Совершенно новый для меня мир

За столом, рассчитанным от силы на четверых, сидели пятеро. Такемичи с краю, ближе к кастрюле , так было намного удобнее докладывать детям. Манджиро напротив. Кейске и Харучиё по бокам, причём Кейске уже успел разложить локти так, будто маменька его за это не ругала всё время. Танпопо сидел на коленях у отца и с нескрываемым интересом тянулся к его миске. Рядом с ним, на краю стола стоял детский стульчик, который Такемичи сколотил из ненужной древесины. Сумирэ ела сама - сосредоточенно держа ложку в кулаке, и используя её по временам как катапульту. Регент устроился на подоконнике, лицом к улице. Уши были развёрнуты в сторону стола. – Вкусно, – сообщил Манджиро с полным ртом и без тени смущения. Потом, немного подумав, добавил: – Ты всегда сам готовишь? Вот прямо каждый день? Маленькие ножки принца болтались под столом. Ему было конечно же не до этикета. – Конечно, каждый день. – А почему? – Разве принц видит здесь кого-то кроме меня? – По лицу Такемичи расплылась вопрошающая ухмылка. Если бы он действительно мог жениться на прекрасной девушке, то его счастью не было бы предела. Серьезно, готов даже в ноги кланяться той, кто его примет со всем его прицепом. О Боже, пошли ему ту самую! Он поправил лямку комбинезона в мечтательном трепете. Ну нет! Так дело не пойдёт, сначала нужно позаботиться об самом важном. Майки же просто помыргал глазами. Сомнения нет в том, что эта информация укладывается рядом с чем-то, что более нужно, чем мечты о сладких угощениях. Потом он снова открыл рот, но ничего не сказал, просто думал. Прежде чем начать выяснять кое-что очень-очень важное для своего желудка. – А ты умеешь готовить что-то ещё, кроме этого.. сладкое например? Потому что это правда очень хорошо, и вот если бы я знал раньше, что бывает такая еда, то всё что нам готовят во дворце это вообще-то полная ерунда, и вот интересно, а если бы- Кажется всё-таки для него это обдумывается в одном месте. Манджиро даже глаза как-то мечтательно закатил. Однако ж, оборвали его. – Майки, – Харучиё поглядывал на него из-под опущенных ресниц. – Что? – Мальчишка даже не понимал, зачем его остановили. Разве не нужно было завлечь Такемичи с собой во дворец? Шини-Нии наверняка был бы этому очень рад, он бы наверняка сказал ему, какой он крутой! Ух, ух, почему Хару такой вредина! Акаши вздохнул над тем, что тот даже не понимает в чём проблема. Он готов следовать за ним всегда, а поэтому для него очень важно, чтобы принц выглядел хорошо в глазах остальных. Даже если Такемичи Ханагаки и был простолюдином - очень важно не забывать о манерах. Харучиё обязательно скажет об этом Майки, но не сейчас. – Ешь. – Отрезал Харучиё. Такемичи лишь позволил себе глазом покосить. И опять это странное поведение. Всегда ли Санзу был таким? Да ладно! Если бы псина из его мира действительно имела своё мнение то была бы возможность снизить смертность такого неудачника как он. Такемичи слегка зашипел когда Танпопо дёрнул его за волосы. Манджиро посмотрел на друга так, как смотрят на тех кому жить осталось чуть-чуть, с его руки конечно же. Акаши уставился в ответ слегка вздрогнув в спине. Принц всё же сдался вздохнул и взял ложку, ещё и что-то пробубнил. Погодите, да что тут вообще происходит? Харучиё ел аккуратно, почти без звука. Иногда даже поглядывал на Танпопо - тот как раз снова потянулся к отцовской чашке - и Такемичи без лишних слов размял овощи, набрал пюре в ложку и дал сыну. Тот сунул её в рот и был доволен. На секунду в глазах Харучиё появился блеск и сразу же исчез. Малыш заметил его и он отвернулся. – А кот не прыгает на стол во время еды? – спросил Манджиро, покосившись на Регента. Зверь же просто дёрнул ушами, не собираясь оборачиваться. Находясь в одной комнате с детьми лучше вообще не двигаться. – Ну.. Бывает иногда, –Такемичи не понимал зачем Майки это знать, детские вопросы такие простые и непринуждённые. Его слова и действия заставляли его жаждать большего. Да... Именно об этом он и мечтал: чтобы все были счастливы. Что плохого может быть в том, что ребёнок интересуется всем вокруг? Похлопав самому себе в мыслях - он конечно же опустил тот факт, что тупые вопросы вместе с Такемичи навсегда. Завёл детей и строит из себя теперь самого умного. Манджиро почесал затылок. Его волосы в детстве были достаточно короткими, по сравнению с тем, какие они были у него из.. Ах да. Из собственных мыслей Ханагаки вывел вопрос: – И что тогда?– совершенно очевидно, что гнать его надо. Не Майки - кота… – Сгоняю его на пол. – Если бы он позволял ему свободно прыгать туда-сюда, то что бы вообще творилось в доме? Регент конечно очень милый и умный, но это никак не отменяет того факта, что наглость заложена у этого кота с рождения. – А что рыжик делает потом? – Возвращается... – Ну может он поторопился, иногда Майки немного надоедлив.. Манджиро посмотрел на кота с каким-то задумчивым уважением. – Упрямый, – заключил он. Кажется Майки нашёл себе собрата по упёртости. Кейске уже тянулся за вторым куском хлеба, набивая его в рот. Харучиё тихо поставил пустую миску, сложил руки на столе и тихо поблагодарил за еду. Калитка со двора открылась с протяжным скрипом. Не тихо и осторожно, а прям на распашку и кажется упала?... Только не говорите, что Такемичи снова придётся чинить. А потом уже отворилась и входная дверь. – Па-а, мы пришли! Там во дворе чужие лошади стоят, ты случаем ничего об этом не знаешь? Мы кстати Юзуху встретили, она на меня наорала и такая: «О, Господи! Опять ты!» - а я ей говорю– А вот и старшенький подоспел. Такемичи всегда удивляется тому, как ловко Ран перескакивает с одной темы на другую. Теперь надеется, что он этому не от него научился… Хотя сейчас более важно, чтобы его мальчишки не устроили тут не весь чего. Уголок рта Такемичи дёрнулся в нервной ухмылке. Почему он начинает коллекционировать членов Бонтен, как покемонов? Мальчишка с косами влетел в комнату, договаривал уже на ходу, и осёкся. За столом отца сидели незнакомцы. Как-то смутно они кого-то ему напоминали. Ран с презрением скрестил руки, улыбаясь очаровательной улыбкой. Первый - черноволосый с торчащими клычками - поднял взгляд и присвистнул. Второй, белый, кажется тоже его узнал. Третий - тёмные глаза, совсем как у его младших, да солома на голове. Ран вспомнил этих троих. Именно им они с Риндо подсказали путь. Что-ж, пожалуй стоило этого ожидать. Не просто же посмотреть шли. Ран не любил незнакомцев, только если знакомство происходит не по его инициативе. К мужскому полу он вообще дружелюбия не испытывает, после того, что случилось с папой. Сейшу, конечно же, был его маленьким исключением из этих правил. Ран медленно скрестил руки на груди. На лице появилась его фирменная очаровательная улыбочка, которая обычно ничего хорошего не предвещала. С перебинтованным носом это конечно та ещё картина. – Ого. Гости, – протянул он, и в голосе сквозило такое «ну-ну, ща посмотрим, кто такие». Риндо вошёл чуть позже и одним взглядом окинул всех, прищурив фиолетовый глаз. И, не говоря ни слова, подошёл к столу. Взял чистую миску, щедро зачерпнул супа, притащил из соседней комнаты стул и звучно грохнул его рядом. Сел. Только после этого посмотрел на отца. Они перекинулись парой взглядов. – Это ещё кто? – спросил он, уже отправляя ложку в рот. Тон был ленивый, почти равнодушный, но Такемичи-то знал насколько Риндо сейчас недоволен. Ханагаки устало провёл ладонью по лицу. Ну вот, началось. – По всей видимости, мои гости, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя внутри у него всё немного кипело. От волнения и усталости его уже начинало потряхивать. Пауза вышла знатная. Даже Регент на подоконнике повернул голову, будто тоже решил поучаствовать в спектакле. Но увидев хозяина дома - отвернулся. Кейске первым не выдержал. Уставился на Рана, потом на Риндо, и глаза у него полезли на лоб. – Это же те двое, которые утром нам дорогу показали! – Ого, вот круто! – Манджиро аж подскочил на месте, едва не уронив Танпопо. – Которые сами сразу ушли и ничего не объяснили, – добавил Кейске с прищуром. И даже пальцем в них тыкнул. Ран фыркнул, не отрываясь от миски, но уши у него предательски покраснели. – Потому что мы здесь живём, гений. – В этом доме? – переспросил Манджиро, переводя взгляд с одного на другого. – Да, – спокойно ответил Риндо, продолжая есть так, будто обсуждают погоду. Хотя Такемичи видел, как он краем глаза следит за каждым движением гостей. Манджиро моргнул пару раз, явно пытаясь сложить дважды два. – Погодите... Вот вы двое - вы же его «папой» назвали. Братья одновременно кивнули. – Такемичи ваш отец? –Ну типа того, – Ран приподнял бровь и посмотрел на принца так, будто тот был очередным уличным выскочкой, который слишком много о себе возомнил. Непонятое чувство охватило его. Самомнение у него конечно высокое. – То есть вы его дети. – Да.– Ран покосился на него. Майки строил очень странную логическую цепочку. – То есть вы братья вот этих двоих, – Манджиро ткнул пальцем в близнецов. Он хотел поинтересоваться о том, не значит ли это, что они тоже его племянники. Харучиё заметив странное выражение на его лице - пнул его под столом и тот ойкнул. – Да, – Риндо усмехнулся. – Ты быстро соображаешь. Такемичи просто молча поднял бровь, наблюдая за этим цирком. Ран и Риндо, конечно, вели себя как обычно - высокомерно, но в меру, не переходя грань. Ревность в них кипела, это было видно невооружённым взглядом, но в лицо они её, конечно, не показывали. Просто сидели, ели и слегка выпендривались, как всегда. Хотя сравнивать себя с малолетками это вообще что-то с чем-то. Кейске потянулся за вторым куском хлеба. –А чё у тебя нос перебинтован? – спросил он у Рана, жуя. – Избили что ли? Тот медленно повернул голову. Улыбка стала ещё шире и ехиднее. – Ты вообще кто такой, чтобы спрашивать что-то про меня? – Кейске. А ты? – Баджи посчитал, что этого вполне хватает для ответа. – Ран, – буркнул старший Хайтани, потирая переносицу. Больно, конечно, но признаваться он не собирался. Особенно перед этим.. Кейске. – Больно? – Нет. – Ты выиграл или проиграл? – Не твоё дело. – Я и не лезу, просто спрашиваю, – Кейске пожал плечами, но взгляд был цепкий.Не стоило вообще начинать весь этот разговор - Ран теперь понимает, что эти ребята просто обычные дети. Они даже не выглядят как какие бандиты. Но всё ещё достаточно странные: откуда у пиздюков кони?! Риндо тихо хмыкнул в миску. Харучиё ел аккуратно, почти без звука, но то и дело поглядывал на близнецов с какой-то странной нежностью. Особенно на Сумирэ, которая уже начала клевать носом на руках у Рана, он подхватил её практически сразу. За столом постепенно становилось шумно. Манджиро начал закидывать вопросами про лавку, про травы, про то, как Такемичи вообще тут живёт. Кейске вставлял свои комментарии, на который братья периодически отвечали. Харучиё больше молчал. Близнецы уже почти спали - Танпопо на руках у Риндо, Сумирэ у Рана. Такемичи смотрел на всю эту картину и думал, что ради таких моментов, наверное, и стоило пройти попасть в этот чудной мир. – А во дворце тебе понравилось бы? – вдруг спросил Манджиро тихо. Хайтани тут-же на него уставились, кажется до них достучался голос из головы. Такемичи поставил горшок обратно и помолчал секунду. – Нет. Мне здесь хорошо. Принц слегка оторопел, начав болтать о том, как это круто. Он махал руками, изображая дворцы. Предлагал жить с ними, чтобы ни в чём не нуждаться. Но Такемичи лишь упрямо твердил о своём несогласии. Убедившись, что всё у Майки хорошо - он пока не желал менять свою жизнь. Так и не смирившись с отказом принц надулся и замолчал. Регент спрыгнул с подоконника, прошёлся по столу и нагло уселся перед Кейске, начиная умываться.Баджи только тяжело вздохнул. Он уже давно пытается уговорить свою матушку на кота, но пока безуспешно.

***

В столице творился настоящий бедлам. Дворец стоял на ушах. В кабинете кронпринца воздух был тяжёлым. Шиничиро Сано сидел за массивным столом, пальцы крепко сцеплены в замок, взгляд тяжёлый и усталый. Перед ним стоял дворецкий – белые волосы растрёпаны, в светло-фиолетовых глазах смесь раздражения и плохо скрываемой тревоги. – Когда именно обнаружили? И что именно удалось найти?– спросил Шиничиро низким, сдержанным голосом. – В четыре часа при смене дежурства, – ответил Вакаса. – Постель смята, окно открыто настежь, верёвка привязана к ножке кровати. Тоже самое наблюдается и в гостевой комнате. Пропали трое: принц Манджиро, Кейске и Харучиё Акаши. В конюшне отсутствуют две лошади. По словам принцессы: накануне принц разговаривал с ней о ваших детях. Мы предполаем, что они направились в Роппонги. Шиничиро прикрыл глаза и глубоко вздохнул, поправив очки на переносице. – Манджиро, – произнёс он устало.– Конечно же он. – Недаром он его старший брат. – Разумеется, – Шиничиро усмехнулся без капли веселья. – Он давно узнал, где живёт Ханагаки Такемичи. Видимо кто-то не умеет держать язык за зубами. Или же Манджиро мог без моего разрешения рыскать в моём кабинете… Вакаса помолчал. – Ты бы отказал ему в поездке? – Да, – ответил Шиничиро без колебаний. – Конечно. Я и сам пока не определился, что конкретно мне следует делать с этим. Но он уже заранее знал какой ответ получит, поэтому и сбежал через окно. Разошлите отряды. Найти, убедиться, что все целы, и вернуть. Никакого шума. – Под чью ответственность была смена караула?– Стража должна постоянно находится на своих постах. Подобное может рассчитываться, как предумышленное нарушение. – Уже разобрались. Часовой отстранён. Шиничиро встал и подошёл к окну, глядя на горизонт. – И найди мне Нань-Яня. Немедленно.

***

Когда Нань-Янь вошёл, атмосфера стала ещё тяжелее. Шиничиро сразу перешёл к делу. – Ты знаешь, где живёт Ханагаки Такемичи. – Так точно. – Возьмёшь пятерых. Найдёте принца и остальных - вернёшь их обратно. Никакого вреда Ханагаки или его семье. Это приказ. Нань-Янь коротко кивнул. Его раздвоенный язык щёлкнул по губам. – Если Манджиро начнёт упираться... скажи, что старший брат очень просил его вернуться. Когда дверь закрылась, Шиничиро остался один. Он долго стоял у окна, глядя вдаль. – Только не наделай глупостей, Майки... – тихо пробормотал он. – Пожалуйста.

***

Через полчаса из восточных ворот столицы в разные стороны разошлись несколько небольших отрядов. Без флагов, без парадных плащей. Обычные всадники, которых на дороге и не заметишь. Один из отрядов повернул на запад. Нань-Янь ехал первым. Фэй-Фэй был на другом задании – и это раздражало, хотя внешне ничем не проявлялось. Ездить без брата всегда казалось неправильным, как ходить с завязанным глазом.