Sărbătoarea Vampirilor.

      Идеи Гоголя совершенно точно были странными спонтанными. Кто же знал, что его фантазия заведёт его настолько далеко, как бы сказал Фёдор «на хуйраг и в поворот». Сам Николай иногда даже удивлялся со своей фантазии.       Мысль пришла в светлую голову во время одного из чаепитий со своей матерью. Она обожала говорить о различных путешествиях и приключениях, которые могли бы случится, если человек отойдёт от плана путешествия. Мария Ивановна любила сына и всегда была всеми руками и ногами за любую его причуду, но отец же был другого сорта. Строгий, статный, одетый с иголочки — точная копия аристократа. Он отказывался давать денег на его странные затеи и никогда не интересовался, что же его сын хочет на праздники. Костюмы и цилиндры были вечным атрибутом маэстро, но Гоголю до этого было мало дела. Только вот весь его облик отличался от внутреннего мира и материального положения. Гоголи были не то что бедны, скорее заработок был даже ничего. Мать — учительница французского, отец — актёр, что выступает лишь в одном театре. Николай и сам когда-то хотел там выступать, но пока он лишь студент в филологическом.       Театр для Гоголя был волшебным местом, где прошли его лучшие годы. Для его отца же это было место величайшей пытки. Ради него он продал душу дьяволу. Это волшебное место потрепало нервы старшему Гоголю, и он стал отдаляться от семьи и друзей, всё больше отдаваясь в свое ремесло. Каждодневные репетиции, наставления постановщика и женщины, что хотели с ним познакомиться — всё это не могло не отразиться на его психике. Но Николай никогда не жаловался, денег хватало, отец в семье — некоторые и этого себе позволить не могут.       — Федя-я-я… ты где? — молчание служило вечным ответом на этот вопрос. — Тц… Никогда не отвечает, а мог бы хоть голосок подать для виду, что ждал меня.       Частые встречи дали Гоголю понять всю суть общения с Достоевским. Лучше самому начать диалог, чем ждать у моря погоды       Малообщительный студент юридического, знакомств не заводил ни в школе, ни в универе. Родился вроде как в Москве, а может и в Питере, мало что известно. Такая загадочная личность пришлась по душе жизнерадостному и общительному блондину. Долго он подбирался к этому интроверту, но цели своей добился с отличием. Частые разговоры, общие интересы и черты дали Гоголю понять, что им точно по пути. Из знакомых их отношения повысились до друзей, а потом уже и до возлюбленных.       Пройдя в массивную дверь, за которой скрывался узник, Гоголь увидел парня, сидящего в позе лотоса у компьютера.       — Ох, неужели Фёдор Михайлович дома, а?       — А?       Резкий поворот головы и губы Достоевского накрыты мягкими губами блондина. Углублять его никто не собирался, но свой эффект это дало. Лёгкий поцелуй заставил задумчивого Федю опомниться.       — Я говорю, «неужели принцесса всё же в замке и, похоже, принца тут и не ждали».       — Ха, я думал ты уже забыл про встречу…       — Это скорее вы забыли, дорогой мой. — усмешка на лицах парней дала понять, что настроение хорошее у обоих.       — Дорогой Фёдор Михайлович, я спешу уведомить вас о своей новой идее. Готовы ли вы услышать её и дать ответ: согласны или нет?       — Николай Васильевич, я с радостью приму ваше предложение выслушать идею и после прослушивания дать ответ.       — Ну что же, я — великий и ужасный… Ладно, ладно… Подумав над словами матери о путешествиях в другие страны, я осознал, что мы с вами никуда не ездили. И я говорю не про твои летние поездочки на дачу к родне, а про путешествие в… — театральная пауза раздражала Достоевского с самого начала их общения, но проводя много времени вместе и съехавшись, он понял, что без неё Гоголь — не Гоголь.       — Ну, куда едем-то?       — Тц, ну-ну, подожди. Ты же знаешь, что я люблю всякие красивые места, так вот, я купил нам путёвки в Румынию. — внимательный взгляд приковался к Фёдору.       — Замечательно, — сказал по буквам брюнет, — Вот только я уже договорился о работе и встрече… Дазай не любит отложенных встреч, а поездка в другую страну лишает меня возможности встретиться с этим идиотом.       — Полно вам, Фёдор Михайлович, я всё предусмотрел. Он едет с нами! И! Пока ты не сказал: его рыжий друг едет с нами. Хорошая идея, не так ли?       Немой вопрос затерялся в аметистовых глазах. Но он утонул там почти сразу, только задержался на секунд пять. Такие решения люди обычно принимают вместе, но Гоголь всегда был исключением.       В этот дождливый вечер двое человек решали вопросы по поездке и по самому нахождению в столь древней стране, как Румыния.

***

      Солнце светило прямо в лицо, но юных путешественников это не останавливало. Страна красивейших замков радовала погодой.Ближайшим рейсом они долетели до точки назначения и теперь шли пешком в свою гостиницу. Почему же пешком? Все они задаются таким вопросом, но слова Николая о том, что он всё изучил и готов показать, как же пройти к гостинице, дали им небольшой срок на привыкание к местному климату и на осматривание окрестностей. После первого километра они готовы были отказаться. Витиеватые улочки вели их к сердцу Бухареста. Их гостиница находилась далеко не там, но всё же главное, что это Румыния.       Им всего лишь нужно было пройти 12 километров до железнодорожного вокзала и они на месте. От таких цифр отчаяние накатывало гулким воем. Неспешно шагая, парни медленно шли к цели. Всё же идея Гоголя была хорошей, до того момента, как они не увидели одну из вывесок магазина. «Румынский» — подумали сразу четверо и переглянулись. Фёдор и Николай знали лишь русский, небольшую часть японского и английский уровня класса 6. Хоть Гоголь и знал ещё и украинский, но это не добавляет плюсов в их положение. У Дазая и Чуи дела были не лучше. Из всех языков они знали родной японский, английский и русский, на котором им приходилось разговаривать в Петербурге.       — Что-то я не шпрэхаю на таком… Кто нибудь спикинг ромэниан? — сказал Гоголь. Опущенные головы и задумчивые взгляды дали понять, что нет.       — Местные тоже что-то не слишком разговорчивые… Нужно найти хотя бы одного местного, знающего хотя бы английский. — поняв всю серьёзность ситуации, произнёс Чуя.       — Их тут несколько миллионов на выбор. Каждого спрашивать будем или доверимся русскому внутреннему компасу? — с долей шутки пропел Дазай.       — Не надо так про компас! Он спас всю Россию не раз, — возразил блондин.       — В нашей ситуации только бог в помощь… — все повернулись на Достоевского.       — Ну тут вроде кроме тебя все атеисты. Как нам бог-то поможет… Знак подаст? Мы посреди столицы Румынии, хотя должны быть на красивейшем утёсе… Отказались от услуг такси, не поехали на метро, от конницы даже отказались. Куда нам идти?! Ох, проведу я остаток жизни в живописной стране без денег, связи, и вообще меня съест вампир. — сказал на одном дыхании Осаму. Для него эта ситуация была не более, чем шуткой, так же, как и для Гоголя, что организовал эту поездку. Но вот Достоевскому с Накахарой было не до смеха. Одни в чужой стране без помощи.       Отойдя немного от высокого, многоэтажного дома с покатой крышей, герои пошли по карте, которую купил Достоевский, кое-как объяснив продавцу, что именно нужно. Пожилой мужичок был наполовину глух и английский знал примерно как второклашка, но это не помешало гению взять кота за яйца и описать ему на жестах примерный вид карты.       Сама карта была более-менее подробной. Уверенности от карты в шаге героев прибавилось на процентов 60. Уже большой результат по сравнению с тем, что имели. Увидев на горизонте станцию, они, взяв чемоданы, бегом отправились в вагон. Смех и улыбки сопровождали их всю дорогу до деревушки. Странный денёк окончился победой.

***

      Блуждая сквозь леса и деревушки, проезжая реки, четверо друзей ехали на отдых. Поезд качался из стороны в сторону убаюкивая всех пассажиров, в особенности младенцев. Молодые люди осматривались. Румыния полностью оправдала их ожидания, всё было точно также, как описывал Гоголь.       Место прибытия встретило их спустя долгих, неимоверно скучных, но в тоже время захватывающих, шести дней. Красивое, аккуратно устроенное селение давало впечатление о том, что здесь живут не просто люди, а настоящие феи.       Чуя удивлённо смотрел на жителей и видел грань городского населения и деревенского. Здесь все были более сговорчивые, но в то же время в спину глядели с опаской и каким-то отвращением. Почему же именно эта деревушка? Это было одной из тайн Гоголя, припрятанной для остальных эсперов.       Живые улочки всё дальше и дальше уводили вглубь и давали понять, что селение не такое уж и маленькое. Говор вокруг сдавливал мысли своей непонятностью и грубостью, что было присуще для жителей деревенек.       Один мальчишка вызвался провести, а с ним и целая орда таких же, но по прошлому опыту студенты решили тактично отказаться. Как итог: по улице шагает четыре взрослых человека и штук 10 мелких человечков, что мешаются под ногами.

***

      — Ну вот и всё, Николай, ваша душенька довольна? Мы в Румынии на отдыхе, почти одни…       — Федя, блять, где мои штаны?       — Эх… Момент испорчен. Там они, я уже разложил. У нас всё равно сегодня никаких планов абсолютно нет.       — Если нет планов, значит появятся. Зря я чтоль так долго собирался, почти все вещи взял с собой.       — А это уже твои проблемы. Я взял вообще только штаны, да рубашку с футболкой. Ну и куртку — вдруг холодно.       — Мда, что-то ты поскупился, дорогой, ну ничего, прикупим тебе что нибудь. Что-что, а на румынские леи я не прогадал. Вон смотри какие лавочки, потом можно будет ещё и в город, к примеру, столицу, съездить. Мы уже обосновались, так что потеряться нам не грозит.       Фёдор сидел с грустным видом, осознавая всю суть положения. Поездка обещала быть долгой и увлекательной, но кто знает, что ждёт завтра.

***

      Дазай и Чуя не одобрили такую странную идею, причём ещё в момент её создания. Только два месяца назад они приехали в холодный Питер, а уже их зовут в Румынию. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Скумбрия была сговорчивее, чем рыжик, что упирался всеми силами и говорил остаться в их апартаментах хотя бы до весны. Но кто его уже слушал, когда к своим тайнам так манит чужая страна. По той же причине они поехали и в Россию.       Бухарест оправдал все ожидания и даже превысил свой авторитет в глазах Двойного Чёрного. Смотря на двух русских можно было понять, что они более, чем довольны.       Их проводником избрали Достоевского, потому что Гоголь к середине дороги устал и начал травить шутейки про геев и русских.       В их новом временном доме было очень много подозрительных вещей. Дазай показывал Чуе на фигурки волков, у которых пасти были полные крови и, кажется, она шла из сердец, что были зажаты клыками. От таких своеобразных статуэток хотелось собрать вещи и смотаться. Второй подозрительной вещью оказались развешанные по всей гостинице, на каждом углу, в каждой комнате, цветки чеснока. Это пугало больше всего, но также давало некое отвращение от запаха. Атмосферу задавало и тёмное дерево, что составляет весь интерьер трёхэтажного здания. Тумбочки, массивные шкафы, столы, стулья… Всё было мрачным и жутким. Огромные люстры возвышались над каждой комнатой. В холле была самая красивая, по обыкновению золотая, чтобы показать зажиточность владельцев. Такой мрак не понравился никому из эсперов, но делать нечего, им нужно прожить тут около 4 недель. Иначе зря что-ли пережили все эти переезды и переходы.       Накахара прошёл в комнату и остановился в немом оцепенении.       — Что это за дворец, чёрт возьми?!       — Ох, Чиби, замечательный дом. Хоть всю жизнь бы здесь прожил!       — Совсем что-ли. Ты видел, что творится в коридорах… Даже здесь эти цветы?! — в шкафу, что открыл рыжий, лежало много чесночных соцветий. Запах стоял такой, что ноздри готовы были полностью уйти в небытие. — Нормальные люди не хранят такие странные цветы везде, я бы понял, если это были тюльпаны, но не эти шарики, которые абсолютно везде. По-моему здесь какая-то чертовщина. Ты видел этих администраторов? Ужасные, как таких свет носит… Они помешанные что-ли?       — Да ладно тебе, просто у людей любимый продукт чеснок. Ты же любишь розы, я люблю хиганбаны, они — цветки чеснока.       — Но не делать же из этого культ! Я не удивлюсь, если и на стенах узоры этих… — презрительно посмотрев на стены Чуя продолжил, — Боже дай мне сил, целых четыре недели…       Со страдальческим вздохом сожалений он упал лицом в кровать, которая занимала почти всё пространство. Комната представляет из себя небольшое помещение с высокими потолками в четыре метра и окном, выходящим огромной панорамой на лес. Обставлена она была скудно: огромный шкаф с резными, стеклянными дверцами стоял ближе к двери, кровать была обвешана габардином кроваво-красного цвета — да и весь интерьер был преобладающе тёмным и красным. Кроме них, в целом, в комнате стояли три стула и круглый стол у противоположной стены от кровати со шкафом. Около кровати стояла тумбочка, на которой, в свою очередь, стоял мертвоцвет.       — Ужас какой, ты посмотри… Даже розы есть, но такие жуткие. — проговорил Чуя, повернув голову в противоположную от шкафа сторону. Там стоял согнувшийся цветок с неестественно-ярким стеблем и ярко-красными лепестками. Но была он такой хрупкой на вид, что живой её назвал бы только философ. — Странное место со странными обычаями. Куда нас завёл этот клоун?

***

      Парочка парней шла по коридорам. Высоко задрав голову они осматривали убранство их временного дома. Сверху на них смотрели ажурные и витиеватые лапы люстр, на которых стояло по 5 свечей. По бокам также стояли подсвечники, выполненные в стиле люстр. Но большое количество источников света не давало этому дому ни капельки уюта и теплоты. Было ощущение, что даже в момент его постройки он уже был мрачным кирпичом.       Странно было и то, что снаружи выглядел дом выглядел, как обычный. Внутренний же его мир в корне отличался. Прекрасные античные колонны, на которых держался весь он, возвышались над худенькой деревушкой, что была будто его тенью. Жители же на такое замечание, похоже, матерились, но по-румынски. Конечно, как понять русским и японцам их futut и nenorocitul. Отовсюду пахло жареным мясом– румыны, видимо, его просто обожают. Гоголь выбрал какое-то блюдо наугад, так как не мог выбрать из представленного списка. Через долгих 40 минут ему принесли одно из блюд Румынии — фригэруй. Подождав остывания, блондин принялся пробовать столь необычное по названию блюдо, но столь обыденное по виду и, возможно, вкусу.       Откусив небольшой ломтик мяса, Гоголь простонал от удовольствия. Мясо так и таяло во рту. Фёдор же смотрел на это и рассказывал ему о том, что успел разузнать о Румынии через различные сайты и проводники. Спустя половину рассказа и он стал есть этот шашлык с причудливым названием. Вдруг кто-то ткнул его пальцем в спину:       —Îți cer să plătești. — перед ним стоял мужчина лет тридцати, одетый с иголочки.       —Что? — Достоевский повернул голову с застывшим удивлением в глазах.       —Plata. — более настойчиво сказал мужчина, явно подозревая отсутствие средств у двух парней       —А, заплатить… Коля, оплати. — тут у Фёдора глаза сразу приобрели более мягкое выражение, но приказной тон всё же отвлёк Гоголя от его сочного шашлычка.       — Сейчас… Прошу вас, вот. Multumesc. — галантно протянул Николай, отдавая мужчине леи.       — Mulțumesc pentru vizită. — мужчина в миг подобрел и, кивнув, ушёл.       — Вот пидорас, а… Пока денег не дал относился, как к дерьму. Мне кажется, если бы ты не дал, он бы мне нос сломал или хуже… — проговорил раздражительно Фёдор.       — Ой, да ладно тебе, если бы ты работал здесь также бы относился. Я даже не представляю тебя работником общепита, Фёдор Михайлович. Эх, тебе бы пошёл такой строгий и сек…       — Молчать. — холодный взгляд смерил Николая, но тут же сменился ехидством. — Завтра.       Ухмылка озарила лицо Гоголя и он, немного похихикав, замолчал.

***

      Ночь была пасмурной и туманной. Огни домов потихоньку угасали, млея в последние минуты. Жители деревни закрыли все окна и двери на засовы и замки, дополнительно чем-то подставив. Странные вещи на этом не заканчивались. Люди доставали из сундуков кресты и вешали над дверьми. Эта деталь показалась самой жуткой из всех. Лица у вешающих были настолько ужасающе серьёзные, что казалось они самого Христа распинают вместе с крестами.              Гоголь улыбался во все тридцать два, когда шёл по ночным улочкам. Настрой был серьёзен, как никогда. За ним плелись сонные эсперы в своей повседневной одежде. Контраст приезжих туристов и местного населения был заметен. В поселении все будто застыли во времени. Достоевский весь изворчался Николаю про жителей, деревню, соседей в гостинице, что не могут успокоить собак, окна, которые выходят на дремучий лес и на извечный запах цветков чеснока, что наверняка останется на одежде и в носу.       Какой чёрт попёр Гоголя в полночь на пикник? Спрашивали все, но тайна есть тайна. Как же они могли упустить полнолуние, да ещё похоже и луна была в какой-то там фазе, что если они не сходят, то точно все перемрут — так говаривал дед Гоголя. Полянку присмотрел Николай ещё раньше, чем заселился в номер — прямо из окна открывался вид на холм с небольшими цветочками.       Вся компания сидела на именитом холме, который Гоголь назвал «Хуторок, но румынский». Сам зачинщик был одет в лёгкие светлые штаны, футболку с надписью «Super Star» на всю грудь и знаменитый белый плащ со стоячим воротником. Достоевского он приодел в джинсы со свитером нежно-сиреневого цвета. Дазай же вообще не стал заморачиваться над одеждой и накинул первое попавшееся пальто и штаны похожего цвета — кремового. Чуя, так и не успевший полностью проснуться, накинул свое чёрное пальто, а штаны так и остались пижамными — голубыми. Таким странным составом компания отправилась получать воспоминания от поездки.

***

      В отражении бокала вина были видны все звезды небосвода. Четверо друзей культурно попивали бутылочку и говорили свои впечатления.       — Ну так вот, мои дорогие друзья. Сегодня прошёл наш седьмой день в Румынии и это нужно отметить, — с толикой хмельного задорства проговорил Дазай.       — Мы за это уже выпили, надо другое… О, давайте выпьем за Россию!       — Сдурел что-ли, Николай? У нас вон японцы сидят, — Фёдор кивнул на сидящих напротив людей — А злорадствовать нехорошо.       — Ох, ну тогда выпьем за любовь!       — Вот это уже по-нашему. — вмиг приободрившийся Дазай осмотрел всех и остановился на Чуе — За тебя, Рыжуля… Ай! Откуда тут камни?       — Для тебя найду всё, что угодно, Скумбрия. — мило улыбнувшись оскалился Накахара.       — Ребята… Я хочу рассказать вам причину нашей поездки в Румынию и причину нахождения на этой поляне… — вдруг рот Гоголя накрыла холодная рука Фёдора. Он приложил палец ко рту, говоря молчать.       — Там, –палец указал на вековой ствол дуба, за которым что-то опасно блестело.— Там кто-то есть и стоит он там уже давно…       Все повернулись на Достоевского, а потом уже и на дуб. Там, в темноте ночи, на них смотрели красные глаза. Светились они будто фонари, но не узнать форму глаз, пусть и с небольшим похмельем, было невозможно.       — Ёб твою мать…       Спустя минуту глаз стало больше раз в семь. Каждый из них неморгающе смотрел вперёд — прямо на студентов.       — Вот теперь точно богу можно молитву вознести.       Достоевский уже приготовился читать Отче Наш, но глаза стали медленно приближаться. Теперь можно было разглядеть владельцев этих глаз. Скрюченные фигуры то-ли людей, то-ли каких-то оборотней медленно хромали к источнику тепла. Обвешаны они были тряпьём, что было похоже очень отдалённо на фраки. Кожа лица и рук была сухой и мертвецки бледной, будто живые трупы пришли посмотреть на этот мир. Но от трупов их отделяло одно отличие. Клыки. Острые, длинные, идеально белые клыки.       — Так вот, ребята. Изначально я хотел поверить одну легенду о том, что неподалёку от одной из деревушек Трансильвании живёт вампир. Похоже легенда оказалась не легендой… — Гоголь ошарашенно смотрел на, предположительно, вампиров и понял, что они находятся в огромной пизде.       — Рождённый бегать пизды не получает! — с победным кличем Достоевский ринулся в противоположную от врага сторону и потащил за собой всю компанию.Чуя еле успел ухватить шляпу, когда Осаму схватил его за шиворот и поволок за остальными двумя. Позади послышался нечеловеческий рык, а за ним в лесу раздался вой волков. Он сопровождал эсперов, запугивал и приближался.       Спустя некоторое время вой стал затихать, а сзади перестали слышаться шаги и рыки вампиров. Остановившись и оглядевшись герои сцены увидели каменную ограду с железным узором. Ворота были заперты, как ни дёргай. Бежали они очень долго, да так, что дыхание было надрывистым и переходило на хрипы. Поэтому пришлось немного подождать перед тем, как приступать к нарушению законов.       Отдышавшись, все переглянулись и в немом согласии принялись перелезать через забор. Спрыгнув, пред ними предстал замок, да такой, что все те, которые им встречались померкли бы рядом с его величием. Но его масштабы не давали ему ещё каких либо привилегий. Время не пощадило его.       — Мда, надо бы хоть тут обосноваться до утра… Говорят вампиры света бояться. И мне владелица нашего отеля дала крест и букетик чесночных цветов.       — Ты бы, Чуя, лучше бы сходил и нашёл двери в столь замечательный дворец, а то у дверей безопасности не ощущаю. И с подарками той милой женщины тоже… — Достоевский стоял и смотрел на внешнее строение замка иногда останавливая взгляд на некоторых деталях. Например, окна все были завешаны шторами или забиты досками. Дверей же со стороны ворот не наблюдалось, что было более, чем странно.       — Хм, может есть запасной ход? Или тогда на крайний случай окно.       Все резко повернулись на Дазая и смеряли его негодующими взглядами.       — Мы же не варвары… — презрительно скосившись пробубнил Достоевский       — Мы уже через забор перелезли, о каких ещё варварах речь?       — Забор не дом!       — Но суть-то та же…       Призадумавшись, взгляды полетели на замок. Его глухое величие устрашало неопытных путников.       — Я вход нашёл!       Из-за угла выглядывала светлая макушка Гоголя. Отчаяние отступило, пришла надежда.       Но вся надежда испарилась, когда они подошли к дверям. Огромные деревянные ставни не имели ни замков, ни ключей.       — Да, братцы, негостеприимные хозяева…       — Ох, Коля, может их тут и нет давно, а замок разграблен…       Гоголь в шоке посмотрел на Достоевского и перевёл взгляд на дверь, а далее вверх — на замок.       Но тут послышался ужасающий скрип. Двери отворились, медленно приоткрывая для гостей завесы своих тайн. Огромная зала, освещённая лишь двумя свечами, предстала пред ними.       — Ну вот, гостеприимные всё же…       Осторожно ступая за порог, молодые люди осматривали убранство. Каменные стены создавали видение земельного холода и могильной тишины. На них не было ничего, абсолютно. Единственные две свечи, что видимо были не более, чем актом доброй воли владельцев для заблудших путников, были зажжены лишь недавно. Настолько недавно, что воск ещё не успел уронить ни капли.       — Bine ați venit, călători!— раздался голос позади, да был он таким мягким и развалистым, что волей-неволей повернёшься на него. Перед эсперами стояла красивейшей внешности дама. Волосы её были, как расплавленное золото, а глаза, будто сами небеса снизошли на бренный земной мир.       — Добрый день… — первым от созерцания очнулся Чуя, он всматривался в женщину с явным недовольством.       — Rus?       — Да       — Maybe English?       — Yeah       — Welcome!       — Thanks.       Женщина начала что-то объяснять рыжему с некой игривостью в голосе. Договорившись они кивнул друг другу и Накахара позвал остальных за собой.       Второй этаж не сильно отличался от первого, да и света тут было не больше. Только комнат было в два раза больше, но все были закрыты на засовы. Женщина привела их к двум открытым комнатам.       — Thanks…       Не удостоившись ответа, все принялись осматривать комнаты. Они разделились по два на каждую комнату. Гоголь выбрал себе Достоевского, а Дазай Накахару.

***

      — Ну и местечко, хоть экскурсии проводи.       — Идиот, Дазай… Ты видел её ухмылку — точно ведьма.       — Как так можно об этой милой даме, Чу?       — Ещё чуть-чуть и я бы убежал от неё… Ты видел этот хищный взгляд, а её ногти, точнее сказать, когти.       — Ну-ну, может она познакомиться хотела или ещё лучше?.. — Дазай игриво подёргал бровями.       — Совсем ёбнулся в край?! Меня отдать ей хочешь…       — Ха-ха, нет конечно, я же не работорговец…       — Придурок…

***

      Смех разносился по всему восточному крылу. Был он настолько сладок и приторен, что хотелось найти источник и испить из него.       Красавица кружилась по зале, и её платье, прекрасное творение мастера, мягко развевалось. Ализариновый шёлк мешался с карминовым атласа, и всё это великолепие создавало ощущение, что перед тобой сама Алая Королева       — Am făcut — o, ha ha ha…Contele va fi mulțumit, foarte mulțumit. Patru persoane în același timp…

***

      Гоголь сидел на стуле около окна и напевал себе под нос какую-то детскую песенку. Лёгкий мотив разгружал мысли и помогал не впасть в панику.       — Ну, прекращай давай, думать будем.       — А что думать-то, мы сейчас в красивом и страшном замке со странной красивой женщиной. Без телефонов или других источников связи… Сзади ещё, возможно, не потеряли след те вампиры, а мы сидим в этой тюрьме, в которую в любой момент может зайти сам предводитель этой армады. Мало кто заходит в этот лес, это я у жителей подслушал. Люди хорошие, вот только к ним подход нужно найти. Говорят, здесь водится сам дьявол… Но поискав немного и спросив парочку знакомых и жителей, я нашёл вот что: «Уже несколько веков обосновался здесь один граф. Стокер. Странный и мутный тип. Манерам, конечно, позавидовать можно — аристократ. Как только пришёл он в эти земли, так и начались набеги волков на деревни и люди пропадать стали. Больше, конечно, разузнать не вышло, но это и понятно: люди пропадают, а власти сидят сложа руки. Их положении тоже можно понять: неизвестная тварь поселилась в их землях задолго до них. А ведь и прогнать никак.Графы такие собственники… Обвинить тоже является невозможным — дело уже просрочено. Пропажи есть, а дела нет. Но конечно больший шум произвели три человека. Аристократки…       — Со временем ничего не меняется…       — Это точно… Так вот, их не нашли ни в живом виде, ни в мёртвом… Вроде даже по сей день ищут всех жертв, не нашли лишь их. Люди со временем стали реже пропадать, но это не отменяет самого факта их пропажи.       — И подходя к сути…?       — У всех жертв укусы на шее. Два идеально ровных отверстия… Как у тех тварей, что гнались за нами. У них и у самих клыки такие же.       — Не в хилую мы западню попали, не в хилую…       На улице послышался вой…