4. Escape from Stoker's castle.
14 июня 2022 г., 23:26
Свет луны разливался тягуче медленно, как бы обволакивая пространство помещения, которое даже со светом тысячи огней было бы лишь тёмным пятном в благородном сиянии сущего. Гротеск сказочного — либо кошмарного — дворца не внушал ни капли спокойствия или умиротворения, а лишь нагнетал покровом паники и скорейшим сумасшествием. Мерзким волокном обвивался вокруг стволов могучих деревьев липкий туман. Его происхождение оставалось загадкой для немногих путников, осмелившихся приблизиться к величественной обители Короля Ночи.
Блистая в ослепительной улыбке, губы Гоголя готовы были вновь накинуться на бледность уст Достоевского и превратить их в прекрасную картину кровавых цветов. Мило улыбаясь, крадучись подползая, блондин, стоя на четвереньках, задумал маленькую шалость. Некое дополнение к страстно проведённой ночи. Алое одеяло медленно сползало с его плеч, оставляя их на растерзание холоду комнаты.
— Вампиры нас нагнали! — испуганные до ужаса, Накахара и Дазай ввалились в соседние от своих покои. Но прежний пыл и ужас ушли, когда они увидели разворачивающуюся картину: Фёдор облокотился спиной на изголовье кровати и смотрел хитрым прищуром на Николая, тот, в свою очередь, кокетливо виляя бёдрами подползал к нему.
— Что? — не скрывая удивления, повернулся на крик друзей Гоголь, — Как так, мы же оторвались… Да и скоро утро… Чёрт! Мы попали, ребята. Вампиры идут в логово.
— И во главе идёт сам граф Стокер — их король. Мы обречены, но если у кого есть идеи, то я слушаю. — опомнившись от шока проговорил брюнет. — В любом случае мы одной ногой в гробу, а точнее выразиться — одной ногой от перевоплощения в «живых мертвецов» или же, как выражались немногие крестьяне — Носферату.
— Это пиздец, товарищи.
Чуя с полуоборота въехал Дазаю кулаком прямо в плечо, на что шатен заойкал и драматично приложил руку ко лбу, падая в рядом стоящее кресло.
— Если так подумать, то времени на адекватные мысли у нас маловато.
В этот раз Чуя уставился на Гоголя и протяжно вздохнул.
— И на какую же неадекватную мысль нам нужно согласиться, а, Николай?
— Хо-хо, зря вы мне это доверили. Так вот, у меня есть план. План-капкан. Во-первых, сейчас нам всем нужно собраться с мыслями, то есть — моральная подготовка. Давайте, вдох-выдох. Хватит, продолжаем. Во-вторых, вампиры в данный момент медленно распространяются по дворцу — сбежать очень проблематично. Но мы умные. Мы бежим напролом. В-третьих, обойдя все преграды и не попадая передряги, мы выходим.
— Но эти твари нас будут чуять. Целых четыре тела из свежего мяса, которые, по сути, находятся в ловушке. Может дождёмся полного рассвета и выйдем? — проговорил Дазай, отпрыгивая от кресла и, отряхнувшись от пыли, хотел было продолжить, но гром за окном буквально заткнул его.
Такая странность абсолютно точно не могла быть случайностью. Сердца медленно замерли в немом ужасе, проворачивая трюки в грудных клетках. Грозное явление природы подсказывало лишь одно — пора бежать и побыстрее.
Буря разыгралась не на шутку, эсперы сидели в оцепенении, осознавая всю прискорбность своего положения. Дал ли кто право Царице Ночи так издеваться над бедными странниками, которые хотели лишь уйти от людской суеты в странную деревушку с не менее интересными обычаями?
— Жители… Они ведь не все вампирами были, да? У меня закрались смутные сомнения…
— И не зря — не на всех домах висели кресты, не по всему городу были цветы чеснока. Мы изначально были в ловушке кошмарного сна, созданного по желанию настоящего правителя этих земель. Мы теряем время. Пора…
— Кхе, накиньте хоть что-нибудь, Фёдор Михайлович, а то грешно как-то перед мертвецами голышом разгуливать.
— Ой, блять, одну минутку, друзья мои. Николай Васильевич, вы хоть не забудьте надеть штанишки.
Когда Достоевский встал с кровати и стал искать разбросанную одежду, Накахара и Дазай решили осмотреть убранство усадьбы Дьявола. Ничего нового для себя они не приметили, но всё же глазеть на голых любовников не хотелось от слова совсем. Каково же было настроение жителей семейного поместья, когда они выбирали частичку себя, которая останется навсегда, запечатанная в камне голых стен.
Каждый из них видел в оформлении замка свою деталь. Гоголь, как студент филологического, видел здесь прекрасные чертоги злого графа, который похищает прекрасных барышень и пьёт их кровь, произнося вслух строчки поэм, когда они не внимают ни одного слова от бескровия. Достоевский тоже был филологом, но в этом месте он видел лишь очень запущенный дом, но при этом не теряющий своей грациозности и величия. Будь он аристократом — бессмертным аристократом с вечной жаждой плоти и крови — он бы каждый день восхищался своей властью, этим пугающим особняком и видом на ущелье, что служило своеобразным щитом от внешнего мира. Проклиная себя в голове и осыпая себя ругательствами, Фёдор осознавал, что понимал Стокера, потому что усталость от бурной молодой жизни наводила тоску по тишине. Для Дазая, студента по обмену, повидавшего виды Японии и России, место было прекрасным. Его художественная и романтичная натура не давала ему спокойно воспринимать арки и двери обители — как бы выразился только он из их компании — Бога. Пусть было темно, пусть ни единого креста, пусть Бог давно покинул это место — это было не важно. Гротеск дворца вампиров вызывал лишь восхищение, ничего более. Если они выживут, то Осаму напишет картину, но не на холсте или бумаге, а на коже. Создаст эскиз, принесёт тату-мастеру и выпишет свои эмоции на коже. Что же до Чуи… Он был готов расцеловать все камни этого дома. Пусть по нему и не скажешь, но это рыжее чудо было будущим дизайнером. Грамотно выстроенные арки, гармонирующие цвета, исключительно изысканные предметы декора — рай на земле для декоратора. Преимущество алых цветов добавляет восторга, ведь это его любимый цвет.
Одевшись в свои помятые и пыльные костюмы, парочка русских готовы были бежать, боясь опоздать до ситуации, из которой выход уже будет невозможен. Окликнув друзей, Николай принялся расспрашивать их о событиях, заставивших их прибежать, поджав хвосты. На эту просьбу пошёл очень долгий рассказ со всеми подробностями.
***
«Медленно восстанавливая дыхание, Чуя и Дазай лежали в обнимку. Аккуратно перебирались пряди огненных всполохов, иногда переходя на саму голову, теребя по макушке. На такие действия слышались лишь хрипы и странные бурчания. — Вот и новый опыт в наших с тобой отношениях, лисёнок. Скажи мне: как тебе наш отдых и именно эта ночь? — Ты от меня полный отзыв что-ли просишь? Хах. Ну что же… Наше путешествие прекрасно, только надо сувениров привезти маме с дедушкой, если выживем конечно. Природа прекрасна, истории с кровососами захватывающие, даже что-то слишком интересные. Я бы может и остался даже здесь, но всё же дома спокойнее. Мамины цветы и дедушкина вишня навсегда в моём сердце, так что Дазай, мы едем после этой поездки сразу же на родину. — Но второй вопрос абсолютно точно был интереснее… Накахара вдруг громко рассмеялся и посмотрел на своего горе-любовника. Эти слова прозвучали слишком мило и невинно для их значения. — Не обижайся, Скумбрия, ты просто слишком хорош в подхалимстве. Давай же посмотрим на наш секс: презерватива у нас не оказалось, Слава Всевышнему, хоть смазка была, иначе я бы тебя к себе ближе, чем на метр не пустил. Трахаешь ты хорошо, Дазай, в этом я убедился за три года отношений… — Четыре. — Три. Тот год был лишь раздражающим мучением. Ты, неугомонный суицидник, заставил меня попотеть, чтобы не врезать по твоей смазливой мордашке. Вечно ходящий хвостиком бинтованный чудак, который ещё и предлагал мне на каждом шагу поцеловаться. Сам с себя в шоке, как не врезал только… — Продолжай о сексе, Чуя. — Я же уже ска… Звон разбитого стекла заложил уши и заставил прижаться поближе к кровати. Спохватившись, Дазай быстро сгруппировался и посмотрел в сторону шума. Там, вблизи окна, аккурат около туалетного столика, лежал холодеющий труп женщины. Осаму хотел уже было крикнуть от испуга, но не захотел наводить большей паники. Прекрасные золотистые волосы, открытые, застывшие в ужасе глазницы прекрасного карего цвета, даже платье на ней выглядело слишком изысканно — оно было голубым с вставками кружева и атласных лент. Но она уже холодна, как и ночь, поглотившая её душу навсегда. Она уже не увидит этот рассвет. Обескровлена. Накахара подбежал к Осаму и потряс его по плечу. Тот будто вышел из транса, повернулся и обнял Чую. — Они подали сигнал. У нас есть час, ровно один час. Если, конечно, не хочешь быть, как она или как те твари. — Подожди-ка… Почему вампиры не пошли за нами до замка? — Жалкие плебеи и вассалы не имеют права находиться рядом с обителью своего короля. Рыжеволосый сглотнул ком и вновь оглядел девушку. Она не поменяла положения, да и куда ей… Лишь ветер раздувал пряди жидкого золота. Каждый волос отливал на луне разным металлом: один был похож на медь, другой — на платину, а некоторые впитали в себя отголоски ночи — они были цвета серебра — Хоть я и неверующий, но пусть Бог покарает этого проклятого графа Стокера. — Нельзя тратить время, Чуя, они нас уже предупредили. Пошли к Достоевскому с Гоголем, они могут подать идей, ну и, конечно, пришли вчетвером, возвращаемся тоже. Вещи были то на полу, то на исполинских видов кровати, но найти их вполне себе легко. Чуть не забыв шляпу, Накахара ждал Дазая-черт-возьми-одевайся-быстрее-Осаму. Между ягодиц до сих пор было склизко из-за смазки и спермы. Гадкое чувство, но жизнь была пока дороже, чем сиюминутный комфорт. Штаны наверняка были намочены в районе зада. Чёртова Скумбрия выглядит бодрячком и даже слишком хорошо, а шляпнику приходится мириться с саднящим ощущением и покорно ожидать принцессу. — Я всё!»***
— Как-то так, ребятки. — Осаму стоял с видом бывалого человека и держал пальцы так, будто бы в них была сигара. — Испугались, не правда ли? Ха-ха… Любой бы испугался. — Гоголь стоял и пытался сдерживать нарастающую панику, но понимание эмоций близких не давало делать поспешных поступков и начинать безудержную истерику. Затишье шорохов снаружи. Звук разбитого стекла. Треск старинного камня от удара железа решёток окон. Что-то пробило такой прочный металл — оно абсолютно точно было тяжёлым. Труп. На этот раз ребёнка. Маленький мальчик лет десяти, который был истерзан клыками и когтями. Может показаться сначала, что им подкинули всего лишь задранное волками дитя, но это лишь первое впечатление. Сценарий выстроился в голове сам: мальчик шёл по тропам ущелья, но до дома ему не дали дойти возвращающиеся с безуспешной охоты монстры, оставившие от мальчика лишь обвисшие на костях куски плоти, обескровленной плоти, которую они объели, уподобляясь диким животным. Это месиво перепотрошённых внутренностей, костей и кожи сложно было назвать ребёнком. На то, что это было мальцом указывали лишь размеры, толщина костей и сохранившиеся черты лица. Это был точно не почерк Короля, это были его вассалы. — Паниковать уже можно или подождать до следующего трупа? — Отставить, Николай Васильевич, а ждать мы точно не собираемся. — А вы видимо оптимист, Фёдор Михайлович, да ещё и бесстрашный оптимист. Врата раскрылись. Шипение и рычание начали переходить в глухой шум, который, возможно, в скором времени перейдёт на все этажи, во все комнаты. — Граф Брэм Стокер прибыл в свою обитель, склоните свои головы, жалкие смертные! — знакомый сладострастный женский голос раздался по всей комнате. — Опоздали… — все посмотрели на Дазая с нескрываемым ужасом, который был вполне себе оправдан. Переглянувшись друг с другом, было принято негласное решение. Бежать. Быстрее удирать подальше от этого кошмара. Потянув за ручку дверей, друзья оказались в длинном коридоре. — Налево! Их предводителем стал Достоевский, запоминавший дорогу от самых врат до их временных покоев. Пробегая несколько комнат, что до этого были закрыты, но сейчас распахнуты настежь, можно отчётливо видеть их идентичность. Лишь некоторые из них изящно украшены оружием. Оружие. Вот что нужно! — Подождите! Блондин отделился ото всех, забегая в одну из таких комнат. Выбегая, он тащил с собой меч и копьё. — Вперёд! Гоголь легко подкинул меч Накахаре, а сам взял поудобнее копьё и показал свою готовность ухмылкой. Эсперы продолжили двигаться к свободе. Дело было за малым: пройти за поворот, а там и до лестницы недалеко. Лестница, по сути, была самым главным препятствием, потому что она также вела и из южного крыла, в котором сейчас находилась большая часть мертвецов. До заветного поворота оставался буквально метр, но неожиданно из-за него выскочил вампир. Он прыгнул прямо на Достоевского, но, опередив эту тварь, Накахара защитил своего друга. С разворота он отсёк монстру голову, вставив меч тому в сердце, на всякий случай. Вновь их прервали — это означало, что конец близок. Уже без страха и дрожи они прошли до залы, в которую стекали две прекрасные лестницы. Дверь была близка, как никогда. Надежда заселилась в сердцах студентов, что наконец отыскали своё спасение. Они заулыбались, смотря вниз — на лестницу. Но что-то было не так. Дрожь. Ужасная дрожь в коленях внезапно появилась, не подав и знака до этого. Мышление подводило, глаза заметались по зале, но от столь резких метаний взора то на стены, то на потолок нервы оголились до такой степени, что даже такие движения приносили адскую боль. Голос, спокойный и размеренный голос, перенёс всё внимание эсперов на стоявшего параллельно них мужчину. Одетый в чёрный плащ в пол и тростью в руке, перед ними стоял светловолосый аристократ, который излучал ауру враждебности и полного подчинения. Его глаза были будто два рубина, мерцающих в полутьме помещения — они и были его способом контроля и устрашения. — Жалкие отродья, что посмели вторгнуться в мои земли. Мало того, вы ещё и зашли на территорию, находящуюся под моим прямым владением. — утробное рычание вырвалось из горла Владыки Ночи. — Произвол! Ответьте же за свои грехи кровавым откупом. Иначе не видать вам больше божьего благословения, вы станете целиком и полностью частью «семейства». Сознание помутнилось. Перед глазами стали плясать сполохи непонятных свечений, которые были ни чем иным, как глазами огромных летучих мышей. В ушах будто слышались голоса, отдалённые и едва понятные, но их наличие давало атмосфере вокруг сгуститься. Те, что были более-менее понятны вторили все, как один: «Diaboli mos est, in tuum interium». Сопротивляться этому было невозможно, но и оставлять всё так, как есть сейчас являлось полным безрассудством. Даже самые сильные духом и разумом не выдержат такого напора на своё здравомыслие. Мысли стали настолько тяжёлыми, что хотелось раскрошить череп в пыль и протрясти свои мозги. — Подчинитесь же воле Дьявола, сдайтесь. Приторный голос вновь раздался, но изначально можно и не понять откуда он доносится. Мысли путаются, голоса сгущаются, дрожь не унимается, из глаз льются слёзы. Пересилив себя, Чуя посмотрел на Дазая, тот сразу понял посыл его взгляда. Повелитель гравитации решил пустить в ход один из козырей. Комнату озарил красный свет предстоящего шторма. Отдав всю свою волю Арахабаки, Накахара ринулся прямиком на Стокера. В глазах вампира на секунду промелькнули страх и удивление, но они растворились в прыжке на стену. Чуя взял в руки кусок камня пола и метнул его в сторону женщины, стоявшей позади своего господина. Это не ускользнуло и от взгляда Брэма, зарычав он подхватил её налету и перенёсся к двери. — Чёртовы твари! Вы поплатитесь за это. Шикнув что-то своей подчинённой, он призвал остальных вампиров на помощь. На этажах выше послышались неуклюжие метания мертвецов. Во время этой своеобразной битвы влияние Стокера ослабилось, и остальные трое участников сего действа упали на колени. — Чуя долго не протянет, надо что-то решать. — Осаму первым отошёл от шока и начал упрямо обдумывать дальнейшие события. — Подзови его как-нибудь сюда, я смогу нас перенести плащом. — Гоголь лучезарно улыбнулся и стал ожидать оценки своей идеи. — Гениально, Николай. Дазай, действуй. — Достоевский решил взять всё под свой контроль. Осаму ринулся к Богу Гравитации, что сейчас был больше похож на озлобленного пса, нежели на человека. Припрыгнув к нему, он коснулся его пальцев своими и посмотрел в глаза Дьяволу. Последний камень, брошенный Чуей попал прямо по хрупкой девушке, успевшей им надоесть. Эта ухмылка, брошенная мимолётно и в спешке шатеном, вдруг пробудила в вампире старые воспоминания, но он быстро опомнился и бросился на них, не отдавая отчёта своим действиям. Гоголь стоял на спуске с лестницы из южного крыла, ожидая друзей вместе с Фёдором. Дазай подхватил Чую под колени и спину, отскакивая от северной лестницы прямо во время того, как Стокер очутился там. Его скорость и способность впервые подвели его. Во всём были виноваты чёртовы эмоции, не дающие полностью сосредоточиться на битве. Завидев подбегающего друга, Гоголь быстро раскрыл плащ, в приглашающем жесте склонив голову и указывая рукой. В шутку кивнув Николаю, Осаму вместе с Чуей на руках ринулся в плащ. Достоевский прошмыгнул за ними, зазывая блондина за собой. Гоголь с вызовом посмотрел на тень, движущуюся прямо на него и, показав язык, как фокусник взмахнул плащом и исчез. — Ненавижу! Осквернители обители графа, жалкие плебеи! Аргх… Кровавые слёзы полились из таких же кроваво-красных глаз. — Почему же ты была не достойна жизни, как они? Почему я всегда страдаю от людей… Ненавижу!***
— Ха-ха, мы живы, ребята! Гоголь кинулся обнимать и целовать Фёдора. Дазай же в это время поглаживал по голове Накахару, лежащего у него на коленях. Все они радовались победе и удачному побегу. — Всё же надо было добить эту тварь. Так бы он никому больше не доставил хлопот. И человеческие души бы не были больше обречены. — озлобленно прошипел очнувшийся Чуя. — Каждая, хоть и злобная, хоть и опасная, тварь имеет право на жизнь. Мы поступили и так жестоко по отношению к графу Стокеру. — Достоевский сидел на траве и задумчиво разглядывал росу. — А те жизни по-твоему были лишь путём твари к жизни? — В каком-то смысле, да, Коля. Я ни в коем случае не оправдываю его, но и ненавидеть его всей душой я не могу… Его замок слишком похож на него: холодный, отстранённый от людей, таящий множество секретов. Но в тоже время он прекрасен и уютен для хозяина. Судить, конечно, не мне, но вампиры всегда лишь заложники ситуации, либо же аморальные монстры, ступившие на путь Дьявола. Я склоняюсь больше к тому, что Стокер заложник — и не ситуации, а способности — но больше всё же своих собственных страхов и переживаний. Пусть этот граф севера наконец хотя бы что-то осознает. — И что же интересно ему ещё осознавать? Он прожил достаточно долгую жизнь и за это время уж точно можно было всё продумать, обдумать и осознать. — это был самый интересующий Дазая вопрос в данной ситуации. — А если он будет мстить или озлобится? — Чуя подал голос с колен Осаму. — Ха, нет. Он разочаровался в людях ещё больше. поэтому он будет их презирать, но мстить… Никогда. Он слишком слаб и сегодня он это осознал в самой понятной форме. Самый возможный исход это то, что он вернётся через лет так двести и вновь разочаруется в людском племени. Это, конечно, лишь в теории. Его могут убить или запечатать уже завтра, или же он найдёт способ уничтожить всё… Например, увидит всю мощь своего дара и размножит семейство. Но ему это незачем. — после этого разъяснения Достоевский тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Ладно, пора домой. Мы увидели, как по мне, все красоты Румынии. Как говорится «в гостях хорошо, а дома лучше». Гоголь встал и отряхнулся от налипших листьев. Дазай на это лишь хмыкнул и опять поднял Чую на руки, чтобы донести его до гостиницы. Фёдор будто очнулся ото сна, когда все засобирались. — В следующий раз летим в Америку. Да ну тебя, Николай. Громкий смех раздался в ожидающем рассвета лесу.
