Чья-то свобода положит конец свободе твоей

      Солнце. Как же невыносимо он хотел увидеть солнце.       Гуанъяо сидел, прислонившись спиной к стене и глядя в мрак за решёткой. Единственная свеча давно догорела, оставив его в темноте и жуткой тишине, в которой были слышны лишь его дыхание, стук сердца и ещё звук падающих где-то в соседней темнице капель воды.       Ничто не мешало мыслям захватывать разум.       Гуанъяо заигрался: не исполнил вовремя желание Не Минцзюэ — убить того. И поплатился за это. Сам виноват, нужно было вовремя остановиться и убить. Не Минцзюэ ему не было жалко, Гуанъяо ни разу не пожалел, что подверг того страданиям. Но вот то, что он сам себя подставил тем, что не сумел вовремя остановиться…       Послышался звук открывающейся далеко двери темницы. Похоже, кто-то пришёл навестить Гуанъяо.       Точно — подошли прямиком к его камере. Принесли свет. Не солнце, но и этот приятен уставшему от мрака глазу. Дверь распахнулась.       — На выход.       — Что? — Гуанъяо даже сразу не понял.       — Что слышал. Вставай и на выход. Ты отсидел ровно столько времени, сколько держал в плену главу Не. Теперь тебя выпускают. — В голосе воина не звучало ни единой эмоции.       Несколько долгих мгновений Гуанъяо не верил. Его что? Его отпускают? Он вскочил на дрожащие ноги и, запинаясь, поспешил за воинами.       В груди медленно, но верно расцветала надежда.       Когда Гуанъяо оказался на улице, увидел крыши зданий, луну, звёзды… когда вдохнул полной грудью свежий замечательный воздух… слёзы потекли из глаз и радость разрывала грудь. Он свободен! Наконец-то он свободен!       Оглядываясь, глубоко дыша, радуясь прекрасному миру, Гуанъяо совсем не следил за дорогой. Даже запинался иногда, но чудом не падал. Понял только, что его выводят за пределы резиденции. Видимо, собираются выгнать подальше.       Только вот…       Двое воинов перед ним расступились, а ещё двое подтолкнули вперёд. Гуанъяо невольно заозирался и увидел… яму. Не потребовалось много времени, чтобы он осознал.       — Нет! Нет!       Охваченный ужасом, Гуанъяо попытался сбежать, но ему не дали. Скрутили и потащили к яме.       — Нет! Пожалуйста! Я уйду! Вы никогда больше меня не увидите! Нет!       Слёзы радости превратились в слёзы страха.       Но как бы он ни вырывался, его всё-таки столкнули. Больно ударившись, он тут же вскочил и попытался забраться наверх, но его сшибала земля, которой его начали засыпать.       И в тот миг, когда его придавливало землёй, в голове всплывали те обидные слова Не Минцзюэ.       «Ты лишь грязная лужа после дождя, недостойная ни фамилии моего рода, ни даже имени… Жалкой жизни — жалкая смерть… Грязную лужу нужно иссушить… И засыпать…».       Так бесславно и закончилась жизнь Мэн Яо.