Задача со звездочкой

Олег зашел в палату и тяжело вздохнул. Марина, замерев, сидела рядом с кроватью и, практически не мигая, смотрела на отца. Владимир Сергеевич выглядел просто спящим, и дочь словно пыталась его добудиться. Молча, одними только глазами. Во всей позе женщины было столько боли, что Олег содрогнулся. — Мариш, — негромко позвал он, даже не надеясь, что его услышат. — Что? — ее голос напоминал скрежет плохо смазанного робота. Брагин подошел и присел на корточки, попытавшись заглянуть Нарочинской в лицо: — Давай ты отдохнешь. — Я не устала. — Хорошо, — кивнул он, — но полежать-то можно. Марина молчала, поэтому Олег встал, легонько потянул ее на себя — даже сопротивления не получил, — и аккуратно довел до кушетки, которую поставили специально для Нарочинской. Женщина легла, съежилась и поджала ноги к животу. Ей хотелось стать меньше или вовсе исчезнуть. Она не справлялась. — Мариш, — снова позвал ее Брагин. Нарочинская перевела на него взгляд, и мужчина спросил. — Как помочь? — сообразил, что вопрос звучит максимально тупо, и попытался уточнить. — Я могу что-то сделать для тебя? Она сначала отрицательно покачала головой, а потом вспомнила: — Можешь вещи привезти? — Какие? — Любые. Переодеться.

***

Брагин не мог оставить Марину без присмотра, поэтому позвонил Пастухову и уговорил его приехать пораньше. — Олег, ты меня, конечно, извини, но там куча наших. Если что… — Да я себе не прощу, если это «если что» случится! — взорвался Олег. — Петь, ну пожалуйста, я за тебя потом отработаю смены, сколько захочешь. Да я все что угодно сделаю, просто побудь сейчас с Мариной!.. Но сначала Брагин заскочил по другому адресу. Там узнал, что Хаев уже нашел себе новую любовницу (или у него было несколько одновременно?), сообщил, что тот пидорас, а потом разбил ему нос одним четким и болезненным ударом. Ждать, когда Виктор очухается, не стал — не было времени, но услужливо сообщил завизжавшей фальцетом девице, что Хаев женат. Судя по реакции, девушка об этом не подозревала. «Как он умудрился запудрить Маринке голову? — размышлял Олег, спускаясь по лестнице. — Или она просто хотела, чтобы ей ее запудрили?» В квартире Нарочинских он сразу почувствовал неприятный запашок — Марина собиралась впопыхах и не выбросила мусор. Брагин достал из-под раковины пакет, закинул в него пустые упаковки от лекарств, которые валялись на столе, и поставил его перед дверью, чтобы не забыть. Необходимое нашел быстро — в шкафу Нарочинской был идеальный порядок, после чего наткнулся взглядом на зарядку от телефона. Точно такую же, какая была у него. Значит, Марина и зарядное устройство забыла. И даже не вспомнила о нем потом. Ей что, совсем никто не звонит?.. Настроение стало еще хуже.

***

Нарочинская таяла на глазах. Так было всегда, когда Марина нервничала, даже если снаружи она казалась спокойной. Даже если ей самой казалось, что она спокойна. — Марина, тебе надо поесть, — терпеливо напомнил Олег в третий за день раз. Он вообще помешался на опеке над ней. Следил, когда нужно ложиться спать, не уходил, пока Нарочинская не уснет, забегал в палату каждую свободную минуту, не отпускал оперировать самостоятельно — только вместе с ним. Да, Марина в таком состоянии еще и оперировать умудрялась. Без работы было бы совсем тошно. — Я ела. — Когда? Пять вечера уже. — Я не голодна. Олег снова сел перед ней на корточки: — Нельзя так к себе относиться, слышишь? Как ты будешь Владимиру Сергеевичу помогать, когда он очнется? — Нет, — тускло произнесла Нарочинская. — Что «нет»? — Он не очнется, Брагин, — пугающе-спокойно ответила Марина. — Не верю, — в той же тональности продолжила она. — Сначала инфаркт, теперь это, — кивнула на отца. — Да и болезнь. Переубеждать женщину сейчас было бессмысленно. Олег не стал и пытаться: — Даже если так, — он запрещал себе представлять то, о чем говорит. — Как ты будешь дальше, если?.. Нарочинская неожиданно улыбнулась. Только улыбка у нее получилась пластмассовая: — Так, как и ты сейчас. Брагин дернулся всем телом и встал. Вот зачем она… Только Марина может сделать ему настолько больно. «А ты ей?» Мужчина долго молчал, не зная, что сказать. И только когда Нарочинская перестала на него смотреть, еле слышно выдавил: — У меня не получается, — и понял, что это правда. Не получается у него ни черта и уже очень давно. Женщина вскинула голову: — Сам виноват. Хоть бы Ленку пожалел, — проговорила она с искренним сочувствием, — она-то тебе ничего плохого не сделала. — То есть ее ты жалеешь, а себя нет? Марина медленно и как-то тяжело встала: — Посиди с ним. Я быстро поем и вернусь.

***

Марина замерзла, забралась с ногами на кушетку и обхватила колени руками. Можно было дойти до ординаторской и взять теплые вещи, но не хотелось оставлять отца. Женщина уже привычно ушла в себя и вздрогнула, когда на плечи и спину ей опустилась теплая ткань. Брагин, появление которого Нарочинская не заметила (не опять, а снова), укутал ее пледом, оставив «на свободе» только голову и правую руку. После этого он вышел и вернулся с чашкой горячего чая: — Пей давай. Марине захотелось разрыдаться прям на месте. И это было первой сильной эмоцией за все эти дни. «Болит — значит, жива». Нарочинская часто заморгала, втянула воздух носом, приняла кружку и хрипло спросила: — Посидишь со мной? Олег опустился на кушетку и обнял Марину, крепко прижав к себе. На немой вопрос в синих глазах усмехнулся: — Я тебя грею, не барагозь. Она тоже усмехнулась и, по глоточку, начала пить чай. И не заметила, как уснула. Брагин аккуратно достал кружку из тонких пальцев, отставил ее подальше и спрятал руку Нарочинской под плед. Не удержавшись, ткнулся губами в светлые волосы. Да так и остался, будучи не в силах отстраниться от женщины хотя бы на сантиметр. Нарочинская не проснулась — слишком устала. А потом и вовсе опустила голову Олегу на плечо. И у него сердце сбилось с ритма, а потом запрыгнуло в горло. Так хорошо, как сейчас, Брагину не было давно. С того вечера, как Марина пришла к нему домой и улеглась рядом. Стало стыдно — Нарочинской плохо, ее отцу плохо, ситуация вообще патовая. А он радуется. И чему! Тому, что одна уставшая женщина заснула в его объятиях. Как пацан малолетний, господи… Олег готов был просидеть так всю жизнь: вдыхать запах, чувствовать дыхание, греть и отогреваться самому. В голове промелькнула мысль, что с Леной пора заканчивать.

***

Марина проспала недолго — от силы часа полтора. А потом у нее затекла шея, и женщина стала просыпаться. Подняла голову и с недоумением уставилась на улыбающегося Брагина. — Выспалась? — зачем-то спросил он. Она посмотрела на отца: — Папа? — Все так же, — отозвался Олег, и Нарочинская поняла, что ее смущает: его вымученная улыбка. И грустные, почти печальные глаза. А потом Марина осознала, что Брагин до сих пор ее обнимает, и резко встала, освободившись. — Чего ты? — Ничего, — начала нервно разминать шею. Олег тоже встал: — Помочь? — Не надо, — Нарочинская шарахнулась в сторону и увидела, как Брагин помрачнел. — Понятно, — он вытянул губы трубочкой и, театрально поклонившись, направился в коридор. — Ну ладно, не скучай, старушка. Марина проводила его взглядом и, забыв о шее, рухнула обратно на кушетку. Повторно глянула на отца, чертыхнулась и уткнулась лицом в колени. Минут через пять в палату заглянула медсестра: — Марина Владимировна, — дождалась, когда ее заметят, и протянула Нарочинской какой-то тюбик. — Вам просили передать. В руках медсестра держала обезболивающую мазь.