Моё смертельное оружие

      Резиденция группировки находилась за городом, и добираться до неё пришлось несколько часов. За окном уже звонко щебетали ранние пташки, когда Чонгук прибыл на место, заранее предупредив о своём визите. Он молча проследовал в тясицу − традиционный японский домик, где его уже ждал глава. Джинву был наполовину японцем, поэтому старался придерживаться некоторых традиций, чтобы не потерять эту тонкую связь со своими корнями. Аромат зелёного чая окутал Чонгука, когда тот остановился в нескольких шагах от мужчины и покорно склонил голову в знак уважения.       Стать частью так называемой семьи мог далеко не каждый, но гораздо сложнее было выйти из неё живым. Это была клятва абсолютной верности, за нарушение которой без раздумий убивали, а за любое непослушание наказывали физической болью. Однако Чонгука не пугала мысль о том, что сегодня его могут искалечить так, что он едва ли уйдёт на своих двоих. Кости непременно срастутся, а вот воскресить Чимина уже не получится. Смерть не даёт второго шанса никому.       Власть. Сила. Люди, стоявшие с Чонгуком бок о бок на перестрелках. Глава клана, ставший вторым отцом. Всё это в одночасье потеряло смысл, как и его собственное прошлое. Ему хотелось отрезать это от себя, как пересохшую со временем ветку, на которой больше не будет плодов.       Птички, нарушающие тишину, наконец смолкли. Чонгук осторожно взглянул исподлобья на сидящего напротив мужчину, пытаясь уловить в его лице молчаливое разрешение начать разговор.       —Полагаю, ты пришёл ко мне из-за Чимина? — низкий голос мужчины отозвался в груди раскалённым металлом, обжигающим лёгкие.       Любой на его месте уже давно сжался бы до размеров атома, сотрясаясь от страха, но Чонгук даже не вздрогнул. Он пришёл сегодня не для того, чтобы сбежать, поджав хвост. На кону была жизнь Чимина, ради которой он готов заплатить любую цену.       —Вы знаете, что я всегда был идеальным оружием в ваших руках, — он выпрямился и завёл руки за спину. — Каким бы ни было задание, я его выполнял, и делал это быстро и чисто. Я знаю, что моя просьба прозвучит абсурдно, но мы можем сделать исключение и отказаться от цели?       Чаша, наполненная чаем, звонко ударилась о деревянный стол. Ко Джинву, чьи глаза и без того были похожи на звериные, нахмурился и поднялся с места. Его шаги были твёрдыми, как камень, а сам он был наполнен решимостью выбить из Чонгука эти бессмысленные и неуместные слова. Хлёсткая пощёчина эхом пронеслась по комнате, пугая затаившихся птиц.       —Ты смеешь перечить мне?! — Чонгук спокойно принял ещё один удар, не пытаясь увернуться. Даже если ему сегодня сломают все кости до единой, он не станет сопротивляться. — Я всегда относился к тебе с уважением, потому что ты был лучшим в своём деле, но для меня не составит труда спустить тебя с небес на землю, — стиснув зубы, он взял одну из стоящих в углу деревянных палок, и ударил ей Чонгука по спине. Тот упал на колени, так и не издав ни звука. Боль уже давно стала для него чем-то привычным. — Думаешь, я пощажу тебя, когда ты нарушил одно из главных правил? Я лично вырастил тебя, а теперь ты кусаешь мою руку. Не думай, что я буду снисходителен!       Чонгук прикрыл глаза и напрягся всем телом, стараясь не думать о тех местах, где горела кожа, а кровь начала медленно впитываться в ткань футболки. Он ушёл глубоко в себя. Туда, где ласковый голос Чимина произносил искренние признания. К тёплым объятиям, в которых Чонгук готов был провести остаток жизни. К нежной улыбке, от которой по телу бежали мурашки. К блеску в карих глазах, вверяющих ему всего себя. Это было доверие, которое он не вправе сломать. Это был человек, в чьём будущем больше не должно быть тьмы.       —Встань! — Джинву закончил избиение и отбросил палку в сторону, тяжело дыша от переполняющей его ярости. Чонгук послушно исполнил приказ, хотя сделать это было затруднительно, потому что тело изнывало от острой боли при каждом движении. — Ты хоть понимаешь, что на кону не только твоя жизнь, но и каждого из нас?       —Понимаю, — его дыхание стало рваным, но в голосе сквозила всё та же уверенность. — Только моя просьба не изменится. Откажитесь от этого задания.       Джинву смотрел на него с недоумением, пытаясь отыскать в тёмных озёрах чужих глаз своего любимого, идеального киллера. Но сколько бы он ни всматривался, от прежнего Чонгука уже мало что осталось. Это была та же оболочка, только содержимое претерпело сильные изменения.       —Исключено, — холодно отрезал он, вскинув руку, когда Чонгук попытался в очередной раз возразить. — Ты пришёл не в ресторан, где можешь выбирать блюда по вкусу. Я не могу отказаться, потому что тогда под ударом будем мы все, — он потёр переносицу, ощущая себя немного потерянным. Ситуация и правда была не из лёгких, и тот факт, что она привела к таким ощутимым потерям в их рядах в лице Чонгука, ударял по нему сильнее всего. — Не знаю, что за человек этот Пак Чимин, но он перешёл дорогу тем, кто гораздо выше меня. Одна оплошность, и это место будет залито кровью, — он тяжело вздохнул и по-отцовски положил руку на плечо Чонгука. — Не думай, что я не знаю, почему ты так отчаянно его защищаешь. Мои люди следили за вами каждый день, — Джинву покачал головой и усмехнулся. — Насколько бы сильными ни были твои чувства, опираться ты должен на это, — он аккуратно постучал пальцем по его виску, заметно расслабляясь. Раз уж такова судьба, продолжать и дальше настаивать на своём Джинву больше не станет. Да и Чонгук не из тех, кто отступит перед лицом опасности, если на кону будет то, что ему дорого. — Сегодня ты расплатился за уход из группировки. Мне плевать, умрёшь ты или нет после того, как мы удалим татуировку с твоей шеи. Это будет исключительно твой выбор, — внешне он казался совершенно спокойным, только на сердце появился один невидимый рубец. Жестокость была далеко не единственной его чертой. Он тоже умел любить и дорожить, даже если такое было для них под запретом. — Однако до тех пор, пока ты ещё часть этой семьи, возможности ослушаться у тебя нет.       —Я не стану его убивать, — глухо, но твёрдо повторил Чонгук, по-прежнему не собираясь сдаваться.       —Если я отдам это задание кому-то другому, вероятность, что Пак Чимин умрёт, станет в разы больше, не думаешь?       Чонгук затаил дыхание, понимая, что он и правда в тупике. Если он откажется, то задание автоматически перейдёт следующему после него по рангу. В случае, если они откажут заказчику, пострадает каждый из них, а личность киллера станет неизвестной. Раз уж Чимина решили устранить из-за исходящей от него опасности, то останавливаться эти люди не будут.       —Хорошо, сделка остаётся за мной. Тогда у меня будет ещё одно условие, — Джинву скрестил руки на груди, выжидая. Он уже понимал, о чём именно пойдёт речь. — Скажите заказчику, что я готов устранить цель, если он лично встретится со мной, чтобы получить подтверждение. В противном случае я буду защищать Чимина даже ценой собственной жизни. Плевать, кто придёт по его душу, добраться до него они смогут только через мой труп.       —Видимо он и правда настолько дорог тебе. Впервые вижу, чтобы твои принципы сломались, — с сожалением произнёс Джинву, чувствуя толику досады. Чонгук и правда был его лучшим, безупречным оружием, и он же был ему самым близким человеком. — Я всё устрою, — тише добавил он. — Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе, потому что пути назад у тебя больше не будет.       Чонгук молча поклонился ему, скрипнув зубами от нахлынувшей тоски. Эта встреча для них не последняя, но она стала началом завершения этой долгой истории. Когда всё закончится, их больше ничего не будет связывать, а видеть его в стенах своего дома Джинву не захочет. Честно говоря, раньше Чонгук никогда не думал об уходе, полностью посвящая себя этому делу. Он просто не умел жить иначе. Этот мир, наполненный кровью и порохом, казался ему единственным возможным, пока Чимин не приоткрыл завесу.       Переступать сейчас через порог родного места было особенно тяжело. И дело было вовсе не в кровавых следах на его спине, а в грузе, сдавливающем сердце. Возможно, произойди это раньше, когда он был покрыт холодом изнутри, обрывать концы было бы легче. Вот только его научили любить. Ему показали тепло и открыли самые потаённые уголки чувств. Чимин сделал его по-настоящему живым, и теперь физическая боль полностью меркла на фоне душевных терзаний.       Скрывать раны, заметно ослабившие тело, Чонгук не стал. Выглядел он неважно, и любая попытка солгать всё равно бы с треском провалилась. Он лишь слабо улыбнулся, когда практически всем весом навалился на Чимина по возвращении домой. Тот без лишних слов перекинул его руку через своё плечо, помог дойти до кровати и быстро сбегал за аптечкой. Усевшись рядом, Чимин аккуратно, чтобы не причинить новую боль, стянул с него футболку. Истерзанная спина выглядела пугающе, и от одного её вида сердце сжималось в тисках.       —Мне приказали убить тебя, —хрипло начал Чонгук. — Я хотел убедить Джинву отказаться, но всё не так просто, — он вздрогнул от прохлады, когда кусочек ватки, пропитанной антисептиком, коснулся первой ссадины. — Для нас сейчас безопаснее всего принять правила игры. Если киллером буду я, то мы сможем сфабриковать твою смерть и выйти на самого заказчика, — продолжил он, но Чимин никак не отреагировал, будто и не слышал ничего. И только лёгкая дрожь в руках, которую Чонгук ощущал своей кожей, выдавала его с потрохами. — Посмотри на меня, — он развернулся и бережно обхватил ладонями лицо Чимина. — Я защищу тебя, чего бы мне это ни стоило. Никто не посмеет и пальцем тебя коснуться, пока я рядом.       Он надеялся, что его слова смогут принести хотя бы толику спокойствия, только они возымели абсолютно другой эффект. Тревога подступила к горлу Чимина, чей взгляд был прикован к пропитанной кровью ваткой. Сам он без колебаний отдал бы жизнь за правду, из-за которой они оказались в этой ловушке. Но смотреть на кровоточащую спину Чонгука было невыносимо. Эта жертва казалась слишком высокой платой.       —Это сделал Джинву? — Чонгук коротко кивнул, стараясь до конца оставаться честным. Отныне это был их общий путь, где лжи не было места. — Признаю, месть всё ещё волнует меня, хоть и не в той же степени, как до нашей встречи. За это время многое произошло, и мне бы не хотелось, чтобы тебе было больно, или... — он прикусил нижнюю губу, боясь произнести это проклятое слово. — Пообещай мне, что ты не станешь жертвовать собой. Что мы выберемся из этого вместе.       —Я клянусь тебе, Чимин, — он взял его руку и поднёс к своей щеке, потираясь о тёплую ладонь, как маленький котёнок, требующий ласки. — Никто из нас не умрёт. Я помогу тебе отомстить и избавиться от кошмаров, — Чонгук обхватил его за шею и притянул к себе, сливаясь в горьковато-сладком поцелуе, отражающем терпкость их глубоких чувств. — Мы справимся с этим вместе, — опаляя губы Чимина горячим дыханием, шёпотом добавил он, прежде чем укрыть его в своих объятиях. Израненную спину прострелило резкой болью, но одновременно с этим он почувствовал облегчение, полностью растворяясь в трепетном моменте их единения.       Осторожно отстранившись, Чимин вновь взглянул в наполненные любовью глаза, после чего со спокойной душой вернулся к обработке ран, заканчивая перевязку. Пожалуй, теперь в нём самом решимости стало в разы больше, ведь рядом с Чонгуком никакая преграда уже не казалась непреодолимой.