Маска

      Дариан метался по комнате, сшибая мелкие предметы со стола и массивного комода. Когда внутри у него что-то начинало клокотать, словно слезы, которые он не мог выплакать, он не находил себе места. Благо приступы эти он научился предвидеть уже давно, поэтому запирался в одиночестве там, где бы его не потревожили. Например тут. В заброшенном кабинете главврача психиатрической клиники Армсема. Раньше этот тип, что называл себя начальником этого перевернутого мира, куда заточили Дариана, правил в этом кабинете. Он смотрел на Дариана сверху вниз. И приказывал своим санитарам что и когда колоть ему. Анри не мог дать им отпор, они были главными. Но не теперь.       Он зарычал, жалобно и агрессивно одновременно, сорвал со стены последнюю рамку со стеклом, которое хранило какой-то там диплом, и со всей своей невысказанной за три года злости обрушил её об стол из черного дерева. Ему казалось, что его обидчик всё ещё сидит там, улыбаясь. Нет! Надо приходить в себя.       Дариан обхватил голову руками и рухнул на колени. Голоса ожили в его мыслях и строго отчитывали за досадный промах. Теперь к Эриху присоединилась и эта страшная женщина. Она обязательно захочет убить Анри, Дариан не мог ей позволить этого…       Крик начал рождаться из него, разрывая связки и царапая горло. Затем мир озарила вспышка… Анри оглянулся вполне понимающими глазами и тихонько заскулил. Ему нужно было вернуться в эту реальность. Дрожа всем телом, он пополз на четвереньках по стеклу к разоренному медицинскому шкафу с выбитыми дверцами и сиротливо повисшей створкой. Непослушной рукой нашарив в нижнем ящике упаковку стерильных лезвий, Дариан обрел некоторую уверенность. Он закатал рукав рубашки, обнажив следы прошлых экзекуций, многочисленные шрамы и рубцы, свидетельства его слабости.       Лезвие погрузилось в плоть, перед глазами Анри поплыли красноватые искорки, он скрипнул зубами и потянул его вверх. Тут же хлынула кровь. Подступившая тошнота сменила комок в сознании Дариана, и он вздрогнул, облегченно выдохнув-простонав. Ещё минуту он стоял на коленях, а потом попытался подняться.       Он был слаб. Всё из-за того, что он не был уверен, что можно спать и есть без опасений быть отравленным или убитым во сне. Когда приступ отошел, он понял, что действительно может умереть. Дариан всё ещё чувствовал себя беспомощным ребенком. Словно вспомнив что-то, он со страхом отбросил лезвие и схватился за полотенце всё из того же ящика. Туго перемотав им руку, он пошатываясь дошел до двери и отпер её, чтобы позвать на помощь…       — О черт! — Кристиан выпучил глаза, как только бледная тень Анри выплыла из полумрака лестничного пролета в складское помещение.       — Заткнись и помоги мне, — бесстрастно проговорил Дариан, он размотал полотенце и осмотрел успевшую перестать кровоточить рану. — Нужно что-то похожее на бинты. Или ещё что… Я не помню.       — Эй вы! — Крист недовольно шуганул небольшую компанию рядовых наемников чуть поодаль. — Принесите аптечку что ли!..       Анри чувствовал себя прозревшим и умиротворенным. Теперь он явственно представлял, что Эрих уже переманил эту змею Аннет на свою сторону. Ужасная женщина. Она и вправду напомнила ему его мать. Она даже выглядела так же неестественно как она. И пахла чем-то таким же отвратительно сладким.       Мари любила Дариана, только он этого не помнил. И она искренне надеялась, что странности сына как-то сами собой пройдут со временем. Но именно она и отвезла его тогда в психиатрическую клинику, а из каких соображений, Дариан и не задумывался особо. Из-за приступов он почти всех ненавидел и подозревал в желании причинить ему боль. После полугода лечения же странностей только прибавилось. На семейном совете было решено, что такой сын будет отрицательно влиять на репутацию известной семьи… Дариан не знал, что было потом с его родителями. И объявили ли его мертвым, или же что иное, он тоже не знал. И как всякую ненужную информацию, просто забыл, что они были. До сегодняшнего дня.       В общей сложности, Дариан пробыл в стенах приюта для душевнобольных более десяти лет. Пока он не пришел к решению убежать и назваться Анри. Ему нравилось это имя. Именно Анри всплыл среди кипящих банд, разрывающих полумертвое тело Армсема, Анри собрал последних подонков и полубезумных маньяков и возглавил восстание. Анри продумывал план, только он мог различить смысл среди того, что подсказывали ему голоса в его голове. «Дариан» осталось скорее как официальное имя, которым иногда приходилось пользоваться, когда дело доходило до бумаг и официальных дел. Свою фамилию он не помнил, психушка вымыла из него препаратами и это. Дариан Анри. Человек без прошлого, без будущего и с шатким настоящим.       Пока Крист, единственный на данном этапе кому Анри доверял, наморщив лоб и что-то бормоча, перевязывал ему руку, Дариан вспоминал, что ему пришлось пережить в клинике. Они думали, что разрушили ему память совсем, но это было не так. Кое-что всё же осталось: издевательства и унижения санитаров, надругательства над ним, побои и этот презрительный взгляд.       Лицо Анри нахмурилось. Кристиан испуганно ускорился.       — Немного осталось, — почему-то оправдывающимся тоном промямлил он. — По-хорошему надо бы всё это дело зашить. Отвратительно выглядишь, приятель…

***

***       Эрих откинулся на подушку, переводя дух. В комнате пахло любовью и этими необычно сладкими духами Аннет, становилось слишком душно. А она оказалась не такой уж и холодной в постели… Удивительно, как такая не падкая на эмоции женщина могла кричать во время оргазма, одновременно разрывая ногтями спину случайного любовника.       Аннет облизала кровь Эриха со своих ноготков, походя на сытую самку паука, и потянулась за сигаретой. Она была привлекательной, более чем. Да что там врать, её тело было роскошным, а любовью она заниматься умела как заправская шлюха. Только шлюхи не выматывают так, заметил Эрих. И вновь это чувство, ему нравились такие женщины.       — А ты ничего, — похвалила его Аннет. — Давно не занималась сексом так спонтанно…       Эрих и сам не мог вспомнить, как они дошли в разговоре до того, чтобы приехать в отель и наброситься друг на друга. Ярко алый бюстгальтер кричал ему с люстры в виде янтарной чаши.       — Ты просто великолепна, — Эрих наконец решился выразить свои чувства, он встал и залпом выпил какой-то алкоголь, оставшийся в бокале, его мозг отказывался что-либо воспринимать кроме белого упругого тела на кровати.       Чтобы хоть как-то отойти, он распахнул окно и впустил свежий воздух. Тут же комната наполнилась звуками ночного города, где-то истошно выла сирена, пахло ночным небом, до тошноты, до головокружения. Внизу, у входа стояли три черные машины, вокруг скучая бродили охранники. Чуть поодаль стоял лимузин Аннет, словно неживой, словно заброшенный, никто не стоял рядом с ним, никто не переговаривался. Даже окна были все закрыты. Эрих взъерошил чуть влажные волосы и вновь обернулся. Аннет совершенно без стеснительности потянулась как кошка и поманила его пальчиком. Её алая помада была стерта ещё до того, как он повалил её на кровать, и она казалась не такой уж и агрессивной. Белые волосы теперь в беспорядке ниспадали ей на хрупкие плечи, а перья, которыми была декорирована её прическа, рассыпаны на полу, словно какая-то птица билась здесь, теряя их.       Эрих с улыбкой вернулся в постель…

***

***       Прошло чуть меньше недели с последнего приступа, а Анри по-прежнему почти не разговаривал. Он замкнулся и стал чересчур пассивным. Пожалуй, в этом был один весомый плюс — буйство Анри больше не ввергало в шок наемников, и эта вечная «текучка кадров» хоть немного снизилась. Кристиану даже удалось убедить Дариана начать спать по утрам до обеда. Может даже всё дело было в таблетках, что он начал подсыпать ему в еду. Он раздобыл их в клинике, в хранилище. Просто покопался в архиве и нашел досье на некоего Дариана К. Папка была внушающей и вся исписана непонятными терминами, но на последней странице числился длинный список препаратов с короткими пометками. И Кристиан взял на себя ответственность.       Наступила суббота, день еженедельного собрания в Главном здании Армсема. Всего через каких-то два часа нужно было отвезти Анри в зал совещаний и проследить, чтобы он при этом остался жив. Реакция психопата заметно снизилась с уровнем агрессии. Это было не к добру. Кристиан исподлобья поглядывал на Дариана. Тот облокотился на обшитую деревом стену в самом дальнем углу бара на Второй улице, откуда было прекрасно видно всё помещение. Парни играли в бильярд и нагружались пойлом, разоряя владельца, он заикаясь шастал между ними и услужливо подливал выпивку. Анри улыбался, глядя на это, смеялся глазами, походившими при этом освещении на две влажные темные сливы. В одной руке он держал рожок начавшего таять мороженого, а во второй скорострельный облегченный пулемет — он водил им по окружающим, время от времени шепча что-то похожее на «бух». По спине Кристиана бегали мурашки, а руки неизбежно холодели от этой тихой безумной гримасы на лице Дариана. И всё же, это было лучше, чем обычно.       Анри отбросил пулемет и лег на мягкое сиденье, положив голову на колени Кристиана, миллиарды иголочек пронзили его спину и затылок.       — Ешь, — серьезно приказал Анри, протягивая мороженое помощнику.       В голове Кристиана промелькнула разумная и безумная одновременно мысль, что он вполне может сейчас просто придушить психа, в беззащитной и открытой позе развалившегося у него на коленях как какая-то пьяная девка. Мысль промелькнула как вспышка, удар током, поразивший его мозг. И тут же ушла, как только Анри поднял на него глаза, темные, с неестественным отливом, колкие и мстительные глаза глубоко затравленного и отчаявшегося человека, подраненного где-то в глубине зверя. Даже сильное лекарство не могло снять этих симптомов. За этими глазами скрывался нестандартный ум, цепкий и изворотливый. И очень нездоровые наклонности.       — Я отрежу тебе пальцы, если не возьмешь это, — предупредил Дариан.       Крист осторожно принял глупо выглядящий в подобном месте рожок и сглотнул комок. С лица его ушла краска, а левый глаз чуть заметно дернулся.       Анри внезапно расхохотался, хлопая Кристиана по коленке.       — Думаешь, я не чувствую? — давясь от смеха, корчился он. — Я жрал эти таблетки не один год, так что… — он вновь расслабился, обмяк. — Не важно, козел. Радуйся…       Дариан кажется уснул. Мороженое капало на пол и было такого же белого цвета как и лицо Кристиана. Если бы ему было куда бежать, он бы в эту самую минуту сорвался бы с места. Но тяжелое тело Анри грело ему бок так, что становилось тошно. Никто даже не заметил это маленькое происшествие. В помещении было по-прежнему шумно и душно. Кто-то несдержанно и отвратительно рассмеялся. Кристиану тоже хотелось напиться. Но у него была своя собственная паранойя.       Анри зашевелился только минут через десять. Поначалу Кристиан и не понял ничего, но прислушавшись различил — Дариан словно задыхался, не в силах заплакать. А затем без слов поднялся, накинул длинное пальто на плечи и хмуро прошел к двери. В баре повисла тяжелая тишина. А когда дверь за Дарианом захлопнулась с осуждающим глухим звуком, все взгляды устремились на Кристиана. И в этих взглядах читался и упрек, и немой вопрос, и невысказанный страх…       Дариан вышел на улицу и поднял голову, серое небо затянулось рваными тучами. Болезненный месяц уже выглядывал из-за угла небоскреба и тут же скрылся. Рядом затрещал и включился уличный фонарь, осветив мрачным светом чуть сгорбленную фигуру. Анри поежился и приподнял ворот пальто, вытащил золотые часы на цепочке и сверил время. Если он не явится в Овальный зал, то это ознаменует его закат, а он не хотел сдаваться. Он никогда не даст слабину. Пусть эти шуты остаются здесь. Анри не настолько слабый и беззащитный как Эрих, чтобы прятаться за своими людьми. Он сам может уничтожить этот город. Взорвать его, сжечь, снести. Он чувствовал, что внутри у него, где-то в районе желудка, появилось неприятное ощущение. Жажда. Очень слабая из-за принятого лекарства, но вполне ощутимая. Если бы только все чувства так не притупились.       Как странно, раздражения не было. Просто не было. А жажда была. Дариан посмотрел на свои ладони, пошевелил пальцами. Смутно он вспоминал-перебирал в памяти зрительные образы, картинка сама всплыла перед ним. Кровь. Много крови. Он застонал.       В кармане был нож, этого должно хватить. Стоит только найти проститутку или одинокого прохожего.       Серая фигура ушла в тень.       Всего через пару минут Кристиан выбежал на улицу, вооружившись девятизарядником и в сопровождении десяти человек. Сердце стучало у него в висках. Он был готов не столько вернуть невменяемого психопата, сколько убить его. Жалость или страх.       А Дариан чувствовал себя как рыба в воде. Притупленные ощущения не мешали ему. Он чувствовал себя только более хладнокровным.       Проститутки давно смекнули, что торговать собой на территории Анри хоть и прибыльно, но чересчур опасно. И поэтому либо смирились и покинули Восточный Армсем, либо собирались группами, часто нанимая охранника и вооружаясь сами. Но подстраховаться — не значит избежать.

***

***       — Девчонки, сил нет, пойду «пипи» сделаю, — вульгарно накрашенная девчушка в черных чулках и желтом боди зябко куталась в темно серую куртку, она уже давно пританцовывала, борясь с естественными физиологическими потребностями организма. Её образ жизни итак не способствовал здоровью, а уж на вечерней прохладе…       Одна из шести других девиц метким глазом приметила приближающийся в начале улицы автомобиль, рефлекторно поправив прелести.       — Ну иди, нам больше достанется, — отмахнулась она.       — Может кто-нибудь со мной сходит? — боязливо покосилась страдалица в сторону переулка.       — Нет уж, тебе надо, ты и иди, а мы тут постоим, может чего обломится. Уже неделю ничего больше сотни не видела…       — Мы тебя тут подождем.       — Возвращайся быстрее, если что.       Девчушка вздохнула и уныло побрела в одиночестве. Она бы ещё раз сто подумала, если бы так не приспичило.       В переулке не было фонарей. И пахло плохо. Обшарпанные стены напоминали ей её жизнь. Такую же затасканную, лишенную света, никем не ценимую. И как апофеоз удручающего царства в конце переулка у заваренной железной двери с отвалившейся табличкой, где когда-то значилось «выход», как трон какого-то падшего короля, возвышался огромный ржавый мусорный бак.       — Да… Выхода нет… — вздохнула девушка.       Она сделала свои делишки и уже было направилась назад, воодушевленная тем, что всё ещё жива, и с тем чувством облегчения, когда тебе долго и сильно хотелось в туалет и наконец это свершилось, но что-то было не так. Она сделала пару шагов и поняла это. Улыбка с лица медленно сползла. Холод поцеловал её в затылок — между маячившим светом выхода на улицу и ею стояла неподвижная серая фигура в длинном пальто. Девушка обомлела, вся сжалась как кролик, попыталась закричать, но вышел только писк.       Темная фигура начала медленно приближаться. Только через пару секунд девушка пришла в себя и бросилась в тупик, выпустив из рук куртку, желая просочится через щель между домами или вскарабкаться по кирпичной стене. Больно обломав с мясом ногти, девушка разразилась рыданиями и осела за мусорный ящик, в самый угол, вжимаясь в грязь, поджав ноги и обхватив голову руками.       — Пожалуйста… пожалуйста… только не убивайте… я не хочу… нет… — она задыхалась рыданиями. Уже это доставляло Анри удовольствие и, как ни странно, некое облегчение. Когда человек так легко и открыто рыдает, может выпустить свои слезы — это великое благо, считал он. Плачь, девочка, плачь…       Он присел рядом, темнота ласкала его глаза, а её крики — уши, протянул руку и дотронулся тыльной стороной до обнаженной руки.       — Нет! — вздрогнула как зверь она.       Серьезное, измученное лицо смотрело на неё будто бы с пониманием. Влажные глаза тускло угадывались через упавшие на них волосы, а бледные губы немного дрожали. Девушка увидела то, чего и боялась — в руке у маньяка блестел простой, в нескольких местах зазубренный нож.       — Пожалуйста… — выдавила она из себя.       Анри покачал головой, печально, словно просто делал то, что было нужно сделать.       — Нееееет!!! — истерично закричала проститутка, превратившись в комок протеста, она почувствовала небывалую силу, попыталась прорваться, вскочить, оттолкнуть неприятеля и убежать. Но вместо этого оказалась в его руках.       Анри гладил девушку по лицу лезвием ножа, прижимая к себе промерзшее и мертвенно перепуганное тело, она вцепилась в обхватившую её руку. Девушка чувствовала его запах, а он её. Проститутка и маньяк. Они были на одном уровне, но оба испытывали друг к другу отторжение, если не отвращение. Анри сладко затрясся и прикрыл глаза. Острие ножа медленно погружалось под нежную девичью ключицу, в образовавшейся ямке скапливалась кровь, пока не потекла теплой струйкой по чуть прикрытой груди.       — О Боже… — девушка шептала молитву, теряя сознание.       — Ты не будешь долго страдать, — грустно прошептал Анри.       Он уже хотел сделать тот единственный разрез на тонкой шее, второй рот, что расползся бы в улыбке, из которого брызнула бы черная густая кровь, восхитительная, безумная, чистая. А потом бы Анри прикрыл девушке глаза и отрезал синенькие пальчики с узких хрупких рук… Но.       — Ты! — белая молния выбила из его рук добычу, отшвырнула в сторону.       Проститутка как тряпочная кукла отлетела обратно к мусорному баку. Послышался глухой удар о железо и всё, она лежала, нелепо раскинув худые ноги как лапки какого-то насекомого. Анри непонимающе потер ушибленную руку, притупленное восприятие не позволило ему различить это белое пятно. Нож валялся у него под ногами, обагренный кровью падшей женщины. Грязью. Анри скривился и неуклюже нагнулся, словно переломился пополам в своем длинном сером пальто, чтобы подобрать его.       — Не молчи, — оно вновь напало, сшибло Дариана с ног, повалила на землю, оказавшись сверху, прижав сильными ногами его ноющие ребра.       Как только темнота в глазах немного рассеялась, Анри смог сфокусировать взгляд. Это была женщина. В белом одеянии, совсем как какая-то святая, сверху белая накидка застегнутая на все пуговицы, за спиной видны белые ножны, хранящие явно не декоративный меч. Но самое главное, вместо лица на Анри смотрела маска. Белая маска, имитирующая человеческое лицо с кроваво красным грустным ртом, уголки тщательно прорисованных губ были опущены вниз в немой грусти, а с продолговатых разрезов для глаз стекали черные нарисованные слезы. Маска была воплощением святой грусти. Той самой, что порой ломала Дариана.       Маска рассмеялась и подняла голову, откинула копну восхитительных темных волос на спину привычным движением и дотронулась до лица Анри. Руки её были теплыми, мягкими, они умоляли его успокоиться.       Анри положил руки на колени, обхватившие его, и попытался подняться.       — Нет, — капризно покачала головой Маска.       Дариан проявил силу и всё же оказался победителем. Незнакомка ловко спрыгнула с него и отпрыгнула на несколько шагов. В руке её блеснул длинный тонкий меч, его светлая сталь казалась белой.       — Ангелам в этом городе не место, — мстительно прорычал Анри, обхватывая нож поудобней.       — Я не ангел, — покачала Маска головой. — Моё имя Зои, запомни…       Проститутка очнулась и инстинктивно схватилась за ушибленную голову. Что-то было не в порядке, боль была на ощупь как какая-то теплая жидкость. Поднеся руку к самому лицу, она поняла, что это кровь. Девушка открыла рот в беззвучном рыдании, моментально припомнив всё то, что ей пришлось пережить. Плечи ныли, внутри всё горело, рана нанесенная маньяком продолжала слабо кровоточить. Встать получилось только со второй попытки, и то облокотившись об мусорный бак. Теперь она могла различить напавшего на неё и странную женскую фигуру в белом. Страх больше не разъедал её, несчастная могла воспользоваться только одним шансом — пробежать в тени мимо них, незнакомка словно уводила маньяка в сторону, пропуская её.       Руки вспотели, тошнота и головокружение куда-то медленно ушли, ноги стали ватными, но сами понесли её к свету. Уже на улице она закричала что было силы, вложив в этот крик весь ужас, всю боль, что скопилась внутри. Крик ужасающим протестом, воем убиваемого зверя разорвал ночной воздух. Она пошатываясь дошла до фонарного столба и рухнула на колени, обхватив себя за плечи и сотрясаясь от рыданий. Такой одинокой она себя ещё не чувствовала, одинокой и ничтожной.       — Эй, ты жива? — удивленный голос, лишь немного окрашенный беспокойством вывел её из глубин собственного сознания, над ней стояли её подружки, такое нелепо накрашенные и разодетые, словно насмехающиеся над ней. Она не могла припомнить, что являлась одной из них. Просто именно ей не посчастливилось быть отщипнутой рукой судьбы и брошенной в лапы ужаса.       — Мы думали, что тот псих тебя уже порешил…       — Вы видели, что он идет за мной? — глаза несчастной казались стеклянными.       — Мы не решились его остановить. И всё равно бы ничего не смогли сделать, ей богу!..       Да, теперь она поняла, что всегда была одна.