Дисциплина

      Кэйя вчера действительно вернулся к награждению. Вернулся, еле стоя на ногах, и вопреки тому, что Сахароза настойчиво (насколько может эта милейшая, по мнению Кэйи, медсестричка с тихим голоском) просила остаться в кабинете. Конечно, она отпоила его какими-то неизвестными составами и выдала направление к врачу, но… Кэйя обещал Джинн — свой лучшей подруге — вернуться. Обещания он выполняет. Разочаровало ли его то, что он увидел, вернувшись в зал соревнований? Да. Потому что Гуннхильдр заливалась смехом, сидя на краю татами с Рагндвиндром. Тем самым, которому Кэйя пару часов назад проиграл бой. Кажется, даже Фредерика с Муратой уже спелись — стояли чуть поодаль от своих детей и что-то обсуждали. Кэйя подавил укол дружеской ревности. Он столько времени потратил, чтобы сдружиться и свободно общаться с Джинн, а Дилюку, кажется, стараться не потребовалось вообще. Альберих все же присел на татами около Гуннхильдр, желая вникнуть в диалог. — Думаю, мне пора, — бросая на Кэйю короткий взгляд, Рагндвиндр прерывается посреди фразы. Альбериха пробивает дрожь: голос на этот раз он узнал. Хочется оправдать общее мнение об остром языке, но слова почему-то не находятся. Еще и съязвить что-то на тему обзывательства лжецом (необоснованного, кстати!) не удается. Дилюк встает со своего места, и Кэйя лишь сейчас замечает выверенные аристократичные движения. Даже в том, как Рагндвиндр откидывает за спину хвост алых волос. Да только потом понимает, что Джинн уже не в первый раз спрашивает о его самочувствии, а сам Кэйя пялится на широкую спину удаляющегося юноши. — Кэйя? — Джинн уже отчаялась дозваться до парня и трясла его за плечи, перегораживая вид на спортсмена. — Все хорошо, Джинн, — тихо отвечает парень, все ещё глядя куда-то сквозь подругу.       Еще ночь ушла на то, чтобы попытаться разобраться в своих эмоциях, а уже утром, убитым недосыпом, пойти на тренировку. Розария одаривает хмурым взглядом и ждет после окончания занятий — ей не нужно слов, она понимает, куда Кэйя собирается пойти, это выяснено уже давно. — Я так глупо пропустил удар, — Кэйя неестественно смеется, на что Розария лишь машет рукой. — Ты права, смысла притворяться нет.

***

— Он назвал меня лжецом! — возмущается парень за барной стойкой, и Дилюк даже не обращает на него внимания. Отец часто просил подменить бармена в «Доле Ангелов», когда Дилюк приезжал в Мондштадт. Сейчас гораздо больше волнует то, что нужно донести до стойки вино из кладовой и ничего не разбить. — Добрый вечер, — здоровается Дилюк, не успевая и взглянуть на посетителей. — Что желаете? — и лишь после этого поднимает глаза, чтобы встретиться с ошарашенным синеволосым парнем по ту сторону бара. Кажется, его фамилия Альберих. Они были вместе в полуфинале. — «Полуденную смерть», — девушка выглядит абсолютно равнодушной к этим переглядкам, окидывая бармена пустым взглядом из-под ресниц. — Два бокала. На стойку ложится горстка моры.       Слушать пьяный гомон посетителей не доставляет удовольствия. Более того — голова начинает гудеть уже ко второму часу смены. Спортсмен за стойкой и девушка с ним (они же в отношениях, да?) ведут себя, пожалуй, приличнее всего, хотя Рагндвиндр то и дело чувствует взгляд, впившийся в его спину. Так обиделся на проигрыш? — Алкоголь не способствует спортивным достижениям, — шипит Дилюк, когда девушка синеволосого парня просит повторить коктейли. Ее, вроде, зовут Розария. — А твои комментарии не способствуют хорошему настроению, — отрезает Альберих и ухмыляется. Дилюк тактично молчит и возвращается к смешиванию коктейлей. На турнире Альберих вел себя менее… вызывающе? По крайней мере, эти ухмылочки и улыбочки были не в сторону Дилюка и бесили меньше. Спортсмен кажется каким-то ненастоящим — видно же, что врет и натягивает фальшивые маски на лицо. Зачем все это? Такие люди Рагндвиндра раздражают. А еще раздражает то, что он сейчас об этом думает. Мама же учила даже не запоминать соперников: «В поединках ты встретишься с тысячами людей, но все они лишь три минуты твоей жизни и никогда не будут стоить твоего внимания». — Сынок, ты задумчив весь вечер, — хорошо, что заметил это отец, а не мама. — Что-то случилось? — Не знаю, пап, — Дилюк был слишком погружен в свои мысли даже после окончания смены. Стоит ли делиться этим с отцом? — Ты можешь мне рассказать, — с улыбкой отвечает Крепус, садясь на диван рядом с сыном. — Я пока не готов, — честно сообщает Дилюк. С отцом отношения у них всегда были доверительные, но сейчас почему-то хочется разобраться самому.       Действительно, он ведь не помнит ни одного своего соперника с турниров… ни одного, кроме синеволосого парнишки с невероятно изящным стилем боя. Может, именно это так зацепило? Дилюк улыбается собственным мыслям — бой с Альберихом впервые за долгое время оказался сложным. Обычно соперники сдавались в первые две минуты, а этот парнишка продержался почти весь бой, умело уходя от выпадов в свою сторону. Пришлось даже менять тактику. Интересно, если бы не нокаут, он бы продолжил бой после падения? — Мурата сказала, что вы останетесь еще на время, — говорит Крепус, прерывая размышления сына. Дилюк ничего не слышал об «остаться еще на время». — Она вроде хотела воспользоваться залом одной из школ. — А какие тут есть? — интересуется Дилюк, напрочь забывая что даже не знает из какой школы Альберих. А почему ему вообще это интересно. — Она, скорее всего, собирается обратиться в «Фавониус», — отвечает Крепус, улыбаясь — Джинн оттуда, вы с ней вроде поладили во время турнира.       Какая, к черту, Джинн? Та девушка, с которой он перекинулся всего парой фраз, пока не пришел Альберих? Если так, то синеволосого алкаша он еще увидит.