Conclave

      Кларк проснулась одна.       Было утро, и она лежала на диване: удобная подушка под головой, ботинки сняты, а одеяло согревало ее. Она смутно помнила, как ее подняли с пола, и как, возможно, какое-то время прижималась к Лексе, слишком измученная и счастливая от прикосновений, чтобы полностью проснуться и осознать, что происходит.       Но Лекса снова ушла; тронный зал опустел, и Кларк издала многострадальный вздох, протирая глаза от сна и эмоционально готовясь к предстоящему дню.

***

      В попытке отвлечься, Кларк сидела и механически заполняла бумаги в своем кабинете. Это не помогало. Ее мозг и сердце не переставали биться от страха за Эйдена и необходимости найти Лексу и все между ними исправить. Она была благодарна за стук в открытую дверь, пока не подняла глаза и не увидела стоящую там Эбби.       Кларк вздохнула и смиренно откинулась на спинку стула, когда ее мать вошла, закрыла за собой дверь и села на гостевой стул напротив стола.       — Что ты делаешь, Кларк? — Эбби едва удалось сдержать упрек в голосе.       — Занимаюсь бумажной волокитой, — сухо ответила Кларк.       Ее семья избегала ее. Эбби и Рэйвен, даже Кейн был милым, но Кларк знала, что он этого не одобряет. Линкольн и Октавия остановились в гостевом доме, чего никогда не делали. Они сказали, что это для того, чтобы их дети не отвлекали Эйдена, но Кларк знала, что причина в том, что они осуждали ее за то, что она сделала. Кларк не была уверена, что подумала Индра, та просто прокомментировала, что Эйден - сын своей матери. Грант был своего рода союзником, но оставался на стороне Лексы, когда Командующая позволяла это. Вероятно, он информировал Лексу об Эйдене, и именно поэтому Кларк попросила его присматривать за Эйденом всякий раз, когда она проверяла больницу, чтобы он мог отчитаться перед Лексой, которая, вероятно, сходила с ума от беспокойства, даже несмотря на свое упрямство.       Аня исчезла, стараясь не выглядеть так, как будто она выбрала чью-то сторону, хотя продолжала поддерживать Эйдена, который, с обескураживающей интенсивностью, вложил все свое время и энергию в Конклав. Кларк меньше всего пострадала от своей дочери, потому что она действительно одобряла то, как Аня справлялась с ситуацией. Однако Кларк скучала по ней; скучала по тому, что они все вместе и счастливы.       По крайней мере, у нее все еще была Эхо, потому что, как и следовало ожидать, Беллами тоже выбрал сторону Лексы и думал – как и все остальные – что Кларк умышленно подвергла своего ребенка опасности.       — Почему я не видела Лексу несколько дней? — обвинила Эбби, заставив Кларк нахмуриться.       — Ты с ней не говорила?       Кларк думала, что Лекса, по крайней мере, приняла утешение и понимание Эбби. Она предполагала, что, поскольку все теперь ее ненавидят, они будут проводить время, обсуждая с Лексой, как сильно она облажалась. Или, по крайней мере, попытаются обсудить это. Кларк знала, что Лекса, как бы ни злилась на Кларк, не станет потворствовать подобным разговорам.       — Я бы так и сделала, если бы смогла ее найти, — раздраженно ответила Эбби. — Она не приходит на ужин, я не вижу ее в доме. Я слышала, что она иногда бывает с делегациями, но большую часть этих обязанностей взял на себя Грант… Я знаю, через что она проходит, и сейчас кто-то должен быть рядом с ней, так как эта семья разрывается на части из-за твоих безответственных и, откровенно говоря, очень эгоистичных решений, Кларк.       Кларк бы острее отреагировала на эти слова, если бы не говорила себе то же самое. Однако ее главной заботой была Лекса. У Лексы и Эбби были прекрасные отношения, возможно, лучше, чем у Кларк с собственной матерью, но Кларк должна была догататься, что Лекса зациклится на своих чувствах и изолирует себя, особенно учитывая, насколько личным было предательство.       Кларк помнила их молодоженами; Лекса не разговаривала и не просила о помощи. Но она впустила Кларк. Да, Лекса была близка с Эбби и Грантом, но Кларк была ее человеком.       — Я ценю твою заботу, мам, — все, что ответила Кларк.       — Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание? — нахмурилась Эбби.       — Это все, что я могу сказать тебе по этому конкретному вопросу между мной и Лексой.       — Мы твоя семья.       — Так и есть, и я люблю тебя, — признала Кларк. — Тебе позволено высказываться о вещах, которые затрагивают нашу семью, но если у тебя не спросят мнения, ты не имеешь права голоса в моем браке.       Эбби фыркнула, несколько раз открыла и закрыла рот, бормоча бессвязные слова, прежде чем выдохнула и откинулась на спинку стула.       — Я тоже тебя люблю и волнуюсь.       — Да, я тоже волнуюсь, мам.

***

      Лексе удавалось избегать ее до конца недели. Кларк не знала, спит ли еще Лекса в тронном зале, но решила, что лучше не устраивать ей там засаду. Особенно, когда Лекса намеренно избегала всех. Загнать ее в угол было бы очень плохой идеей.       Лекса уже много раз играла с Кларк в молчанку. Обычно это делалось для того, чтобы собраться с мыслями, успокоиться и предотвратить их гневные крики друг на друга. Лексе нужно было это время, чтобы все переварить и обдумать. Еще в начале своего брака они договорились давать друг другу личное пространство, когда их попросят, но всегда ругаться позже, независимо от того, насколько они расстроены.       Но нынешнее молчание и избегание ощущались совершенно по-другому. Кларк была совершенно уверена, что Лекса еще какое-то время не будет с ней разговаривать.       Это тревожило. Кларк никогда раньше не чувствовала себя брошенной Лексой. Они не были взаимозависимыми. Они не были похожи на Линкольна и Октавию, которые процветали, будучи в одной связке. Чаще всего они действовали сообща, когда дело касалось воспитания детей. С тремя детьми и требовательной работой, так было просто эффективнее. Когда на работе возникали чрезвычайные ситуации, которые было нелегко уладить, иногда они виделись только поздней ночью, когда ложились спать. Затем один из них выслушивал все, что требовалось от другого, или заставлял другого забыть об этом, если они не были слишком измотаны.       А может, это был конец. Раньше Кларк всегда была уверена, что Лекса скоро вернется и что они все исправят. Однако, теперь Лекса больше не хотела быть там, и пустота, с которой Кларк осталась в ее отсутствие, быстро заполнялась еще большим страхом и беспокойством.       Лекса ведь держала ее за руку, верно? Лекса подняла ее с пола и убедилась, что ей удобнее спать на диване… Но Лекса была еще и просто хорошим человеком.       Кларк не сомневалась, что Лекса все еще любит ее. Однако она пришла к выводу, что отношения строятся и поддерживаются на гораздо большем, чем просто любовь; например, на общении и доверии. Две вещи, в которых Кларк в высшей степени потерпела неудачу, приняв решение поддержать их сына за спиной своей жены. Любовь не победила все, она лишь послужила мощным стимулом для работы над отношениями.       Кларк отчаянно надеялась, что Лекса еще хочет поработать с ней над этим.       Чувствуя, что бестолково пялится в одну точку, Кларк отправила Эйдена тренироваться с Грантом, а Эхо договорилась с Беллами, чтобы он присмотрел за Джейком и Рексом.       Это было за два дня до второго раунда сражений, и они с Эхо взяли бутылку виски, немного закусок и сели на ковер в спальне Кларк, между кофейным столиком и диваном, в то время как Кларк постоянно напивалась, пытаясь снять напряжение. Ее напряжение было ощутимым, и это отвлекало Эйдена, который с беспокойством спрашивал, все ли с ней в порядке и все ли в порядке между ней и Лексой. Несмотря на то, что она убедительно лгала ему в лицо, он начинал извиняться, и от этого Кларк чувствовала себя еще хуже.       Фух. Кларк просто хотела, чтобы Конклав закончился, чтобы она могла сосредоточиться на исправлении своей семьи. Еще бы понять, как это сделать.       Заметив ее уныние, Эхо решила сказать Кларк, что заключила с Беллами пари, что в случае победы Эйдена, ему придется сбрить бороду, поэтому Эхо как никто другой хотела, чтобы Эйден выиграл Конклав, и была готова помогать ему на каждом шагу.       Кларк рассмеялась, но потом разрыдалась и рассказала Эхо о своих страхах, что Илиан убьет Эйдена, и это будет ее вина.       — Мы должны просто убить его, Кларк. Никто не узнает, — серьезно предложила Эхо.       — Хотелось бы, — вздохнула Кларк. — Но Лекса узнает, и Эйден узнает, — посетовала она. — А они оба – воплощение чести, праведной смерти и бла-бла-бла в этом гребаном Конклаве.       — Он в хорошей форме. Он может его выиграть.       — С тех пор, как ты призналась, что волновалась с самого начала моего турнира, твои заверения потеряли большую часть своего влияния.       Эхо усмехнулась. — Я никогда не лгала тебе. Я просто не показывала тебе своего беспокойства. И сейчас я тебе тоже не лгу. В нем есть все, чтобы победить. Каковы бы ни были намерения и мотивы Илиана, они все равно встретятся при справедливых обстоятельствах. Воин против воина.       Кларк кивнула, чувствуя себя ничуть не лучше, и, опрокинув стакан, налила себе еще. Эхо даже не притронулась к первому, решив перекусить разнообразными сырами и мясным ассорти, в то время как Кларк уже пила пятый. Возможно, она успела выпить пару стаканчиков до того, как приехала Эхо, после того, как подбросила мальчиков.       Тем утром Кларк была в больнице, где Лекса организовала экскурсию для лидеров кланов. Они получили от Аркадии новое оборудование, которое облегчало и ускоряло лечение и восстановление. Лекса хотела мотивировать их оставаться сосредоточенными на таких вещах, как здравоохранение, после того, как она выйдет на пенсию, и не переходить к войне за власть.       По расписанию предполагалось, что экскурсию возглавит Кларк. Поэтому она пошла. Только для того, чтобы обнаружить, что Лекса уже наняла Эбби провести экскурсию вместо нее. Это задело за живое. Ладно, она немного опоздала, и Лекса прислала сообщение, что это сделает, и, возможно, они не были такой эффективной командой, как раньше, что сделало бы экскурсию очень неловкой. Но все же. Это чертовски больно. Кларк скучала по тому, чтобы быть рядом с Лексой. Она скучала по Лексе, гордо наблюдавшей за ней, пока она рассказывала о больнице, и добавлявшей информацию, чтобы показать, что она слушала всякий раз, когда Кларк говорила ей о работе. Больница была для Кларк как четвертый ребенок, которого она зачала и воспитывала почти шестнадцать лет.       К счастью, Лекса не видела, как она пряталась, потому что Командующая была окружена людьми. Людьми, которые боролись за внимание Лексы; еще больше стремились выслужиться после того, как Лекса вручила Гайусу его собственную задницу, нарезанную и поданную на блюдечке с голубой каемочкой. Останется ли Лекса Хедой или нет, она всегда будет влиятельным человеком в кланах, учитывая все, чего она достигла в Полисе, который оставался эпицентром торговли и промышленности на Объединенных Территориях.       Никто никогда не цеплялся за слова Кларк так, как за слова Хеды. Независимо от длинного списка достижений Кларк. Это было нормально, Кларк не нуждалась в таком одобрении или поклонении от них, но ее бесило, что никто даже не флиртовал с ней. Никогда. Они либо до чертиков боялись Командующую, либо слишком уважали Лексу, чтобы даже предпринять нерешительную попытку. Хотя, было бы неплохо отказать нескольким людям. Должно быть, что-то в Кларк предрасполагало, если после стольких лет Лекса все еще была заинтересована. Может, уже нет, но, по крайней мере, за три недели до этого.       — Эта Лошадиная Сучка была с Лексой этим утром, — сердито пробормотала Кларк, что было далеко от того, о чем они говорили, но Эхо легко с этим справилась.       — Они стояли в шести футах друг от друга, Кларк, — терпеливо напомнила она. Затуманенный мозг Кларк забыл, что Эхо сопровождала ее в больницу, возможно, чтобы помешать Кларк совершить что-то отчаянное и глупое перед делегациями. Кларк чувствовала, что сходит с ума.       — Ну, ее фальшивое лицо пускало слюни на мою горячую жену.       — Лекса никогда бы так тебя не предала, — беззаботно ответила Эхо.       Кларк сдулась.       — Если она бросит меня первой, это не будет предательством, — пробормотала она в смятении.       — Она не оставит тебя.       — Она бросит меня, потому что из-за меня погибнет наш сын, Аня никогда не простит меня, а Джейк возненавидит меня, и они попросят меня уйти.       — Куда ты пойдешь? — спросила Эхо, заставив Кларк резко ахнуть, а затем поморщиться от боли, когда она, к сожалению, одновременно икнула.       Она уставилась на Эхо слезящимися глазами. — Ты не примешь меня к себе?       — У нас недостаточно места, Кларк… — Эхо извинилась, отправляя в рот кусочек сыра. — Но я научила тебя охотиться, так что ты сможешь выжить в лесу.       Кларк торжественно кивнула. — Я найду пещеру для укрытия и буду каждый день охотиться на кабанов и оставлять их у ворот для Лексы в качестве подарка до конца моей жалкой жизни.       — Через несколько недель у тебя закончатся кабаны.       — Еще я буду охотиться на медведей и шить ей пальто на зиму. Иногда она забывает надеть пальто, когда холодно. Кто позаботится о том, чтобы ей было тепло, когда меня не станет, Эхо? Уж точно не эта гребаная сучка с лошадиным лицом. Она была бы просто счастлива, если бы Лекса целый день ходила голышом и обморозила соски.       Эхо с трудом подавила смешок.       Пьяной Кларк было не до смеха.       — Ничего для детей? — невинно спросила Эхо.       — С ними все будет в порядке, — Кларк отмахнулась от вопроса, сделав еще один большой глоток виски, словно пила воду. — У них будет Лекса, — уверенно заявила она. — Она хорошо о них заботится. Самая лучшая мать в мире. Она не вовлекает их в соревнования, которые их убьют.       — Верно, — Эхо согласилась, придвигаясь ближе, и Кларк мгновенно положила голову на плечо Эхо, приветствуя комфорт и поддержку для ее тяжелого сердца и мозга.       — Ты придешь навестить меня?       — Конечно, Sistris, — пообещала Эхо. — Когда малыш подрастет, мы навестим тебя в твоей пещере, Пауна.       Кларк кивнула, довольная тем, что не умрет одна в лесу, всеми забытая, но затем замерла. Она слегка отодвинулась от Эхо, чтобы посмотреть в ухмыляющееся лицо своей подруги.       — Малыш? — прошептала Кларк.       — Через несколько месяцев, да. Пару дней назад я не была уверена, но признаки есть. Может, ты сделаешь тест…       Кларк завизжала от восторга и обвила руками Эхо, осторожно повалив ее на ковер. Кларк чувствовала легкое головокружение и сонливость, но хотела обнять ее, поэтому решила сделать это лежа.       Однако их радостные объятия были прерваны звуком открывающейся двери спальни. Они сели, точнее, Эхо села, а затем потянула за собой сопротивляющуюся Кларк, так что они обе смотрели на Лексу, стоящую у двери.       Лекса какое-то время смотрела на них обеих безучастным взглядом, в то время как Кларк задавалась вопросом, действительно ли та была там.       Со слегка приоткрытым от благоговения ртом, поникший взгляд Кларк последовал за Лексой к их стойке с оружием в молчаливой признательности и чтобы убедиться, что хромота Лексы действительно исчезла. Возможно, Кларк заодно заценила задницу Лексы, когда та выходила за дверь, забрав набор кинжалов, даже не взглянув в ее сторону.       Дверь, закрывшаяся за Командующей, наконец вывела Кларк из пьяного оцепенения.       — Черт, — пробормотала она, гадая, что Лекса думает о сцене, на которую она попала: Кларк пьяна посреди дня и смеется, как будто ей на все наплевать.       — Я расскажу ей, почему мы были так счастливы, — торжественно пообещала Эхо и наполнила стакан Кларк.

***

      Лекса надела пару черных, аккуратно отглаженных брюк в день второго раунда сражений. Они сочетались с шелковым кроваво-красным топом и черным пальто длиной до щиколоток с металлическими пуговицами в стиле милитари и высоким воротником, который, казалось, подчеркивал остроту великолепной линии подбородка Лексы. У Кларк были самые греховные мысли о Лексе, склоняющей ее над различными предметами мебели, прежде чем она почувствовала вину за свои фантазии и попыталась сосредоточиться на чем-то другом; на жеребьевке, которая должна была состояться для битв из трех человек.       Были велики шансы, что кандидаты объединятся, чтобы убрать одного человека, а затем сразятся друг с другом. Но поскольку они не знали, кого выставят друг с другом, слишком раннее заключение союзов было бы более рискованным, если бы они заключили их не с теми людьми. Грант вскользь упомянул, что Лекса считала, что Эйдену лучше сохранять нейтралитет и пытаться понять ситуацию во время боя. Он уже будет мишенью не смотря ни на что, а попытка играть в игры лишь подольет масла в огонь.       Глаза, которые Кларк отправила в Ямы на той неделе, сообщали о сплошной напряженности и фальши, когда люди пытались создать какие-либо союзы, но не верили в них. Как Лекса и планировала. Это было еще большим давлением на и без того утомительный Конклав, и Лекса надеялась, что это выявит истинные личности людей.       Все кандидаты нервничали, прячась за веселыми улыбками и любезностями, и, чтобы сохранить равные условия, Кларк организовала распространение нескольких слухов, чтобы никто по-настоящему не чувствовал, что может доверять другому.       Она пошла сказать Эйдену о том, что предложила Лекса, но обнаружила, что он уже тренируется в конюшне, как будто внешнего мира не существует. Он тщательно отобрал пятерых членов их большой семейной охраны, и Кларк отошла, заметив, что они были похожи по телосложению и стилю боя на остальных послушников. Затем он попросил их сразиться с ним по двое за раз. Это было именно то, что сделала бы Лекса: сосредоточилась и готовилась ко всем возможным исходам.       Зная, что Эйден тренировался столько, сколько мог на той неделе, самой насущной заботой Кларк было то, что либо Джон, либо Илиан, или, не дай бог, они оба, будут втянуты в битву Эйдена. С Конклавом она не загадывала наперед, и надеялась в тот день, что Эйдену не придется сражаться ни с одним из этих двоих. Поскольку Лекса не вмешивалась в Конклав и не подтасовывала жеребьевку, как она делала во время турнира Кларк, все было оставлено на волю случая.       Результат жеребьевки закончился тем, что Эйден сразится с Самсоном из клана Долины и Джоном из Пустынного клана, и сердце Кларк подпрыгнуло к горлу, потому что Джон показал себя хладнокровным убийцей.       Илиан, к счастью, не вызывал беспокойства, но он был в хороших отношениях с кандидатом от Всадников равнин. Они сражались вместе в последней войне, и как только начался их поединок, они набросились на кандидата из Лодочного клана. Его легко одолели, а затем такой же чистый бой в очередной раз, без особого кровопролития, закончился победой Илиана, и Кларк задалась вопросом, не был ли Эйден в большей безопасности в этом поединке.       После слишком долгого перерыва, во время которого секены Полиса демонстрировали толпе свое мастерство, бой Эйдена, наконец, должен был начаться.       Кандидаты приняли боевую стойку, а затем Самсон попытался встать на сторону Джона, жестом приказав атаковать Эйдена. Для них должно было быть очевидным выбором сначала убрать Джона, поскольку у него был вкус к крови. Кларк надеялась, что это произойдет, но некоторые люди склонны объединяться с тем, кого они считают самым сильным, чтобы выжить в настоящем, а не думать о будущем.       Кларк перевел взгляд на Семмета, который стоял и хмурился, поняв, что это явно не тот план, о котором они с сыном договорились. Самсон был идиотом и мог убить и себя, и Эйдена.       Джон рассмеялся Самсону в лицо, а затем атаковал его с такой силой, что все просто разинули рты от происходящего. Это выглядело так, как будто они разыгрывали комедийный скетч. Кларк бы посмеялась, если бы не умирала от страха и беспокойства.       Эйден стоял, потрясенный, наблюдая за двумя другими сражающимися. Он не выбирал сторону, что, по мнению Кларк, было к лучшему. Он не должен доверять ни одному из этих двоих. Они казались равными друг другу и явно были воинами в душе. Это было очевидно по тому, как они сталкивались мечами с упорной интенсивностью и превосходным мастерством. Они вложили все свои силы в борьбу, и Кларк видела, что Эйден просто выжидал свое время и наблюдал, как они утомляют друг друга.       Кларк слегка ухмыльнулась, когда Лекса недоверчиво покачала головой.       Толпа, казалось, отвлеклась от необходимости наблюдать за еще одним утомительным представлением, и Джон как будто, почувствовал это, потому что внезапно усилил свою атаку и движением, которое даже Кларк оценила как мастерски выполненное, отклонил меч Самсона от своего тела и мгновенно пронзил его живот.       Коллективный вздох эхом прокатился по стадиону. Это напоминало первый раунд, когда Джон выпотрошил своего противника. Однако на этот раз он не прицелился, и лезвие вошло больше в бок.       Тем не менее, Самсон упал, и Джон взревел, взяв свой меч обеими руками и подняв его над головой, несмотря на то, что Самсон отчаянно постукивал одной рукой в знак поражения, в то время как другой пытался остановить обильное кровотечение из живота.       Джону помешало пронзить грудь Самсона копье, сильно ударившее его в живот.       Кларк ухмыльнулась, а толпа зааплодировала.       Эйден продолжил свою атаку с преимуществом уставшего Джона, из которого вышибло дух. Он быстро разоружил Джона, а затем, повалив на спину, приставил острие копья к его горлу.       Толпа уже праздновала, но Джон не собирался уступать, и Кларк вздрогнула, когда Лекса взяла ее за руку и сжала ее.       Кларк смущенно – и с ликованием – посмотрела на Лексу, но затем толпа снова ахнула, и ее взгляд метнулся на Джона, который схватился за копье и оттолкнул его от своей шеи.       Эйдену пришлось снова вырвать его из его хватки, когда Джон попытался достать копье, так как у него больше не было меча.       — Нет… — прошептала Кларк, когда поняла, что делает Джон, почему Лекса изо всех сил вцепилась в ее руку.       Воин Пустынного клана медленно поднялся на ноги, в то время как Эйден колебался нанести удар по безоружному человеку.       — Убей меня, skat! — с вызовом взревел Джон.       Эйден покачал головой и атаковал, ударив Джона тупым концом копья в попытке заставить его потерять сознание.       Однако Джон не хотел падать. Он принадлежал к тому старому типу воинов-землян. Тем, кто вычеркнул слово «сдаться» из своего лексикона. Для них ты либо побеждал, либо погибал в бою.       Он казался сумасшедшим, поскольку продолжал вставать, когда Эйден сбивал его с ног. Продолжая блокировать удары руками, пока на его броне не появились вмятины, а по пальцам не потекла кровь.       Джон упал на колени, шатаясь и истекая кровью, выглядя одурманенным. Эйден прекратил свою атаку, ожидая, когда Джон упадет. Они не могли остановить бой, пока он не потерял сознание или не сдался.       Эйден на мгновение посмотрел на Гранта, вероятно, задаваясь вопросом, почему это не может считаться поражением, а затем Джон издал боевой клич, прыгнув с земли к растерянному Эйдену. Лекса чуть не раздавила руку Кларк, и она приветствовала боль, когда ее желудок болезненно сжался.       Эйден отреагировал инстинктивно.       Злобный крик Джона был прерван наконечником копья, пронзившим его горло, окропляя кровью лицо и грудь Эйдена.

***

      После поединка все было как в тумане. Эйден сел на свое место, выглядя так, как будто он был в трансе. Гектор и Семмет быстро увели своих послушников в сторону. Кларк практически чувствовала напряжение, исходящее от Лексы, которая отпустила ее руку, как только Джон упал.       Грант быстро закруглился, перечислив несколько мероприятий, которые пройдут по всему городу на этой неделе и которые люди смогут посетить.       Вместо того, чтобы воспользоваться частным выходом за своим троном, Лекса слепо двинулась вперед, к Эйдену, который, казалось, вышел из транса, когда заметил ее, и мгновенно начал пробираться сквозь толпу, выходящую к воротам стадиона.       Лекса застыла, наблюдая, как он убегает от нее. Она проглотила обиду, когда перед ней появился раскаивающийся Гектор. Он был хорошим другом, поэтому Командующая была к нему более снисходительна, чем к остальным, и неохотно уделила ему свое внимание.       Несколько семейных охранников автоматически последовали за Эйденом, внимательно наблюдая, как люди хлопали его по спине и поздравляли с победой. Семмет тоже догнал Эйдена и заключил его в медвежьи объятия, не обращая внимания на всю кровь, прежде чем снова уйти, чтобы позаботиться о своем сыне.       Кларк наблюдала, как Эйден и Лекса улыбаются своим людям, как будто их внутренности не разрывались на части. И когда Эйден успел усовершенствовать этот фасад? По общему признанию, Кларк была обеспокоена тем, что он слишком открыто демонстрировал свои эмоции, чтобы быть Хедой. Может, это было потому, что у себя дома ему никогда не приходилось подавлять свои чувства…       Она с изумлением и ужасом наблюдала, как ее мальчик прятал свои эмоции глубоко в себе и небрежно и постепенно пробирался сквозь людей, очаровывая их и милостиво принимая их похвалы. Кларк будто смотрела на совершенно другого человека.       Взгляд Кларк переместился туда, где стояли другие ее дети вместе с Эхо. Она встретилась взглядом со своей сестрой, и Эхо глубокомысленно кивнула. Кларк облегченно вздохнула и одними губами произнесла «спасибо», прежде чем повернулась и выскользнула из прохода.

***

      Кларк была удивлена, когда Эйден открыл дверь и позволил ей крепко обнять себя. Было большим утешением, что ее сын никогда не испытывал необходимости носить какие-либо маски рядом с ней.       Она села рядом с ним на кровать и стала ждать, когда он заговорит. Его лицо было красным и в пятнах, и Кларк подумала, что это из-за битвы, но от него пахло свежим душем, волосы еще были слегка влажными, и Кларк поняла, что он, должно быть, грубо оттирал кровь Джона со своего лица и тела.       — Я никогда не думал… — слезно пробормотал он. — Что убью кого-то, — он слабо рассмеялся. — Я видел, как умирали люди. Я видел, как их убивали. Я знаю, на что похож мир за пределами Полиса, и все же я никогда не думал, что мне когда-нибудь придется… Я думал, что это будет выбор, который я никогда не собирался делать. Как я мог подумать такое, если готовился к этому годами? — недоверчиво спросил он, когда его тело сотрясалось от тихих рыданий.       Кларк, как могла, обняла его за широкие плечи. И почему казалось, что еще недавно она носила его по дому на бедре?       — Как я могу быть Хедой, если я так реагирую, убивая кого-то?       Кларк взяла одну из его дрожащих рук в свои, пытаясь успокоить его.       — Быть Хедой – не значит убивать людей, Эйден.       — Я знаю, мам. Но речь идет о том, чтобы быть сильным. И я сейчас не чувствую себя сильным.       — Это хорошо, — пробормотала Кларк, проводя пальцами по его волосам тем способом, который всегда его успокаивал. — Убийство никогда не должно быть легким. Никто никогда не должен к этому привыкать. Ценить жизнь – вот что отличает хорошего Командующего.       — Ты помнишь первого человека, которого убила? — неуверенно спросил Эйден.       Кларк не была застигнута врасплох этим вопросом, но она определенно была удивлена ответом, который подсказал ее мозг. Потому что Кларк, на самом деле, не могла вспомнить. Она помнила, как приземлилась на Землю и была ответственна за множество смертей. Люди умирали под ее началом, и когда она давала указания на челноке. Она вспомнила Финна и то, как спустила курок пистолета, и тот рычаг в горе Везер… К тому времени, когда Кларк впервые лишила жизни своим мечом в качестве воина, она стала почти нечувствительной к тому факту, что она уже была убийцей.       — Да, — прошептала Кларк. — Я помню всех людей, которых убила. У меня на теле есть клеймо их смерти, на случай, если я по какой-то причине забуду. Возможно, она не знала всех их имен или, в некоторых случаях, их лиц, но Кларк знала все жизни, которые были потеряны из-за нее.       Эйден кивнул. — Я тоже хочу клеймо.       Кларк улыбнулась, благодарная, что он не собирался больше расспрашивать ее о жизнях, которые она забрала, и почему она их забрала. Их дети знали многое из того, что сделали их матери. Этому учили в школах, и, без сомнения, их друзья тоже делились своими версиями тех событий. В детстве Эйден, в частности, расспрашивал остальных членов семьи о войнах и битвах, в которых они участвовали, с широко раскрытыми и удивленными глазами.       Тихий стук в дверь прервал то, что Эйден собирался сказать дальше.       — Эйден?       Кларк никогда не переставала удивляться, как голос Лексы мог быть таким тихим и в то же время таким сильным. Конечно, Лекса последовала за ними, но не стала просто врываться. Они стучались в их доме. Таково было правило. Кларк и Лекса, очевидно, имели право нарушить его при различных обстоятельствах, но, как правило, они стучались и ждали.       — Она не должна видеть меня таким, мам, — в панике заявил Эйден.       — Твоя номон-       — Я - послушник Конклава. Она - Хеда Объединенных территорий. Но мне трудно не вести себя как ее сын, когда я с ней. И я знаю, что из-за этого ей было трудно видеть во мне взрослого и воина, и именно поэтому она считает, что я слишком молод для этого, — поспешно объяснил Эйден. — Я хочу, чтобы она направляла меня, иногда я слышу ее голос в своей голове, когда тренируюсь и когда сражаюсь. Она была лучшим учителем, о котором можно было только мечтать, и еще лучшей номон, но мне нужно, чтобы она увидела, что я могу сделать это самостоятельно. Потому что, если я смогу сделать это без нее, тогда она не будет беспокоиться ни обо мне, ни о кланах, если я стану Хедой. Она поверит, что я смогу выполнить работу, для которой она меня подготовила; что я смогу защитить себя от Heda Solou Gonplei. Тогда она, наконец, освободится от этого бремени. Я решил пойти этим путем ради нее.       Кларк понимала Эйдена и то, что он говорил, потому что она слишком хорошо знала это чувство. Потребность доказать свою ценность для Лексы; показать, что они могут защитить себя, даже зная, что Лекса будет слепо любить и защищать их, несмотря ни на что.       Она быстро кивнула, чтобы он успокоился, потому что Лекса, вероятно, все еще ждала за этой дверью, хотя она больше не стучала, и Кларк чувствовала себя подавленной всей суматохой, которая, как она знала, мучила их обоих из-за этого гребаного Конклава.       — Я пойду поговорю с ней, хорошо?       — Ты не можешь сказать ей, что я это сказал, мам, — Эйден остановил ее, взяв за руку. — Она скажет мне, что мне не нужно будет делать это ради нее. Она будет чувствовать себя виноватой и не увидит, что я делаю это для нас обоих.       — Я не скажу ей. Обещаю, — Кларк крепко сжала его руку, прежде чем отпустить и направиться к двери.       Она открыла ее и обнаружила Лексу, прислонившуюся к противоположной стене.       Глаза Лексы мгновенно взлетели вверх, пытаясь заглянуть внутрь, и продолжали смотреть на дверь, как только Кларк закрыла ее.       — С ним все в порядке, Лекс, — прохрипела Кларк. — С ним все будет в порядке, — исправилась она. — Он просто… он не хочет, чтобы ты волновалась.       У Лексы дернулось горло, когда она тяжело сглотнула и обхватила руками живот, как будто пыталась обнять себя, хотя продолжала смотреть на дверь, словно могла видеть сквозь нее.       — Он знает, что ты любишь его, — Кларк продолжала говорить, сжимая кулаки по бокам, пытаясь не подойти к Лексе и не обнять ее. — Но, как и все остальные в Конклаве, он здесь, чтобы проявить себя перед Командующей…       Кларк замолчала, не уверенная, слушает ли ее вообще Лекса, поскольку та продолжала смотреть на дверь, выглядя убитой горем и измученной, нуждаясь в утешении Эйдена.       Затем Лекса посмотрела на Кларк блестящими глазами и неуверенно кивнула, прежде чем повернуться, чтобы уйти.       Что-то в Кларк щелкнуло, и она бросилась вперед, схватив Лексу за руку, развернула ее и заключила в объятия. Лицо Лексы прижалось к шее блондинки, а руки мгновенно ухватились со спины.       Кларк плакала от облегчения и горя, когда Лекса, почти отчаянно, приняла утешение.       Кларк не была уверена, как долго они так стояли, но слишком скоро Лекса мягко отстранилась, избегая зрительного контакта, и зашагала по коридору прочь от Кларк.       Вскоре после этого Эйден открыл свою дверь, и Кларк поспешила вытереть слезы.       — Мама? — обеспокоенно спросил он. — Ты в порядке? Ты плачешь?       Когда его руки обхватили ее, стало намного труднее держать себя в руках.       — Прости. Прости, мам, — извинился он, крепче прижимая ее к себе. — Я поговорю с Номон. Я скажу ей, что это все моя вина. Я пойду поговорю с ней о Конклаве. Я откажусь, если ей это нужно.       И Кларк могла слышать, что он говорил серьезно. Услышав страх в его голосе. Почувствовав бешеный стук его сердца у ее уха, когда он запаниковал из-за судьбы их брака.       Хотя Лекса все еще была расстроена из-за нее, ее избегание было также ради Эйдена в Конклаве. И Лекса, и Эйден знали, как ее поддержка будет неверно истолкована теми, кто завистлив и мелочен.       Да, у Лексы были свои причины избегать Эйдена, но они сильно отличались от ее избегания Кларк.       Задержавшись в его объятиях еще немного, Кларк похлопала Эйдена по спине, прежде чем высвободиться.       — Нет. Дело не в тебе.       Эйден выглядел скептически, и Кларк грустно усмехнулась.       — Это касается Номон и меня, наших отношений и решений, которые мы с ней принимаем в рамках этих отношений, и того, как мы решаем справляться с ними впоследствии. Я сделала выбор, не ты. Я решила поддержать тебя, не поговорив с ней об этом, и как только все уляжется, у нас с твоей Номон будет возможность обсудить это. А до тех пор мне будет грустно, что все идет не так, как мы хотим.       Эйден все еще выглядел сомневающимся и полным раскаяния.       — Она хочет быть с нами так же сильно, как мы хотим, чтобы она была здесь с нами, Эйден. Если ты собираешься стать Хедой, тебе придется усвоить, что иногда решения, которые мы принимаем головой, будут болезненно противоречить тем, которые мы хотим в наших сердцах.       Эйден усвоил жизненный урок и понимающе кивнул. В конце концов, он принял решение войти в Конклав головой, несмотря на то, что его сердце отчаянно хотело, чтобы Лекса была рядом с ним.

***

      Ни Лекса, ни Эйден не пришли на ужин ни в тот вечер, ни в последующие три. Кларк знала их обоих достаточно хорошо, чтобы понять, что это было сделано для того, чтобы их присутствие не вызывало еще большего стресса друг у друга, а не из-за настоящего гнева. После их разговора Эйден сосредоточился на тренировках. Осталась всего одна битва. Они зашли слишком далеко, чтобы сейчас расслабляться и поддаваться огромному эмоциональному напряжению, в котором они находились.       Кларк проводила больше времени в своей студии по вечерам, задаваясь вопросом, как, черт возьми, ей удалось превратить свою идеальную жизнь в тот бардак, в котором она пребывала. Она много рисовала, предпочитая краски и густые мазки наброскам, но в ту ночь ничего не выходило.       Это был канун двадцатой годовщины их свадьбы и Кларк заперлась, не в силах притвориться, что не плавает в омуте печали и тоски.       Она сидела и тупо смотрела на чистый холст с тех пор, как после очередного напряженного ужина выплакала все глаза.       Решив пойти уложить Джейка, она подошла к умывальнику в углу комнаты, чтобы ополоснуть лицо холодной водой.       Однако, когда Кларк подошла и открыла дверь, она увидела Лексу, стоящую в коридоре, как будто она была там уже какое-то время.       Они долго смотрели друг на друга, Кларк боялась дышать, чтобы это не спугнуло Лексу, чувствуя одновременно комфорт и еще большую боль, когда она увидела те же самые эмоции, которые она чувствовала, отраженные в красивых зеленых глазах Лексы.       Она не была уверена, кто из них двинулся первым, но внезапно их тела столкнулись на пороге, и аппетитный рот Лексы настойчиво накрыл ее губы.       Кларк непристойно громко застонала. Она подумала, что, возможно, ей это снится. Ей было все равно. Она сразу почувствовала утешение от того, что Лекса была так близко, и решила просто смириться с этим, боясь, что любые дальнейшие размышления на эту тему заставят ее проснуться.       Лекса втолкнула ее обратно в комнату, пинком захлопнула за собой дверь и прижала Кларк к ней. Ее тело мгновенно последовало за ней, чтобы срочно прижаться бедрами к Кларк.       Они не разговаривали, жадно целуясь и лаская друг друга. Сплошное сопенье и хриплое дыхание. Лекса была грубой в том смысле, который Кларк любила и в чем нуждалась время от времени. Как будто она нуждалась в этом той ночью.       Быстро, грязно и отчаянно превратилось в удовольствие, которое они усовершенствовали, когда все дети были младше и требовали больше внимания и присмотра, а на большее у них не было ни времени, ни сил. Это было то, чему они предавались, когда ездили в кланы по официальным делам и прятались от эго-маньяков в уголках и укромных нишах. Иногда это случалось, когда их графики становились слишком плотными, и они почти не видели друг друга, и Лекса наклоняла Кларк над ее столом в больнице или брала ее на троне из оленьих рогов. В такие моменты друг с другом всегда проявлялась Командующая, и только вес Лексы, прижатой к ней, вызывал в теле Кларк прилив сильнейшего возбуждения.       Словно почувствовав это, Лекса схватила Кларк за запястья и прижала их к двери над головой Кларк.       — Черт… — Кларк издала дрожащий стон и мгновенно сдалась, предоставляя Лексе контроль в хаосе, в который превратилась их жизнь.       Используя длинные пальцы одной руки, Лекса удерживала Кларк прижатой, в то время как другая рука юркнула Кларк в штаны. Кларк захныкала, когда зубы Лексы царапнули одетый сосок, пока она растирала Кларк до состояния безумного желания.       Кларк потеряла всякий контроль над своими трясущимися бедрами. Ей было жарко, она вспотела и нуждалась… Нуждалась… Кларк начала бороться со своими ограничениями.       — Лекс, детка, пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе… — Кларк бездумно умоляла и скулила, когда хватка Лексы на ее запястьях усилилась, как только ее пальцы скользнули внутрь.       Голова Кларк откинулась на дверь, и она больше не была уверена, хочет ли она освободиться или нет, когда пальцы Лексы вошли в нее. Она ничего не могла сделать, кроме как покачивать бедрами в ритме настойчивых толчков Лексы.       Лекса все же отпустила ее и обняла за талию, притянув ближе, прежде чем снова поцеловать с таким голодом, что заставило Кларк яростно вцепиться в Лексу, руками пытаясь почувствовать больше, дергая одежду Лексы в поисках кожи, не в состоянии добиться реального прогресса в ее раздевании.       Кларк сдалась и сосредоточилась на том, чтобы целовать Лексу в ответ, посасывая ее язык и запуская пальцы ей в волосы, чтобы удержать Лексу на месте, в то время как сама изо всех сил старалась не расплакаться от облегчения и удовольствия.       Стук в дверь отдался вибрацией в теле Кларк, и они обе продолжили бы дальше, если бы не робкое «Мама?» из уст Джейка, которое последовало после.       Обе замерли. Лекса впилась зубами в подбородок Кларк, прежде чем она медленно провела ими по плоти Кларк и с покорным вздохом уперлась лбом ей в плечо.       Затаив дыхание, они замерли на несколько секунд, пальцы Лексы оставались глубоко внутри Кларк. Их сын по другую сторону двери, называл Кларк «мама», только когда был расстроен или плохо себя чувствовал.       Кларк облизнула губы, прочистила горло и непроизвольно сжалась вокруг пальцев Лексы, которая уткнулась лицом в шею Кларк, впиваясь зубами в ее кожу, не в силах подавить тихое хныканье.       В ответ Кларк ахнула и сильно прикусила нижнюю губу, чтобы подавить стон, и почувствовала, что становится невероятно влажной. Лекса дрожала рядом с ней, чувствуя все это вокруг своих пальцев.       Кларк вдохнула, все еще цепляясь за Лексу, и попыталась вернуть свое внимание к внешнему миру.       — Да, милый? — хрипло ответила Кларк.       Лекса, к счастью, оставалась неподвижной. Если бы она убрала свои пальцы, вообще пошевелила ими, Кларк не смогла бы контролировать звук, который вышел бы из нее и, вероятно, оставил бы шрамы у Джейка на всю оставшуюся жизнь.       — У меня болит живот, — жалобно ответил Джейк. — Мне кажется, я сейчас умру.       Тело Кларк обмякло. Ее затуманенный похотью мозг наконец-то немного прояснился. Однако Джейк был такой маленькой королевой драмы, что она не могла не закатить глаза от его формулировки. Тело Лексы мягко содрогнулось в беззвучном смешке согласия.       — Я буду через минуту, хорошо? — отозвалась Кларк. — Почему бы тебе не вернуться в постель и не подождать меня?       — Хорошо, — пробормотал Джейк, и Кларк живо представила, как он глубоко вздыхает, волоча ноги обратно в свою комнату, вероятно, согнувшись в талии, держась за живот так, как будто он был физически ранен, пока разыгрывал спектакль, несмотря на то, что этого никто не видел.       Джейк всегда выкладывался на все сто.       Они подождали несколько мгновений, затем Лекса двинулась первой. Она медленно вытащила свои длинные пальцы из Кларк, которая застонала от этого ощущения и задрожала от потери. Однако Лекса не отодвинулась, возможно, потому, что Кларк все еще крепко держалась за нее.       — Он слишком много съел? — прошептала Лекса в шею Кларк, нежно обнимая ее.       Джейк любил поесть, но он переедал, когда был встревожен. Им потребовалось некоторое время, чтобы обнаружить это, потому что, как только они начали следить за его приемом пищи, он тайком приносил закуски в свою комнату и съедал все улики, не оставляя ничего, что можно было бы обнаружить и подвергнуть сомнению.       В последний раз, когда он наелся до тошноты было, когда Рекс сломал руку, когда они играли в школе.       — Не за ужином, должно быть, он потом стащил что-то с кухни, — смущенно ответила Кларк. Она должна была присматривать за ним. Ужины в эти дни были напряженными, и вместо того, чтобы убедиться, что с Джейком все в порядке, принимая его непринужденные улыбки за чистую монету, Кларк решила уединиться в своей студии и погрязнуть в жалости к себе.       — Я должна была быть там, — тело Лексы напряглось, и Кларк подвинулась, чтобы лучше обнять ее.       — Это не твоя вина. Я должна была присматривать за ним, и он не был бы так обеспокоен, если бы Эйден не участвовал в Конклаве.       Лекса переместилась, чтобы прижать Кларк ближе, и Кларк снова захотелось плакать. Тем более, когда Лекса в конце концов отстранилась.       Прислонившись спиной к двери, Кларк наблюдала, как Лекса пошла мыть руки.       Когда Лекса закончила и повернулась, Кларк с удивлением отметила, что, по какой-то неведомой причине, та выглядела застенчивой.       — Я собираюсь провести немного времени с Джейком, — мягко заявила Лекса. — Показать ему, что я все еще здесь… Может, принесешь свою медицинскую сумку и встретимся в его комнате?       Кларк мгновенно кивнула и нервно облизнула губы, когда Лекса подошла ближе, вероятно, пытаясь уйти, но Кларк похоже не собиралась отодвигаться, чтобы позволить ей это.       Лекса остановилась перед ней, переводя взгляд с Кларк на дверную ручку. Затем Лекса улыбнулась, и Кларк вздрогнула. Лишившись дара речи и потеряв голову.       Лекса шагнула ближе, их взгляды встретились, а лица были в дюйме друг от друга, когда Лекса соединила их лбы.       — Я скучала по твоему лицу… — пробормотала Лекса, почти касаясь губ Кларк, прежде чем нежно прильнуть к жаждующим поцелуя устам.       Кларк утонула в сильных руках, которые обхватили ее, и едва почувствовала, как ее подняли, развернули и опустили обратно, подальше от двери.       Лекса продолжала целовать ее некоторое время, поглаживая успокаивающими прикосновениями спину и талию Кларк, прежде чем она отстранилась, в последний раз чмокнув Кларк в губы, и снова улыбнулась той же обезоруживающей улыбкой.       — Так, я тебя жду? — спросила Лекса, и Кларк знала, что это было сделано для того, чтобы заверить Кларк, что она не собирается снова сбегать.       Кларк бездумно кивнула, наблюдая, как Лекса выходит из студии.

***

      Они обе оказались в постели с Джейком, сидя по обе стороны от него. Однако он прислонился к Лексе, которая обнимала его одной рукой, защищая, а другой придерживала большую книгу на коленях Джейка.       Кларк бесстыдно положила голову на плечо Лексы, успокаивающе поглаживая живот Джейка. Тонизирующее средство скоро начнет действовать, а Джейк уже достаточно отвлекся на Лексу, чтобы не чувствовать свои судороги слишком сильно.       Обычно они наказывали его за то, что он тайком приносил еду, и обсуждали, почему он это сделал, но в ту ночь они обе чувствовали себя виноватыми и вместо этого решили дать ему утешение, которое он так жаждал.       Они читали «Илиаду» Гомера, подарок, который Джейк получил от Беллами, который обычно читал эту книгу Октавии. Кларк не была уверена, что она соответствует возрасту, но Джейк рос не так, как Аня и Эйден. Более защищенный. И они решили поговорить с ним об их мире через темы, которые могут всплыть в художественной литературе.       Кроме того, Джейк был заядлым читателем, и попытки держать подальше от него книги, для которых он был слишком мал, были лишь одной из многих головных болей, которые он им доставлял. Хотя Кларк это в нем нравилось. И Лексе тоже.       — Но, отбывая навсегда в потёмки, Я так уйду, что даже смерть мою Не позабудут никогда потомки И в гимнах про геройство воспоют!       Пленительный тембр Лексы окутал Кларк, и она не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой довольной.       — Так вот почему Эйден хочет стать Хедой? — спросил их умный мальчик, его понимание прочитанного было намного более продвинутым, чем у кого-либо в его школе. — Ради славы?       — Это путь, который некоторые выбирают для себя… — пробормотала Лекса в ответ. — Я верю, что Эйден хочет быть Хедой, чтобы помочь нашему народу, не особо заботясь о том, кто будет говорить о его действиях после. Это то, что делает твоего брата великим человеком.       Джейк рассеянно кивнул, и Кларк и Лекса почувствовали, как он напрягся в их объятиях. — Эйден умрет?       Кларк съежилась от острой боли в груди от этого вопроса.       — Почему ты спрашиваешь об этом? — трепетно удивилась Лекса и Кларк поцеловала ее руку, продолжая поглаживать живот Джейка в попытке успокоить их всех.       — Два человека погибли на Конклаве. Что, если Эйден тоже умрет?       Это был разумный вопрос, на который неразумно было ожидать ответа. Они говорили о смерти, когда щенок Джейка умер годом ранее. Это было ужасно печальное время, и Кларк сказала ему, что когда люди умирают, они продолжают жить в воспоминаниях тех, кто их любил. Кларк также рассказала о своем отце, его тезке, и о том, что грустить – это нормально. Она надеялась, что, по крайней мере, Джейк узнал, что смерть – это нечто реальное, что произошло. Неизбежная часть жизни. Эйден столкнулся с этим, будучи частью охраны Лексы, и Аня испытала это со своими биологическими родителями и работая в больнице.       — Кто лучший воин, которого ты знаешь? — спросила Лекса у Джейка.       — Ты, Номон, — ответил он уверенно.       — И кто научил Эйдена всему, что он знает?       — Ты сделала это, Номон, — Джейк ухмыльнулся, и Кларк почувствовала, что он уже расслабился.       Лекса кивнула, как будто это ответило на его вопрос, и продолжила читать, чтобы отвлечь его. Правда была в том, что они не знали, что принесет финальная битва, и Лекса была очень осторожна, чтобы не дать Джейку ответа «да» или «нет», или что они будут делать, если Эйден умрет на Конклаве.

***

      Лекса взяла Кларк за руку, когда они выходили из комнаты Джейка. Кларк не была уверена, было ли это ради Джейка или нет, пока они не закрыли его дверь, и Лекса не отпустила ее.       Лекса вместо этого придвинулась ближе и нежно поцеловала ее. С такой любовью, что Кларк почувствовала, как тает, когда откинулась к стене, погружаясь в объятия Лексы и просто наслаждаясь близостью и комфортом, которые так свободно предлагались.       — Ваша комната буквально в двух шагах.       Кларк ошеломленно повернулась вместе с Лексой, увидев, как Аня слегка им ухмыляется. Ее глаза выдавали ее небрежный тон, поскольку они, казалось, сияли радостью при виде матерей, целующихся в коридоре.       — Как и твоя, — ответила Кларк, подражая ее ухмылке и тону.       Улыбка Ани слегка померкла, и она посмотрела на дверь Джейка. — С ним все в порядке?       — Мы так думаем, — пробормотала Лекса.       — Он спит?       — Пока нет, — ответила Кларк.       — Я посижу с ним немного, — пробормотала Аня, явно уловив настроение Джейка.       Как будто прочитав мысли Кларк, Лекса протянула руку и притянула Аню ближе, Кларк мгновенно обвила их обеих руками, удовлетворенно вздохнув, когда почувствовала, что их руки держат ее за спину.       Аня хихикнула и позволила им на некоторое время выплеснуть свои эмоции.       — Reshop, nomons, — пробормотала она с улыбкой.       — Reshop, Yujon, — хором ответили они, когда Аня отстранилась, чтобы скрыться от них за дверью Джейка.       Они улыбались двери слишком долго, даже после того, как она закрылась, а затем друг другу.       — У нас самые лучшие дети на свете, — провозгласила Кларк, отрываясь от стены и направляясь в их комнату, пытаясь успокоить свое сердце, когда Лекса пристроилась рядом с ней.       Лекса промычала в знак согласия. — Кроме тех случаев, когда они берут пример с тебя.       Кларк возмутилась, обрадованная подшучиванием. Она потянулась, чтобы слегка ударить Лексу по плечу, но та легко поймала ее руку, а затем внезапно переплела их пальцы вместе.       Кларк была избавлена от лишних раздумий, когда Лекса снова поцеловала ее, а затем потащила по коридору к их спальне.