Калека

На небесах лучилось мягкой улыбкой весеннего тепла далекое солнце, сверкающим диском поднимаясь из-за горизонта и освещая дома, изогнутые тени массивных небоскребов бесшумно упали на землю. По лазурному яркому небу, подгоняемые легким свежим ветерком, лениво и неторопливо проплывали кучерявые белые облака, напоминающие сладкую сахарную вату, которую так любят дети. Иногда в пушистых волнах проглядывали забавные фигурки различных животных, словно сотканные скучающим небом, которое решило вдруг придать им столь необычный вид. Но шалостей природы - или тех, кто ею управляет - люди не замечали, ибо постепенно и неумолимо наступало полноценное утро. По стране затрещали будильники или их аналог в мобильных телефонах. Одновременно с этим все изменилось в один миг, словно по взмаху чьей-то руки - и теперь город преобразился, жизнь пробуждалась в нем, и ночь, забирая полы своего темного плаща с небес, уступала дорогу колеснице бога Гелиоса. Так длилось уже много веков, и традицию небесные странники нарушать не смели. Понеслись по небосводу сверкающие золотом кони - начался новый день. Зашумел город, завизжали шины, стираясь об асфальт, заскрипели протяжно тормоза... Это жители Нью-Йорка спешили каждый по своим делам - кто, насвистывая веселую мелодию, широкими шагами приближался к виднеющемуся вдали университету, попутно пытаясь удержать в голове кроме текстов песен еще что-нибудь из учебных знаний; кто-то, раздраженно поглядывая на часы, мчался в душный и насквозь пропахший бумагами и печатями осточертевший офис, уже думая об очередных поручениях своенравного начальника, невольно присоединяясь к длинной веренице машин, давно образовавших на очередном крупном перекрестке пробку. Со страдальческим стоном закатывая глаза и нажимая на руль со всей силы, кто-то и вовсе в отчаянии заставлял машину периодически издавать пронзительный и распространяющий нервозность громкий гудок, будто прося пошевелиться наконец и разъехаться, а не создавать занятым людям большие проблемы. Кто-то с воплями про испорченный будильник пытался тщетно сварить себе кофе, которое упрямо убегало, бурыми отвратительными реками засыхая на плите. Облако голосов поднялось до самых небес, сливаясь в один неясный гомон. А кому-то очень сильно повезло, в отличии от взрослых, и это приятное весеннее утро молодое поколение встречало ясной, словно солнце, улыбкой и играми на улице. Например, двое маленьких приятелей - оба в джинсах, сверху небрежно натянута тонкая и не слишком теплая кофта или мятая футболка - идут по улице, каждый в своих наушниках, каждый улыбается, и даже бурчит под нос мелодию любимой композиции, и неважно, рок ли это, или тяжелый рок, или вообще что-нибудь левое - настроение хорошее, а значит, можно все. Каникулы, весна, вот оно, чувство, названное в народе счастьем! Не то, что родители - с самого утра на работу, едва успев позавтракать, да и то на ходу. Наконец учебники, тетрадки и занятия, которые пусть и проводились в подготовительной группе, отступили, выпустив измученных долгими днями бесконечной работы за партами подростков из своих жутких утягивающих на дно уроков объятий. Вновь наступила чудесная пора, в которую никто не запрещает бегать, прыгать и просто веселиться с друзьями, играя на заброшенном много лет назад поле в футбол. Тут уже собирались и мальчишки, и девчонки, и во дворах отныне не смолкал заливистый смех. Вот только через лето - кошмар, всего лишь через три месяца, так быстро пролетят сладкие и незабываемые мгновения! - придется идти в настоящую школу. Это и пугало, и волновало одновременно. Ну а пока... - Ма, я дома! - задорный детский крик разорвал плотную тишину, повисшую густым непроницаемым туманом немой сосредоточенности в небольшой обычной квартире, что находилась на седьмом этаже не менее обычного невысокого здания. За дверью послышался шорох, будто незнакомец копался в вещах, совмещая с поисками телефона попытки найти ключи. Вопль повторился, в нем были отчетливо слышны нотки облегчения и торжества - ничего не потеряла, а просто кинула слишком далеко на глубину персональной Марианской впадины. Прямо вслед за ним громко хлопнула входная дверь, звонко щелкнул замок и шумный посетитель, кинув сумку изящным ударом ноги прямиком в дальний угол своей комнаты, босиком, оставив позади себя привычные уличные кроссовки, прошлепал в белых носках на кухню. Проводником голодному ребенку служил приятный запах домашней выпечки, доносящийся манящими ароматами из гостиной комнаты, которая была совмещена с кухней. - Кира? - из-за невысокой стенки, на которой и готовились блюда, вышла молодая женщина лет тридцати пяти. Ее роскошные медные волосы спускались нежными волнами по изящным плечам, и дочь сразу воспользовалась редким шансом, нагло зарывшись носом в густые пряди, с наслаждением вдыхая родной домашний запах маминых духов. Из-за низкого роста, Кире трудно было дотянуться до высокой матери и обхватить необычно хрупкими ручками ее шею, но девочка встала на носочки, не желая отлипать от самого близкого ей человека и доверчиво ткнулась носом куда-то в шею женщины. Потрепав непоседу-дочку по голове, Селена Вивмер вернулась к приготовлению обеда, ибо недовольно шипящие кастрюли и свистящий чайник требовали немедленного возвращения на "кухню". Серые глаза, которые Ки унаследовала, сверкали от радости. Видеть свое дитя счастливым - радость каждой матери, и Сел была не исключением из законов природы и материнского инстинкта. Между тем, тоскливо посмотрев на неготовое пока что лакомство, что манило своим запахом и чудесным внешним видом, подросток скрылась в недрах своей комнаты, сразу рухнув на родную любимую кроватку. Рыжие волосы разметались по покрывалу. Почему-то ей хотелось спать. Задумчиво смотря в потолок, испещренный паутиной мелких черных трещинок, что разрезала белую штукатурку и теперь причудливыми изгибами терялась за книжным высоким шкафом, задвинутым в самый край комнаты. В очередной раз сыграв с собой в крайне занимательную игру на манер "лабиринта", Кира махнула на это скучное занятие рукой и крепко задумалась. Мысли окутали ее в своеобразный кокон, закрывая от окружающего мира стеной отчуждения - это состояние называлось в семье Вивмер не иначе как "рай и эйфория". Но погрузиться в нирвану размышлений о машине Времени, постройкой которой девчонка грезила с малых лет, ей не дала мелодия входящего звонка. Громкоголосый певец орал так, что нашей героине почудилось, что окна треснули, и с тоненьким звоном, их осколки сверкающим и отбрасывающим блики облаком понеслись вниз, а ближайшие дома обратились в пыль одним мгновением. Краем мысли подумав, что неплохо бы сменить гудок на что-нибудь более нормальное, Вивмер-младшая пришла к логичному умозаключению: рано или поздно, замена ей тоже надоест, и все повторится еще не один раз. Иными словами, подростку было просто лень искать в настройках нужный пункт. Приложив мобильник к уху, она с облегчением вздохнула - давление на уши исчезло. Зато появился голос лучшего друга, который тщетно пытался перекричать шум на заднем плане. - Ки? Слышишь? - вопли откуда-то слева, если судить по динамикам, заглушали голос Джека Мекрисога, проглатывая окончания и прерывая его поспешную речь. Кира неосознанно кивнула, все еще прибывая в глубокой задумчивости относительно теорий по путешествию в будущее, поэтому когда до нее дошло, что собеседник ждет ответа, девочка сердито помотала головой, дабы ненароком не ляпнуть лишнего, и поняла, что полностью прослушала его реплику, пребывая глубоко в своей атмосфере. Пришлось экстренно соображать, что нужно ответить, при этом не прогадав и не выставив себя полоумным имбецилом. - Ага, - на большее мозгового штурма к сожалению не хватило. - Чего тебе? Да, вот такая дружеская атмосфера царила в небольшой и относительно детской компании. Пусть в повседневной жизни ребята могли грубить или даже ссориться, в момент опасности или проблем, они становились одним целым, как несколько частей раздробленного стекла. Поэтому мальчик не обиделся, а вдохновенно затараторил в трубку что-то про футбол и про приглашение пойти. Оно исходило от старших ребят - в народе, то есть, среди друзей, их насмешливо прозвали высшими за необычный рост - и теперь мелкие судорожно собирали лучших игроков среди своих. Не сказать, что девочка была лучшей среди наилучших, говоря откровенно, навыки игры в футбол у нее были на уровне "среднего,-ну-ладно,-сойдет". Но все-таки, отличная возможность встретиться с друзьями - так почему бы и не согласиться? - ...и Корин тоже будет! - наконец закончил изъяснять ситуацию парнишка, ожидая восторженных воплей. О да, действительно легендарная сходка намечается! Хоть книжку для автографов местного кумира бери со сверкающими глазами. Подросток усмехнулась своим мыслям. Никто до сих пор не понял, как этот странный молодой человек, которому еще восемнадцати не было, прослыл просто легендой среди молодых и старших футболистов. Как он владел своими ногами, как ловко огибал любую стойку, любое препятствие на своем пути, и как мог забить любые ворота невероятно изящно и быстро - на это стоило посмотреть! Не сказать, что Корин - многие искренне недоумевали, почему у него такое странное имя, и Вивмер тоже интересовалась тайной Игрока - был частым гостем среди малышни, но в его редкие визиты парень старался максимально помочь товарищам или просто оставался с ними. - Здорово! - откликнулась девчонка чуть запоздало и не так радостно, как надо было бы отреагировать на такое вселенское счастье. - На обычном месте? Ответом стало согласное "угу". Кинув трубку, девчонка поднялась и потянулась, словно спала уже не один и не два года. Осталось только выцыганить у мамы согласие на рискованную по мнению предков авантюру: в гордом одиночестве пойти на знакомое место в небольшом и заброшенном темном переулке, где с помощью старших обитателей создали некое подобие штаба с фонариками, старыми коробками, газетами и прочим мусором. Там собирались все, вплоть до первокурсников, которым нечего было делать после своей учебы. Веселое и занятное времяпровождение в такой компании было гарантировано - смех и шутки лились реками, наравне с каким-нибудь газированным напитком из ближайшего магазинчика фастфуда. Селена в ответ на наивные и умоляющие глазки даже улыбнулась. Дочь уже стремилась показать, какая она самостоятельная, при этом вместо расчески во время учебного года пытаясь причесаться феном и полируя зубной щеткой ногти - не высыпался ребенок, поэтому и случались подобные казусы. Не позволяя воспоминаниям утянуть себя далеко и надолго, женщина притворно задумалась, закатив слегка глаза, не забывая при этом помешивать блюдо. Наконец, Ки уже не выдержала и открыла было рот, чтобы робко переспросить, но мама не дала ей этого сделать, махнув рукой в сторону выхода. На радостях устроив объятия посреди кухни, Кира попрыгала одевать кроссовки, танцуя в наушниках - ее вечных спутниках в этой жизни. Людей на улицах было немного, что вполне объяснимо - кто на работе, кто на учебе, а кто-то свободен и сейчас уже заворачивает на родную улочку, привычно мазнув рукавами кофты, поспешно натянутой капюшоном на голову по каменной весьма обшарпанной стеночке. Там уже никого не было, и Кира, хлопнув себя по лбу, пошла в противоположную сторону, к виднеющемуся вдали небольшому ровному участку земли, коря себя за недогадливость. Вот и любимое поле. Оно принадлежало кому-то из богатых бизнесменов, который все никак не строил на нем какие-либо здания, чем подростки без зазрения совести пользовались, не обращая внимания на строительные машины. Все равно никто не видел их шалостей. Нет преступника - нет преступления, как говорится. Без лишних слов, девочка сдернула с себя кофту и небрежно кинула ее на траву, ругаясь - как можно вообще без нее начать?! - оставаясь после этого мимолетного жеста в красной футболке, а затем выбежала на поле, обогнув судью, вызвав его возмущенный свисток. Не особо слушая возмущения заалевшего от гнева товарища, девчонка показала ему язык и вместе с остальными нападающими попыталась перехватить мяч у противника. Команда явно обрадовалась подкреплению, у них словно открылось второе дыхание. Наблюдающий за увлеченной игрой Корин лишь улыбнулся, когда мимо ошарашенного Джастина - нет, не того, который певец - пронесся веселый рыжеволосый вихрь, налетевший на капитана синих, сбив при этом парня по имени Ник, и споткнувшись лично. В итоге вся троица повалилась наземь, а команде Киры удалось вырвать таки белый мяч у соперников. Сквозь клубы поднявшейся пыли мало что было видно, однако смутные силуэты различимо двигались прямо на трио, которое и не думало подниматься, ибо лень и картина из хитросплетений рук, ног и спин было уж очень запутанным. Вивмер первой сообразила, что сейчас будет большой и страшный бадабум, и умудрилась откатиться в сторону, ударившись позвоночником и зашипев от легкой боли. Азарт игры переполнял ее до краев. Наравне с возмущенным ревом абсолютно каждой живой души, присутствующей на матче, мяч вылетел далеко за пределы площадки от сильного пинка одного из игроков, просвистев над головами упавших. - Я принесу! - крикнула Ки, устремляясь за своей целью. Оттолкнувшись от земли исцарапанными ладонями, она встала и слегка отряхнула джинсы, в красках представляя, какой нагоняй предстоит получить дома от мамы. Однако об этом позднее. Видя перед собой только слегка размытое белое пятно, подросток сама нарушила одно из ею же установленных в своей жизни четких непреклонных правил - перед выходом на проезжую часть, надо обязательно смотреть по сторонам. За что и поплатилась. Мяч замер ровно посреди дороги, лукаво покатываясь из стороны в сторону. Уже наклонившись, с утяжеленным хрипящим дыханием, чтобы поднять его, Кира вдруг услышала истошный скрип тормозов, и яркий свет фар на мгновение ослепил ее. Что-то теплое брызнуло на руки, послышался глухой толчок, а затем Ки, не чувствуя боли, повалилась сломанной куклой наземь, не в силах даже шевельнуть ногой. Мир взорвался яркими красками агонии, а затем резко наступила темнота. *** Писк больничных приборов, неприятный запах спирта и чьи-то приглушенные голоса за дверью - все это окутало Ки, заставив ее судорожно распахнуть глаза и попытаться хоть как-нибудь восстановить в памяти произошедшие с ней события. Почему-то жутко саднила левая рука и было непонятное ощущение тяжести, утягивающее ее вниз. Будто лишний вез или тяжелая одежда, непонятный вес парализовал ее в одном положении, не давая даже двинуться. Нос неистово зачесался, однако и в правую руку был воткнут шприц - капельница, что ли? Мучаясь и страдая, девочка попыталась позвать на помощь, испугавшись, что про нее все забыли, по-прежнему не до конца понимая, что происходит. Дверь чуть приоткрылась, и в резкой отчетливой и почему-то прерывающейся речи она распознала родной мамин голос, но из горла вырвался лишь жалкий хрип, который ожидаемо никто не услышал. Сердито закатив глаза, девчонка попыталась освободиться от неудобных медицинских приспособлений, но стоило ей потянуть за шприц, морщась от дикой боли, как все сразу запищало и запиликало пронзительным свистом, и подросток сама шлепнулась обратно, пытаясь скрыть свои уши от этого ужасного звука. Что за идиоты ставили такие предупреждения, можно же было поставить что-нибудь оптимистичное! Но нет, только суровые писки, мы же так подбодряем моральный дух пациентов. Второй говоривший явно был мужчиной, его голос с легкой хрипотцой звучал твердо и в тоже время как-то знакомо. Будто из прошлой жизни, там-то она точно слышала - и даже видела, черт подери! - этого человека, и откуда-то знала, что он знаком с ее матерью. Незнакомец прислушался к хаосу приборов, и ворвался в палату. Втянув носом воздух, хлынувший сквозь распахнутую настежь дверь, Вивмер-младшая почуяла знакомый запах, который появляется когда заходишь в комнату с теплым камином, в котором весело пляшет пламя. Сильные руки быстро уложили ее обратно, в нужное и безопасное положение, врач - или не врач? - что-то ворчал себе под нос про молодежь, которая никак не может посидеть спокойно. - Доволен?! Теперь ты доволен? Посмотри, к чему это привело! - в ужасе зашипела Селена, понизив голос, чтобы ненароком не напугать дочь еще сильнее. Последняя попыталась притвориться до сих пор спящей - уж очень хотелось подслушать таинственный разговор, тема тайных общений нашу героиню всегда вдохновляла, и такой случай упустить ну никак нельзя! К тому же, надо знать, с кем твоя мама знакомства водит, что за люди подозрительные с таким голосом - в городе такого не встретишь - чтобы отличить своего и чужого, ведь так? Примерно такими мыслями руководствовалась Кира, успокаивая себя и заверяя совесть в том, что это для всеобщего блага, и что она вообще желает всем добра. - Сел, никто не знал, что так... - мужчина прервался и тяжело вздохнул. - Выйдет. Ки не видела его лица, и не могла сказать - врет он, или же наоборот говорит от чистого сердца. Незнакомец поднялся со стула, полы его плаща или пальто хлестнули по кровати, а затем послышался подозрительный стук, будто кто-то ударил палкой об пол, опираясь на нее. Запах огня стал ясным и очевидным, и подсознательно девочка пыталась дотянуться до источника тепла, по-прежнему недоумевая: что происходит? Ситуация была похожа на наркотическое опьянение или похмелье - ничего не помню, все болит и мама ругается. - Ей грозит опасность, да? - голос Сел был усталым и каким-то тусклым. Ответа не последовало. Резкий свист воздуха подобно ножу рассек вязкую тишину, и женщина даже вскрикнула от неожиданности. Кира пожалела, что не может открыть глаза и высказать незнакомцу все, что о нем думает и каковым идиотом его считает. Пугать ее мать не смел никто, тем более этот странный дядя со своей атмосферой. Брови сами собой нахмурились, и подросток широко распахнула глаза, упрямо сжав зубы, как раз увидев, как визитер пулей вылетает за дверь, а вслед за ним увиваются полы черного плаща. Тьфу ты, надо было раньше "проснуться"! Теперь все самое интересное пропущено. Вивмер же опустилась на стул рядом с дочуркой, не веря своему счастью. Облегчение накатило на нее волнами - ее дочь будет жить, не угасла жизнь в маленьком сердечке. Сдерживая слезы радости, Селена посмотрела на пострадавшую. Ее губы дрожали от рвущихся теплыми ветрами наружу эмоций. Серые стальные глаза с отцовской унаследованной интонацией глядели на женщину настороженно и непонимающе одновременно. Теплая ладонь коснулась сухого детского лба, и дочь позволила себе расслабиться, наблюдая за мамой и упрямо пытаясь головой попасть под ее руку, как дикий зверек, ищущий заботы и нежности. Увидев врача, Ки рефлекторно вытаращила глаза, ожидая жутких уколов и прочих нелицеприятных процедур. Но старый седовласый мужчина лишь с непонятной жалостью посмотрел на нее, а затем жестом попросил маму проследовать за ним. По одному его взгляду, девочка поняла, что разговор будет связан с ней, так или иначе. Дверь плотно прикрыли, попросив лежать и набираться сил. Пострадавшая сердито надула губы, выглядя невероятно комично с таким выражением лица и попыталась уловить хоть смысл разговора. Приглушенный шепот перемежался с остальным больничным шумом, и как наша героиня не напрягала слух - распознать речь ей не удалось. Селена все не возвращалась, и пожилой дяденька-врач тоже. На пять минут в палату - одиночную, стоит заметить - забежала молодая счастливая медсестра. Увидев взирающую на нее Вивмер-младшую, девушка прижала ладони ко рту, растеряв весь оптимизм, и прошептала что-то, отдаленно напоминающее "бедная девочка". А затем так же быстро вышла. Ничего не понимая, Кира пожала плечами, с невероятным трудом совершив такое простое движение, и попыталась определить личность приходившего незнакомца. Может, это виновник аварии? Но нет, мама бы его сюда просто не пустила. Знакомых у семьи не было, богатых друзей и дальних родственников тоже. О своем отце девочка никогда не спрашивала, считая его просто жалким человечишкой, который кинул ее и маму на произвол судьбы. Поэтому этот вариант тоже оказался неверным по мнению подростка. Но кто тогда? - Что?! - донесся вскрик матери из-за двери. Девчонка в ярости дернулась, пытаясь выпутаться из одеял, приборов, приборов и прочей ненужной фигни. Вытащив шприц из вены, она даже покачнулась от нахлынувшей слабости, но нашла в себе силы зажать царапину первой попавшейся под руку белой тряпочкой, чтобы не заляпать тут все кровью, и, пошатываясь, села, обнаружив на себе знакомую пижаму с мишками. И тут ей почему-то стало холодно. И жутко страшно. Подул неизвестно откуда взявшийся ветер, под напором сквозняка дверь чуть приоткрылась. Разговор стал слышен, пусть и не до конца разборчив. Предчувствуя неладное, Ки прислушалась. - Мне жаль, - доктор с трудом выталкивал из себя слова, они давались ему с огромным трудом. - Но... Сила удара была слишком велика и... - он прервался. - Она не сможет больше ходить. Мир вдруг резко потемнел. Потом завертелся перед глазами, а очертания комнаты поплыли от слез. В горле встал горький комок, и только после этого до Ки дошел окончательный смысл его слов. Сердце пропустило удар, а затем все взорвалось болью. Непонятной, ноющей и тупой болью. Стали ясны и слова незнакомца, и горечь медсестры, и все остальные вещи, на которые она просто не обратила внимания. Слезы душили, сами текли по щекам, и Кира просто молча смотрела в пустоту. В пустоту, где на ее глазах рушилось радужное будущее. Будущее, где она была чемпионкой страны, а может, даже и мира по футболу. Вивмер не чувствовала ног. Именно они тяжестью лишнего груза тянули ее вниз, к океану вечного отчаяния. Душа отчаянно цеплялась за осколки надежды, но они исчезали, растворялись пылью и больно резали по самому сердцу. Кира не чувствовала ног. Она вообще ничего не чувствовала.