Моё смертельное оружие

      Скорость, уносящая автомобиль Чонгука подальше от пирса, уже перевалила за сотню. Его пальцы крепко впивались в кожаный руль, пока взгляд пожирал каждый миллиметр раздираемого колёсами асфальта. Стук сердца, подобно секундомеру, отсчитывал время, не позволяя забыть о нависающей над ними смерти, чьи зубы блестели в злорадном оскале. Она хищно выжидала момента, когда станет слишком поздно. Наблюдала за страхом, поселившимся в глазах Чонгука, уверенная в том, что он обязательно совершит ошибку. Его самоконтроль уже не был таким, как прежде, а в голове всё гудело настолько, что порой заглушались собственные мысли. Он задыхался, позволяя панике установить свои правила.       Тусклый свет электронных часов на приборной панели неумолимо стирал минуту за минутой, заставляя сильнее вдавить педаль газа. У них в запасе осталось несчастных восемь минут, растянуть которые никак не получится. Стоит им окончательно сгореть, превращаясь в кучку пепла, и всё рухнет. Разрушится, как замок Хаула, существование которого невозможно без Кальцифера. Без сердца, разделённого на двоих. Это невидимая, но очень прочная связь, отдающая сейчас в груди Чонгука промозглым воздухом в оборвавшемся лифте. И только он способен остановить падение, уничтожив все надежды костлявой на сладкое лакомство.       Чонгук уже хотел было остановиться, посчитав, что проехал достаточно, чтобы пирс остался далеко позади, как в зеркале заднего вида заметил подозрительный чёрный джип, освещаемый редкими фонарями ночной дороги. Он мысленно выругался, проклиная себя за то, что забыл о самом главном − о безопасности. Какой бы ни была сейчас паника, в первую очередь следовало проверить, нет ли хвоста. Машина была ему незнакомой, да и Джинву не стал бы вести за ним слежку. С большой долей вероятности он и так понял, что к чему, именно поэтому и решил тогда на пирсе вмешаться.       Видимо, Джиук хотел перестраховаться и направил своих людей, чтобы те смогли лично увидеть процесс так называемой кремации. Чонгук решил проверить, действительно ли это по их душу, или он просто поддался накатившей паранойе на фоне стресса. Мысленно выстроив карту местности, он вспомнил о небольшом заброшенном посёлке неподалёку, где стояли давно опустевшие старые дома. Избавиться там от погони и спрятаться будет значительно легче. Он резко завернул на ближайшем перекрёстке, подмечая, что джип послушно последовал за ним. Теперь сомнений в преследовании уже не было никаких.       Бросив взгляд на часы, которые уже критично оповещали об оставшихся пяти минутах, Чонгук стукнул по рулю, чувствуя, как к горлу подступал острый, как лезвие, ком. Медлить нельзя ни секунды, поэтому, как только в поле зрения появились первые дома, он решил воспользоваться преимуществом. Переулки между ними были достаточной ширины, чтобы его машина могла вписаться в них, не теряя при этом скорости, чего не скажешь о габаритном джипе. Чтобы найти его след было труднее, он сделал ещё несколько поворотов, меняя направление, пока не наткнулся на полуразрушенное здание больницы, скрытой за густыми зарослями дикого плюща и обломками. Погасив фары, он скрылся в потаённом уголке, прислушиваясь. Спустя несколько секунд джип всё же выехал, но пронёсся мимо на всей скорости, не обращая внимания на ничем не примечательные развалины.       Когда опасность миновала, Чонгук выскочил из машины, держа в голове отметку в три минуты, и рванул к багажнику. Его пальцы уже не дрожали, хоть страх так никуда и не делся. Внутри него всё так же усиленно взрывались петарды, разрывая его изнутри. Но ему необходимо унять эту дрожь любыми путями, чтобы ненароком ничего не испортить. Сейчас как никогда нужны были все сильные стороны хладнокровного киллера, которому чужды слабости. Ради Чимина, бледность кожи которого делала его похожим на фарфоровую куклу, ему следовало отбросить в сторону эмоции хотя бы на мгновение. До тех пор, пока антидот не побежит по венам, убирая последние следы токсина.       Чонгук достал всё необходимое, наполняя пока ещё пустой шприц прозрачной жидкостью. Мысли так и норовили сбить его, запутать, заставить утратить твёрдость рук, но он не поддавался, удерживая лишь одну из них: "Он сильнее, чем ты думаешь". Заперев дыхание на уровне равновесия, Чонгук с присущей ему точностью попал иглой в вену на запястье Чимина. Лекарство равномерно покинуло своё пластиковое убежище, начиная борьбу с холодом тела.       Десять. Пятнадцать. Тридцать секунд. Стрелка то и дело смещалась, однако никаких изменений не происходило. Вокруг продолжала витать пугающая тишина. Неужели Чонгук просчитался и не успел? В голову снова стали закрадываться самые страшные опасения. Он судорожно выдохнул и припал к груди Чимина, надеясь услышать долгожданное постукивание. Это сердце никак не могло замереть навсегда. Только не оно. Они обязаны выбраться отсюда и заставить всех заплатить за содеянное. От победы их отделял один шаг, и сделать его они непременно должны вместе.       В этот самый миг, когда глаза зажгло от непрошеных слёз, Чонгук и правда начал разваливаться. Он всё сильнее прижимался к чужой грудной клетке, теряя свой профессионализм. Внутри него всё раскурочили, выпотрошили, и сейчас издевательски прыгали на раздробленных костях. Ему хотелось кричать, пока горло не начнёт саднить. Хотелось разбить костяшки своих пальцев о ближайшую стену, а после впиться ногтями в глотку этой отвратительной тьмы, которая пришла за Чимином.       —Ну же, я знаю, что ты меня не оставишь, — тихо взмолился Чонгук, продолжая вслушиваться в ритмы. — Прошу... Позволь мне любить тебя как можно дольше.       Он прикрыл глаза, играя желваками. Наверное, сейчас Джинву посмотрел бы на него с отвращением или презрением. Тот, кто был похож на бездушное смертоносное оружие, теперь выглядел хуже раненого зверя. Но такова судьба человека, который искренне полюбил и научился дорожить кем-то настолько, что от былой брони не осталось ничего. Чонгук совершенно не стыдился этой стороны своей личности. Он всегда был свободным в проявлении эмоций, просто раньше не было правильного катализатора. В его аттракционе, запертом на амбарный замок, не было заботливого владельца, который смазал бы все заржавевшие шестерни и запустил механизмы. Чимин заполнил всё ароматом сладкой ваты и жжёной карамели, озарил пустоту своей яркой улыбкой, перекрыл тишину мягким осязанием нежного голоса и показал, какой мир, на самом деле, разнообразный. И без него смысла жить дальше Чонгук попросту не видел.       Тук. Раздался вдруг слабый и едва различимый стук. А затем, спустя мучительную паузу, повторился. Тук-тук. Чимин резко вздрогнул всем телом, словно от мощного электрического разряда. Он со свистом втянул чистый и такой необходимый его лёгким кислород из закреплённой на лице маски, которую Чонгук моментально сорвал с него, позволяя дышать самостоятельно. Глубокий вдох эхом разнёсся по пространству багажника, стирая остатки давящей до этого момента паники. Карие глаза Чимина медленно приоткрылись, хаотично блуждая по полумраку в попытках вернуть себе фокусировку. Он хотел что-то сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь тихий хрип. Остановив свой взгляд на взволнованном Чонгуке, который никак не мог произнести хоть слово, пребывая в ступоре, он протянул руку и коснулся кончиками пальцев его щеки.       —Я же... говорил... что верю тебе, — шёпотом произнёс Чимин, тяжело переводя дыхание. На его губах появилась победная улыбка.       Чонгук бережно перехватил его ладонь, прижимая её к своему лицу, и закрыл глаза. По его щеке скатилась одинокая слеза, соприкасаясь с кожей Чимина. Всё давящее напряжение, наконец, отпустило, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Самое страшное уже было позади. Они смогли пройти через это вместе, как и обещали. Отныне Пак Чимин перестал существовать для грязного и порочного мира, который так гнался за его головой. Осталось добавить несколько штрихов, прежде чем они смогут стать полностью свободными от этих оков.       —Ты даже не представляешь, как сильно я испугался, — Чонгук наклонился и прижался губами к его лбу, оставляя своё нежное «люблю». — У тебя ничего не болит? — отстранившись, поинтересовался он.       Чимин медленно качнул головой, стараясь выровнять дыхание. Тело до сих пор казалось невыносимо тяжёлым и каким-то чужим. Впрочем, он и не ожидал, что сможет сразу прийти в норму. Как-никак по всем показателям он был мёртвым, а такое нельзя включить и выключить по щелчку пальцев. У него довольно крепкий организм, поэтому он даже не переживал по этому поводу. К утру всё обязательно восстановится.       —Чонгук... — хрипло позвал он, пытаясь приподняться на локтях. — Джиук... Он поверил?       —Сначала засомневался, — он мягко, но настойчиво надавил на плечи Чимина, заставляя остаться в горизонтальном положении. Токсин ещё не вышел полностью из крови, поэтому делать резкие движения пока нельзя. — Потом лично проверил твой пульс, чтобы убедиться. Думаю, Джинву догадался, что это было лишь нашим представлением, поэтому вовремя вмешался и не позволил Джиуку сбросить тебя в воду.       Чимин горько усмехнулся, испытывая непередаваемую ненависть. Он был заперт в собственном неподвижном теле, и хоть звуки и были слегка приглушёнными, он смог уловить издевательские хлопки Джиука, даже его грубые пощёчины всё ещё оставались призрачным следом на коже. От всех этих воспоминаний бросало в дрожь, а внутри зарождалось желание как можно быстрее смыть с себя всю грязь опустошающей ночи.       —Я всё слышал, — честно признался он. — До сих пор тошнит от его радостного тона. Он отнял у меня всё, заставил гореть изнутри целых десять лет, но когда он сжимал моё запястье, я думал не о мести. В голове был только ты, — он взял Чонгука за руку, наслаждаясь приятным теплом. — Подумал, что если я не очнусь, тебе будет больно.       —Больше никогда не говори так, — он со скрипом сжал зубы, не желая больше возвращаться к этому душащему чувству утраты. — Я чуть с ума не сошёл, пока пытался сбросить хвост. Наверное, Джиуку было принципиально получить видео того, как я избавляюсь от твоего трупа. Больше никаких игр со смертью, иначе седым я стану значительно раньше, — Чимин без раздумий согласился, потому что и сам не готов был к ещё одной такой встряске. — К слову, — Чонгук снял пуговицу со своей куртки и передал ему, чтобы он смог поближе её рассмотреть, — мне удалось записать всё, что говорил и делал Джиук. Мы нередко используем замаскированные скрытые камеры для личного архива. Я решил прихватить одну в виде пуговицы, чтобы не оставить ему даже малейшего шанса на отступление, — на его губах появилась холодная, опасная усмешка беспощадного киллера. Та самая, с которой он любил встречать своих жертв. — Это станет идеальным дополнением к тому, что мы уже имеем. Я взял её на всякий случай, но не был уверен, что получится заснять хоть что-то полезное. Да и я планировал прийти к нему позже на разговор, чтобы выведать побольше информации, — Чимин переменился в лице, напрягаясь всем телом. Но Чонгук сразу же его успокоил: — Не волнуйся, я не собираюсь это делать. Думаю, с нас и правда достаточно всего этого кошмара. Просто передадим это видео Джисону, чтобы он сам разобрался в рамках закона.       Закон... Раньше это слово вызывало только ненависть. Именно закон уничтожил в Чимине веру в человечность и справедливость. И он же теперь станет его щитом. Возможно, всё дело в самом Джисоне, который смог завоевать его доверие, а не в системе, чьим приоритетом никогда не будут простые граждане.       —Спасибо, — прошептал Чимин, бережно сплетая свои пальцы с пальцами Чонгука. — Ты сделал то, что казалось невозможным. Буквально переписал историю моей жизни, сглаживая все острые углы.       —Мы начали новую историю вместе, меняя и мир вокруг нас, — Чонгук аккуратно помог ему подняться и перебраться на переднее сиденье. — Это был долгий путь со своими препятствиями, переживаниями и болью. Быть может, ты этого пока не осознаёшь, но ты изменил меня значительно сильнее. И я всегда буду благодарен тебе за это. Превратить каменную стену в ароматный сад способен далеко не каждый, — он чмокнул Чимина в щёку и укрыл его пледом. — Отдыхай. Нам нужно убираться из этих развалин, пока они не решили вернуться, чтобы проверить всё ещё раз. Не знаю, были ли это всё же люди Джиука или кто-то другой, но для нас это в любом случае не закончится ничем хорошим.       Чонгук сел за руль, завёл мотор, и автомобиль плавно выехал из слепой зоны, растворяясь в предрассветном тумане шоссе.