Когда звезда переродится

— Быстрее, давай! — парень хватает за руку запнувшегося брюнета, подтягивая к себе. — Куда…куда мы, — тот отчаянно пытается закончить фразу, но воздуха катастрофически не хватает. Лёгкие будто набиты стеклом, ноги постоянно не слушаются, спотыкаясь о что-то, последние силы вот-вот кончатся. — Не знаю, — громко выдыхая, произносит черноволосый, — сначала в порт. Кивая, брюнет поправляет постоянно съезжающие с носа очки и прибавляет скорости. Сердце бешено колотится. В ушах стоит громкий звон. Где-то слышатся крики, отчего обоих парней передёргивает, и они тут же скрываются за ближайшим темным углом. Прижимаясь к прохладной каменной стене, они пытаются хотя бы немного выровнять дыхание. Брюнет встряхивает головой и сует руку в карман штанов. Нащупывая кулон, он прячет его глубже. — Вроде бы тихо, пошли, тут осталось немного, — шепотом проговаривает другой парень, зачесывая мокрую от пота челку назад. Глубоко вдыхая и выдыхая прохладный воздух, они выныривают из укрытия. Через пару кварталов они останавливаются на стеклянном пляже. Под ногами, нарушая ночную тишину порта, скрипят округлые стекла, которые омывают воды моря. Оба парня думают куда им идти дальше — переждать ночь на пляже плохая идея (как минимум они замёрзнут из-за холодного ветра, как максимум, являясь слишком лёгкой добычей под открытым небом, они могут быть схвачены в любую минуту). Останавливаясь, брюнет вытаскивает кулон. Небольшой кристаллик в каменной оболочке болтается на цепочке. Большим пальцем парень проводит по маленькому отверстию, через которое виден светлый горный хрусталь. Голова болит от всех мыслей, которые бьются друг о друга, сметая и меняя одну на другую. Брюнет не может поверить, что несколько часов назад он жил обычной жизнью. Сейчас всё, чем он так дорожил и любил, разрушилось. Остался лишь этот кулон и человек, которого он без раздумий может назвать своим братом. — Что нам теперь делать? — шепчет он, чувствуя, как в горле затягивается больной ком. Вдруг раздается звук выстрела, который почти оглушает парня. Голова звенит от боли, взгляд сложно сфокусировать, тело не слушается. Единственное что удается услышать это крик черноволосого. — Бежим, скорее!

***

Сонхва вскочил со своей койки, чуть ли не ударяясь макушкой о металлический потолок. Со лба стекали капли пота, волосы были спутаны, черная майка прилипла к туловищу. В ушах все еще стоял звон. Сильно зажмурившись, парень замотал головой, чтобы окончательно стереть остатки сна. Он осмотрел каюту — койка напротив была уже пустая, значит Сан проснулся раньше. Откинув покрывало, Сонхва надел очки и спустился вниз. В помещении был полумрак, и единственным источником света являлся луч солнца, пробивавшийся через небольшое окно сверху под потолком. Брюнет, зевнув, подошел к столу, стоявшему возле стены, и посмотрел время на часах. «Семь утра, а всё еще тихо», — подумал он. Пак окинул взглядом весь «творческий беспорядок», который оставил Чхве после себя на столе. Вздыхая и приговаривая, что когда-нибудь его терпение лопнет и он выгонит парня из их каюты, Сонхва собрал все раскиданные чертежи в отдельную папку; линейки, карандаши, ручки и чернила он убрал в отдельный ящик в столе. Подойдя к своему небольшому шкафчику с вещами, он взял оттуда одежду. На мгновение он задержался перед тем, как закрыть дверцу шкафа. Закинув одежду на плечо, Сонхва нырнул в глубь шкафа и вытащил маленькую деревянную коробку. Он провел пальцем по покрытию из красного дерева, после чего откинул крышку. Обнаружив сверток с кулоном на месте, он выдохнул с облегчением и убрал коробку обратно в шкаф. — Солнышко мое, вставай! Пак резко захлопнул дверцу и вытянулся по струнке, устремляя свой взгляд на дверь, которую распахнул Сан. Он уже был в рабочей одежде, на лоб свисали массивные увеличивающие очки, перчатки уже были чем-то перепачканы («Были ли они когда-нибудь чистыми вообще?» — подумал Сонхва). Сам парень светился ярче солнца, озаряя каюту приятным теплом, исходящим от его улыбки. — Боже, зачем ты так кричишь? — выдохнул Пак, хватаясь за койку. — А ты и так от каждого шороха шарахаешься, — глаза парня превратились в два полумесяца, после чего в него прилетела подушка. — Очень смешно, — фыркнул Сонхва, — Почему так тихо? — Ким собрал всех в капитанской, — парень облокотился на косяк двери. — Почему ты меня не разбудил? — нахмурился Сонхва. Чего-чего, а пропускать собрания он никак не хотел, тем более при своем шатком положении. — Потому что он позвал всех, кроме нас. Как обычно, — закатил глаза Сан, на что Пак лишь хмыкнул. Чего-то другого он ожидать и не мог: несмотря на то, что с Саном они на корабле уже как две недели, окруженные лишь бескрайним небесным простором, несмотря на то, что они на равных со всей командой выполняют свою часть работы — они всё ещё чужаки для большинства, особенно для капитана. Но Сонхва и Сан выкинутые судьбой из безмятежного и спокойного потока жизни два человека, которым некуда было теперь податься, а пиратский корабль стал их пристанищем, с которого их могли скинуть прямиком вниз за борт ещё в первый день. Но делать этого не стали. Поэтому оба считали такое холодное отношение к себе некой платой за внезапное появление в жизни команды, хотя они покривят душой, если скажут, что не чувствуют ничего, глядя в чужие лица и видя к себе лишь недоверие. — Всем нужно время, Сан, — Сонхва натягивал на ноги высокие ботинки, мучаясь со шнуровкой, во время которой очки то и дело сползали на нос, — И нам в том числе. Младший лишь вздохнул как-то печальнее прежнего и кивнул в согласие. Дверь каюты захлопнулась, и в коридоре парни разминулись, каждый направляясь по своим делам: Сан в машинное отделение, а Сонхва после душа ждал орудийный отсек с её канониром Чон Юнхо, который наверняка его попросит лишь починить какую-то дрянь, не относившуюся к понятию «оружие» уж совсем никак, и отправит его протирать подошвой ботинок палубы или проминать койку в своей каюте, от чего Пак не очень был рад. Он понимал, почему его не пускают к оружию, но чувствовать себя абсолютно бесполезной единицей терпеть не мог. И он бы может хотел к Сану следить за двигателями, пачкать свои перчатки и глохнуть от шума, но просто-напросто не нацепит на глаза рабочие защитные очки, в которых он не увидит абсолютно ничего, и скорее споткнётся, ударится головой об какую-нибудь балку и умрёт, чем как-нибудь там поможет. От того он искал работу везде, где можно было на корабле.

***

На верхней палубе было зябко и сыро, а лёгкая рабочая рубашка была самым худшим средством защититься от холода, поэтому Сонхва чувствовал, как мурашки пробегают по всей его коже. Под ногами скрипело промасленное дерево, разрубая гул ветра своими звуками, шумели надувавшиеся паруса и сновали туда сюда моряки, бурно переговаривающиеся между собой, громко смеясь да чертыхаясь. За штурвалом стоял Минги, словно никогда не выпускающий его из своих рук. Выглядел он по-настоящему устрашающе, будучи человеком высоким, большим, имея тёмные раскосые глаза, низкий голос, который было слышно даже на нижней палубе, и нося грубую на вид дублёнку. Но был на деле очень великодушным, весёлым и бойким, не соответствуя своему внешнему виду. А вот рядом стоящий с ним капитан был настоящей загадкой для Сонхва до сих пор. Иногда казалось, что даже для собственной команды. Ким Хонджун выглядел (насколько это можно сказать) безобидно на первый взгляд: был небольшим, утопая в своей шубе, которая защищала его от холода в небе, со вздернутым носом и большими широкими глазами, которые явно повидали многое на свете. Однако, сталкиваясь с ним взглядом и пытаясь найти в этих глазах хоть что-то ещё, заглянуть немного в его голову, никто не мог найти ответа ни на один вопрос по поводу этого человека, его жизни и искренних чувств. И сейчас было так — подняв голову, Пак поймал взгляд капитана на себе. Он стоял, расправив плечи, белые волосы развевал ветер, и смотрел он так, словно видел Сонхва всего насквозь. А тот в свою очередь вновь пытался понять хоть что-то об этом человеке. Не сказать, что о Хонджуне нельзя было сказать и слова. На самом деле, будучи человеком тихим и наблюдательным, Сонхва многое заметил в характере Кима, отчего к нему невозможно было хоть немного не проникнуться симпатией. Он был уверен в себе, не заносчив, всегда в первую очередь думал о своей команде и корабле, лёгок на подъем, но в то же время достаточно вспыльчив. Но его всегда окружала какая-то таинственная дымка, сквозь которую протиснуться было невозможно. Он был будто бы близок с каждым, но одновременно далёк. Милосерден, но без дрожи в пальцах во время абордажа судна мог выстрелить в человека. Каждый раз, когда Сонхва слышал звук выстрела из злобно рокочущего револьвера, он думал о том, что лучше не связываться с капитаном, чтобы вместе с Саном на пару не получить пулю в лоб. Этот человек дал им шанс, впустил на свой корабль. Но работая механиком по мелким делам, Сонхва испытывал неприятное чувство, что делает недостаточно за то, что у него есть хоть какой-то луч надежды на дальнейшую жизнь (даже если она должна была быть связана с пиратством). Сам Сонхва был, мягко говоря, не в восторге от пиратов в целом. Он понимал, что иногда у некоторых просто не было выбора (он и Сан являлись таким примером), но он никогда не понимал, как можно было убивать простых мирных людей ради собственной наживы. Но за то короткое время, что он пробыл на судне и за которое они успели ограбить четыре корабля, заметил, что те были исключительно личного флота Южного Королевства. Все торговые или пассажирские судна они проплывали или пролетали мимо, Хонджун даже не одаривал их своим вниманием. У капитана явно были свои счёты с Королевством, в которые никто старался не вдаваться. Выдержав интерес капитана на себе, Сонхва немного кивнул головой в знак приветствия, на что Ким также легонько качнул головой и после отвернулся к штурману. Пак поправил очки, что скорее было уже привычкой, чем действительно надобностью, и спустился на нижнюю палубу в оружейный отсек. По тускло освещенным коридорам были слышны звуки гудения турбин двигателей, шаги и разговоры на верхних палубах, гул потоков ветра, разбивающихся о корпус корабля. За две недели все эти звуки уже не так давят на голову парня, и он начал постепенно привыкать к этой механической пиратской симфонии, однако засыпать все еще было трудно. Дойдя до нужной двери, брюнет постучал, после чего зашел внутрь. В небольшой, на первый взгляд, комнате за столом сидел светловолосый парень, что-то заполняющий в блокноте. Канонир сидел немного согнувшись, но даже так было видно его высокий рост. Насколько Пак был не низок, но даже ему было немного некомфортно с этим гигантом Юнхо («А какого тогда капитану Киму?» — усмехнулся Сонхва у себя в голове). — Здравствуй, Юнхо, — немного улыбнулся Сонхва, закрывая за собой дверь. — Етить тебя за ногу! Пак, ты в детстве книжку об этикете и хороших манерах что ли не выпускал из рук? К чему такие формальности? — улыбнулся Чон, откидываясь на спинку стула. — Прости, просто я привык так общаться, — смущенно проговорил парень, поправляя очки. — Ничего-ничего, все такими были сперва, — ухмыльнулся Юнхо, осматривая Пак сверху вниз и забываясь на пару секунд, вспоминая свои первые дни на этом корабле. — Ну да ладно, приступим к работе. — Дай угадаю, надо повесить полку или подкрутить дверцу у шкафа? — вздохнул Сонхва, доставая из кармана рабочего ремня с инструментами черные перчатки. — Не дуйся, Пак, — Юнхо похлопал по плечу парня и по-доброму улыбнулся, — Капитан просто еще присматривается к вам. — Да, я понимаю, — поджал губы парень, — Так что надо сделать? — Так для начала пойдем, поможешь мне перетащить некоторые ящики, — проговорил Чон, направляясь в другую часть комнаты, которая огорожена железной решеткой, Сонхва последовал за ним, — Сегодня спускаемся в порт Хёсон, надо освободить побольше места. — Хорошо, — спокойно сказал Сонхва, несмотря на то, что на душе разлилась тревога и волнение. Он уже две недели не видел земли и даже в какой-то степени соскучился. Но он понимал, что не ступит за пределы корабля. Слишком опасно, слишком рискованно. За Сана он не сильно переживал, так как парень наоборот очень любил находиться на корабле и в принципе в небе, ближе к звёздам. Ещё в детстве, когда они играли вместе, придумывая незатейливые, как покажется взрослым, сюжеты, Сан часто выбирал воздухоплавателей. Он всегда говорил о том, как вырастет и станет частью воздушного флота. Мальчик был буквально прикован к ночному небу, иногда вытаскивая Сонхва из теплой постели в полночь и засиживаясь с ним на крыше их небольшого дома. Запрокинув голову назад, Чхве буквально тонул в темноте с яркими огоньками. Было там что-то, от чего сердце парня замирало, и он на некоторое время переставал двигаться, боясь спугнуть что-то в этом чарующем моменте. В какой-то степени его мечта сбылась, только вместо красивой формы на нем были майка, перчатки, штаны да очки, чтобы не остаться без глаз, а нога ступала не по кораблю королевского флота, а по пиратской «Авроре» Ким Хонджуна. Но звёзды были ближе к нему как никогда раньше, зачаровывая ночами, заставляя оставаться на верхней палубе. За это усеянное миллионами огней тёмное ночное полотно Сан мог простить все неприятности, что устроила жизнь, свернув его с пути давней детской мечты. Сидя за столом и заполняя записи и журналы, Юнхо заметил, что брюнет стал тише обычного после того, как узнал о спуске на землю. Перетаскивая небольшие коробки в одного, он почти не издавал никаких звуков, лишь звон металла из ящиков нарушал тишину, когда парень опускал их на пол. Не то, чтобы Пак был особо общительным, но даже для него он был слишком тихим. У Юнхо не было какой-либо неприязни к двум парням. В какой-то степени ему было их жаль, хоть он и не знал их истории, прекрасно понимая лишь то, что побег этот был явно не от хорошей жизни. Поэтому Чон всегда пытался приободрить их. И если с Чхве проблем не было, так как этот человек был настолько открыт и добродушен, что за полчаса общения буквально мог стать самым близким другом, то с Сонхва было по-другому. Отчего парень был настолько закрыт и холоден — Юнхо иногда не понимал. Кажется единственный, с кем нормально общается Сонхва, был Сан. Но как однажды сказал ему Минги, когда Чон решил поделиться с другом своими мыслями по поводу двух новых членов команды, надо дать ему время. Не каждый решается бросить все, чем жил раньше и уйти в неизвестность. — Ладно, — нарушил уже давящую тишину Юнхо, — Можешь идти, дальше я сам поковыряюсь. — А? Ау, хорошо, — парень положил последний ящик и, как показалось Юнхо, ещё больше помрачнел. Сонхва снял перчатки и направился к двери. — Слушай, — окликнул его Чон, на что брюнет сразу повернулся, отчего волнистые локоны упали прямо на глаза, — у капитана есть библиотека в каюте. Чтобы просто штаны не просиживать на койке, можешь попросить у него какие-нибудь книги. — Спасибо, — немного улыбнулся Сонхва. Он понимал, что подходить к Киму один на один так ещё и с просьбой об его библиотеке, лучше сразу написать на лбу «находится в лихорадочном бреду». Однако Паку стало немного легче от того, что Чон понимал его и что хоть как-то пытается поддержать. — Увидимся позже. Выйдя на палубу, парень прищурился от яркого света. Под рубашку забрался ветер, который также устроил ещё больший беспорядок на голове. Направляясь в свою каюту, Сонхва на момент задержался возле капитанской, но быстро смахнул эти мысли. Заходя к себе, парень снял с себя пояс с инструментами и кинул его на стул. На столе опять был бардак из чертежей Сана. И сколько бы Пак не ругал того за неаккуратность, он в глубине души завидовал этому рабочему беспорядку. Завидовал тому, что Сану есть в что окунуться и потеряться, вытесняя все мысли из головы.

***

— Капитан, в ближайший час мы будем в Хёсоне. Можно идти на снижение? Хонджун, не отрываясь от двух карт и листов бумаги, прокладывая вместе со вторым штурманом маршрут, закивал головой. — Да, начинайте менять флаги. Нам проб… Речь прерывает жуткий треск и прерывистое рычание двигателя, от которого у Кима застыла кровь в жилах, и он с трудом мог пошевелиться от шока. Взяв себя в руки, он нажимает на кнопку одним движением, почти вдавливая ее, и по всей каюте раздается холодный, как металл, голос капитана: — Чонхо, что произошло? Что с двигателями? — Нам пробили корму, задеты винты и турбина. Хонджун мог с легкостью догадаться, кто мог так бесцеремонно нарушить покой команды, отчего изо рта полетел поток брани. Поворачивая голову к окну, Ким видит приближающиеся огромные красные паруса, узором на которых извивался дракон. Быстро покинув каюту, он вышел на верхнюю палубу, где царила суматоха и паника. Пробиваясь через пиратов, капитан взошел на капитанский мостик к Минги. Тот уверенно держал руль в своих больших ладонях, удерживая равновесие корабля от потоков ветра и залпа. Сон устремил свой нахмуренный взгляд на приближающееся судно. Ким думал о возможном отрыве, но смотря на штурмана, он понял, что боя им не избежать. Как только корабли приблизились друг другу, на борту соседнего появился человек, чье лицо Хонджун мечтал однажды увидеть в «Пиратском вестнике» в графе погибших. — Вот мы и снова встретились, Ким Хонджун!