Rock-n-Roll Me Baby

Арсений сидел за барной стойкой в своей московской квартире, задумчиво уставившись на экран ноутбука. Слишком хорошо всё складывалось, чтобы быть правдой. Или это нормально? Да уж, годы идут, а Попов по-прежнему ждёт какого-то подвоха от судьбы, что в последнее время была к нему слишком благосклонна. Нет, конечно, случалось всякое — но в целом, Арсений был счастлив и доволен той жизнью, что у него была. И даже готов был что-то менять — из точки силы, а не из-за того, что приходится. Странное ощущение. За минуткой философии мужчина практически забыл о приготовленном кофе, но из размышлений его вырвало другое — звонок. На дисплее айфона отразилось простое, но такое родное: «Шаст». — Привет, — тепло ответил он. Арсений всегда рад слышать Антона, но сейчас совершенно не ожидал его звонка, — ты чего звонишь, что-то случилось? На том конце трубки слышалось только шумное дыхание Шаста, отчего Арсению становилось несколько тревожно. В конце концов, Антон сейчас должен был быть на интервью у Дудя — никаких будничных причин для звонка быть не могло. — Арс, тут такое дело… — голос Антона звучал смущённо и взволнованно, что после пяти лет отношений и гораздо более длинного знакомства вызывало шквал вопросов. Но Арсений решительно засунул своё нетерпение в одно место, ожидая пока Антон соберётся с мыслями. — Ты не против, если я скажу, что мы с тобой, ну… вместе? Арсений неиронично почти подавился кофе. Пожалуй, спокойно допить его уже не было никаких шансов. Антон тем временем продолжил тараторить: — Юра спрашивает про личную жизнь, точнее, он спрашивает конкретно про тебя, про нас, и я подумал… — Ты уверен? Конечно, из них двоих именно Антон не жил в России и при желании мог получить гражданство европейской страны, но Арсений всё-таки прекрасно понимал, что такое признание для Шаста значило гораздо больше. Во-первых, хотя Арс безусловно очень талантливый и одарённый дизайнер и фотограф, но он известен лишь в специфичных творческих кругах, Антон же — медийная личность. Во-вторых, у Попова за плечами не было такого долгого пути принятия, для него его ориентация всегда казалось самой логичной вещью на свете, но вот Шаст… Вспомнить хотя бы то, что было пять лет назад: они тогда только начали встречаться, и первый год откаты Шастуна, его неожиданная замкнутость и всё ещё проскальзывающая ненависть к себе пугали Попова до усрачки. У них и без этого тогда была куча вещей, что делали их отношения порой невыносимыми: разные города и страны, контрзависимое поведение Арсения и его природная сучливость, инфантилизм Шаста, трудности общения словами через рот — да много чего. Это был пиздецки долгий путь. Зато сейчас они были не просто вместе, они оба были уверены, что это — надолго, возможно, навсегда. И да, они не скрывали свои отношения от близких и даже от большей части коллег и знакомых: Арсений вышел из шкафа задолго до того, как Антон стал его парнем, а сам Шастун за последние пять лет серьёзно расширил свой круг доверенных лиц и, в целом, стал гораздо проще относиться к теме своей ориентации. И всё-таки, хотя они не опровергали многочисленные слухи, они их и не подтверждали: фанаты Шаста могли сколько угодно обсуждать в Твиттере их взгляды и касания в совместных сторис, отпуска в компании общих друзей, обязательное присутствие на всех важных мероприятиях друг у друга, парные украшения и кричаще-намекающие хэштеги в инсте Арса — это всё были только домыслы. Разумеется, Антона часто спрашивали про отношения и практически каждый второй упоминал Попова, но Шаст ограничивался простым «без комментариев». Забавно, но поначалу Антон переживал, что такой ответ будет задевать Арсения. Арс же с уважением относился к чужим границам, и если Антон не хотел выставлять их отношения на показ, то Попов тем более не горел таким желанием. В конце концов, Шаст не пытался казаться гетеросексуальным натуралом и не рассказывал сказки про несуществующую девушку — этого было более, чем достаточно. К тому же, с годами он всё активнее высказывал свою поддержку ЛГБТ-сообществу и свободно рассуждал на эту тему в интервью, при этом оставляя свою личную жизнь за скобками. Арсений им гордился, но всё равно не ожидал, что тот захочет сделать каминг-аут в интервью у Дудя. Антон всё ещё умел его удивлять. — Да, я уверен, Арс, — мягко сказал Шастун. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Тош, но сказать про свою ориентацию на интервью у Юры… — Меня не ебёт, — звучал тот действительно беспечно. — Однажды ты действительно станешь моим мужем, помнишь? — у Арсения каждый раз щёки вспыхивали от таких заявлений и непоколебимой уверенности Антона. И как вот это в нём сочеталось? Иногда он такая волнушка, а иногда мистер Я-знаю-чего-хочу-и-это-будет-так-и-точка. Удивительный. — И я хочу — такая вот я сопливая девчонка — выложить фотку с нашей свадьбы в инсту, чтобы весь мир знал, какой у меня охуенный мужик. Арсений ласково усмехнулся. Антон и фотки в инсте. Да уж, пожалуй, Шаст действительно его очень сильно любит. — Так что я подумал, почему бы не закинуть небольшой спойлер? Тем более, это может быть важно. Ну, ролевая модель, хуе-мое. Типа, вдруг кому-то, моим поклонникам из России это поможет? И снова типичный Антон — прячет свою глубину, доброту, эмпатичность и потрясающенность за шутками, но Арсения не провести. Пусть он и любовь всей жизни Антона Шастуна по заявлению последнего, это откровенное интервью будет вовсе не про Попова: Антону гораздо важнее рассказать людям свою историю, а не подтвердить очевидный факт их отношений. — А ты и на вопросы про свой путь принятия готов отвечать? — Думаю, да. Арсений замолчал на секунду, чтобы как можно чётче и вкладывая всю свою любовь сказать: — Я тобой горжусь, хороший мой. На том конце послышался едва заметный выдох — похоже, Антону действительно было важно это услышать. — Так ты не против? — уточнил Шаст. — Я могу не говорить твоё имя, если хочешь. Хотя, наверное, это очевидно, и все и так догадаются… — Я не против, — рассмеялся Арсений. — Не буду читать директ пару недель после интервью и всё. — Скорее уж, пару месяцев, — хмыкнул Антон. — Даже не знаю, — весело протянул Попов. — Ты переоцениваешь себя или недооцениваешь своих поклонников. — Спорим? — На что? — На твой переезд в Германию? История про разные места жительства всё ещё была частой темой для их обсуждений. В самом начале своих отношений они воспринимали это как не слишком значимый фактор — гораздо важнее было выстроить отношения друг с другом, близость и доверие, притереться характерами в их новом статусе. Первое время всё остальное — работа, друзья — отошло на второй план, и они даже не до конца осознавали, что такое — жить в разных странах. Но потом у Антона была запись нового альбома и тур после, у Арсения подготовка к выставкам и открытие своего небольшого дизайнерского агентства. Оказалось, жизнь не замыкалась на их любви — и в этой жизни их разделяли тысячи километров. Тогда Антон и начал заводить разговоры о том, что Арсению стоит переехать в Берлин. В результате каждая такая попытка заканчивалась скандалом: Арс не понимал, какого чёрта он должен менять всю свою жизнь, отказываться от того, к чему так долго шёл, оставлять друзей и родных… Шастун всё равно часто бывал в турах — а проводить время вместе, когда тот не в поездках, можно было и так. По итогу они приноровились совмещать графики, каждый месяц выкраивая неделю или две друг с другом в одном — неважно каком — городе, благо, деньги на авиабилеты не были проблемой. — Антон… — Я шучу, успокойся! Дурацкая шутка, ставшая баяном, знаю. Но не могу не… — Антон. Арсений понимал, почему эта тема снова стала проскальзывать в их разговорах. Антон хотел — и Арс хотел этого тоже! — сделать ему предложение. Он постоянно шутил на эту тему, каждый раз ловя украдкой реакцию Попова, а однажды даже устроил им сеанс серьёзного разговора про будущее, прямо на диване, где они только что потрахались. Арс тогда признался, что тоже хотел бы с Антоном семью — хотя и жутко боялся ответственности и какой-то несвободы, но обещал с этим разобраться. В конце концов, сейчас всё было по-другому, нежели пять лет назад: в Берлине были не только друзья Антона, но и его друзья тоже. Ему нравился город, у него были там любимые кафе и парки для пробежек, они с Антоном даже квартиру там купили на двоих… Что касается его жизни в России… С родителями он и так виделся раз в полгода — его возможный переезд ничего бы не поменял. Также, как никто бы не запретил ему видеться с друзьями и приезжать в Москву так часто, как захочется. — Меня это всё ещё цепляет, пусть мы и обговаривали всё десять раз, и я понимаю, что с нашей работой нет никакой разницы, где ты живёшь… — Шаст, — перебил Арсений. — Мне предложили контракт в том агентстве, с которым я работал в прошлом году, помнишь? Зовут работать их креативным директором. В Берлине. — Оу. — Антон резко замолчал, а потом робко спросил: — А ты?.. Арс уже хотел ответить, но на том конце послышался посторонний голос, видимо, Юры: — Шастун, ну что, вы с Арсением поговорили? Нам нужно снимать. — Сейчас, пара минут, — он слышал, как Антон отходит в какое-то более уединённое место. — Арс, извини, так что там с твоей работой? — Я согласился. — Правда? — таким по-детски счастливым он не слышал Антона очень давно. Может, стоило согласиться на его уговоры раньше? С другой стороны, тогда он бы чувствовал, будто не сам принял это решение… А так: его выбор — его ответственность. И счастливый Антон рядом. — Правда. Это крутая возможность, было бы глупо её упускать, — он пожал плечами, улыбаясь. — Ну и ещё — мы можем попробовать, как ты там говорил, перевести отношения на следующий уровень? — Я… Я в ахуе, Арс, я так рад! — Арсений ласково рассмеялся, жалея, что не может сейчас Антона поцеловать. — Бля… Мы можем завести собаку!!! — Антон, что? Какая собака? — Ну… Корги, например? — смущённо предложил парень. Наверняка ведь уже давно выбрал и, может, даже с разводчиками обо всём договорился… — Антон, ты всё ещё будешь ездить в свои туры, а я работать даже больше обычного, плюс командировки… — Арс, ну не бурчи! Ты же знаешь, я хочу уйти в продюсирование. И потом, я не говорю, что мы поженимся и заведём собаку прям завтра, но… когда-нибудь скоро? — с надеждой спросил Антон. Арсений кивнул, улыбаясь: — Когда-нибудь скоро.