Картина
20 ноября 2025 г., 21:36
Десять лет... Чимин и правда потратил на всё это целых десять лет своей жизни, утопая в бесконечном потоке отчаяния и пустоты. Он цеплялся за чувство утраты внутри, с каждым годом разрушаясь всё сильнее. Ему стоило бы отбросить эту затею ещё тогда, когда погиб его лучший друг. В тот день, когда полиция дала понять ему, что его слово не имеет веса. Быть может сейчас всё сложилось бы иначе.
Была ли та боль, которая никак не отпускала, настоящей, или же то был фантомный образ, созданный его сознанием. Конечно, он никогда не сможет забыть никого из них. И та тоска, которая оставила шрам на сердце, исчезнет только с его смертью. Но чувство, которое никак не покидало, вдруг испарилось, уступая завораживающему взгляду Чонгука. Те десять лет, покрытых мраком и холодом, сейчас казались лишь миражом. Будто Чимин впал в кому и открыл глаза, когда рядом появился тот, ради кого хотелось по-настоящему жить. И пусть желание отомстить никуда не делось, он решил отступить и доверить это в руки тому, в чьи полномочия это входило.
В раздумьях блуждая по дому Чонгука, он забрёл в небольшую комнату, пропустить которую не позволило любопытство. Включив свет, он осмотрелся по сторонам, не замечая тут ничего, кроме картин. Их было столько, что хватило бы на целую выставку. Зацепившись взглядом за одну из них, он подошёл поближе и взял её в руки. На ней был изображён мужчина в белом одеянии. В его руках была кружка с незамысловатым рисунком, а губ касалась мягкая улыбка. Он смотрел куда-то вдаль, где сиял яркий свет, источник которого был скрыт развалинами заброшенного города. Сквозь окно была видна часть высокой каменной изгороди, вдоль которой росла дикая роза. Казалось, будто она служила границей между жизнью и смертью, не позволяя разрушению коснуться дома, в котором стоял мужчина.
Чимин затаил дыхания, позволяя эмоциям заполнить его сердце. Чонгук был отличным художником, поэтому узнать свой профиль было не трудно.
—Нравится? — Чимин вздрогнул от неожиданности, чувствуя, как тёплые руки медленно обвивали его талию. Он настолько проникся собственными чувствами, что не услышал шагов.
—Когда ты успел её нарисовать? — он повернул голову, мгновенно утопая в нежном взгляде. В голове вновь возникла мысль о десяти годах жизни. Пожалуй, он ни о чём не жалел.
—Недавно, — коротко ответил Чонгук, чмокнув его в щёку, которая сразу же залилась краской. Чимин поджал губы и отвернулся, стараясь успокоить своё сердце, которое будто бы сошло с ума. — Я люблю оставлять свои чувства в картинах, — продолжил Чонгук, положив голову ему на плечо. — Это то, чего я хочу, когда смотрю на тебя.
—Хочешь украсть меня и запереть от всего мира? — в шутку спросил он, стараясь хоть как-то отвлечь мелькающие в голове мысли.
—Хочу, — серьёзно ответил тот, сильнее прижимая Чимина к себе. — Этот мир причинил тебе столько боли, что я хочу превратить его в руины, чтобы ты мог всегда быть в безопасности и смотреть только на яркий свет своего будущего. Хочу видеть твою улыбку каждый день, и не переживать, что кто-то может её украсть. Я знаю, что это звучит пугающе, — грустно усмехнулся он, прикрывая глаза, — но ничего не могу с собой поделать. Впервые кто-то дорог мне настолько, что я чувствую себя безумцем. Я готов пойти против всего мира, — он ненадолго замолчал, прежде чем тихо произнести то, что действительно заставило Чимина испугаться: — И я готов отдать свою жизнь, если это потребуется.
Потерять дорогих людей было невыносимо. Настолько, что справиться с этим помог только новый смысл жизни. И этим смыслом стал именно Чонгук, от мысли о смерти которого хотелось застрелиться прямо сейчас. Они ещё не признались друг другу в чувствах, не сделали шаг к отношениям, не попробовали быть счастливыми вместе. Если ради этого будущего Чимину нужно отказаться от всего, если нужно забыть о прошлом, если нужно стать другим человеком, то он станет.
—Мне не нужно, чтобы ты отдавал за это свою жизнь. Даже мысль об этом делает мне больно, — он положил картину на стоящий рядом стол и развернулся в тёплых объятиях, заставив Чонгука поднять голову с его плеча и посмотреть ему в глаза. — Я хочу разорвать нашу клятву, — уверенно произнёс он, нежно обхватив его лицо руками. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я смотрел на яркий свет моего будущего. И я смотрю на него сейчас. Ты и есть мой свет, Чонгуки, — Чимин чуть приподнялся на носочках и чмокнул его в губы.
Чонгуку не присущи слёзы. Он не плакал, когда убивал своего парня. Не плакал, когда стоял на похоронах своих товарищей. Не плакал, когда тело разрывало от боли полученных ран. Не плакал, когда пришлось попрощаться с родителями, чтобы они отправились в безопасное место как можно дальше отсюда. Но сейчас, когда Чимин смотрел на него так, будто он и есть весь его мир, слёзы сами стекали по щекам.
—Я люблю тебя, — это признание было настолько неожиданным, что слова казались лишь галлюцинацией. Самой сладкой и самой желанной галлюцинацией Чимина. — Я не знаю, когда именно твоя улыбка стала моей мечтой, но я уверен в своих чувствах. Это уже давно не просто симпатия. Я правда люблю тебя всем своим сердцем. Даже если ты ещё не готов ответить мне взаимностью, если твои чувства отличаются от моих, если для тебя это пока только симпатия, ничего страшного. Я буду ждать и добиваться твоей любви столько, сколько потребуется.
—Ты невыносимый, — усмехнувшись, произнёс он, поддаваясь собственному порыву зайти сегодня как можно дальше.
Чимин вновь потянулся к его губам, на этот раз углубляя поцелуй. По телу прошлась волна мурашек, когда он коснулся языка Чонгука своим. Это чувство близости было настолько пьянящим, что он готов был раствориться в нём. Раствориться в этих пошлых причмокиваниях и крепких руках, которые так приятно блуждали по его спине. В горьковатом привкусе дорогих сигарет и томном дыхании. Казалось, что ещё немного, и Чимин взорвётся от переполняющего изнутри возбуждения.
Чонгук и сам уже чувствовал, как в штанах становилось тесно. Он столько раз прокручивал в своей голове, каким будет их секс, и от каждого ему сносило крышу. Но реальность значительно отличалась от воображения. Все чувства были настолько яркими, что он едва мог сдерживать себя, чтобы не сорвать с Чимина всю одежду и не взять его на этом чёртовом столе. И если они продолжат, всё именно так и произойдёт.
—Подожди, — разорвав поцелуй, прошептал Чонгук, стараясь выровнять дыхание. Он сбросил с невысокого стола все картины и усадил на него Чимина, расстёгивая его джинсы. Заметив, как тот немного растерялся, он поспешил всё объяснить. — Это будет твой первый раз с мужчиной, поэтому я не хочу спешить. Давай сначала разберёмся со всеми проблемами, а сейчас просто немного поможем друг другу руками, — Чимин ненадолго задумался, решая для себя, действительно ли им стоит сегодня остановиться только на этом. — Мы можем продолжить, если ты и правда готов. Или я могу быть снизу. Так для тебя будет легче и привычнее. Честно говоря, для меня не принципиально, какие у нас будут позиции.
—Нет, просто... — он опустил взгляд на довольно внушительный бугорок в штанах Чонгука и громко сглотнул. Он и правда никогда не был с мужчинами, и даже не интересовался, как вообще всё это должно происходить. Вероятно, доходить сегодня до конца им действительно не стоит. — Хорошо, — согласился наконец Чимин. — Давай сегодня поможем друг другу руками. И на счёт того, кто будет снизу, — он чуть поёрзал, ощущая себя школьником, который впервые узнал о том, что такое секс. Это было так непривычно для него, смущаться из-за подобного. Но рядом с Чонгуком весь его мир становился другим. Даже собственные черты характера. — Пусть я и не встречался никогда с мужчинами, думаю, всё будет в порядке, если ты будешь сверху.
—Обещаю, что буду нежен, когда мы решим перейти на этот уровень, — он чмокнул Чимина в лоб, чувствуя невероятный прилив нежности.
Закончив с ширинкой, Чонгук стянул с него джинсы вместе с нижним бельём, открывая взор на возбуждённый член. Поддавшись новому порыву, он опустился на колени, обдавая головку своим горячим дыханием.
—Что ты делаешь?! — выкрикнул ошарашенный такими действиями Чимин, придерживая его за плечи.
Тот ничего не ответил, лишь усмехнулся и провёл руками по его оголённым бёдрам вверх, заставляя прикусить нижнюю губу от наслаждения. Кажется, победитель в этой битве был заведомо определён, потому что не поддаться этим махинациям было невозможно. Потому что затуманенный возбуждением взгляд бездонных тёмных глаз сковывал по рукам и ногам, заставляя понять, что сопротивляться тут бесполезно. И Чимин сдался, поддаваясь новой развратной версии себя.
Чонгук, воспользовавшись свободой действий, провёл языком вдоль члена и принялся посасывать головку, чувствуя, как и сам уже готов был кончить. Честно говоря, такое тоже было для него в новинку. Не сказать, что он считал это чем-то грязным, просто оральный секс не входил в его желания в предыдущих отношениях. С Чимином же хотелось всего и сразу. С ним хотелось слиться воедино как телом, так и душой. Это было не просто желание удовлетворить свои потребности или овладеть им. Это было нечто большее. То, что гораздо глубже и сильнее. Что выходило за рамки возможного.
Открыв рот пошире, Чонгук начал насаживаться всё глубже, пока весь член не был в плену его влажного горячего рта, упираясь в горло. Он взял руку Чимина и положил её себе на затылок, чтобы полностью отдать ему контроль над процессом. Чонгук втянул щёки и начал двигаться плавно, растягивая удовольствие. Кончик его языка проходился по венам пульсирующего члена, приближая к оргазму. Впрочем, он и сам уже готов был кончить просто стоя вот так на коленях и отсасывая. Запустив руку в свои домашние штаны, он обхватил не менее возбуждённый член, двигаясь синхронно. Собственное сердце бешено колотилось в груди, разгоняя кровь.
Не выдержав этих мучений, Чимин, наконец, решил отбросить все рамки приличия и задать собственный темп, крепко сжимая мягкие волосы в своих пальцах. Хлюпающие звуки обдавали тело огнём, подталкивая к долгожданному финалу. В голове не было ничего, кроме возбуждающего вида Чонгука, стоящего перед ним на коленях. Это было настолько же пошло, насколько восхитительно. Пожалуй, этот образ ещё долго будет крутиться в мыслях, вытаскивая наружу самые грязные желания.
Сделав ещё пару толчков, Чимин запрокинул голову и с громким криком кончил. Его тело слегка подрагивало, а разум никак не мог отойти от, пожалуй, самого сильного оргазма в его жизни. Он и не думал, что это будет настолько приятно. Опомнившись, он перевёл взгляд на Чонгука, только сейчас понимая, что кончил ему в рот.
—Прости, я немного потерял контроль! — он хотел уже было слезть со стола, чтобы проверить, всё ли в порядке, но не успел даже сдвинуться с места, как его заботливо прижали к себе и подхватили на руки. — Чонгук, подожди! — Чимин обвил его талию ногами и заглянул в полностью потерянные от любви глаза, пока тот нёс его в ванную комнату. — Почему ты не остановился?
—Я в порядке, — заверил его Чонгук, опуская на гладкий кафель. — Тем более, я и сам хотел, чтобы ты кончил мне в рот, — он щёлкнул покрасневшего из-за его слов Чимина по носу и снял остальную одежду, проделывая то же самое и со своей. Теперь они оба были полностью обнажённые, что смущало ещё сильнее. — Давай примем душ и ляжем спать, хорошо?
Чимин в очередной раз проиграл, уступая ему и в этом вопросе, и в том, чтобы Чонгук помыл его, исследуя каждую клеточку любимого тела. Умывшись, они легли в кровать, согревая друг друга в объятиях, и быстро провалились сон. Это был единственный раз, когда они действительно смогли забыть обо всех проблемах и почувствовать себя по-настоящему счастливыми. Но то, что забыли они, ни на секунду не забывало о них.
Чонгук проснулся посреди ночи, когда на его телефон пришло сообщение. Это уже было его привычкой, реагировать на оповещения, которые означали лишь одно: поступило новое задание. Едва разлепив глаза, он чмокнул мирно посапывающего на его груди Чимина в макушку и проверил, кто на этот раз стал его целью.
Если бы человек мог умереть дважды, то сейчас был бы тот самый момент, потому что по ощущениям сердце остановилось, когда он прочёл на экране телефона имя, которое хотелось бы стереть из всех источников. Он раз за разом пробегался глазами по буквам, не теряя надежды на то, что он просто разучился читать. Но сколько бы он не перечитывал, имя не менялось. Его новой целью стал Пак Чимин.
