NSFW Зарисовки и Хэдканоны

      Новомодный клуб, один из десятка тех, которыми с недавних пор владеет «Бонтен», комфортабельный бельэтаж, откуда открывается хороший вид на то, что происходит на первом этаже, и ты, сидящая между Раном и Харучиё. На столике возле вас небольшой беспорядок в лице початых, «приконченных» и ещё неоткрытых бутылок с алкоголем, шоты с местными коктейлями и «лунные дороги», которые розоволосый любил так же, как мрачный садизм, которым была полна его жизнь.       Ты до сих пор пыталась понять, с какой радости братья Хайтани и Санзу внезапно сменили вектор своего отношения к твоей персоне с гнева на милость, но вот ты, расслабленно откидывающаяся на спинку кожаного дивана. Пить с этой троицей — это нужно быть отчаявшейся, особенно, когда твои взаимоотношения с Раном и Риндо были как перетянутые струны ещё в самом начале.       Что насчёт Санзу? С ним вы, хоть и препирались, но более-менее находили общий язык… в спальнях друг друга и кабинетах. Между вами не было никаких обязательств, вы просто помогали друг другу снимать стресс после особо тяжёлых дней. И, стоит сказать, тебе нравились ночи, которые вы проводил, хотя некоторые из них были смазанными из-за того, что вы оба принимали.       Троица переговаривалась друг с другом, что-то обсуждала, смеялась, но ты чувствовала себя лишней в этой компании. Будто бутафория, которую они держат возле себя. Как девушка из эскорта, которая сопровождает больших шишек на мероприятиях. Ран и Риндо редко обращались лично к тебе, а Санзу просто прожигал тебя взглядом его выразительных голубых глаз.       Вы пили, старший из печально известных братьев лениво делился смешными историями, которые явно понимали только они. Тебе становилось некомфортнее с каждой минутой. И только сигареты с вишнёвым фильтром, которые тебе так нравились, немного помогали отвлекаться от странных навязчивых мыслей.       Твоя работа была непыльной, однако разъезжать по филиалам было далеко не самым любимым твоим занятием, учитывая, что они все находились довольно далеко друг от друга. Ты была кем-то вроде девочки на побегушках, помогая Коконою в сборе отчётности по закупкам, финансированию и прибыли. Хаджиме, к слову, был более-менее лояльным к тебе за твой характер и исполнительность, в то время как троица смеялась в кулак, называя тебя собачкой. — Я выйду покурить, — предупредила ты Рана перед тем, как подняться со своего места и на шатких ногах пройти к лестнице, чтобы спуститься вниз и покинуть на время шумное заведение. Затянулась, впуская в свои лёгкие никотин и выдыхая синеватый дым в воздух с лёгким сладким ароматом вишни. Ты даже не придала значения ехидным ухмылкам на лице троицы, когда уходила — тебе было хорошо прислониться к холодной стене вдали от громкой музыки, ярких огней, которые становились с каждым коктейлем и шотом только ярче. Сколько прошло времени, пока ты бродила в своих мыслях, ты не знала, однако сигарета закончилась, её окурок улетел в мусорку, а ты сама, взъерошив волосы, вернулась обратно.       Вопросительно вскинув бровь, едва только твои глазам не попался самый колоритный из компании, ты так и не озвучила свой вопрос, зато Риндо, как-то криво усмехнувшись, бросил короткое: «Отошёл». Оставаться с этими двумя не хотелось из-за отсутствия уюта как такового, но уходить снова под каким-то сомнительным предлогом ты не желала, потому плюхнувшись на сидение дивана, твоя рука потянулась к очередному шоту и опрокинула немного сладковатое содержимое, которое жгло глотку, под хитрый прищур обоих.       Вернувшийся с расширенными зрачками Харучиё, вновь завёл какой-то странный разговор с братьями, которые покуривали сигареты, тоже втягивали в себя «лунные дороги», явно уверенные, что с ними уж точно ничего не случится. Они трое и тебе предлагали, но ты вежливо отказалась, не зная как твоё тело отреагирует на смесь алкоголя и веществ. Санзу цокнул языком, называя тебя скучной, но не продолжил уламывать тебя на рискованную авантюру — пить вместе с ними само по себе рискованно.       И это ты поняла утром следующего дня, чувствуя себя странно. И дело было даже не в похмелье, от которого было избавиться не так проблематично. Было что-то другое. Не обратив внимания на своё странное самочувствие, ты, как обычно, отправилась к Коконою, чтобы получить документы, которые нужны другим филиалам. Курьерская работа, отчётность, слежение за рабочим процессом некоторых филиалов, а после — возвращение в центральный для полного рапорта.       Всё шло замечательно первую половину дня, несмотря на то что тебе было немного жарковато в твоём привычном брючном костюме цвета красного вина. Ты выполняла простые поручения, которые были привычной рутиной изо дня в день, и только странность общего внутреннего состояния разбавляла общую деловую атмосферу.       Хуже стало только после обеда, когда Хаджиме вновь отправил тебя в очередной филиал в Роппонги под сопровождением ехидно улыбающихся братьев Хайтани. Тогда-то тебе и стало не по себе. Оставшись в одиночестве в одном из кабинетов, ты почувствовала, как жар под кожей распространился с бешеной скоростью, скапливаясь между твоих ног. Закусив нижнюю губу, ты трясущейся рукой набирала сообщение Санзу в надежде, что тот прояснит тебе ситуацию. Тот в ответ говорил тебе загадками, и ты даже через сообщения почти слышала его мерзкие смешки, которыми он одарял тебя каждый раз.       Опустившись рукой к ремню на своих брюках, ты с большим трудом его расстегнула, ныряя ладонью в брюки — сразу под резинку белья, касаясь своей уже горячей промежности, под которой на ластовице белья скапливалась влага. Но прикосновений к себе было явно мало, тебе нужно было больше. И воображая то, как агрессивно и по-собственнически широкая мужская ладонь сжимала твои бёдра, ты издала приглушённый стон, больше походящий на стон от разочарования. Тебе срочно нужен был Харучиё, его нахальные смешки, грубые ладони на твоём теле, его член с рельефами проступающих вен, что так отзывчиво пульсировали в твоей ладони всякий раз, когда ты его ласкала перед тем, как взять всю длину в рот.       К слову, сам молодой человек смеялся над твоим состоянием недолго, поскольку не учёл одного: Хайтани подлы даже к нему самому. Потому не только ты стала жертвой их шутки: Санзу тоже прилетела его порция, которая напомнила о себе лишь в момент, когда ты написала очень жалобное: «Я больше не могу… Ты нужен мне прямо сейчас!». Тогда ему башню сорвало окончательно, а злобная служанка-память преподнесла ему на блюде все развратные моменты, которые ему довелось лицезреть, пока вы исправно играли роли «секс-приятелей», которые готовы всегда протянуть руку помощи и предоставить своё тело.       Его член был болезненно твёрдым, каждое мимолётное задевание его тканью брюк заставляло злобно шипеть. На его лбу проступал пот, и масла в огонь подливали твои сообщения, которые любезно ему напоминали то, как прекрасна была в его руках твоя грудь, какими приятными были твои бёдра, когда его зубы впивались в кожу, оставляя отметины. Не говоря уже о том, как прекрасно твои губы выглядели вокруг его агрегата, когда ты брала его в свой рот.       А нежные стенки твоего лона, которые всегда упорно не желали принимать его всего, то выталкивая, то наоборот, втягивая внутрь, да так, что он входил до упора? Ни одна проститутка, коих было много под «крылом» организации, не была настолько хороша для него, как ты. «Прожжённые бляди», — усмехался едко Харучиё, затягиваясь крепкой сигаретой, развалившись на диване с широко расставленными ногами и окидывая полупьяным от полученного оргазма взором двоих девиц.       Молодой человек ненавидел себя: сам же раздул огонь, вспоминая тебя, твои крики на всю комнату, которые обрушивались на вас с потолка. И вся эта ситуация с играми обернулась против него самого. Это Санзу был инициатором шалости, он стребовал с Хайтани те вещества в их филиале, чтобы подшутить над тобой.       И розоволосый был крайне солидарен с твоим стремлением вздёрнуть их обоих. Но с вашим возбуждением нужно было что-то решить, и единственный возможный способ — приехать в филиал в Роппонги. Харучиё почти готов был взорваться, едва только услышал твои стоны, записанные в голосовом сообщении, ловя себя на мысли, что точно будет переслушивать их не один раз, когда уж больно соскучится по твоему телу.       Твои мольбы о большем, о его члене внутри тебя — этого было более, чем достаточно, чтобы тот сорвался со своего места, накидывая пиджак. Сев в машину, он втопил по газам прямо по направлению к тебе, плевав на все правила. Ему нужна была ты, твоё тело и развратные стоны, пока его член вколачивался бы в твою промежность. Едва только филиал показался, как Санзу затормозил, бросая на стоянке транспорт как попало. «Жди меня без одежды с раздвинутыми ногами в кабинете», — он не надеялся, а был уверен, что ты сделала так, как он требовал, поскольку сомневался, что запасной комплект костюма точно есть у тебя под рукой. Грозной походкой, предвкушая, как после сошедшей на нет спеси он будет выбивать всё дерьмо из братьев Хайтани, молодой человек направлялся к тебе, краем уха слыша, как каблуки его туфель стучат по плитам, раздаваясь тихим эхом по помещению.       Ты ждала его. Вернее сказать, ждало твоё тело. Пиджак валялся на краю стола вместе с галстуком, рубашка была почти полностью расстёгнута, подставляя под относительно прохладный воздух кабинета облачённую в бюстгальтер грудь. Брюки от костюма уже давно валялись на кресле за столом, и потому на тебе были лишь бельё и рубашка.       Ластовица трусиков уже насквозь промокла, твоё дыхание было ужасно тяжёлым, взгляд замутнённым, а из приоткрытого ротика доносился тихий жалобный скулёж, едва только дрожащие пальцы вновь и вновь касались внутренней стороны бедра, доходя до влажного белья, и каждое лёгкое касание до половых губ даже под тканью заставляло вздрагивать.       Хайтани и правда были в филиале, выполняя свою работу перед тем, как вернуться в центральный офис к Манджиро, потому это был удачный момент для Харучиё взять тебя в том самом кабинете, где ты изнывала от желания, устроив шоу этим злорадным стервятникам, которые решили кинуть и его тоже, подсыпав порошок в его напиток в тот вечер.       Член был болезненно твёрдым, касание до него было удару током подобно, и потому с каждым шагом молодой человек превозмогал над самим собой. Санзу поднимался грузно по лестнице, хватаясь за перила с такой силой, что будь бы они не из металла и довольно качественно обработанного дерева, хрустели бы под его хваткой уж точно.       Нужная дверь его голубым глазам попалась на первом же повороте слева. Открывая её с ноги, молодой человек жадно облизнулся, втягивая носом воздух. В пепельнице ещё дымилась твоя сигарета с вишнёвым фильтром, заполняя сладковатым запахом помещение, а твои ягодицы, что приветствовали его с порога, всё ещё облачённые в белье, заставили Харучиё шипеть. — Как же тебе идёт этот вид, куколка, — вновь жадно облизнувшись, произнёс Санзу, чуть рыча. Поравнявшись с твоим распластанным по деревянной поверхности стола телом, его грубоватые подушечки пальцев прошлись по прохладному бедру. Хриплый смех сорвался с шрамированных губ, едва только розоволосый ощутил дрожь твоего тела. Его пальцы остановились на твоей ягодице и отстранились лишь для того, чтобы одарить оную размашистым шлепком. Заслышав твой вскрик, смех Харучиё стал более громким, заливистым. — Ты представить себе не можешь, как же давно я хотел это попробовать. Подсыпать тебе эту дрянь и как следует выдрать тебя.       Ещё пара шлепков прошлась по твоей заднице ему на радость. Твой внешний вид, твоё возбуждение, жар тела, из-за которого сумасбродный аромат твоей кожи, смешанный с запахом сигарет, становился только ярче, — всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но ему нравилось видеть твои мучения.       Грубым движением, будто в попытке протолкнуть пальцы в твоё узкое лоно через ластовицу белья, молодой человек распределял влагу, довольно мыча и касаясь свободной рукой до своего члена сквозь лиловые брюки в тонкую вертикальную полоску. Как же Санзу хотел тебя прямо сейчас: вколачиваться в твоё тело, слушая громкие стоны, пока он хватал бы тебя за волосы и насаживал на свой член, аккомпанируя эротическую картину тихим скрипом стола под тобой. — Как я и думал: нахуй прелюдии, с тебя почти капает, — мурлыкал он, продолжая издеваться над твоим телом, надавливая на набухший клитор через ткань, видя краем глаза как дрожат твои колени, как сгибаются твои пальцы. Ты то пыталась свести босые ножки, сжимая стенки своего влагалища, то наоборот, пыталась развести их в стороны как можно шире, будто приглашая.       При других обстоятельствах Харучиё с удовольствием посмотрел бы, как ты мучаешься и корчишься под ним, но в этой отстойной ситуации, когда вы оба хотите друг друга до потери рассудка, мучить самого себя он уже более не мог. Молодой человек с удовольствием бы вбивался в твою глотку, чувствуя, как она сокращается вокруг головки его члена, но на это не было больше терпения.       С тихим звяком расстегнулась пряжка его ремня. Грубая кожа, которую помнили твои запястья, когда они были прикованы к изголовью кровати — в этот раз история повторилась, вот только руки были прямо перед тобой. Рывком Санзу снял с тебя трусики, свистя и наслаждаясь твоим видом. Лиловые брюки забыты где-то на полу, как и его боксеры. Вдогонку к ним полетела с тебя и такая мешающая рубашка. Предсемя прозрачной бусинкой скапливалось на его головке. Долгожданная свобода, которая сорвала с приоткрытого рта тихий стон. — Надеюсь, ты на таблетках, потому что я собираюсь заполнить тебя до предела, — рыкнул молодой человек, сгрудившись над твоим хрупким телом и прикусив мочку уха, заставив тебя пискнуть. — Пизди меньше. Трахни меня уже, чёрт тебя возьми! — взвыла ты, не стараясь уже себя хоть как-то сдержать, за что заработала звонкий шлепок по бедру.       Пройдя стволом горячей плоти по твоей влажной промежности, Харучиё отстранился, но лишь для того, чтобы выровнявшись, рывком войти в тебя, чувствуя, как нежные стенки твоего лоно пытаются его вытолкнуть. — Блять. Ты всё такая же тесная, сколько бы мы с тобой не трахались, — хрипло посмеялся Санзу, чувствуя себя уже лучше. Твоё влагалище было горячим, мягкие стенки обволакивали его нескромные размеры. И розоволосый принялся задавать темп своих движений, делая их грубее минута от минуты.       Ты прижималась грудью к столу, выгибалась под своим «товарищем» в пояснице, чтобы сменить угол входа, хотя его член заполнял тебя изнутри настолько хорошо, что задевал все чувствительные зоны. С каждым глубоким и резким движением внутри тебя, что становилось только быстрее, из твоих глаз почти лились слёзы. Тебе было хорошо под руками Харучиё, заполненной полностью его членом. Он двигался с большой амплитудой, выходя почти полностью и врываясь в тебя до предела.       Твои стоны становились криками от боли и удовольствия. Чувство заполненности было невероятным, оно тебе и нужно было весь день. Санзу смеялся над тобой, как сумасшедший, рычал всякую похабщину, запрокидывая голову и впиваясь своими короткими ногтями в твою нежную кожу, пока вторая рука запуталась в твоих волосах, мотая их на кулак. — Выгибайся, сучка. Как же в тебе хорошо… — гортанно рычал тот, кусая губы, чтобы не стонать. Хотя один стон всё же сорвался с его губ. Низкий, хриплый — и то лишь потому, что твои стенки сильно сжали его пульсирующий член.       Отточенные движения становились всё более и более хаотичными, но заданной грубости не потеряли. Твои стоны, крики от удовольствия были приятны его слуху, они были подобны его таблеткам, вызывающим зависимость. Нет, он не любил тебя, вы были всего лишь секс-приятели, но именно твои стоны он готов был слушать часами.       Они не были наигранными, притворными, как у любой прожжённой проститутки, которая побывала в его постели. Твои стоны были настоящими, искренними, и это было тем самым пунктом, почему розоволосый был готов приходить только к тебе одной. Ты напоминала ему, что он всё ещё жив, что он ещё ходит по земле. — Хару, я кончаю! — кричала ты уже не в первый раз за это время, но только сейчас твой голос донёсся до его ушей. Санзу потерял связь с реальностью, запрокидывая голову и всё ещё смеясь, пока сам откровенно вбивался своим членом в твоё тело. Твои соки стекали по оголённым бёдрам, смешиваясь с проступающим потом. Вновь сгрудившись над тобой, его зубы вцепились в оголённую шею, оставляя красные различимые отметины на всех обнажённых участках твоего тела.       И очередное особо грубое и глубокое движение внутри тебя перебросило обоих через край. Харучиё заполнил твоё влагалище своим семенем, проталкивая его головкой члена всё глубже. Оно вытекало из тебя, смешиваясь с твоей разрядкой и капая на ковролин. Пара минут молчания и только тяжёлое дыхание двоих заполняло кабинет. Вы не говорили ничего, лишь наслаждались тишиной. Так было всегда после каждого страстного секса, и плевать вы оба хотели на соседей, на сослуживцев. Вам было хорошо.       Его рука на «автомате» потянулась к пачке твоих сигарет, на которой лежала и зажигалка. Он освободил твои руки и положил то, что так нужно было тебе прямо перед тобой. Твой взор всё ещё был мутным. Ещё пара минут и ты, уже сидя на столе, куришь трясущейся рукой, поднося сигарету к своим губам, пока второй взъерошиваешь растрёпанные волосы. — Это было ахуенно, — усмехнулась ты, наблюдая за развалившимся на столе Харучиё, что флегматично рассматривал высокий потолок. Он криво усмехнулся, кое-как поднялся и ты притянула его к себе, выдыхая дым с ароматом вишни ему в рот. — Никогда больше не целуйся со мной, пока куришь эту приторную хуйню, — сварливо буркнул Санзу, прокашлявшись. Ему не нравились твои сигареты, но одна пачка, которую он благополучно украл из кармана твоего пиджака, всё ещё лежит на прикроватной тумбе в его квартире. Он курит их иногда, сам не зная почему. Сказал же, что запах вишни и её сладость в фильтре его бесит.       Отвлекаясь снова от своих размышлений, что пытались заполонить его розоволосую голову, молодой человек широко и гадко усмехнулся, видя, как ты начинала хмуриться. Ну никогда ещё такие усмешки ничего хорошего не сулили: — Я бы это ещё раз повторил.       Ты, затянувшись, выдохнула едкий синеватый дым ему прямо в лицо, прямо как в одну из ночей, когда ты сказала: «Прощайте», — пуговицам на любимой рубашке, что отдавала лёгкой синевой. — Хер тебе в рыло, засранец, — покачала ты головой, после чего была повалена на стол.