Моё смертельное оружие

      Раскаты грома разрывали пасмурное небо, сопровождая направляющуюся в назначенное место машину. День так называемой казни настал, и небо уже было готово смыть следы того, что там произойдёт.       Ханджун был уверен, что его привезут в какое-то заброшенное место, где от его трупа будет легко избавиться, не оставив и следа. Но вопреки его ожиданиям местом встречи было стрельбище под открытым небом. Здесь не было никаких приспособлений для пыток, которые ему обещали устроить, не было ни дубинок, ни арматуры, чтобы можно было сломать кости. Всё, что тут было, это мишень и один пистолет. Ненадолго в голове промелькнула мысль, что ему сейчас просто прострелят всё тело, чтобы он медленно умирал, истекая кровью.       Наручники, которые сковывали руки, были сняты. Без лишних вопросов и слов он подошёл к Чонгуку, который жестом подозвал его к себе. Смысла сопротивляться и пытаться убежать не было, но Ханджун и не страшился того, что умрёт сегодня. По крайней мере он смог сделать то, что не удавалось ещё никому. Он смог сбить это раздражающее спокойствие с лица Чонгука, отыскав его единственное слабое место.       —Что, решил не мараться и просто застрелить меня? — на его лице сияла ухмылка. Он чувствовал себя победителем, даже если ему предстояло побывать в агонии. — Вперёд! — он раскинул руки и широко улыбнулся, стараясь показать всем видом, что это не Чонгук управляет тут всем, а он самолично приносит себя в жертву.       —Сыграем? — проигнорировав поведение Ханджуна, спросил он, протягивая пистолет. — У тебя есть мишень и две пули. Если ты попадешь туда, куда нужно, я отпущу тебя и забуду то, что ты сделал. А если не справишься, то мы поменяем локацию, и я воплощу в жизнь то, что обещал сделать с тобой.       Ханджун чувствовал, что во всём этом был какой-то подвох. Чонгук, который обещал заставить его пожалеть о содеянном, разорвать на кусочки и наслаждаться криками боли, так спокойно давал ему возможность выйти сухим из воды. Списать всё на любовь к азарту было бы глупо, потому что ситуация отличалась от привычных. Ханджун буквально вынес себе приговор, оставив свой след на теле Чимина. Всё не могло решиться настолько просто, только не с тем, кто не умел прощать и не отступал от своих целей. Попавший однажды в список его смертников живым выбраться точно не сможет.       —Почему? — он неуверенно взял пистолет в руки, рассматривая его. Сомнений в том, что это настоящее оружие, не было. Проверив обойму, в которой и правда было только две пули, он повернулся к мишени, которая, на первый взгляд, тоже была обычной. — Неужели так просто отпустишь того, кто притронулся к твоему человеку?       —Не провоцируй меня, — предупредил его Чонгук, одарив тяжёлым взглядом.       Ему стоило больших усилий, чтобы сдержаться и не размозжить Ханджуну череп прямо сейчас, но мысль об улыбке Чимина отвлекала и помогала снять напряжение. Новый план мести был значительно лучше, поэтому держаться нужно было даже сквозь сжатую челюсть.       —Мне нужно попасть в те два крестика? — он указал пальцем в сторону мишени, получив утвердительный кивок. Интуиция продолжала подсказывать, что уровень опасности зашкаливает, но Ханджун лишь встряхнул головой, не позволяя ощущениям сбить настрой. — И на этом всё закончится?       На этот вопрос Чонгук уже не ответил, отходя в сторону, чтобы насладиться устроенным им шоу. Ханджун вновь прокрутил мысли в голове и взглянул на пистолет. В том, что он сможет попасть в нужные места, сомнений не было. Он столько лет занимался стрельбой, что не попасть по каким-то крестикам было бы даже позорно. Но вопрос о том, почему ему дали шанс спастись, выбрав такой простой способ, никак не выходил из головы. Не держит ли он сейчас в руках верёвку, отпустив которую лишится головы?       Вариант с тем, чтобы просто выстрелить в Чонгука, отдав на это свою жизнь, также промелькнула в голове. Только вероятность победы в этом деле даже с его навыками была не просто равна нулю, она шла в минус. Ханджун прекрасно понимал, что рисковать в этой ситуации так безрассудно не стоило. Оставалось лишь последовать указаниям и выстрелить, а там уже посмотреть, к чему весь этот цирк.       Он прикрыл глаза и отсчитал до пяти, чтобы немного успокоить сердечный ритм. Затаив дыхание, он направил дуло пистолета сначала на одну мишень, с успехом поражая её, затем на вторую, уверенно справляясь и с ней. Опустив руку, он повернулся к Чонгуку, по одному выражению лица которого можно было понять, что всё это было ловушкой, и она с успехом захлопнулась.       Сердце пронзила резкая боль, заставив Ханджуна схватиться за него. Паника уже начинала подступать к горлу, когда мишень начала поворачиваться, показывая взору то, что скрывалось за ней всё это время. Жизнь будто вмиг покинула его тело. Он даже не осознавал, как машинально начал двигаться вперёд, спотыкаясь о едва шагающие ноги. Слёзы застыли в его напуганных глазах, которые не хотели верить в происходящее. Даже в тот момент, когда он добрался до злосчастной мишени и прикоснулся дрожащими руками к ещё тёплому лицу, всё казалось кошмаром. Его личным бесконечным кошмаром.       —Исыль, — выдыхая вместе с именем и собственную жизнь, произнёс он. — Нет... Это... Это ведь неправда! — Его глаза хаотично бегали по её лицу, пытаясь найти хоть что-то, что позволило бы ему поверить, что это кто-то другой. Только сколько бы он не всматривался, родные черты не менялись. Это была Исыль, его душа, его жизнь, его воздух, которым он всегда дышал. И это именно он нажал на курок, именно его руки оставили уродливые дыры во лбу и в груди. — Улыбнись, ну же, я умоляю тебя! — выкрикнул он, прижимаясь своими губами к её. Боль была настолько невыносимой, что он едва мог дышать. Лучше бы на её месте был он, лучше бы его пытали месяцами, чем потерять ту, кто был его смыслом жизни. Ту, кто всегда поддерживала его и улыбалась даже в самые трудные моменты их отношений. — Малыш, открой глаза!       Ноги уже стали настолько ватными, что он рухнул на землю, содрогаясь от слёз. В голове всплыл момент их первой встречи, когда Исыль ещё была невинной и немного наивной девушкой с верой в людей и весь этот прогнивший мир. Ему следовало тогда оттолкнуть её, следовало нагрубить и заставить ненавидеть, чтобы сейчас не смотреть на её мёртвое тело, привязанное к чёртовой мишени. Но это было далеко не финалом.       Чонгук подошёл вплотную и бросил на землю телефон, из которого послышался родной голос. Ханджун, не открывая глаз, слушал то, что говорила Исыль. Её слова были чёткими и спокойными, будто она вела какую-то лекцию в университете, только информация, которую она сообщала, была далеко не учебной. Мысли в голове снова превратились в хаос, не позволяя расслабиться ни на секунду. Ханджун закрыл уши, покачивая головой из стороны в сторону, не желая слышать больше ни слова. Это всё точно было его кошмаром, потому что Исыль не могла так с ним поступить. Она не могла быть той, кто передавал всю информацию о нём Чонгуку. Их отношения не могли быть ложью. Эта запись должна быть подделкой, иного варианта просто нет.       —Она настоящая, — будто услышав его мысли, произнёс Чонгук. — Как думаешь, откуда я знал абсолютно каждый твой шаг? Неужели ты никогда не задумывался, почему я каждый раз оказывался неподалёку, когда ты шёл на очередное дело?       —Замолчи...       —Ты изначально был её целью. Даже ваше знакомство не было случайным, — каждое его слово отдавалось острой болью в груди Ханджуна, который уже был сам не свой, полностью обезумевший от горя и непонимания происходящего, опустошённый и разбитый. — Я позволил тебе отомстить сегодня, ты должен благодарить меня.       —Заткнись! — он резко поднялся на ноги, чтобы схватить Чонгука за грудки и хорошенько пройтись по его нахальному лицу, но его успели схватить и вновь поставить на колени. — Я ненавижу тебя! — пытаясь вырваться из хватки стоящих позади него мужчин, продолжал Ханджун.       —Только вот проблема, она и вправду влюбилась в тебя. Кто бы мог подумать, что её сердце дрогнет перед таким отбросом, — Чонгук опустился на корточки, наблюдая, как в глазах напротив бушует настоящий пожар из боли и жажды крови. — А сегодня ты лишил её жизни. Она предала моё доверие, чтобы в итоге умереть от твоей руки. Не иронично ли? — Ханджун с истошным криком дёрнулся вперёд, будто хотел любым способом добраться и вцепиться в шею зубами, но сразу же был прижат лицом к земле. Он был уничтожен, не физически, а морально. В нём не осталось ничего, что могло бы зажечь жизнь. Теперь он понимал, что значит настоящая казнь. — Обеспечьте ему палату в психиатрической больнице, — он выпрямился и засунул руки в карманы брюк. — Теперь он будет мечтать о моём убийстве, но он никогда не получит эту возможность, медленно уничтожая себя изнутри собственными мыслями и чувством вины, — отдав последний приказ, Чонгук вернулся к своей машине, чтобы направиться обратно к Чимину, в его тёплые объятия, и вдохнуть любимый аромат.       Стоило его машине отъехать, как капли дождя начали падать вниз, омывая всё ещё прижатое к земле и содрогающееся от слёз и криков тело Ханджуна.