Conclave

      Кларк проснулась от ощущения щекотки на лице.       Она сразу восприняла это за мягкое прикосновение знакомых губ, но ощущалось как-то иначе… Кларк нахмурила брови, и медленно открыла глаза. В комнате было тускло от света свечей, и Кларк знала, что сейчас утро, хотя снаружи было еще темно.       Она резко прекратила свое исследование, когда встретилась с нависшим над ней ошеломляющим лицом Лексы. Кларк перестала дышать, чтобы запечатлеть и запомнить этот момент в памяти.       У них было электричество, но Лекса все равно предпочитала свет свечей. Кларк нравилось, как от него кожа Лексы переливалась, а ее зрачки становились невероятно широкими и соблазнительными.       Лекса протянула цветок между ними, и Кларк вспомнила и просияла, прежде чем взяла себя в руки и застенчиво приняла его.       Начиная с их второй годовщины, Лекса каждый год дарила Кларк цветок, как будто возобновляла обязательства и подтверждала их клятвы. Хотя Кларк каждый раз ценила это, в тот год, с Конклавом и всем, что в связи с ним произошло, этот жест казался намного более значимым.       — Доброе утро, — прошептала Кларк, глядя на полностью одетую Лексу, от чего ее охватила непрошеная паника.       Кларк боролась с желанием вцепиться в нее, чтобы она снова не ушла.       — Доброе утро, Стелтрона, — пробормотала Лекса в ответ и нежно поцеловала Кларк в губы.       Глаза Кларк закрылись, но сердце громко стучало в ушах. Она, честно говоря, понятия не имела, что происходит. Ну, она знала, но ведь не могло быть все просто хорошо, верно? Простила ее Лекса? Или Лекса решила, что они просто проведут один день без забот, а на следующее утро вернутся к прежнему избеганию?       Сердце Кларк этого не выдержит.       — Что происходит? — смущенно озвучила она свои мысли.       Лекса улыбнулась, и, боже, Кларк действительно скучала по ее лицу.       — Я подумала, что мы могли бы сходить куда-нибудь сегодня. Где мы сможем побыть наедине… — предложила Лекса с кривой усмешкой, и Кларк задалась вопросом, почему вообще сомневается в этом чуде.       Она молча кивнула, и улыбка Лексы стала шире, прежде чем она ловко вскочила с кровати. Кларк все еще осторожно держала цветок в руке, сев и наблюдая за Лексой, которая уже собрала все необходимое на диване и кофейном столике.       Кларк медленно встала с кровати, все еще не в силах переварить услышанное.       — Ты уверена, что нам безопасно уходить? — неуверенно спросила Кларк. Не желая упоминать Эйдена или Конклав из-за страха нарушить перемирие, на котором они остановились, но желая удостовериться. Довольно с нее безответственных поступков.       Лекса перестала заворачивать пакеты с едой и запихивать их в свои седельные сумки и посмотрела на Кларк.       — Еще рано, и я не была уверена прошлой ночью, стоит ли, — Лекса остановилась и перефразировала. — Дети будут в безопасности здесь, в доме. Мы не возьмем никого из семейной охраны и останемся в пределах досягаемости радиосвязи. Грант присмотрит за Эйденом, и я собиралась попросить Аню провести день с Джейком… Я надеялась - раньше - что мы сможем провести несколько дней вдали от дома, но, учитывая обстоятельства, я уверена, что мы успеем вернуться к закату…       Кларк виновато прикусила губу и кивнула, задаваясь вопросом, каким был первоначальный план Лексы; что еще она испортила.       — Хорошо, — пробормотала Кларк и натянула улыбку, чтобы не испортить ей даже это.       Лекса какое-то время изучала Кларк, а затем подошла ближе.       Кларк почувствовала желание сбежать.       — Я собираюсь сообщить Гранту и Ане о наших планах… Может, ты оденешься, пока меня не будет? — нерешительно спросила Лекса, почти неловко, как будто она думала, что, по какой-то безумной причине, ответ Кларк будет чем угодно, кроме решительного «да».       — Лекс, — начала Кларк, им нужно было поговорить, они были в таком беспорядке, потому что не разговаривали друг с другом. — Не то чтобы я не рада и не последую за тобой, куда бы ты ни пошла… И я очень ценю романтику и секс… — боже, секс в ту ночь был феноменальным. — Но я не думаю, что нам очень разумно притворяться, что ничего не произошло…       Кларк играла с цветком, глядя на белые лепестки, больше чувствуя, чем видя, как Лекса подходит ближе.       — Я думала, мы поговорим позже. Подальше от… — Лекса обвела рукой комнату, — всего, — продолжила она. — Только мы вдвоем.       Кларк кивнула. — Хорошо, — она напряженно рассмеялась и резко остановилась, услышав этот вызывающий отвращение звук. — Да. Поговорим позже… — она нервно сглотнула, становясь еще более встревоженной, поскольку Лекса продолжала стоять, глядя на нее.       Логически, Кларк понимала, что Лекса не станет заниматься с ней любовью всю ночь, а затем отвозить куда-то еще, чтобы попросить развода. Она знала, что Лекса не такая мелочная. И все же, Кларк боялась любого разговора, что будет у них «позже».       — Я собиралась извиниться, — внезапно сказала Лекса, и Кларк свела брови, начиная сомневаться в собственном здравомыслии и в том, действительно ли Лекса была с ней в комнате, потому что за что Лекса должна была извиняться?       — За то, что не пришла поговорить с тобой, — Лекса говорила уверенно, как будто думала об этом какое-то время. — За то, что держалась подальше. Отталкивая наших детей и нашу семью. За то, что не обсудила с тобой, почему я запретила Эйдену участвовать в этом Конклаве, и просто ожидала послушания. Прежде всего за то, что думала, что у меня есть право запрещать ему. Я тоже совершала ошибки, Кларк, и ты принесла извинения за свои. Примешь ли ты мои?       — Что?.. — Кларк была ошеломлена, она готовилась унижаться и умолять. — Да, — она остановилась. Очевидно, они собирались поговорить прямо сейчас.       Кларк не думала, что Лекса приняла близко к сердцу то, что она должна была сказать после инцидента с Илианом, но она явно приняла. Конечно, она так и сделала…       — Я заметила, что Эйден был отвлечен после того, как ты объявила о Конклаве, — осторожно начала объяснять Кларк. — Мы обсудили его намерения, и он попросил меня не говорить тебе, и да, мы знали, что ты хотела, чтобы он подождал, пока не станет старше, но он попросил у меня время, чтобы дать ему возможность доказать тебе, что он готов, и я согласилась на это, потому что думала, что он передумает и часть меня тоже хотела посмотреть, готов ли он.       Лекса все еще смотрела на нее не как Командующая, поэтому Кларк чувствовала себя комфортно, продолжая.       — Я всегда намеревалась рассказать тебе, но я ждала слишком долго, и я знала, что ты разозлишься на меня, и эгоистично использовала тебя в качестве запасного плана, чтобы сказать ему нет, потому что у меня самой не хватило духу, и об этом я тоже сожалею.       Лекса издала смешок, и Кларк действительно не знала, как реагировать на поведение Лексы тем утром.       — Потом ты сказала нет… И я была готова поддержать тебя в этом, но, по понятным причинам ты оттолкнула меня, но это лишь дало мне время подумать и принять неправильные решения. И ты знаешь, что я всегда выберу тебя, Лекс. Так было и будет всегда, но разве наши дети не должны быть на первом месте? Разве я не должна бороться за него, как боролась бы за тебя?       Лекса кивнула, и Кларк едва заметила это, продолжая произносить речь. — Поэтому я проводила с ним больше времени и поняла, насколько он искренне хотел это сделать, и, по общему признанию, я позволила старой неуверенности в себе и маме повлиять на меня, но даже несмотря на то, что я была неправа, идя против тебя, я чувствовала, что в тот момент было правильно поддержать его в его мечте, и разве это не моя работа как его матери?       Лекса снова кивнула, и Кларк захотелось дать ей пощечину, потому что она корила себя за это, проводила бессонные ночи, испытывала приступы тревоги, несколько раз сидела и плакала в своей студии, а Лекса вдруг смирилась с произошедшим?       — Я никогда не хотела подрывать твой авторитет и проявлять неуважение, — Кларк попыталась напомнить Лексе о том, что она сделала, но Лекса оставалась раздражающе нейтральной. — На мой взгляд, не было ощущения, что я выбираю его, а не тебя. И да, это именно то, что я сделала, я знаю, но моей единственной мыслью было то, что он попросил меня поверить в него, и я не могла не сделать этого. И да, ты скрывалась от нас, но я знала, что смогу найти тебя, но я остановила себя от этого, потому что была уверена, что ты отговоришь меня, — Кларк сухо усмехнулась. — Переживание этого ужасного Конклава – лишнее доказательство того, что я должна была просто поговорить с тобой, но еще я беспокоилась, что потеряю его, если он не получит этот шанс… Я беспокоилась, как это повлияет на нашу семью, если мы откажем ему в том, чем он был увлечен всю свою жизнь. Он такой упрямый.       — Совсем как ты, — произнесли они одновременно.       Лекса засмеялась, а Кларк улыбнулась. — Но еще он очень храбрый, благородный и хороший… Совсем как ты, — тихо сказала она Лексе. — И я хочу дать нашим детям все. Я особенно хочу поддержать их в том, чего они так упорно добивались.       — Я тоже, — с любовью пробормотала Лекса. Она любила их детей. Кларк считала, что ей повезло с женой, она понятия не имела, какой замечательной матерью окажется Лекса.       — Я слышала, как вы двое разговаривали после второго раунда сражений. В комнате Эйдена, — призналась Лекса.       — Слышала?       Лекса хмыкнула. — Думаю, нам всей семьей нужно больше времени проводить в лесу.       Кларк недоуменно уставилась на нее, потому что что? Лекса была под кайфом? Эбби дала Лексе лекарства из больницы, чтобы подтолкнуть их к примирению?       — На нашего сына явно повлияло ваше космическое воспитание Скайкру, и мне нужно будет показать вам, что такое древесина и как она получается из деревьев, которые растут из земли и не обладают химическими свойствами, препятствующими прохождению через них звуковых волн.       Кларк широко улыбнулась и едва удержалась от желания расцеловать красивое лицо Лексы.       Лекса усмехнулась в ответ, но затем посерьезнела и мягко улыбнулась.       — Он был прав. Я бы воспротивилась его участию еще больше, если бы знала, что он хочет сделать это, чтобы показать мне на что он способен, чтобы я не волновалась. Тем более, что ему не нужно ничего доказывать.       — Я знаю это, Лекс, — ответила Кларк, благодарная за то, что Лекса легко приняла этот факт. — Может, он пытается что-то доказать и самому себе.       Эйден, похоже, унаследовал от Лексы это раздражающее качество делать что-то со сложным набором хорошо продуманных причин и мотиваций. И теперь он, по мнению Кларк, был весь в нее, но с добавлением большой доли удивительности Лексы.       — Мы с ним знаем, что, сказав «нет» Эйдену, ты только пыталась сделать для него лучше.       — И ты тоже, — Лекса улыбнулась, и Кларк захотелось смеяться и плакать, потому что они обе хотели для Эйдена одного и того же, и все равно облажались по полной.       — Мне было очень больно от того, как ты это сделала, — призналась Лекса, ее лицо захлестнула буря эмоций, и Кларк напряженно подумала, что все, наконец-то они разберутся. — И тогда я разозлилась. Злость, обида и разочарование – всегда плохие советчики, поэтому я держалась в стороне, потому что в тот момент не была уверена, что скажу тебе, если мы поговорим.       Кларк печально опустила взгляд, но снова подняла на следующие слова Лексы.       — Но у меня было время все обдумать, выслушать и попытаться понять, и я прощаю тебя, Кларк. Я больше не злюсь, — Лекса судорожно вздохнула. — И я больше не хочу причинять боль, — ее глаза заблестели, и сердце Кларк разорвалось на части. — И когда я избавляюсь от этих чувств, все, что я испытываю - это страх… — она прикусила губу, как будто пыталась унять дрожь. — Мне так страшно, Кларк, и ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты была со мной, и нашей семье нужно, чтобы мы были вместе. Мы нужны Эйдену, а мне нужно, чтобы мы снова стали командой. Я не смогу пройти через это без тебя.       Кларк всхлипнула и бросилась в объятия Лексы, крепко прижимая к себе.       — О, слава богу, — Кларк плакала ей в шею. — Я разваливалась на части без тебя.       — Никогда больше не позволяй мне так долго тупить, — Лекса зарылась в волосы Кларк.       Кларк издала сдавленный смешок и обняла еще крепче.       — Я больше никогда не буду действовать за твоей спиной. Плевать, каковы ставки. Я заставлю тебя говорить со мной, и буду слушать тебя вместо того, чтобы снова делать что-то подобное.       — Мне жаль, что я причинила тебе боль, — прохрипела Лекса.       — Мне тоже жаль, что я причинила тебе боль. И ты пыталась справиться с этим самостоятельно, потому что я заставила тебя почувствовать, что ты не можешь мне доверять. Я знаю, что ты не хотела причинить мне боль.       — Нет, я никогда этого не хотела, — мрачно ответила Лекса. — Ты не очень симпатичная, когда плачешь, поэтому я очень стараюсь этого избегать.       Кларк откинула голову назад и рассмеялась, прежде чем поцеловать харизматично ухмыляющееся лицо Лексы.

***

      Кларк наблюдала, как Лекса заканчивает седлать и паковать своего жеребца в конюшне. Это было странно. Она до сих пор не могла избавиться от чувства страха, которое преследовало ее в течение нескольких недель, хотя на сердце у нее было легко от счастья, что они наконец-то помирились. И дело не только в беспокойстве по поводу участия Эйдена в Конклаве.       Закрепив сумку Кларк, Лекса облизнула губы, и темные глаза остановились на Кларк.       — Ты упаковала дополнительный комплект одежды… — прохрипела она, и Кларк подавила ухмылку. Она была в перчатках и одета в те же легкие доспехи, что и Лекса, их соответствующие наборы двойных клинков уже были прикреплены к седельным сумкам.       — Да, на случай, если тебе захочется сделать это позже.       Лекса на мгновение замерла, ее глаза затуманились. Кларк терпеливо позволила Лексе зависнуть в своих мыслях и невинно улыбнулась, когда Лекса в конце концов встряхнулась.       Лекса сухо кивнула ей и села на лошадь. Кларк проворно вскарабкалась следом за ней. Ее руки скользнули по упругому животу Лексы, зарываясь лицом в ее волосы. Вдыхая ее, Лекса вывела их из конюшни и направилась к задней части Полиса.       Вход, который раньше был секретным, был оборудован металлической дверью, которая оставалась запертой на засов и охранялась.       Дежурные охранники поклонились Лексе и поприветствовали Кларк, прежде чем быстро открыли ворота, чтобы их пропустить.       Солнце только начало подниматься, а Кларк уже чувствовала, что это было лучшее утро за долгое время.       Когда они миновали листву, и солнце постепенно осветило лес, Кларк узнала тропинку, по которой они шли, и поняла, куда Лекса ее ведет. Она улыбнулась, поцеловала Лексу в затылок и крепко сжала ее в знак признательности.

***

      За эти годы они несколько раз бывали в пещере. Обычно они оставались на пару ночей и охотились вместе. Но в тот день они лишь очистили вход в пещеру и распаковали вещи.       Лекса развернула спальный мешок и одеяло, чтобы у них было мягкое место для сидения, в то время как Кларк закрепила свои мечи на пояснице и спустилась с края утеса, чтобы подождать Лексу на земле.       Командующая вскоре последовала за ней с пристегнутыми к спине катанами, и остановилась в нескольких ярдах от нее.       — Сначала растяжка, — приказала Кларк и наклонилась, чтобы дотронуться кончиками пальцев до пальцев ног.       Лекса закатила глаза, но послушно последовала ее примеру. Кларк прекрасно осознавала, что зеленые глаза прикованы к ее телу, и изо всех сил старалась быть одновременно сексуальной и тщательной в своей растяжке.       Когда она закончила, Кларк вытащила свои клинки и присела в оборонительную позицию.       Лекса остановилась посреди позы пирамиды и выпрямилась. Затем медленно вытащила катаны из ножен, одарив Кларк дьявольской ухмылкой.       Кларк дернулась между бедер.       Она знала, что ей нужно будет сделать первый ход, поэтому Кларк взмахнула мечами и бросилась вперед. Ее желудок взволнованно перевернулся, когда их клинки столкнулись, порождая звук, который с годами превратился в афродизиак.       Они часто спарринговали. Обычно в задней части конюшни. Всегда одни. Прошло много времени с тех пор, как Кларк сражалась с кем-либо, кроме Лексы, от чего как никогда ощущала себя самым компетентным воином.       Это было лучшее чувство, когда Лекса перестала давать Кларк наставления, и это стало целью жизни Кларк – попытаться когда-нибудь победить Лексу. Лекса больше с ней не церемонилась, что только усиливало опьяняющее чувство.       Кларк отклонилась назад, уходя от молниеносного замаха, и почувствовала, как ее наплечник соскользнул, понимая, что Лекса срезала первую часть брони. Они остановились на мгновение, Кларк задыхалась от волнения, и обе отошли от брони, чтобы согнуться в оборонительных позициях.       С дикой ухмылкой Кларк снова атаковала.       Она обнаружила маленький фетиш Лексы одним сумасшедшим днем на уединенном пляже в Лодочном клане. Сочетание слишком большого количества солнца, алкоголя и счастья, заставило Лексу срезать одежду с тела Кларк ножом Хеды. Кларк не была уверена, кому из них это понравилось больше, но после долгих уговоров Кларк они включили это в свои спарринги.       Иногда Кларк казалось, что Лекса знала, что она предпримет, еще до того, как Кларк решала сделать свой ход. Лекса была великим воином из-за своей интуиции во время боя, но это было особенно верно, когда она сражалась с Кларк, с которой тренировалась годами и чей стиль знала наизусть.       За исключением нескольких царапин, на которые Кларк с большим трудом убедила Лексу не обращать внимания, она никогда не получала серьезных ранений. Целью никогда не было нанести критический урон, поэтому спарринг был максимально безопасным, учитывая калибр их оружия. Кларк также доверяла Лексе свою жизнь и никогда не чувствовала угрозы, что Маленькая Пауна восстанет и сделает что-то непредсказуемое, что, скорее всего, навредит ей, чем даст преимущество.       Но все еще оставался заманчивый элемент опасности, который обострял все чувства Кларк почти опьяняющим образом.       Лекса ловко сняла всю броню Кларк, раздевая ее по частям, пока на ней не остались только перчатки, рубашка и штаны. Кларк чувствовала, как Лекса меняла темп боя и их позиции тонкими движениями собственного тела. Это было похоже на совместный танец, когда Лекса вела их по танцполу, что вызывало у Кларк инстинктивное желание следовать за ней.       Быстрыми и целенаправленными ударами одной или обеих катан Лекса направила Кларк к стене скалы, постепенно увеличивая силу своей атаки, пока Кларк ничего не оставалось делать, кроме как отступать, пока она не оказалась прижатой к скале.       Кларк была измотана. Опьянена от адреналина и невероятно возбуждена. Она едва могла держать мечи и была легко разоружена. Возможно, Кларк немного помогла с этим. В любое другое время Лекса отругала бы ее за то, что она так легко сдалась, но Лекса, похоже, поддерживала Кларк, не в состоянии так долго держаться порознь, поскольку бросила катаны, вытащила нож и мгновение спустя приставила его к горлу блондинки.       Кларк стояла, прижавшись к камню, тяжело дыша и потирая бедра друг о друга. Она жалобно захныкала, когда Лекса грубо поцеловала ее, в то время как острое лезвие удерживало Кларк на месте.       Обычно Лекса дразнила Кларк, пока та не была готова взорваться. Но в тот день Лекса только провела кончиком ножа по горлу Кларк и разрезала ее рубашку посередине, обнажив торс. Затем Лекса погрузила кончик ножа между кожей Кларк и краем ее штанов, чуть выше паха. Холодный металл обжег разгоряченную кожу Кларк, и она, вопреки разуму, инстинктивно дернулась вперед.       — Nou step au, Маленькая Пауна, — Лекса зарычала на Кларк, чтобы та не двигалась, заставляя Кларк вздрогнуть, наблюдая, как Лекса опускается на колени.       Дыхание Кларк участилось, и она не могла оторвать взгляда от Лексы; ее нервные окончания искрились от возбуждения. И, казалось бы, одним движением запястья Лекса с резким звуком разрыва разрезала переднюю часть штанов Кларк, подставляя ее пах успокаивающему бризу леса Трикру.       Лекса схватила все еще одетые бедра Кларк, открывая ее шире, и Кларк ахнула и прижалась бедрами вперед прямо к теплому и ждущему рту Лексы.       Кларк громко и свободно застонала, запуская пальцы в волосы Лексы. Ее бедра нетерпеливо подались вперед, голова откинулась назад, прислонившись к камню, а глаза закатились на затылок.       Может, она никогда не побеждала Лексу в бою, но в конечном счёте Кларк всегда выигрывала.

***

      Они сели на спальный мешок, Кларк оделась в свой запасной наряд на этот день. Другой лежал в лохмотьях. Под тканью она была покрыта многочисленными синяками и царапинами. Лекса тоже. Это было именно то, в чем нуждалась Кларк, и она надеялась, судя по счастливой улыбке, которая не сходила с лица Лексы, что она отплатила ей тем же.       Она положила в рот кусочек фрукта, который взяла с одного из блюд, разложенных вокруг них. Кларк даже не была уверена, что именно ела, потому что постоянно отвлекалась на Лексу и ощущение, что они еще не закончили мириться. Кларк до сих пор была неприятно возбуждена, даже будучи блаженно насытившейся. Полные губы Лексы блестели от фруктового сока, и Кларк взяла на себя обязательство подкрепиться и попить воды, чтобы они вскоре снова могли вернуться к воссоединению.       В попытке остановить себя от того, чтобы наброситься на Лексу, Кларк сосредоточилась на том, что они праздновали в тот день. Они давным-давно договорились не обмениваться подарками на свои годовщины. Вместо этого они уделяли друг другу время наедине. Никакой работы. Никаких детей. Только они вдвоем. Они любили путешествовать, не всегда днем. Иногда до, иногда после, но они каждый год отправлялись в путешествие только вдвоем.       Однако, Кларк не была столь непринужденно романтичной, как Лекса. Ей приходилось прилагать много усилий. Все тщательно обдумывать. Сомневаться в себе пять миллионов раз, даже зная, что Лекса оценит все, что Кларк для нее сделает. Но Кларк хотела постараться в этом году и подарить Лексе что-то особенное. Поэтому она наклонилась к маленькому мешочку, который упаковала со своей одеждой, и вытащила маленькую коробочку, завернутую в коричневую бумагу и перевязанную зеленой льняной лентой.       Лекса выглядела восхитительно удивленной, принимая подарок с потрясающей улыбкой.       — Mochof, Кларк, — прошептала она, даже не успев увидеть, что внутри.       Кларк наблюдала и ждала, пока Лекса аккуратно открывала упаковку, привыкшая к навязчивой точности, и затаила дыхание, когда Лекса извлекла прямоугольное устройство размером примерно с ее ладонь.       Голова Лексы наклонилась, когда она взяла еще и прилагающийся комплект наушников, а затем вопросительно посмотрела на Кларк.       — Это крошечный планшетный компьютер? — гадала Лекса.       Кларк усмехнулась. Лекса была чрезвычайно продвинута в технологическом плане, вероятно, больше, чем Кларк, учитывая ее тесные рабочие отношения с Рэйвен, но даже Лекса не могла знать того, чего не знала она.       — Вроде того, — пробормотала Кларк, протягивая руку и беря устройство. — Он воспроизводит только музыку. Точно так же, как твой планшет, но меньше, — объяснила она, включив его.       — Чуть больше года назад я сказала Рэйвен, чего я хочу, и попросила ее сделать это. Они так заняты в Аркадии, что мне нужно было дать им немного времени, чтобы собрать материалы и собрать все воедино. Это заняло так много времени, потому что здесь, сзади, — Кларк повернула устройство, чтобы показать, что это был более темный, стекловидный материал, — его можно заряжать с помощью солнечной энергии.       Глаза Лексы взволнованно расширились, когда она взяла устройство обратно, чтобы рассмотреть поближе.       — Вероятно, в ближайшее время он не будет запущен в массовое производство, так что это всего лишь прототип, — продолжала объяснять Кларк, с любовью наблюдая, как Лекса изучает устройство, а затем прокручивает множество песен. — По иронии судьбы, изготовление ушных вкладышей заняло больше всего времени, поскольку им пришлось специально синтезировать каучук, чтобы эффективно защитить уши, — Кларк подключила наушники к устройству, в то время как Лекса все еще собственнически держала его. — Они сделали его компактным, так что ты можешь носить его с собой, куда бы ты ни отправилась, даже если нет электричества для его зарядки. Я предварительно загрузила в него песни, которые, я знаю, тебе понравятся, и составила несколько плейлистов из твоих любимых, — она наклонилась вперед и осторожно вставила затычки в уши Лексы.       Кларк замолчала, когда ее глаза встретились с поразительным зеленым взглядом Лексы, смотревшей на Кларк так, как Кларк думала Лекса никогда больше на нее не посмотрит.       Кларк покраснела и посмотрела вниз, чтобы прокрутить сенсорный экран, в то время как Лекса все еще держала устройство.       — Я подумала, что тебе особенно понравится эта песня… — Кларк убедилась, что звук не слишком громкой, прежде чем нажать кнопку воспроизведения, и глаза Лексы заискрились от восторга.       Кларк могла слабо слышать звуки бренчания гитары и пения женщины и дала Лексе время акклиматизироваться, зная, что Лекса все еще может слышать ее сквозь музыку.       — Она называется ”Певчая птица», — застенчиво сообщила Кларк. — Это была самая слащавая песня, которую удалось найти, и которая мне тоже понравилась. И я знаю, как сильно ты любишь гитарную акустику…       Все это время Лекса не сводила своего пронзительного взгляда с Кларк, которой пришлось бороться с желанием отвести взгляд, чувствуя, как ее лицо краснеет под взглядом брюнетки. Затем Лекса подалась вперед и нежно поцеловала ее, тем томным и благодарным «Я-просто-хочу-быть-на-твоих-губах-прямо-сейчас» способом, который, по мнению Кларк, определенно входил в десятку самых удивительных вещей, которые Лекса могла делать своими губами.       Лекса отстранилась и сняла один наушник. — Спасибо, Кларк, — сказала она это тем искренним тоном, который заставил Кларк почувствовать тепло, как будто она только что выиграла что-то редкое и особенное. — Хочешь тоже послушать? — спросила Лекса, уже предлагая ей наушник.       Кларк охотно кивнула, не столько заботясь о музыке, сколько желая быть ближе. Почти вдыхая воздух друг друга, они склонили головы друг к другу, прислушиваясь.       Они молчали, пока песня не закончилась и не заиграла еще одна медленная песня о любви.       — Я продолжаю думать обо всех вещах, которые не смогла сделать, и о том, что они могут никогда не быть сделаны после того, как я уйду на пенсию, — тихо пробормотала Лекса, пока они продолжали сидеть рядом.       Кларк едва слышала музыку, наслаждаясь близостью.       — Я продолжаю думать обо всем, что ты сделала, а потом мне приходится остановиться, чтобы я могла жить своей жизнью, потому что список такой длинный, — возразила Кларк.       Губы Лексы изогнулись в очаровательной улыбке, но Кларк знала, что Лекса сосредоточена на будущем и ненавидит оставлять дела незавершенными.       — Просто составь список, Лекс. Передай его лидерам кланов, пусть они заставят нового Хеду сделать это, — Кларк была осторожна, чтобы не упомянуть Эйдена или Илиана. Довольствуясь тем, чтобы оставаться в своем пузыре блаженства как можно дольше. — У тебя, вероятно, уже есть список, так что же тебе абсолютно необходимо закончить? — спросила она, чтобы убедиться, что Лекса остается отвлеченной от предстоящей битвы.       Лексе, как и следовало ожидать, не пришлось долго об этом думать.       — Численность населения кланов за последние два десятилетия выросла в геометрической прогрессии. Нам трудно проводить различие между всеми. Слишком многие носят одни и те же имена, хотя и происходят из одного клана.       Кларк кивнула. — Да, ведение записей пациентов – это кошмар. Если бы мы не фиксировали членов семьи в записях пациентов, было бы невозможно отследить, кто есть кто.       Она уже много раз жаловалась на это Лексе.       — Я думала о том, что людям нужно будет начать брать фамилии. Поскольку в этот самый момент только в Полисе тридцать четыре девочки и семь мальчиков по имени Лекса.       Кларк рассмеялась над этим. Их дети забавно упомянули, что слышали о нескольких таких Лексах.       — Фамилии — отличная идея, — согласилась Кларк с улыбкой, потерявшись в мягком взгляде Лексы, с сияющими любовью глазами, по которым Кларк так чертовски скучала.       — Однако нам потребовалось бы организовать так много людей, чтобы документировать население. Люди, умеющие читать и писать, чтобы провести перепись. Это несложная задача, но она отнимет много времени, и нам понадобится безопасное место для хранения записей. Еще не у всех есть доступ к компьютерам, и кому мы доверим эту ответственность? Может ли такая информация быть использована в мошеннических целях? Нужно ли нам сотрудничать с целителями, которые документируют рождения и смерти? Должны ли они нести ответственность за ведение записей? Нам что, создать офисы для ведения записей в каждом клане? Нужно ли документировать еще и браки? Не проще ли просто присвоить всем идентификационные номера, потому что фамилии только облегчат проблему, а не устранят ее полностью? И как мы тогда их опознаем, если присвоить им эти номера? — Лекса перечислила причины, по которым она еще не сделала этого, и хотя Кларк была заинтригована, она не хотела, чтобы Лекса переживала из-за этого прямо сейчас.       — Какой ты хочешь, чтобы была наша фамилия? — плавно вмешалась Кларк, как только Лекса перевела дыхание.       Вероятно, что-то производное от Трикру, подумала Кларк про себя, возможно, разновидность дерева в честь наследия Лексы. Кларк Дугласова-пихта пришло ей в голову, и она чуть не рассмеялась, прежде чем заметила, что Лекса прикусила губу и отвела взгляд.       — Я думала… — Лекса замолчала и застенчиво улыбнулась, прежде чем снова посмотреть на Кларк. — Я думала, что у нас уже есть фамилия…       Брови Кларк нахмурились, и она вопросительно наклонила голову, задумываясь, что же она упускает.       — Я твоя жена… — пробормотала Лекса. — Я думала, это означает, что я возьму твою фамилию…       Глаза Кларк расширились, а ее грудь, казалось, раздулась и сжалась одновременно. И, черт возьми, ее сердце. Кларк так не протянет до сорока. Лекса останется молодой вдовой. Молодая миссис чертова Гриффин.       — Лекса Гриффин… — благоговейно прошептала Кларк. Она даже не знала, что хотела этого. Даже в мыслях такого не было. У нее было только имя. Кларк даже забыла, что у нее есть фамилия. Это не должно было иметь значения, и все же каким-то образом так много значило.       — Кларк и Лекса Гриффин, — Лекса улыбнулась в ответ, выглядя счастливой и довольной.       Кларк повалила ее на землю и осыпала поцелуями ее прелестное личико.       Двадцать. Гребаных. Лет.

***

      Им удалось вернуться домой как раз к ужину. Они бы не беспокоились, но Кларк и Лекса хотели восстановить для Джейка некую стабильность. Их младший сын и Аня выглядели взволнованными от их присутствия, и Кларк не могла сожалеть о трудном выборе, который ей пришлось сделать, чтобы вырваться из объятий Лексы в их пещере.       Остальные члены семьи внешне казались настороженными, но более счастливыми внутри. Эбби была подозрительна, но не могла скрыть, как ей было приятно видеть их вместе. Эйдена там не было, но Кларк не сомневалась, что Аня сообщит ему о последних событиях, ведь они были неразлучны.       Все знали, что они провели день вместе и что это их годовщина, так что это не было большим сюрпризом. Кларк задавалась вопросом, многие ли думали, что они ушли спорить в лес и скорее вернутся в худшем состоянии, чем помирятся.       Лошары.       Это не имело значения, ужин был чудесным. После того, как Кларк сообщила Лексе о расстройстве Эбби из-за ее отсутствия, она отправилась провести немного времени со своей любимой номон. Кларк решила приготовить ей теплую ванну, когда та вернется, потому что до сих пор чувствовала, что отделалась слишком легко, учитывая все обстоятельства. Чем больше времени она проводила без Лексы, тем более беспокойной и неуверенной становилась Кларк.       Лекса вошла в ванную, когда Кларк зажгла последнюю из множества свечей и выключила свет. Лекса сразу же начала раздеваться, и Кларк не могла не наблюдать, как раскрывается ее великолепное обнаженное тело.       — Я собираюсь почистить свои мечи, хочешь, почищу и твои? — рассеянно спросила Кларк, задержав взгляд на груди Лексы.       Она слишком поздно поняла, что Лекса еще не ответила, и посмотрела ей в лицо, чтобы увидеть, что Лекса хмурится в напряженном размышлении.       — Ты не присоединишься ко мне? — наконец спросила Лекса.       — О, хорошо. Да, — пробормотала Кларк и начала неуклюже стаскивать с себя одежду, потому что Лекса все еще хмурилась и изучала ее, и Кларк задалась бы вопросом, почему между ними такая неловкость после их замечательного дня, если бы Кларк не знала, что сама тому виной.       Лекса сжалилась над ней и залезла в ванну. К счастью, Кларк разделась к тому времени, когда Лекса спиной прислонилась к фарфору и вытянулась, занимая столько места в огромной ванне, сколько позволяло ее худощавое телосложение.       Кларк подошла ближе и встала на краю, обдумывая, где ей расположиться, когда Лекса развела руки и ноги, на что Кларк робко улыбнулась, забралась между конечностями Лексы и удовлетворенно вздохнула, когда ее спина прижалась к груди Лексы, а голова легла на ее плечо.       Ее приветствовали губы Лексы, запечатлевшие любовный поцелуй на виске Кларк, и руки, сжавшие Кларк в утешительном объятии.       Некоторое время они молчали, пока Лекса нежно мыла переднюю часть тела Кларк так, чтобы скорее успокоить, а не возбудить. Кларк закрыла глаза и на некоторое время отключилась, с благодарностью тихо вздыхая.       — Лучше? — пробормотала Лекса рядом с ее ухом, и Кларк смогла лишь утвердительно промычать.       — Сейчас или через десять лет, мы все равно боялись бы потерять его, — мягко заявила Лекса, но слова ударили Кларк, как кувалдой в грудь, и она вздрогнула в объятиях Лексы, но та просто шикнула и прижала к себе, пока Кларк снова немного не расслабилась.       — Я все еще не могу стоять рядом с ним, — продолжила Лекса, как будто только что не нанесла удар, когда Кларк, наконец, ненадолго забылась. — Потому что я Хеда, да, но еще и потому, что этого хочет Эйден.       Кларк кивнула, она так и думала. Они были в порядке, но Лекса и Эйден все еще устанавливали границы.       — Так что он будет продолжать рассчитывать на твою эмоциональную поддержку, Кларк, и мне ты тоже будешь нужна, — прохрипела Лекса, и Кларк накрыла руки Лексы на своем животе, показывая ей, что Кларк здесь и готова. — И если ты не можешь простить себя и позволить нам снова быть собой, кто будет рядом с тобой?       Глаза Кларк наполнились слезами, не потому, что она была напугана, а потому, что Лекса так хорошо ее знала. Знала, почему Кларк было так неловко снова оставаться с ней наедине, и что она сомневалась, заслуживает ли прощения Лексы. Заслуживает ли Лексу вообще.       — Я лучший друг, чем Эхо, помнишь? — продолжила Лекса, и Кларк услышала мягкую улыбку в ее голосе и кивнула в знак согласия, тяжело сглотнув, и притянув руки Лексы к своему ноющему сердцу. — Я тоже хочу быть рядом с тобой, Кларк, чтобы мы могли позаботиться друг о друге, хорошо? Как и всегда.       — Я так сильно люблю тебя, — прохрипела Кларк дрожащим голосом, смаргивая слезы, прежде чем повернуться и поцеловать свою жену.

***

      Утро финальной битвы наступило слишком быстро.       Кларк и Лекса проснулись задолго до восхода солнца. Кларк обнимала Лексу со спины, и хотя они знали, что другая тоже проснулась, они не сказали ни слова.       Они приняли душ и оделись вместе, затем Кларк заплела Лексе волосы и помогла застегнуть церемониальные доспехи Командующей. Дизайн был таким же, как и всегда, но новый металл наплечника был гладким, блестящим и черным, как смоль, а ее фирменный пояс ниспадал водопадом из тончайшего красного шелка, который только могли предложить кланы.       У Кларк не было официальной причины надевать доспехи в тот день, и ее выбор пал на простое черное платье под стать Лексе.       Победитель Конклава не станет автоматически Хедой. Этот выбор все еще зависел от Лексы. Конклав должен был лишь выбрать преемника и дать всем кланам шанс проявить себя на ринге. Лекса все еще могла выбрать Heda Solou Gonplei, и Кларк думала об этом не меньше, чем о битве Эйдена.       — Ты должна пойти к нему, — пробормотала Лекса, когда Кларк встала перед ней с баночкой черной коли в руке.       — Скоро, — ответила Кларк так же тихо, прежде чем протянула руку, чтобы нанести боевую раскраску Лексы.

***

      Кларк столкнулась с Аней в коридоре рядом с комнатой Джейка и мгновенно заключила ее в объятия.       — Милая, не знаю, что бы я делала без тебя на протяжении всего этого Конклава, — пробормотала Кларк, цепляясь за нее немного дольше, чем необходимо. — Я, наверное, совсем сошла бы с ума, если бы ты не взяла себя в руки и не была рядом с Джейком и Номон, когда я не могла.       Аня успокаивающе похлопала Кларк, и Кларк, наконец, отпустила ее. — Это то, что должны делать семьи, мама, — ответила она, и Кларк сдержала слезы, потому что день предстоял долгий, и она не могла уже начать плакать.       — Что бы ни случилось в этой битве, мы будем нужны Эйдену, — неуверенно заявила Кларк, и Аня решительно кивнула. — То, как ты любишь нас… — Кларк замолчала. — Это что-то прекрасное, Аня. И это показывает, насколько ты прекрасна…       Аня смущенно отвела взгляд.       — Но твои желания тоже имеют значение, — заявила Кларк немного жестче, чем намеревалась, от чего Аня метнула на нее удивленный взгляд, прежде чем смягчилась и улыбнулась.       — Я знаю, мам.       — Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что, как и твой брат, будешь бороться за то, чего хочешь, потому что мы поддержим тебя в этом точно так же, как поддерживаем его сейчас.       — Обещаю, — Аня снисходительно улыбнулась, как будто уже знала это, и Кларк немного успокоилась, хотя и поклялась себе, что позаботится о том, чтобы Аня достигла всего, чего хотела в жизни.       — Твоя бабушка говорит, что у тебя руки хирурга, и ты отлично справляешься в лабораториях для свиней. «Уверенная в обращении со скальпелем», - таковы ее точные слова, — Кларк гордо ухмыльнулась. — Возможно, она скоро попросит тебя сделать операцию по удалению грыжи.       — Может, я тоже стану мастером шпионажа… — Аня ухмыльнулась. — Каждому Хеде нужен шпион, которому они могут доверять, иначе они сойдут с ума, имея дело с эгоистами.       Кларк снова крепко обняла Аню.       — Я убью любого, кто хотя бы подумает о том, чтобы причинить тебе боль, — яростно поклялась Кларк вслух, давно решив это для себя.       Аня лишь рассмеялась и снова вырвалась из объятий Кларк.       — Я собираюсь забрать Джейка и отвезти его к Номон, чтобы мы могли вместе пойти на стадион, — объявила Аня, прежде чем поцеловать Кларк в щеку. — Люблю тебя, мам.       Да пошло оно все. Кларк плакала. — Я тоже люблю тебя, Ан.

***

      Эйден был намного спокойнее, чем Кларк, и она с подозрением задумалась, была ли это его маска или нет. Она не осознавала, насколько тихой была, пока не закончила поправлять его доспехи, и Эйден заговорил, по-видимому, пытаясь ее успокоить.       — Я не верю, что Илиан относится к тому типу людей, которые могут опозорить свой клан и своего короля.       Кларк замерла и уставилась на него.       — Даже если он все еще держит обиду на Номон, я подготовил все, что мог, и буду приспосабливаться в бою по мере необходимости. Если я не могу победить его, я не должен быть Хедой. Все очень просто.       — Ты знаешь об Илиане? Аня тебе рассказала?       Аня согласилась, что она ничего не скажет по той же причине, по которой Лекса заявила, что они не должны говорить Эйдену. Независимо от того, насколько близки были брат с сестрой, когда Аня давала слово, она его сдерживала. Иногда на свою беду.       Эйден покачал головой.       — Я был частью делегации Хеды сколько себя помню, — продолжал он говорить таким спокойным, уверенным тоном, что Кларк по-прежнему не знала что и думать. — Я поставил перед собой цель узнать как можно больше и завести как можно больше надежных контактов. Люди также склонны говорить много вещей, когда думают, что их не слушают. Иногда слышишь, казалось бы, неуместные полуистории, которые становятся значимыми только после того, как сопоставляешь их все вместе.       Кларк была искренне впечатлена. Работа Эйдена заключалась в том, чтобы скрываться на заднем плане как часть личной охраны Лексы, оставаясь незамеченным для всех, если только Лекса не подтолкнет его в центр внимания. Это была прекрасная возможность получить информацию и изучить людей. Кларк с Лексой часто использовали этот трюк. Командующая театрально отвлекала, а Кларк искала и слушала правду.       — Ты действительно многому научился у своей Номон, — ухмыльнулась Кларк.       — Информация – самое мощное оружие, которым ты можешь владеть, — кивнул Эйден. — Этому я научился у другой своей мамы.       Кларк была готова лопнуть от гордости и, скрывая усмешку, повернулась, чтобы взять боевую раскраску, которую Эйден положил на свой стол.       — У Номон есть список в ящике стола, — заявил Эйден, и Кларк замерла и снова повернулась к нему. — Очень длинный список планов и стратегий для реализации, которые принесут пользу нашему народу. За последние два года я наблюдал, как она балансировала между подготовкой к Конклаву, поездками по кланам и попытками вычеркнуть из своего списка как можно больше пунктов.       Кларк кивнула, показывая, что знает о списке. Она заметила, насколько занятой была Лекса, и помогала, где могла, думая, что Лекса просто сводит концы с концами перед выходом на пенсию.       — Она даже не приблизилась к половине, — благоговейно продолжил Эйден. — Не потому, что она потерпела неудачу, а потому, что у нее просто так много замечательных идей, которые она продолжает дополнять, и просто не хватает времени на их реализацию.       Рэйвен пошутила, что если бы они смогли клонировать Лексу и сделать ее бессмертной, мир был бы восстановлен в еще лучшей версии того, каким он был до падения бомб, в кратчайшие сроки. Кларк понравилась эта мысль по причинам, которые не имели ничего общего с улучшением их мира.       — Как Хеда, я продолжу с того места, на котором остановилась Номон, — решительно заявил Эйден. — Я не мог рисковать тем, что вмешается еще одна Хеда и отодвинет планы Номон или разрушит то, что она сделала для нашего народа. Кланы процветают, потому что Номон усердно работает над их поддержанием, а также над внедрением новых стратегий. Я не думаю, что кто-то, кто не живет в этом доме, действительно понимает, как много она делает и как много она знает обо всем.       Кларк кивнула. При всем уважении к другим членам кланов, но Лекса так много понимала в политике, войне, технологических инновациях, торговле и промышленности, что любой новый Хеда не смог бы поддерживать кланы просто потому, что они еще не обладали достаточными знаниями. Время, которое им потребуется для обучения, может оказаться катастрофическим и отбросить их на годы назад. Кларк и Лекса бесконечно обсуждали эту возможность. Лекса не могла оставаться Хедой вечно. Не с риском того, что над ними нависнет Heda Solou Gonplei. Их семья нуждалась в Лексе, она итак уже многим пожертвовала ради их народа, и не обязана отдавать еще и свою жизнь в придачу. Пришло время вмешаться кому-то другому.       — Это главная причина, по которой я не мог дождаться, пока стану старше, — продолжал объяснять Эйден. — Номон научила меня достаточно, чтобы я мог поддерживать кланы в том виде, в каком они есть, пока я продолжаю узнавать больше. Я хочу закончить список Номон при ее жизни и сделать так, чтобы она стала свидетелем того, как все ее планы осуществятся.       Блядь. Кларк снова собиралась заплакать.       — Я поговорил с Аней, и она согласилась стать моим советником и шпионом. Я доверяю ей больше, чем кому-либо, и мы будем защищать друг друга, как это делали вы с Номон.       Сердце Кларк сжалось, а губы задрожали.       — Я не могу говорить о том, захочет ли Аня когда-нибудь детей, но если мы не сможем закончить список, у меня будет столько детей, сколько смогу, и я надеюсь, что один из них – или один из детей Ани – захочет сменить меня, — Эйден ухмыльнулся своей кривой мальчишеской улыбкой. — Возможно, этот ребенок будет не Хедой, а справедливо избранным президентом Объединенных территорий. И позаботится о том, чтобы все наши люди были достаточно образованы, чтобы принять обоснованное решение на демократических выборах, чего Номон всегда для них хотела.       Да, Кларк определенно плакала. И улыбалась. Впервые ее ошибка стоила всей той боли, которую она причинила.       — Мы сохраним наследие Лексы ком Трикру. Александрии Гриффин, — Эйден ухмыльнулся, а Кларк рассмеялась со слезящимися глазами.       — Ты и об этом знаешь?       Эйден кивнул. — Я не тратил время впустую последние несколько лет, мама, и Номон многим со мной поделилась. Чем больше я наблюдал за ней, тем решительнее становился следовать по ее пути. Ее цели стали моими собственными.       С тех пор, как Эйден сказал ей, что хочет вступить в Конклав, Кларк сосредоточилась на том, чтобы Эйден не умер. Но с тех пор, как начался Конклав, и она обнаружила в своем сыне ту сторону, о существовании которой и не подозревала, Кларк действительно хотела, чтобы он победил. Она верила, что он может и заслуживает быть Хедой.       Кларк, наконец, взяла две маленькие баночки с боевой краской, которые выбрал Эйден. Он никогда не был на войне, поэтому никогда ее не носил. Хотя, это не совсем так.       Когда ему было пять лет, он умолял Кларк нанести ему на лицо краску, такую же, как у Лексы, прежде чем он запрыгнул на трон из Оленьих рогов и начал кричать «оставьте нас» охранникам, которые с весельем ему повиновались. Кларк подозревала, что это было потому, что он проводил бесчисленные часы с Индрой, которая свободно рассказывала ему истории о Лексе как о юной Командующей.       — Как ты хочешь нанести? — хрипло спросила Кларк, и он объяснил, что ему просто нужны две толстые линии от одного виска, пересекающие его глаза, к другому.       — Красную для Номон, — пробормотал Эйден, когда Кларк провела первую толстую полосу под его бровью так уверенно, как только могла.       — И голубую под цвет твоих глаз, — он нахально ухмыльнулся, как только Кларк закончила вторую.       Она фыркнула, но весело хихикнула, гадая, что еще Эхо рассказала Эйдену о том дне. Она знала, что к этому причастна ее лучшая подруга.       Эйден снова стал серьезным.       — Сегодня я тоже сражаюсь за тебя, мама, — искренне поклялся он. — И я хочу сказать, как я благодарен тебе за то, что ты всегда верила в меня. Я бы не зашел так далеко без тебя.       Кларк шмыгнула носом и пошла вытереть руки тряпкой, отчаянно надеясь, что переживет этот день, не потеряв сознание от обезвоживания.       — Жаль, что я не могу произнести тебе такую же вдохновляющую речь, какую твоя номон произнесла перед моей битвой с Грегором, — пробормотала Кларк, чувствуя себя бесполезной, несмотря на искреннюю поддержку Эйдена.       Эйден усмехнулся. — Из того, что рассказала мне тетя Эхо, это было бы очень неуместно, мама. У меня остался бы шрам на всю жизнь, если бы ты заговорила со мной так, как Номон с тобой в тот день.       Кларк ухмыльнулась и легонько ударила по его блестящей броне. — Наверное, нам не стоило постоянно говорить тебе, как мы тобой гордимся. Это как бы отвлекает от подобных моментов, когда это все, что я чувствую и могу сказать.       Эйден мягко улыбнулся. — Все, что меня поддерживало, когда я спотыкался – это потребность заставлять вас обеих гордиться мной.       Кларк робко улыбнулась, сдерживаясь, чтобы не обнять его, пока его боевая раскраска высыхала.       — Номон хотела бы, чтобы я сказала тебе, что исход этой битвы не будет иметь для нас значения. Что мы верим в тебя и будем продолжать поддерживать независимо от того, станешь ты Хедой или нет.       Эйден кивнул и принял это с мягким понимающим взглядом.       — Думаю, есть один совет, который дала мне твоя номон, которым я могу с тобой сегодня поделиться.       Эйден наклонил голову, ожидая в предвкушении, желая чего-то от Лексы; от его Номон и Амина. Несколько заключительных мудрых слов от великой Командующей Объединенными территориями.       — Не умирай, branwoda, — Кларк ухмыльнулась, заставив Эйдена расхохотаться.

***

      После того, как Кларк с Эйденом вышли на стадион вместе с Роаном и Илианом, они, помахав толпе, направились к ступеням, ведущим вниз с помоста.       Лекса уже сидела, а Грант стоял у микрофона, объявляя взволнованной толпе двух последних послушников.       Кларк и Роан поклонились Командующей, выглядевшей неукротимо на своем троне, посылая волны ностальгии по телу Кларк, когда она вспоминала тот первый раз, когда ее поразил этот могущественный образ.       Роан, к счастью, отвлек внимание Кларк, учтиво предложив ей руку. Она с улыбкой согласилась и позволила проводить себя к трону из оленьих рогов. Это было не отрепетировано и так очаровательно по-роански, что Кларк почувствовала себя виноватой за то, что не провела достаточно времени со своим другом, как они обычно делали, когда он бывал в Полисе. Она не сомневалась, что он думал, что это потому, что они оба были сосредоточены на своих кандидатах, тогда как Кларк избегала его исключительно для того, чтобы предотвратить ссору из-за Илиана.       Лекса поднялась с трона, деликатно взяла Кларк за руку и улыбнулась Роану, когда он поклонился и пошел занять свое место. Лекса поцеловала Кларк в щеку, и они обе устроились на своих местах, прежде чем посмотреть вниз на Эйдена и Илиана.       Они поклонились Командующей, но глаза Кларк были сосредоточены на Илиане. Она не могла не задаться вопросом, каково ему было кланяться Лексе. Лекса была единственным человеком, которому Кларк когда-либо кланялась, но это было легко. Это казалось правильным. Каково это – преклоняться перед тем, кого ты презираешь?       Перед финальной битвой было проведено несколько представлений и конкурсов, чтобы развлечь толпу. Кларк не могла обращать внимания ни на что из происходящего. Ее разум был на взводе, и ей просто необходимо было уже с этим покончить.       Если Илиан убьет Эйдена…       Кларк задавалась вопросом, вмешается ли Лекса или позволит этому случиться в соответствии с желаниями Эйдена. Если она допустит это, Кларк знала, что Лекса потом отомстит за их сына. Может, все это время Илиан этого и добивался? Хотя он мог бы бросить вызов Лексе на Heda Solou Gonplei. Но Кларк узнала, что Илиан ком Азгеда был умным человеком. Убийство Лексы в этот момент времени, когда она так любима их народом, доставило бы ему много неприятностей. Особенно учитывая, что Азгеда – союзник, а король Роан – близкий друг.       Но если Илиан убьет Эйдена, а потом спровоцирует Лексу бросить ему вызов, это не будет рассматриваться как агрессивная игра. Это будет Лекса, которая спровоцировала битву. Но будут ли люди по-прежнему следовать за тем, кто убил скорбящую мать? Было ли это вообще связано с его желанием быть Хедой? Или Илиан просто пытался уничтожить их семью, как они уничтожили его? Кларк не была уверена в мотивах Илиана, она лишь знала, что в тот день может потерять и Лексу, и Эйдена…       Ее пальцы подергивались, клинки лежали наготове и ждали на спинке сиденья. Кларк уже мысленно и эмоционально готовилась последовать за Лексой в этом наихудшем сценарии, когда ее глаза поймали Аню и Джейка, смеющихся над комедийным скетчем, происходящим на арене. Нет, Кларк обязана оставаться сильной и больше не делать глупостей. Она обещала Лексе, и она не подведет своих детей.       Наконец, Эйден и Илиан встали друг напротив друга с копьями наготове, и сердце Кларк подскочило к горлу. Она слепо потянулась и взяла Лексу за руку, которая крепко сжала ее в ответ еще до того, как по стадиону разнесся первый оглушительный треск металла о металл.       Объективно, матч начался напряженно и весьма впечатляюще. Толпа сходила с ума. Эйден и Илиан были настолько искусны в обращении со своим оружием, что это выглядело как поэзия в движении. Это было впечатляюще. Искусно. И с намеком на опасность, которая заставила всех вжаться в краешки сидений.       В течение первых двадцати минут боя они блокировали и уклонялись с равным количеством стиля, изящества и абсолютной непринужденности. Затем Илиан сделал вид, что двигается вправо, но ушел влево, так быстро, что Эйден отреагировал слишком поздно. Он получил серьезный удар копьем по колену, несмотря на то, что блокировал мгновенный и мощный последующий удар Илиана в грудь, и отскочил за пределы досягаемости.       Твою мать. Твою же. Гребаную. Мать.       Рука Лексы ослабла в руке Кларк, прохладная и потная от беспокойства. Они обе знали, что значит подобный удар против такого воина, как Илиан. Это стало болезненно очевидным, когда кандидат от Азгеды воспользовался своим преимуществом и начал разрушительную наступательную атаку. Илиан наносил удар за ударом по копью Эйдена, нанося слишком много ударов по его туловищу и предплечьям, поскольку Эйден теперь еле волочил ноги, чтобы успевать блокировать все.       Кларк хотела закрыть глаза, не в силах смотреть, но она не могла оставить Эйдена сейчас и продолжала смотреть и надеяться. А потом Эйден сделал то, что некогда сделала Лекса, когда он полностью наступил на свою раненую ногу, крича от боли, даже когда атаковал. Не ожидая такой упрямой глупости, как риск получить непоправимый урон и потенциально ухудшить ситуацию до конца боя, Илиан слишком поздно приспособился и получил звучный удар по левой руке.       Кларк вцепилась в руку Лексы, чтобы не подпрыгнуть и не зааплодировать вместе с остальной толпой.       Эйден все еще был в невыгодном положении в плане передвижения, но копье было двуручным оружием, позволяя эффективно уменьшать силу, которую Илиан вкладывал в свои удары.       Следующие несколько минут оказались нелепо удручающими, поскольку Илиан и Эйден обменивались ударами по телам друг друга, оставляя обоих избитыми, окровавленными и явно истощенными.       Можно было только гадать, кто выйдет победителем, пока Илиан, словно обретя второе дыхание, не издал почти отчаянный крик, подпрыгнул на три фута в воздух и яростно ударил тупой стороной своего оружия по голове Эйдена.       Эйден упал.       Сердце Кларк упало вместе с ним.       Рука Лексы выпала из руки Кларк.       Кларк едва заметила, как уставилась на окровавленный беспорядок на арене и попыталась примирить это со своим сыном. Его светлые волосы быстро становились темно-красными.       Это было тошнотворно. Кларк чуть не вырвало, когда она, дрожа, сидела на своем месте.       Илиан переводил дыхание, выглядя едва способным стоять прямо, не сводя глаз с Эйдена, все еще лежащего лицом в грязи.       Вставай, Эйден! - внутренне закричала Кларк.       Лекса поднялась со своего трона, и Кларк не остановила ее.       — Вставай, Эйден, — прошептала Лекса настолько тихо, что услышали только Кларк и Грант, и подошла к краю лестницы.       Эйден никак не мог ее услышать, и все же его голова медленно поднялась, лицо было покрыто кровью и песком, но он, казалось, мгновенно посмотрел на Лексу, которая осталась на месте, не заботясь о том, что подумают люди.       Эйден пьяно кивнул. То ли в знак Лексе, то ли чтобы подстегнуть себя, Кларк не знала, но он неуверенно начал подниматься, по-видимому, черпая силы от своей номон, желающей, чтобы он снова поднялся.       Илиан заметил это и мгновенно ринулся вперед, чтобы сохранить свое преимущество.       Кларк подумала, что Эйден встает, но эта травма головы, должно быть, была такой же ужасной, как и выглядела, потому что он лишь плюхнулся на спину, тяжело дыша, и был встречен нависшим над ним Илианом, копье Эйдена лежало далеко вне досягаемости.       Илиан не стал затягивать или наслаждаться тем, что собирался сделать, поскольку мгновенно поднял свое оружие и пырнул концом копья в голову Эйдена, который в последнюю секунду откатился в сторону, эффективно оборвав крик, который рвался из ноющего горла Кларк, превратившийся в отчаянный всхлип.       Эйден продолжил движение, ударив ногой по колену Илиана и, схватив копье противника одной рукой, другой молниеносно нанес удар в горло Илиана, который дрогнул, позволив Эйдену вырвать оружие из рук, крутануть его и нанести колоссальный удар по голове Илиана. Инерция движения Эйдена снова бросила его на колени, когда спина Илиана ударилась о землю арены.       Толпа сходила с ума, Кларк открыто рыдала, наблюдая, как Эйден пытается снова подняться, используя копье Илиана в качестве костыля. Когда он, наконец, поднялся на ноги, Эйден успокоился и прижал острие копья к горлу Илиана.       Кларк подумала, что, возможно, Илиан без сознания, но ее бешено колотящееся сердце усилилось от облегчения и радости, когда Илиан трижды постучал рукой и признал поражение.       Рев толпы был оглушительным. Кларк ничего не слышала, когда Эйден, грязный, истекающий кровью и согнувшийся от боли, отбросил копье Илиана в сторону и посмотрел на Лексу, которая все еще стояла, застыв на верхней ступеньке.       И поскольку Лекса не двигалась, никто больше не двигался. За исключением Эйдена, который, прихрамывая, направился к ступеням помоста.       Казалось, прошла вечность, пока Кларк сжимала и разжимала кулаки, желая уложить его на больничную койку и проверить его травму головы, но, наконец, Эйден добрался туда самостоятельно и упал на колени перед Командующей. Его грудь вздымалась от усталости и боли, и кровь, казалось, застилала ему глаза, когда он прищурился на Лексу, которая, наконец, начала спускаться по ступенькам, очень осторожно, хотя выражение ее лица оставалось старательно непроницаемым.       Однако Кларк знала, что Лекса была готова взорваться от эмоций.       Эйден опустил взгляд, согнув шею в еще более глубоком поклоне. Толпа так притихла в ожидании, что Кларк действительно смогла услышать слабое «Вставай, Эйден», сорвавшееся с губ Лексы.       Ему было явно нелегко встать. Лекса не помогла ему, но Эйдену удалось выпрямиться настолько, насколько он мог, пока, даже слегка согнувшись от боли, он не возвысился над Лексой.       Лекса шагнула вперед и сняла броню Эйдена, бросив ее на землю рядом с ними. Кларк подумала, не проверяет ли Лекса его на наличие травм, и поднялась со своего места, чтобы пойти помочь. В толпе послышался тихий ропот замешательства, но затем маленькая Командующая расстегнула пряжку своего наплечника, сняла его, и положила на плечо Эйдена. Кларк остановилась на верхней ступеньке, а толпа притихла.       Он плотно прилегал, даже несмотря на то, что Лекса поправила его, как могла. Доспехи не предназначались для нового Командующего, но за этим жестом скрывался символизм. Это не было запланировано, но Кларк подозревала, что Лексе нужно было дать их сыну что-то физическое, как способ показать их людям свою поддержку и веру в него.       — Грант! — крикнула Лекса на помост и Грант, со слезящимися глазами, поднялся, чтобы взять ее копье.       Лекса посмотрела вверх и подняла руку, после чего Грант бросил копье вниз через многочисленные ступени. Лекса с легкостью поймала его, как если бы репетировала. Но это не так. Просто дело в Лексе и Гранте, которые действовали непринужденно слаженно и синхронно друг с другом.       Лекса повернулась обратно к Эйдену, и Кларк видела, как он осознал, что собирался получить. Лекса держала копье горизонтально, ладонями вверх, и протянула своему сыну оружие, некогда подаренное ей номон.       Эйден обнажил ряд окровавленных зубов в почти безумной ухмылке и принял копье. Он держал его в одной руке, одним концом к земле, а затем выпрямился во весь рост, игнорируя боль, и стоял там, одетый в доспехи Лексы, с красным поясом, ниспадающим по его спине, как плащ.       Лекса сделала шаг назад, пару секунд оценивая его, а затем начала опускаться на землю. Кларк никогда раньше не видела, чтобы Лекса перед кем-то преклоняла колени. По какой-то необъяснимой причине это казалось невероятно неправильным.       Эйден, похоже, тоже так думал, поскольку он быстро шагнул вперед, морщась от боли и свободной рукой обхватил талию Лексы, притягивая ее в однорукие объятия.       Руки Лексы мгновенно обвились вокруг его шеи, и Эйден держал ее так нежно, как будто Лекса была ранена, что Кларк не могла сдержать слез, глядя на обоих. Лекса позволила себе быть маленькой в его объятиях и держать его, как его номон.       Это и были те перемены, за которые они боролись, верно? Иметь Хеду, беззастенчиво плачущего от радости и гордости в объятиях своей матери. Никакой помпезности и торжественности; в этом не было необходимости, когда на стадионе почти не было сухих глаз. Включая Лексу, которая, наконец, отступила, по ее лицу текли слезы, грудь раздувалась от гордости, когда она улыбалась своему сыну.       Лекса кивнула в сторону центра арены, и Эйден поклонился Лексе, прежде чем поднять глаза на Кларк, чье сердце замерло, когда он улыбнулся ей и прижал кулак к груди.       Когда Эйден повернулся к центру арены, Лекса посмотрела на Кларк, которая начала спускаться по лестнице, ее заплаканные глаза смотрели, как Роан обнял Эйдена, когда целитель помогал Илиану уйти с арены для получения медицинской помощи.       Прежде чем Кларк достигла последней ступеньки, она посмотрела туда, где стояли Аня и Джейк с широкими улыбками, и жестом подозвала их к себе. Затем Кларк повернулась, приняла протянутую ей руку и прижалась к боку Лексы, наклонившись к руке, которая обнимала ее за плечи, и нежному поцелую, прижавшемуся к ее виску.       Джейк выскочил из-под другой руки Лексы, а Кларк обхватила Аню за талию, когда все они обратили внимание на Эйдена, стоящего посреди арены.       Эйден оглянулся на них, а затем с могучим боевым кличем поднял копье в воздух.       Толпа взревела в ответ.       Хеда! Хеда! Хеда! Хеда!