Дисциплина

— Господин Рагндвиндр решил почтить нас своим присутствием? — улыбается Джинн, покачивая вино в бокале. — Добрый вечер, Джинн, — галантно приветствует девушку Дилюк, целуя тыльную сторону ее руки.       Кэйя наблюдает за всем действием со стороны, приглядывая за Фишль и Рейзором — вот уж неугомонные дети из средней группы. Младших на такие турниры не берут и слава Архонтам. Кажется, Варка должен скоро забрать детей и тогда уж Кэйя оторвется по полной. Дилюк и Джинн беседуют о чем-то в стороне и, судя по сведённым к переносице бровям, Рагндвиндра не слишком радует этот разговор. Джинн вздыхает — Кэйя видит это по движению грудной клетки — и за руку тащит Дилюка куда-то в сторону балкона.       Варка наконец забирает младших, предоставляя старшей группе свободу действий, приказывая лишь не напиваться до беспамятства. Ну, Кэйя и не планировал. Поездка для него и правда выдалась тяжелой, а напряжение перед турниром растет в геометрической прогрессии с каждым часом. Сейчас бы снова улечься спать где-нибудь на заднем сидении машины Дилюка — такого спокойного сна не было давно. Какой-то мужчина уже давно крутится рядом и тоже напрягает, но Кэйя, не особо представляя чем думает, решается все же подойти первым. Ослепший глаз — главную слабость в поединках — сейчас скрывает цветная линза, делая незаметной поблекшую радужку. — Господин, Вы так смотрите на меня весь вечер, — широко улыбаясь, Кэйя подходит к незнакомцу. — Приветствую, — скалится мужчина белозубой улыбкой. — Раз уж Вы решили обратить внимание на мою персону, то предлагаю присоединиться ко мне за столиком.       Бар при отеле не переполнен, свободных мест достаточно, но мужчина, как назло выбирает самый скрытый от посторонних глаз стол. — Где же мои манеры? — смеется незнакомец, отодвигая для Кэйи стул, а следом протягивая руку. — Дотторе. Мы, кажется, не встречались раньше. — Кэйя, — стараясь сохранять спокойную улыбку, он пожимает протянутую руку. — Рад знакомству. — Вы здесь, верно, на турнир? Кэйя Альберих? Я про Вас наслышан. — Какая честь, — сдержанно смеется Кэйя, наконец вспоминая про одного из лучших учеников Царицы с таким именем. И почему Дотторе раньше не был ни на одном турнире? — Ох, вы ведь сидите без напитка! — вдруг восклицает мужчина. — Я схожу к бару с возьму нам что-нибудь, — и уходит. Все с той же оскаленной улыбкой. Кэйе неприятно, а оскал его нового знакомого поднимает неприятную панику в груди. Не так, как с Дилюком во время занятий по борьбе — у Рагндвиндра руки теплые, а у Дотторе ледяные, еще холоднее, чем у Кэйи. И почему-то это сейчас кажется очень важным. Дотторе возвращается с двумя бокалами, ведет какие-то светские беседы о предстоящем турнире, а потом еще бокал и они выясняют что будут в одной категории. Еще бокал — Дотторе говорит, что нервничает перед турниром. Следующий бокал — Дотторе предлагает выпить огненной воды для смелости, как это принято в Снежной. Стопка огненной воды — они, обнявшись так, что Кэйя почти лежит на Дотторе, поют какую-то песню из Снежной. Что-то про ночные дороги и сердце в чьих-то руках — Кэйя уже не помнит. Дотторе идет за очередным бокалом, возвращается с широкой улыбкой и заговорческим «попробуй, очень интересный коктейль». Дальше Кэйя понять не успевает. Он подносит бокал к губам, а через секунду получает удар по кисти, роняя сосуд и разливая весь коктейль по полу. Бокал разлетается на мелкие кусочки. Взгляд сфокусировать не удается, но копну алых волос Дилюка не узнать сложно. Рагндвиндр стоит рядом, а вокруг суетится чем-то взволнованная Джинн. Это ее крик он слышал? — Джинн, милая, что случилось? — с трудом скоординировав движения, он хватает подругу под локоть. — Дилюк тебя чем-то обидел? — другого на ум и не приходит, потому что Гуннхильдр обнимает его и мелко дрожит, утыкаясь носом в шею. — Дилюк, ничего не хочешь объяснить? — уже с нажимом и ноткой агрессии. — Не хочу, — зло выплевывает Дилюк, все еще стоя спиной к Кэйе. Кажется, там еще Дотторе что-то говорит. — Кай, давай уйдем отсюда, — просит Джинн, держа в ладонях лицо Кэйи и позволяя сфокусировать взгляд. На глазах девушки слезы. — Конечно, идем, — быстро кивает Кэйя и, хоть ноги уже еле держат, под руку уводит подругу из бара.       Они не говорят до тех пор, пока дверь номера не оказывается плотно закрытой. — Джинн, — Кэйя усаживает подругу на кровать, а сам присаживается перед ней на корточки. Плевать, что перепил и плохо — ради Джинн он потерпит. — что он сделал тебе? — Ничего, Кэй, — девушка улыбается, мягко оглаживая его щеку. До сих пор непролитые слезы так и стоят в глазах. — Дилюк ничего мне не сделал. Он очень хороший и мы прекрасно провели время. — Ты готова расплакаться в любой момент, милая, — замечает Альберих, но не видит в ее словах лжи. Неужели он настолько пьян? — Кэй, прошу, ложись спать, — девушка за руки затягивает его на кровать рядом с собой. — Я сейчас принесу тебе таблетки, завтра утром не будет похмелья.       Кэйя пытается еще на счет чего-то возмутиться, но дверь номера хлопает вновь. Джинн ахает, тут же вскакивая с кровати. Кэйя переводит взгляд на дверь… Дилюк. Стоит, смеряя его — Кэйю — нечитаемым взглядом, а у самого, кажется, кровь на лице. — Мудила, — зло выплёвывает Дилюк, вытирая кровь тыльной стороной ладони, прежде чем Джинн утаскивает мужчину в ванную комнату. Она ему еще и раны собралась обработать? Кэйя практически уверен, что Дилюк что-то сделал его подруге. Подтверждений этому конечно же нет, но кто иначе мог довести Джинн до такого состояния?       Утром голова болит почему-то сильнее обычного, а свет режет глаза настолько, что их просто хочется вырвать. — Очнулся? — Дилюк сидит на кровати напротив. — Сейчас шторы закрою, подожди.       В полутьме и правда легче. Картинки вчерашнего дня мелькают одна за другой, не желая собираться в цельную картинку. Он злился на Дилюка. Джинн плакала. Он пил с Дотторе. Что, черт побери? — Что ты сделал с Джинн? — первое же, что выдает Кэйя. Порывается вскочить с кровати, но тело, налитое свинцом, не слушается совершенно. — Ничего я с твоей Джинн не делал, — Дилюк закатывает глаза. — Может, сходить за врачом? — Каким, нахуй врачом? — приложив чудовищные усилия, Альберих все же садится. — Который хотя бы осмотрит тебя и скажет, можешь ли ты выйти на поединки в таком состоянии. — Я каждое ебаное утро так прихожу на тренировки и ничего, еще не сдох. — Идиот, — тихо вздыхает Дилюк, а потом протягивает стакан воды и пару каких-то таблеток. — Отравить меня решил? — смеется Кэйя, а взгляд Рагндвиндра стекленеет. — Отравить тебя вчера пытались. — Что? — и правда… что?! — Этот мудак… — начинает Дилюк, уводя взгляд куда-то в сторону. — Дотторе? Да ладно, мы с ним так классно сидели! — Не классно, — отрезает Рагндвиндр. — Он подсыпал тебе в напитки какую-то дрянь. В последнем был клофелин. — Откуда ты это знаешь вообще? — Кэйя рвётся встать, но оказывается прижат к спинке кровати. — Помолчи и послушай, — рявкает Дилюк почти в лицо парню. Кэйя послушно затихает, не решаясь высказаться против. — Я знаю Дотторе еще с подпольных турниров. Он никогда не стеснялся играть грязно — отравить будущего противника для него в порядке вещей. Увидев его вчера я… испугался. Это буквально призрак прошлого, о котором я предпочитаю не вспоминать. Джинн увидела, что я нервничаю и увела меня на балкон. А потом Дотторе пропал из виду. Я вернулся в зал, а этот… лишь отойдя от барной стойки, засыпал какую-то хрень в твой коктейль. Я не готов давать этому психу травить людей у меня на глазах снова.       Кэйе до этого в принципе не приходилось видеть Дилюка при сильных эмоциях. Раздражение, спокойствий, легкая улыбка — вот и весь эмоциональный диапазон мужчины. Сейчас, когда запястья Альбериха пригвозждены к спинке кровати, а колено Дилюка на бедре — это не оставляет и шанса пошевелиться. А еще резной подголовник больно впивается в затылок. — Дилюк… — тихо просит Кэйя, когда пламенная речь заканчивается. — Отпусти… — воздуха в легких не хватает, страх, сковавший несколько минут назад, все еще не отпускает. Рагндвиндр выдыхает какое-то ругательство сквозь зубы и поспешно выпускает парня.       Они больше не разговаривают. Ни когда Джинн залетает в их комнату, только проснувшись, ни когда Варка стучит в дверь номера, говоря о том, что к пяти часам им нужно готовыми и разогретыми выйти на ковер. Тишина давит, чувство вины противно копошится где-то под ребрами и Дилюк в очередной раз думает, что не должен был срываться. Кэйя гипнотизирует взглядом окно уже, кажется, второй час. Снова робкий стук в дверь и тихое «войдите» от Рагндвиндра. — Как он? — Джинн кивает на Кэйю, забившегося в угол подоконника. — Нормально я, — отвечает Альберих, так и не поворачивая голову. — Дилюк, на пару слов, — Джинн кивает на дверь на балкон и Рагндвиндр послушно идет за ней, гонимый совестью и желанием покинуть гнетущую тишину.       С верхнего этажа отеля вид открывается на горы Драконьего хребта, затянутые туманом, бесконечные равнины Ли Юэ и кажется, где-то вдалеке еще светится утренними огнями гавань. — Он все еще злится из-за вчерашнего? — Джинн начинает прямо и сразу. — Я могу поговорить с ним, объяснить, что ты ничего мне не сделал. — Не стоит, — Рагндвиндр мягко кладет руку ей на плечо. Черт бы побрал эту тактильность, но сейчас вроде уместно. — Он злится на меня. Ты вообще не при чем. Я… плохо контролирую гнев. Джинн непонимающе моргает пару раз. — Ты…? — Накричал на него, — признается Дилюк, отводя взгляд куда-то в сторону, чувствуя, как ярость снова вспыхивает. — Дотторе… не лучший человек и якшаться с такими, как он, не приводит ни к чему хорошему. А он, — Дилюк кивает в сторону двери в комнату, все еще избегая произносить имя Кэйи. — Мог бы лучше следить за своими напитками и думать, прежде чем пить непонятно с кем.       Приходится какое-то время прилагать усилия, чтобы не сорваться на крик на ни в чем невиновную Джинн. — Как два ребенка, честно, — вздыхает Гуннхильдр, а потом вдруг подается вперед, заключая Дилюка в объятия. — Думаете, мне Кли не хватает? — легкий смешок. На удивление, объятия даже почти незнакомого человека помогают. Гнев успокаивается, сворачивается комочком и затихает, вновь уступая место вине, но Рагндвиндр позволяет себе положить руки девушке на лопатки и спрятать лицо в блондинистых волосах. — Ты не обязана с нами возиться. — Это не важно, — она отстраняется, чуть улыбаясь. — Дай ему немного времени отойти и, я уверена, вы помиритесь. Ты же куришь? — вопрос внезапный и очень странный. — От тебя сигаретами пахнет. — Бывает, когда нервы сдают, — отвечает Дилюк. Спасибо, что хоть пояснила, а то он бы считал Гуннхильдр ясновидящей. — Предложи Кэйе, — советует она, прежде чем ловко выпутаться из чужих рук и исчезнуть с балкона. Когда Дилюк отмирает и заходит в комнату, Джинн там уже нет, а Кэйя все еще сидит на подоконнике. — Тебе звонили, — сообщает Альберих, так не разу и не повернув головы.       На экране телефона высвечивается пропущенный и смс «Перезвони» от отца. Приходится вернуться на балкон и набрать номер. Гудки в трубке вскоре сменяются на добродушный голос Крепуса: — Сынок! Как добрались? — Хорошо, пап, — вздыхает Дилюк, тут же себя одергивая. Не стоит отцу знать, во что он опять влез. — Что-то случилось? — от старшего Рагндвиндра мало что так просто скроешь. — Я устал, пап. Дорога и правда тяжелая из-за дождя была. — Ну тогда отдыхай, у тебя еще есть время на твоих поединков, — и Дилюк уверен, его отец улыбается. — Хорошо, пап, — обещает Рагндвиндр, прежде чем положить трубку и, вздохнув, пойти обратно к Кэйе. — Чего тебе? — Альберих, кажется, так и не пошевелился ни разу, но по плечам заметна легкая дрожь. — Будешь курить? — почему-то единственные слова, пришедшие сейчас в голову. Ну, он предложил, как Джинн и сказала. — Джинн разболтала? — Кэйя наконец поворачивается к нему. Смотрит нахмуренно, но под глазами блестят дорожки слез. А Гуннхильдр предупреждала, что Альберих все близко к сердцу воспринимает, что бы он там из себя не строил. Вчера вечером еще предупреждала. — Да буду я, только не смотри на меня, как будто всю мою семью только что тут прирезали, а дом сожгли, — и с усмешкой забирает из рук Рагндвиндра сигарету, направляясь к балкону. — Прости, — Дилюк выходит следом, все еще не зная, как подступиться к парню. В конце-концов, повода срываться-то не было. — Я не должен был… — Какая разница? — Кэйя смеется. Неправильно. Громко и истерично. Кто так потрепал нервы этому парню? — Зажигалка есть? — Большая разница, Кэй, — выдыхает Рагндвиндр и замирает. Альберих замирает тоже, так и не закурив. Чужое имя слетает с губ легко и отдается сладостью во рту. Вот это правильно. — Я сорвался на тебя без причины. Я не буду оправдываться, просто понимаю что поступил неправильно. — Ничего страшного, с кем не бывает, — нарочито беззаботно произносит Альберих, стряхивая пепел. — Да… — «какого черта ты опять строишь из себя непонятно что? Почему нельзя просто признаться что я тебя задел? Почему ты опять закрываешься в себе? Нормально же общались!» так и остается невысказанным. — Удачи на турнире.       Сил продолжать диалог нет. Что там Джинн говорила? Дать Кэйе время отойти? Хорошо, он подождет еще. Это важно. Просто важно. Лучше заранее пойти в зал, будет больше времени размяться.       Когда Дилюк уходит с балкона, Кэйя вновь остается наедине со своими мыслями. Как будто несколько часов до этого было мало. Может, он поспешил, раскрывая Рагндвиндру слишком много о себе? Его ведь учили — не дай увидеть твою слабость. А Дилюк увидел почти полный список. Не специально, оно само как-то получилось. Может, стоило все же обсудить проблему? Хотя… во-первых, Кэйя еще злится и ему все еще страшно, во-вторых, злится Дилюк, в-третьих, снова сработала защитная реакция в виде «закрыться ото всех и вся». Как пробить эту стену не знает даже сам Кэйя. Может, позвонить Розарии? Она не поехала на турнир, поэтому будет меньше шансов того, что подруга убьет его к чертям собачьим, максимум просто обложит матами. Почему у Кэйи складывается ощущение, что все знают что-то, чего не знает он сам? Впрочем, времени уже нет на это все.       Экран телефона высвечивает 15:50 и наверное, стоит уже двигаться к месту проведения турнира. Благо, тут недалеко. Закинув спортивную сумку на плечо Кэйя открывает общую беседу, в которой уже завал сообщениями от ребят из средней группы, а заодно и фотографии турнирных сеток. Кэйя находит свою категорию и приписанное к ней сообщение от Фишль «Кэйя, Варка сказал что Вас совместили с более тяжелой весовой категорией». Черт бы их побрал. Незнакомых имен много, Кэйя даже не может выцепить среди них те, которые могли бы быть не его категории. Тому находит быстро — на противоположном конце сетки, в первом поединке с Дилюком. У Кэйи же первым спарринг-партнером стоит Аратаки Итто. Кто это — он понятия не имеет, но судя по имени — из Инадзумы. Лифт пищит, сообщая о прибытии на первый этаж.