Маска

      Ночные огни проплывали мимо совершенно беззвучно. Пестрые вывески сливались в одну грязную, испорченную в своей развратности линию, поглощая в себе серые тени, некогда бывшие людьми. И только внутри, в черном как само разлитое над проклятым городом небо лимузине, ловящем своим лоском те самые опошленные огни ночного города на капоте, было идеально тихо и по-своему уютно. В хрупком бокале плескалось розовое шампанское. Алые губы пассажирки только раз коснулись края бокала, и он тосковал почти всю дорогу, не теряя надежды.       Когда лимузин поистине сладко шурша колесами остановился перед парадным входом Главного здания города, и услужливый мальчишка в униформе открыл черную дверь, в которой на секунду отразилось его лицо, жители города наконец увидели новую карту в раскладе власти. Сначала показалась лишь изящная ножка, манерно, словно кошка, желающая остаться чистой в дождливый день, за ней последовала и вся пассажирка лимузина. Обтянутая ярко красным шелковым комбинезоном точно по изгибам сложной фигуры, женщина накинула на плечи белоснежное меховое болеро и поправила неестественно белые волосы, убранные в агрессивную прическу, украшенную стрелами белых птичьих перьев. Алые губы зло и загадочно улыбались, а желтые как янтарь глаза вторили им. Уже будучи в лифте, с безликими охранниками в деловых костюмах на заказ, она расправила тонкие кроваво красные перчатки на своих гибких пальцах. Её ждали.       В овальном зале для заседаний горели только три из пятнадцати ламп. Это было оправданно. Совсем недавно, до прихода к власти небольшой кучки людей, в народе просто и от души называемых бандитами, в этом зале заседали сенаторы. Но всё изменилось. Город поделили захватчики после молниеносной операции, не сравнимой ни по жестокости, ни по беспринципности ни с чем. Городские улицы окрасились в кровь и разделились на пятнадцать территорий. Жить стало небезопасно и дорого. Отныне ты стоил ровно столько, сколько у тебя было в кармане. И на этом история могла бы закончится, если бы верхушка не начала пожирать сама себя. Постепенно лампы над столом стали гаснуть, потому что места за ним стали пустеть. Кого-то расстреляли на крыльце собственного дома, кто-то был убит проституткой и сожжен вместе с нею же. Кого-то ожидала ещё менее привлекательная участь. Остались лишь трое. И один из них совсем недавно скончался. И, как бы это ни было удивительно, по естественной причине. Старый Беллам умер от инфаркта в своей ванной чуть менее месяца назад. Но, как и все старые негодяи, он оставил своим дружкам последний подарочек — наследницу.

***

***       — Когда эта сучка соизволит притащить свой зад? — Эрих затушил сигарету об стол, словно в очередной раз плюнув в лицо старым порядкам. Он предпочел остаться в элегантной шляпе, подчеркивая своё пренебрежение к обществу заклятого врага, с которым с трудом пошел на компромисс, и неизвестной дамы, о которой был уже наслышан. Эта стерва была экстравагантна. О да. Совсем как он любил. Такие женщины вынимали из тебя позвоночник и посылали прощальный воздушный поцелуй, а ты так ничего и не понимал. Точно так же можно было вписаться в столб, опьянев мощностью и быстротой шикарной машины. Эрих любил опасность. Но не любил, когда сучки, которых никто не приглашал, лезли в его дела, в его бизнес.       Этому психу конечно же всё равно… Эрих ещё раз скользнул взглядом по темной фигуре Дариана Анри. Темноволосый и темноглазый, излишне худой и низкорослый, с бледным угловатым лицом, на котором всегда отчетливо выделялись темные круги под глазами, он ковырялся не внушающим доверия ножом под своими слишком длинными для мужчины ногтями, старательно избегая света издыхающей лампы. Эриху захотелось проверить свои карманы, чтобы удостовериться, что этот тип не обшарил их, пока он смотрел на часы, но одернул себя и вымученно улыбнулся. Словно почувствовав это, Анри подался вперед и растянул свои бледные губы в ответное подобие улыбки. Свет наконец осветил его лицо, и Эрих чертыхнулся в глубине души. Так плохо гребаный придурок ещё пожалуй не выглядел. Глубокие следы под глазами стали только темней, говоря о том, что их обладатель вконец поддался своей паранойе и не спал уже много часов, а кожа на лице стала такой тонкой и прозрачной, что можно было различить как кровь бежит по вялым капиллярам. Безумный, дикий и любопытный взгляд шизофреника замер где-то на переносице Эриха, и она жутко зачесалась. Должно быть Дариан уже расчленил его в своих мыслях, не иначе. В довершении всего он воткнул свой ржавый нож себе в ладонь, и теперь кровь заливала итак повидавший виды стол. Но каким бы не был ненормальным Анри, с ним приходилось считаться. Эрих проиграл в этой молчаливой перепалке. Дариан подался назад, довольно хмыкнув.       Весь этот вид изможденного, не здорового ни физически, ни психически человека отталкивал Эриха настолько, что как только парадная дверь распахнулась, и пара амбалов пропустили вперед дамочку, облаченную в агрессивно красное, он был почти рад.       — Хэй, хэй, хэй… — Дариан вскочил на ноги и переместился к стене, одной рукой касаясь её, и сделал несколько шагов по направлению к незнакомке.       Один из амбалов преградил ему путь, прикрыв хозяйку, но она мягко коснулась его плеча.       — Тс, тс… — поднял руки Анри, с его левой руки всё ещё хлестала кровь и заливала рукав неопределенного цвета пальто. Его безумные глаза казались слепыми, оставаясь неподвижными.       — Всё хорошо, — холодно обрезала женщина.       Она прошла мимо Анри, не удостоив его даже взглядом. Охранники ушли.       Эрих смог, наконец, её разглядеть. Если можно было что-то разглядеть под тонной косметики. Алые губы просто пожирали внимание, словно силиконовые, словно она вся была только куклой, только картиной, кем-то старательно созданной и вывешенной на всеобщее обозрение. Истинный шедевр, вблизи всё это выглядело так, будто создатель смеется над публикой. Весь образ её был скроен на агрессии, на вызове обществу. В ней не было педантства, но и развязности в движениях не сквозило. Она плыла, когда шла к месту покойного Беллама, разрезала воздух как плавник акулы. А когда повернулась, Эрих заметил как неестественно желты её глаза. Должно быть, эту женщину изрыгнула сама преисподняя. Тем более естественно она смотрелась на фоне выжившего из ума маньяка, вскарабкавшегося до власти, но продолжавшего прятаться в тени и резать собственную плоть.       Эрих сам не заметил, как привстал и приподнял шляпу, слегка поклонившись. Он всегда выглядел импозантно и гордился этим. Начавшие седеть темно-русые волосы были аккуратно подстрижены и тщательно уложены, лицо гладко выбрито, а костюм идеально отглажен.       — Давайте не будем тянуть эту никому не нужную резину, — устало отбросила женщина его широкий жест уважения, проигнорировав его, и она была, пожалуй, первой женщиной, что не поддалась на его чары. — Я же знаю, что вы скорее бы сожрали меня сейчас живьем, чем стерпели бы моё вторжение в ваше царство, — она бросила на стол свою белую дамскую сумочку и уселась как ей было удобно, без всяких приличий. — Моё имя Аннет. Беллам, старый пердун, задолжал мне при жизни, поэтому, смею предположить, он и отплатил мне сей незавидной монетой. Итак, мальчики…       — Эрих. Эрих Эс, — расчетливый ум Эриха уже выстраивал свои планы, светло-серые глаза изучающе скользили по женщине. — Думаю, Вы понимаете, что настоящих имен у нас уже нет?       — Не беда, — Аннет порылась в сумочке и достала длинные дамские сигареты, не спросив разрешения, закурила, без наслаждения, без эмоций. — А этот? — она кивнула в сторону сгорбившейся фигуры в темноте.       — Это Дариан Анри. Он откликается на оба имени, — желваки Эриха дернулись, с какой ненавистью он бросил взгляд в сторону психа.       — Ясно…       Анри тихо рассмеялся, что-то обсуждая сам с собой.       — Ведьма! — неожиданно крикнул он, обернувшись, а затем расхохотался.       — Да, мой милый, — бесцветно откликнулась Аннет, она стряхнула пепел прямо на пол и откинулась в кресле. — Какие у вас тут порядки? Я имею ввиду какая часть этого завшивевшего городишки теперь моя? — её кажущаяся нарисованной бровь изогнулась.       Анри как-то незаметно переместился на своё перепачканное кровью место, изучающее шаря глазами по сторонам.       — Приличный кусок центра и весь пригород, — холодно ответил Эрих, ему не хотелось признаваться, что он метил на эти куски своей лапой.       — Не смей лезть в порт и Восточный Армсем, — Дариан оживился и кажется пришел в себя, оправившись от приступа шизофрении.       — Насколько я знаю, в восточной части только тюрьма да психушка, — отреагировала Аннет, Эрих не мог не отметить её осведомленность. — А вот порт действительно мог бы меня заинтересовать… Но мне всё равно.       — У него давние счеты с дуркой, — зло хохотнул Эрих.       — Я прирежу тебя, — от души растянул губы в улыбке Анри. — Я упьюсь твоей болью, наполню ею каждую секунду перед твоей кончиной, буду резать твою белую нежную кожу на полосы и переплетать их в твой погребальный венок. А потом подожгу, ты будешь вкусно пахнуть.       — Заткнись, дерьмо! — Эрих вскочил и выставил вперед пистолет, точно прицелившись прямо в лоб обидчику.       — Стреляй, — пожал плечами Анри и повернулся к даме. — Мэм, не желаете ли чашку чая? — он схватил окровавленной рукой запястье Аннет, её лицо исказилось отвращением. — Вы похожи на мою мать, какой я запомнил её в детстве. Красивая и злая, внутри вся прогнившая и расчетливая.       Аннет выдернула руку и со всей силой отвесила Дариану пощечину. Эрих отпустил оружие. Анри опустил голову и повернулся к нему, его глаза превратились в две щелочки.       — Вы споетесь… — прохрипел он.       Этот странный человек встал и, немного пошатываясь, направился к выходу. Его сгорбленная фигура в громоздком длинном пальто напоминала грубо выполненный памятник.       Как только дверь за Анри захлопнулась, Эрих позволил себе расслабиться. Он потер глаза пальцами, каждая минута с этим маньяком изводила его. Он снял шляпу, пальто, оставшись в одной рубашке и черных брюках. Теперь он мог быть серьезным. Пистолет лег рядом со шляпой и небрежно брошенным пальто.       Аннет брезгливо стянула с себя испачканную перчатку и положила её на место, где только что сидел Анри.       — Гребаный придурок, — выдохнул Эрих.       — А в нем есть своеобразный шарм, — заметила Аннет. — Если отбросить некоторые странности.       — Я бы и разговаривать с ним не стал, — процедил сквозь зубы Эрих, — если бы только он не смог провернуть всё это, — он подошел к одному из сейфов. — Да, да. Нас было пятнадцать. Пятнадцать банд, что не могли поделить город, — он открыл его и извлек бутылку коньяка и пару рюмок. — В этом месте опасно хранить подобные вещи без присмотра, — заметил он, пока разливал коньяк, — всегда можно оказаться отравленным. Хотя это самое безопасное место в городе, одно из немногих кроме дома, где можно появиться без охраны.       Аннет приняла предложенную рюмку и немного поплескала темную жидкость в нем, прежде чем сделать первый глоток.       «Она мне доверяет», — с удовольствием подумал Эрих.       — И в самый разгар боев появился Анри, — продолжил он. — Убил одного из моих близких друзей. Это было ужасно. Ему было мало просто убить, он издевался над ним, а потом выбросил труп нам под нос. Этот урод отрезает мизинцы своим жертвам, не знаю зачем. Но это не самое ужасное…       — Он болен бертранизмом? — предположила Аннет.       — Он просто мясник, — пожал плечами Эрих. — Тем не менее, он гениален. Смог убедить и собрать все банды на восстание. Первым вошел в этот зал, — он раскинул руки, показывая. — Мы не вдавались в план, просто действовали. А он…       — Что он? — поморщилась Аннет.       — Неважно…