте. Нарочинская даже начала ему сниться. И это было невыносимо.

***

Брагин дежурно улыбался, методично пропускал мимо ушей щебетание Лены, повисшей на его плече, и прикладывал значительные усилия, чтобы не закатить глаза. Михалева последнее время раздражала. Прилипчивостью, безостановочным стремлением угодить, игнорированием тех слов, слышать которые она не хотела, и маниакальным нежеланием оставить Олега в покое. Только прекратить это все он не мог — жалость перевешивала. «А себя тебе не жалко?» Телефонный звонок стал просто спасением. Брагин отлепил Лену, которая даже не замолкла, и, не глядя на экран, ответил. Бросил пару коротких реплик и так поменялся в лице, что Михалева испугалась: — Олежек, что случилось? Олег? Он даже не услышал ее. Быстро договорил, нажал на сброс и ломанулся в приемное со скоростью света: — Нина!!! Регистратор аж на месте подпрыгнула: — Че такое? — Кто из нейро свободен? — Шейнман, вроде, а че? — Быстро зови! Нарочинского везут с инсультом, — проговорил Олег и, кажется, только сейчас осознал, что ему сказали. — На скорой. Марина с ним.

***

На Нарочинскую было больно смотреть: перепуганная, еще более худая и бледная, чем обычно, с покрасневшими глазами и, что самое страшное, — с огромным, пусть и не очень свежим фингалом на скуле. — Что с тобой? — на автомате поинтересовался Брагин, принимая Владимира Сергеевича. Женщина не отреагировала, и хирург повторил, продолжая все необходимые манипуляции. — Марина, что у тебя с лицом? — Я с ним родилась, — со злостью огрызнулась она. Олег больше ничего не сказал, потому что в приемном появился Шейнман. Заведующий моментально оценил ситуацию и велел везти Нарочинского в операционную. Перед тем как пойти ассистировать, Брагин обернулся к Марине и сжал ее ледяные ладошки: — Марина, мы сделаем все возможное, слышишь? Она не ответила, но точно услышала — Олег по глазам увидел. Уже в операционной он сложил два плюс два и понял, откуда у Нарочинской синяк. Сердце болезненно сжалось, а ярость, было, заполонила разом, но Олег заставил себя переключиться.

***

Марина увидела вышедших коллег и начала медленно скатываться по стене. Брагин кинулся к ней: — Что ты, хорошая моя, он живой! — прижал ее к себе. Нарочинская посмотрела на него тупым непонимающим взглядом, и Олег понял, что не может ей сказать. Эту участь привычно взвалил на себя Шейнман: — Марина, твой отец жив, — серьезно сказал он, — понимаешь меня? — Нарочинская медленно кивнула, и заведующий продолжил. — Но состояние очень тяжелое. Обычно Юрий Михайлович не церемонился с родственниками пациентов, но Марину пожалел. Впрочем, лгать или оттягивать время он тоже считал бессмысленным: — У организма был большой стресс, поэтому Владимир Сергеевич впал в кому. У Нарочинской подкосились ноги. Если бы не Брагин, она бы упала. — Часть рефлексов сохранилась, дышит сам, поэтому прогноз благоприятный, — поспешил успокоить Шейнман. — Завтра утром мы планируем перевести Владимира Сергеевича в палату.