Маска

      Кристиан ещё раз проверил время. Кажется, уже пора. Когда каких-то два часа назад явился изрядно потрепанный Анри с этой его блаженной ухмылкой на лице и сходу заявил, что планы изменились, он даже не удивился. Взрывчатка конечно всё же была нужна, но теперь роль Кристиана значительно изменилась. Ему теперь отводилась несколько необычная миссия — поджечь порт Армсема. Ровно в 21:15. Странно… Но Крист привык к странностям Дариана, в конце концов, тот всегда оказывался в выигрыше до этого времени.       Люди в черных костюмах и масках возились с канистрами, обливая всё, что можно было бензином уже около часа, но они всё же кое-как успели к сроку. Нервы были раскалены. Если бы только они знали…       Кристиан жестом дал приказ поджигать. В сгущающихся сумерках легко затеряться, но только если успеть до того, как расцветет адский пламенный цветок, вот-вот слижущий всё, что попадется ему на несчастном порту. Кристиан не забыл это, он уже подъезжал к городу, когда заалело зарево со стороны реки. Сейчас там должен был быть ад. Но он был больше занят непривычным для него автоматом, надо было ещё подстраховать тыл Анри.       Дариан был спокоен и задумчиво улыбался, когда давал распоряжения. Его лицо напоминало лицо блаженного просветленного, которому открылась великая тайна.       Почему-то сердце начинало стучать как ненормальное, всё чаще и чаще, чем ближе они подъезжали к точке невозврата — территории Эриха.       Следующей точкой после порта стала Центральная больница Армсема, совсем близко к Восточному городу, но уже на территории Аннет. Взрыв окончательно всполошил весь город, теперь он напоминал разоренный муравейник. После Центральной больницы последовал один из производственных центров, потом случайный жилой дом. Всё на территории Аннет.       Как и предсказывал Анри, Эрих быстро отреагировал. Наверно весь его клан зашевелился, стоило только загореться имуществу его дорогой любовницы.       Кристиан молча нервничал, его могли раскрыть. Водитель и два наемника так же молчали. Они поехали чуть позади кортежа Эриха.

***

***       Эрих выбил ногой дверь в зал совещаний. Этот город был изнасилован не раз, но похоже этот день ему пережить не удастся. Улицы сошли с ума. Кровавая пелена и чудовищный запах гари, заставляющий сердце сжиматься. Он пробуждал всё то, что люди унаследовали от животных. И где-то здесь этот ублюдок держал его Аннет. Недоброе предчувствие отдавало на вкус железом.       А ведь она прощалась с ним. Та исповедь перед рассветом, она оставила неприятный осадок в мыслях Эриха. Обычно люди уходили неожиданно из его жизни, и Эрих отчаянно боялся, что мог уже привыкнуть к этому.       — Хэй, хэй, хэй… — изможденное лицо Анри с кривой, словно нарисованной черным маркером, ухмылкой выплыло из темноты. Он хлопнул в ладоши, и свет во всем зале включился. Это было неожиданно и непривычно. На мгновение показалось, что время совершило резкий скачок назад. Даже души убитых заняли свои места.       — А я вижу, что ты не забыл местные порядки, — промурлыкал Дариан. Он протянул Эриху бокал мартини с серебряного подноса на столе, так манерно и наигранно, что тот скрипнул зубами, но бокал принял. С психопатами не стоит спорить.       — Где Аннет? — процедил Эрих сквозь зубы.       Дариан как раз отхлебнул из своего бокала и поперхнулся на этом вопросе.       — Что?! И зачем ты так спешишь? — его брови нахмурились, он поставил бокал обратно на стол и сцепил перед собой пальцы. — Неужели ты не хочешь поговорить со мной? А? Быть может в последний раз мы говорим с тобой.       — Ты не представляешь, как я надеюсь на это, — темные глаза Эриха сжигали ненавистного соперника, он сжал зубы до боли, ненависть кипела в нем. Бокал жалобно хрустнул в его кулаке и брызнул осколками. Направив всю свою ярость в одну точку, Эрих ударил Анри.       Дариан перелетел должно быть добрую треть зала, рухнув за отодвинутые кресла. Тишина звенела целую вечность, насилуя барабанные перепонки, пока Анри не вскарабкался по столу и, пошатываясь, не встал на ноги. Он сплюнул кровь и пару зубов. Теперь он больше не улыбался. Тени на лице Анри слились в маску презрения и чистой, почти святой ненависти.       — Знаешь почему я сильнее тебя? — спросил Анри, вытерев рот рукавом. — Потому что я никогда не боялся смерти. Ты слабак, Эрих. Люди ничтожны в своей сентиментальности, и ты тоже жалок, Эрих. Когда я убивал Антонио… Ну ты помнишь Антонио, Эрих? Друг детства, почти брат, — протянул он, лицо его было серьезным, будто он передавал важную тайну, доступную лишь избранным. — Когда я сливал его кровь, когда выдавливал его голубые глаза… Всё вот этими пальцами, — он продемонстрировал свои перебитые руки в синяках и ссадинах. — Я хохотал, Эрих. Я хохотал, потому что знал, что тебе будет больно. Ты помнишь их всех, Эрих? Конечно помнишь. Мартина, Саливана… Маргарет, — он выгнул бровь. — Это был я, Эрих! Я! Не знаю почему, но ты мне сразу не понравился. Это судьба, Эрих. Судьба столкнула меня с тобой, чтобы наполнить жизнь смыслом. Таким же глубоким и сладким, каким награждает других. Я думал, что жизнь надругалась надо мной. Но нет… Она сделала меня великим! И пусть я не всегда действовал своими руками. Ты глуп, Эрих. Я делал тебя слабее. Ты делал себя слабее. Любовь и дружба для неудачников, — он продолжал говорить, его губы медленно шевелились, произнося каждое слово с садистским наслаждением, а Эрих видел ярко-алые хищные губы Аннет.       — Нет! — Эрих сам не заметил, как схватил Анри и поднял над полом. — Где она, сволочь?! ГДЕ?!       — Ну-ну… — Дариан похлопал по руке, державшей его. — Ты только доказываешь мои слова…       Эрих обрушил Анри на стол.       — Гдее?! — ревел он, ослепнув от ярости и продолжая наносить удары.       — Стой!.. Стой… — сдался Анри. — Я скажу где она.       Он отнял свой пиджак из рук застывшего Эриха и, морщась, скатился на пол. Даже сейчас, чувствуя перелом ребер и многочисленные ушибы, Дариан не испытывал страха или удовлетворения от боли. Он сгорбился и опустился на четвереньки, сплевывая густую черную кровь, теряя на мгновение зрение и вновь обретая его.       — Она внизу… — прохрипел Дариан. — Ты же знаешь, как я люблю подвалы…       Чтобы подняться, на этот раз ему потребовались значительные усилия. Он выжидал, наблюдая, пока Эрих не дошел до двери, его крупная сильная фигура казалась решительной, что начинало веселить Анри. Он поднялся на ноги.       — Только у меня есть ещё один сюрприз, Эрих.       Дариан с наслаждением всмотрелся в лицо соперника, у него даже хватило сил растянуть окровавленные губы в подобие улыбки.       — Ты один здесь. Мои люди подчистили за тобой, Эрих, — он засмеялся, его хохот перешел в кашель, но равновесия он не потерял. — О… Я мог бы убить тебя сейчас, но я же хороший мальчик, я не приношу в этот зал оружия, в отличие от тебя.       Эрих молча достал пистолет и отвернулся.       — Я бы тоже мог тебя убить, — с презрением проговорил он, — но это было бы слишком унизительно для меня.       В спину ему раздался истеричный смех безумца.

***

***       Анри не обманул. Здание было неживым, коридоры были пусты, и только эхо вторило мерным шагам Эриха. Даже если всех перебили, то почему-то убрали все трупы, оставив кое-где лишь рваные кровавые следы. Эрих чувствовал себя вновь мальчишкой, только-только попавшим в теневое общество, задолго до его восхода. Вот только Антонио был уже давно мертв. Нужда вынудила их тогда сделать этот шаг. Но в глубине души Эрих надеялся, что никогда не потеряет то человеческое качество, благодаря которому можно называть себя этим самым Человеком. Да, ему приходилось убивать, но он не делал из этого единственное решение проблем. Хотя как он мог судить об этом, ведь его руки по локоть в крови. Должно быть действительно, всем воздастся за их грехи.       Бежать желания не возникло. Эрих шел спокойно, как шагал по этим коридорам, освещенным длинными лампами дневного света в прозрачных плафонах, каждую субботу на протяжении всех трех с небольшим лет, с того самого дня, когда Армсем пал. Он не мог теперь простить себе, что тогда пошел за Анри.       Но всё будет хорошо. Эрих спасет Аннет и увезет её из этого проклятого места, где каждый камень опошлен и оплеван. Они будут жить в уютном пригороде, в своем маленьком уютном домике, с камином в гостиной и с просторной столовой, а в саду будут играть их дети. Он знал, что они смогут снять маску с Аннет, что она станет намного лучше, чем считает сама. Ведь люди не могут не быть людьми.       Шаги Эриха звучали как какие-то огромные часы, отсчитывающие последние секунды перед чем-то важным, а им вторило сердце в висках.       Лифт приехал быстро. Он был пуст, только несколько капель свежей крови на кнопках. Ненавязчивая легкая музыка, призванная успокаивать нервы и настраивать на удачный день, казалась насмешливо нелепой. Эрих старался собрать мысли воедино. Да, скорее всего он умрет. Но как же ему было теперь плевать. Он познал многое в жизни, и каждый следующий кадр вызывал в нем лишь тошноту. Ему было не жалко умирать. Все, ради кого он мог жить, теперь были на том свете. Кроме одного человека. И ради этого человека не страшно было и умереть. Он шел даже не за Аннет, а за той тенью, что коснулась его.       Эрих проверил пистолет и прикрыл глаза. Лифт остановился и бесшумно распахнул перед ним створки.       — Как же ты долго… — дуло автоматов встретили его, чего и стоило ожидать.       Эрих медленно открыл глаза и хладнокровно принял действительность… Безликие наемники в масках, скрывающих лица, окружили его, а в противоположном конце стоял живучий Дариан Анри со своим помощником. Чтобы хоть как-то совладать с мыслями, Эрих припомнил судьбу Кристиана. Ему было жаль его. Точно так же, как тот всегда жалел Анри. Кристиан был осужден по оговору и мог запросто сгнить в тюрьме, если бы Анри не перевернул Армсем. Парнишка с голубыми наивными глазами и русыми волосами. Он оказался живучим, таким же как его босс.       — Где Аннет? — устало спросил Эрих.       — А я тебе не сказал? Её здесь нет, — засмеялся Анри, зазвучали истеричные неуправляемые нотки.       — Я тебе не верю.       — Можешь проверить, — потешался Дариан. — Отпустите его, — приказал он и добавил что-то жестами.       Когда Эрих оглянулся, наемников уже не было. По спине пробежал колючий липкий холодок, было во всем этом что-то мистическое.       — Ищи! — нахмурился Анри как ребенок, игру которого не хотят поддерживать.       Эрих спокойно остался на месте, он смотрел на ненавистного психопата и пытался прочитать его пораженные болезнью мысли. Это начинало напоминать дуэль. Кристиан же подался в сторону, оставляя Анри безоружным и беззащитным. Если можно было верить своим глазам. Парень подошел к чему-то большому и бесформенному, накрытому грубым брезентом.       — Признаться, — отдышался от очередного неожиданного приступа смеха Анри, — я поначалу думал убрать эту твою сучку. Уж так она меня взбесила. А потом. Ну знаешь, как это бывает, когда желания меняются. Аннет, как подумалось мне, всё же может оказаться лучше, чем показалось на первый взгляд, — улыбался он. — Так вот, радуйся, мой милый, дорогой Эрих, ты удостоен чести уйти первым. Кажется вот и настал апогей наших с тобой непростых отношений… — он присел в низком поклоне, прыская смехом. — Кристиан…       На его приказ Крист откинул брезент, открывая тошнотворную картину — груда человеческих тел, натасканных сюда как из коридоров, так и частично с улиц. Тела были перемешаны со взрывчаткой. Возможно, даже кто-то был ещё жив, потому что Эриху казалось, что он слышит стоны. Хотя он мог ошибаться.       — Я тут подумал, — Анри нахмурился. — Я настолько люблю тебя, Эрих, что не оставлю от тебя и маленького кусочка. Мне даже не нужны твои пальцы, Эрих. Я тебя итак не забуду. Ты уйдешь вместе с этим изжившим себя зданием!       — Где Аннет? — устало повторил свой вопрос Эрих.       — Что? — не понял Анри. — Ты идиот? Ты сейчас умрешь, а вместо своей задницы, думаешь о какой-то женщине?       — Она не какая-то женщина, — со снисходительным терпением возразил Эрих. — А мне больше нечего терять. Ты был прав, Дариан. В жизни не так уж много того, из-за чего стоило бы жить.       — Чушь! — Анри взбесился, весь взвился, бросился к Кристиану и вырвал из его рук автомат. — Я победил! Я! — он машинально нажал на курок, выпустив несколько пуль в потолок. — Ты ничего не смыслишь в этом. Ты так и не понял. Между людьми нет… — он не договорил, на его лицо упала какая-то теплая капля. Анри раздраженно и недоуменно смахнул её рукой — это была кровь. Как слеза ангела.       Анри поднял голову наверх, его рот дернулся и изогнулся в страшной безумной улыбке. Эрих проследовал взглядом за ним. На одной из балок под потолком, прямо над перегоревшей лампой, сидела гибкая женская фигура в белом костюме, сжимающая в руках длинный тонкий меч. На её груди расползалось красное пятно, словно рисунок, имитирующий сердце. Женщина вытянулась в струнку, борясь с подступающей слабостью, и медленно, очень медленно сползла с балки, сорвавшись вниз. Она рухнула как подстреленная на охоте птица прямо под ноги побледневшему Анри, в воздухе закружились несколько черных перьев.       — Нет, — попробовал прошептать Анри занемевшими губами, застывшими в улыбке, его глаза помутнели как у рыбы, а руки мелко задрожали.       — Мать твою, это Зои! — вырвалось у не верившего в её существование Кристиана.       Дариан как-то странно отреагировал на его слова, он бросился на него всё с той же улыбкой, замахнувшись прихватом автомата в голову. Кристиан смог отразить его атаку, и они упали на пол. Анри пытался задушить его, и они покатились в тень стеллажей. Победителя в этой схватке не оказалось. Они оба остались проигравшими.       Женщина зашевелилась, крепко сжала в руке свой меч и попыталась приподняться. Она подняла лицо в белой плачущей черными слезами маске и посмотрела на Эриха с какой-то мольбой. И он понял. Он мог бы поклясться, что понял. Женщина снова упала. Эрих бросился к ней, опустился на колени и обнял её. Эрих осторожно освободил женщину от маски. Почти бесцветные губы шептали что-то, а он помнил, как целовал их. Его рука убрала темные ненастоящие волосы с шеи женщины — татуировка была на месте.       — Аннет, — тихо позвал Эрих.       Женщина открыла свои нереальные желтые глаза и виновато улыбнулась.       — Вот видишь… Я же говорила… Люди недостойны… Они всегда умирают…       — Тихо… — Эрих осторожно коснулся губами её виска.

***

***       Аннет была похоронена в Армсеме. На тихой почти тайной церемонии, как распорядилась сама покойная. Присутствовали лишь служивший ей многие годы старик, бывший когда-то дворецким, два черных массивных мастиффа, заменивших ей детей, держащийся в стороне Эрих и тихая девчушка в траурном платье и черной вуали, закрывающей её печальное лицо.       Вопреки ожиданиям, солнце взошло и после её смерти, даже трава была столь же зеленой, как и прежде, а небо таком же голубым.       Гроб был закрытым. Это был ещё один каприз Аннет. Даже после своей кончины она не хотела, чтобы её слабости видели. А Эриху казалось, что это только чья-то злая бездушная шутка. Он бросил горсть земли и неожиданно для всех произнес:       — Спасибо, что умерла за наши грехи…       Легкий игривый ветерок пригладил траву и коснулся русых волос девушки в трауре. Она с грустью ласково потрепала за загривки собак и глубоко вздохнула.       — Стоило ли менять две живые маски на одну маску смерти… — с упреком произнес седовласый старик в костюме дворецкого.       — Кто знает, — пожала хрупкими плечами девушка. — Аннет умерла как и хотела, и её смерть была наполнена смыслом.       Через месяц в зале совещаний Главного здания Армсема снова зажглись все пятнадцать ламп, и он наполнился совсем другими разговорами.       Не все раны проходят без шрамов, но большинство из них имеют обыкновение затягиваться. Эриху хотелось в это верить. Он уехал. Никто не знал куда.

***

***       — Странно даже… — один из заведующих психиатрической клиники продолжал что-то говорить. — Это совершенно бесперспективный пациент. И не припомню случая, чтобы к нему хоть кто-то когда-либо приходил…       Русоволосая девушка вполуха слушала его и невозмутимо шла следом за ним. Она была красива естественной природной красотой. Светлое ясное лицо, обрамленное мягкими непослушными локонами, не портили даже редкие светлые серые веснушки. Она почти не использовала косметики, а светлые бледно-серые глаза были немного смущенно опущены.       Она пришла только на десять минут. Издалека украдкой посмотрела на некоего Дариана К., как значилось на двери палаты, с какой-то тоскливой жалостью. Он сидел на краешке кровати, бессмысленно уставившись в одну точку где-то за решетками на окнах. Маленький и слабый, он был когда-то просто человеком. Просто человеком, не рассчитавшим свои силы и осмелившимся поспорить с миром, в конце концов окончательно потеряв человеческий облик. Возможно, он больше и не имеет права называться Человеком.       Девушка немного постояла и ушла. Никто даже не заметил её горьких слез. Она просто развернулась и молча ушла.       Больше её никто не видел.