Чья-то свобода положит конец свободе твоей

      С самого утра что-то беспокоило Не Хуайсана. Странно: день был солнечным, тёплым, в Нечистой Юдоли всё было замечательно, адепты тренировались, слуги сновали туда-сюда прилагая усилия, чтобы резиденция оставалась идеальном состоянии, а чиновники были озабочены процветанием ордена. В общем, каждый занимался тем, чем должен был, а Не Хуайсан отчего-то не находил себе места. В том ли дело, что брат его отправился на охоту? Но ведь такое случалось регулярно, и раньше никаких беспокойств не вызывало.       Вечером оказалось, что чутье не обманывало его. Отряд брата вернулся раньше положенного, на Гуанъяо лица не было, своей мрачностью тот был способен затмить предрассветное небо, а Не Минцзюэ…       — Что случилось?! — всполошился Не Хуайсан, подлетая к лежавшему на носилках брату: бледному, почти бесцветному, едва дышащему. — Дагэ?!       — Его… его ранила какая-то неизвестная тварь, — прошептал Гуанъяо, похоже, едва сдерживая рыдания. Он комкал полы одежд, а губы его подрагивали. — Он уже больше суток без сознания.       Переполох в ордене поднялся небывалый: все беспокоились за состояние любимого главы, но увы, сделать что-то были не в силах. Гуанъяо сразу же вызвал лучших лекарей и делом занялись мастера своего дела. Только утром Не Хуайсана и близких Не Минцзюэ людей пустили в его покои и принесли неутешительные вести — состояние тяжёлое, в сознание глава не приходил. Не Хуайсан рвался сам ухаживать за дорогим братом, но и лекарь, и Гуанъяо убедили его, что лучше пока заняться делами ордена, чем тратить время и силы на то, в чём он явно не силён.       Унизительно, но правда. Однако Не Хуайсану нужно было видеть брата, хотя бы иметь возможность навещать его. Волнение пожирало изнутри, как червь яблоко. Он не мог спокойно спать, зная, что недалеко от него брат борется за жизнь. Только вот Гуанъяо не пускал в покои никого.       — Почему ты меня не пускаешь? — возмутился Хуайсан.       — Лекарь запретил лишние посещения. — Гуанъяо был выглядел измотанным, будто с возвращения и глаза не сомкнул.       — Что значит лишние?! Я его брат!       Гуанъяо сокрушённо покачал головой и взглянул на него печально.       — Главный лекарь так сказал. Я что сделаю? Кто я такой, чтобы идти против слова того, от кого зависит жизнь нашего Минцзюэ?       Не Хуайсан решил взять дело в свои руки и попытался договориться с главным лекарем, но тот отвечал уклончиво и запрещал заходить в покои, даже просто заглядывать туда.       Вот тут-то Не Хуайсан и заподозрил неладное. Да с чего бы его не пускали к брату? Где это вообще видано?! Он, более того, наследник ордена. Если Не Минцзюэ отсутствует, все должны слушаться его, Не Хуайсана! Раз его не пускают в покои к брату, значит — от него что-то пытаются скрыть. Ну пусть попробуют, как же! Пусть попробуют скрыть в обители ордена Не что-то от наследника ордена Не!       Резиденция была насквозь пронизана тайными ходами, об этом знали единицы — глава ордена, наследник ордена и ответственный за них глава по безопасности. Воспользовавшись своей привилегией, Не Хуайсан под покровом ночи пробрался в покои брата и даже почти не удивился, никого, кроме пустой, давно остывшей постели, там не найдя.       Злость невиданная охватила Не Хуайсана. Он готов был обрушить резиденцию на голову Гуанъяо, как только взглянет в кристально чистые глаза. Чёртов жук, посмел его обмануть!       Первым порывом было пойти и вытрясти всю правду из наглого лжеца, заставить рассказать, что случилось с братом и куда его дели. Но предчувствие остановило Не Хуайсана. Сердце кричало и умоляло действовать немедленно, докопаться до правды, но разум твердил остановиться и понаблюдать. Возможно, Не Хуайсан лишь заставлял себя верить в лучшее. Время есть, твердил он сам себе и старательно делал вид что ничегошеньки не знает, просто беспокоится за брата.       Он затаился и стал внимательно наблюдать. За всем. Вообще за всем.

*****

      Прошла пара дней. Тихий вечер Не Хуайсан проводил в саду. Паутина информаторов в кратчайшие сроки была сплетена, оставалось только ждать. И размышлять о том, что уже довелось узнать, складывать полученные факты в картину одного из страшнейших событий в жизни Не Хуайсана.       Он прикрыл глаза и окунулся в пучину мыслей. Пока что всё вело к тому, что скорбный Не Гуанъяо стоически строит из себя верного мужа, уверяет чиновников в шатком здравии главы Не и вместе с лекарями посещает опустевшие покои, создавая видимость борьбы за такую важную для ордена жизнь. Дешёвый трюк, просто омерзительный, если знать правду! Самое настоящее предательство главенствующего рода и целого ордена. Только почему Не Гуанъяо ещё не задали очевидных вопросов, почему не проверили состояние Не Минцзюэ лично? Какого всеобщего доверия он успел добиться за время близ главы, что ему все безоговорочно верят?       За глубокими размышлениями Не Хуайсан не замечал, как в тишине сада едва слышно потрескивали камни дорожек, как шелохнулись кусты прямо за его спиной. Лишь когда шею сжала веревка, он пришёл в себя и попытался сделать судорожный вдох. Неумолимо краснея, Не Хуайсан вырывался, драл шею, пытаясь оттянуть верёвку. Воздуха чудовищно не хватало, а шее было так больно, что слёзы сами собой хлынули из глаз.       Это было бы последним, что сделал Не Хуайсан при жизни, если бы убийца имел дело с ничего не умеющим глупышом, за которого наследника часто принимали. Не зря старались учителя и брат! Не Хуайсан сумел за себя постоять и хитростью вырвался из лап предателей. Убегая от убийцы в глубины сада, путая следы, Не Хуайсан не мог ни думать, ни дышать. Наверное, он впервые испугался настолько сильно. Бежал без оглядки так долго, как только мог, прочь из сада, прочь из резиденции, прочь… В город. Ловко затерялся среди людей, даже несмотря на дорогой, искусно расшитый наряд и мертвенно-бледный лик.       Его спрятали на постоялом дворе, дрожащего, едва стоящего на ногах, помогли устроиться в комнате. Пусть наследника Не и узнали, но мольбы сохранить тайну были услышаны. Когда хозяйка оставила его одного и дверь за ней закрылась, Не Хуайсан медленно осел на пол и потерял сознание.

*****

      Пришёл в себя он только на утро. Сил, казалось, не осталось ни капельки. Не Хуайсан лежал на полу, в одиночестве, с саднящей кожей на шее и больным горлом. От осознания случившегося к глазам подкатывали слёзы, а тревога заставляла сердце биться чаще, щёки вновь горели от жара.       От паники мысли метались, как птицы в клетке, Не Хуайсан перестал чувствовать реальность, перестал понимать себя, страх стал его духом, телом. Но стоило в веренице беспорядочных мыслей мелькнуть образу брата, как уверенный повелительный голос вывел из забытия, словно яркий фонарь, что освещает дорогу во тьме. Снова спас его, в этот раз от самого себя.       Не Хуайсан должен быть сильным ради брата. Он должен уничтожить крысу, что завелась в их доме и вернуть всё на круги своя.       Непривычная решимость загорелась в сердце, а разум наконец заработал. Что же Не Хуайсан может сделать? Возвращаться в Нечистую Юдоль было смерти подобно.       В голову пришла очевидная идея: чтобы победить крысу, нужно… стать крысой. Совершить своеобразный круговорот крыс в природе.