Калека

Глаза открывать не хотелось. Все тело ломило от колющей боли, а подушки были очень мягкими. Вокруг стояла тишина, в помещении явно никого не было. Ни дыхания, ни шепотов - ничего. Кира все же решилась приоткрыть один глаз. И на самом деле испугалась. Это была не ее квартира, и даже не ее родной Нью-Йорк! В голове все было как в тумане, и вчерашний день никак не вспоминался. Девушка попыталась пересесть в родную коляску, с каждой секундой начиная паниковать все сильнее. Какого черта она делает в лесу, в каком-то деревенском домике, да к тому же и с перевязанной рукой? Кто умудрился ее так сильно потрепать? Бинты промокли от крови, неосторожное движение вновь открыло рваные края раны. Не давая ткани сползти вниз, открывая жуткое зрелище разорванной кожи, подросток поискала что-нибудь, чем можно заново перетянуть свое боевое ранение. На столике обнаружились такие же бинты, и Ки, предварительно посмотрев по сторонам, с грехом пополам перетянула руку и остановила кровотечение. Головокружение постепенно прошло, а вот тупая боль в позвоночнике все никак не утихала. О быстрых катаниях по лестнице можно пока что забыть. С трудом двигая колеса, морщась, когда боль возвращалась, она попыталась подъехать к выходу, как вдруг услышала топот. Замерев в своем кресле, Вивер-младшая терпеливо ожидала посетителя, уже готовя душераздирающую тираду относительно ее пребывания в фиг-знает-где и куче царапин. Майк так и замер на пороге, видимо, не ожидая, что подруга уже очнулась. Та в ужасе оглядела товарища, начиная подумывать на наркотики и галлюцинации. Потому что вместо нормальных человеческих ног у него были раздвоенные копыта и покрытая шерстью нижняя часть тела. Помотав головой и пару раз моргнув для полной уверенности, девушка с надеждой повернулась обратно, однако картина ничуть не изменилась. Невер миролюбиво поднял руки, белозубо улыбаясь. Способ успокоить как-то не сработал, потому что ученица быстро вжалась в спинку, смотря на него круглыми от удивления глазами. После мантикоры и фурии подобное явление было бы не самым неожиданным, однако для человека, выросшего среди города, где существ из фэнтези-книг не бывает это все равно стало шоком. - Спокойно, не паникуй! - первым делом парень аккуратно облокотился на тумбочку, стоящую практически у самого входа и сразу же продолжил, не давая возмутиться и упасть в обморок. - Ты в безопасности. Монстр мертв, и сюда они точно не сунутся. Пошли. Покажу тебе лагерь. На этот раз он не стал внимать уговорам не помогать, и спустил ее вниз самолично, неодобрительно покосившись на самостоятельную повязку. Холл домика был уставлен диванчиками и парой кресел, а так же присутствовал журнальный невысокий столик из стекла, а впереди был телевизор на деревянном высоком комоде, где стояли книги довольно современного вида и содержания. Видимо, здесь живет достаточно большое количество людей. Напротив их дверей вверх уходила еще одна лестница, в другую спальню или куда-то в хранилище, возможно. Их встретило яркое полуденное солнце и шелестящие листья многочисленных деревьев. Проходящие мимо подростки провожали их заинтересованными взглядами. Они были одеты в какие-то странные кожаные или металлические панцири и совсем не повседневную одежду. Почти все несли странное средневековое оружие - мечи, луки, возможно даже секиры и копья, а головы были скрыты шлемами - с красной или синей кисточкой. Пока что многие моменты в жизни лагеря - или школы? - были неясны, однако Негвир пока не останавливался, просто проводя ее мимо самых разных домиков. Вот они прошли мимо дома, который был отмечен знаком кузнечного молота. Кира вдруг остановилась и уставилась прямо на темный зев входа в закрытое помещение. Сатир потянул ее за собой, и девушка будто избавилась от странного оцепенения, устремляясь следом. Больше такого не повторилось. Они миновали трапезную, тренировочную арену, остановившись у большого белого дома, высотой в два этажа. Майк постучал в дверь и почтительно отступил на пару шагов, потянув за собой и подругу. Когда на улицу величаво вышел настоящий кентавр, с крупом лошади, девушка была уже на грани спасительного обморока. Куда она загремела?! К кентаврам, сатирам и прочей мифологии Древней Греции? Сколько лет назад это было, как же смогли выжить дивные народы, так еще и замаскироваться под простых смертных? - Хирон, - кивнул юноша и отошел в сторону, открывая пристальному взору директора фигуру искалеченной ученицы, - Это Кира. Кира, это Хирон. Директор лагеря. Мужчина мягко улыбнулся, и подросток нашла в себе силы улыбнуться в ответ, превозмогая град вопросов. Дальше они пошли уже втроем, по-прежнему молча. Обогнув лагерь, кентавр остановился у того же домика. Ки уже успела задать интересующие ее вопросы, и погрузилась в задумчивость. Пока все были на тренировке, дом был полностью в ее распоряжении. Но девушка не стала пользоваться своими возможностями, а покатила наверх, устроившись на кровати. Итак, подведем итоги. Она, оказывается, полубог, но ее отец или не знает, что у него вообще есть дочь, или не желает признавать ее. Подобная проблема распространена среди полукровок, и подобных отправляют именно в дом Гермеса. Так же в лагере есть дома имени других олимпийцев, причем все ребята тренируются, готовясь защищать себя и дорогих людей от монстров, бродящих за пределами лагеря. Вот только существовала одна значительная проблема: как ей себя защищать при параличе?! На коляске катаясь по полю боя с дикими воплями? Или днями сидеть в бункере, дрожа как осиновый лист на ветру. Ладно, дальше. Лагерь делится на два Отряда - Синий и Красный. Вивмер не собиралась запоминать, кто в каком, все равно ей ее удастся участвовать в тренировках. У каждого полубога есть защитник. Этакий нянь-сатир, следящий, чтобы ребенка не расплющили раньше времени и помогающий этому самому ребенку добраться до Лонг-Айленда. Блеск. Просто отлично. Все сражаются, учатся и вообще живут счастливо, не считая редких нападений всяких небольших монстров размером с баобаб, а она будет торчать целыми днями в доме, никому ненужная и никем не признанная. На кой черт им понадобилась калека, не способная за себя постоять, прикованная к инвалидному креслу? Только боги могут исцелить такое ранение, но они и не вмешиваются в дела полубогов, у них другие важные дела есть. Кира ненавидела свою грядущую жизнь, и мечтала, чтобы все вернулось в привычное русло. Жестокая насмешка судьбы, даже слишком. Кинуть поломанную вещь к нормальным, и с интересом наблюдать за последствиями этой игры на выживание. К горлу подступил противный комок. Ки уже хотела сгинуть, раствориться, лишь бы не смущать жителей лагеря своим чудовищным внешним видом. Глаза сами наполнились слезами, противная влага потекла по щекам. Отчаяние захватило душу в свои сети, подросток кусала губы, моргала, пытаясь остановить рвущийся наружу плач, запрокинув руки за голову и не обращая внимания на рану. В груди поднималась волна ненависти ко всем: к отцу, который бросил ее и мать, к водителю, по вине которого она не может ходить... Чтобы успокоиться, девочка просто ущипнула себя за руку, мгновенно взбодрившись. Телесная боль затмила эмоциональную, но внутри остался неприятный осадок: ничтожество, грязь, урод... Калека. Так зачем боги даровали ей такую роскошную жизнь, которой нельзя воспользоваться по назначению? Почему им столь сильно нравится издеваться над слабыми людьми, прекрасно понимая, что те не могут им ответить, все же, бессмертные олимпийцы намного сильнее всего человечества. Хотелось выть от безысходности и осознания собственной беспомощности. Никогда она не чувствовала себя такой подавленной и морально уничтоженной, как сейчас. Снаружи послышались веселые голоса - обитатели дома Гермеса возвращались с тренировок или на перерыв или после учебы для отдыха и ужина. Кира заранее знала, что в трапезной точно не покажется по своей воле и ни за какие коврижки - позор на всю жизнь ей и так обеспечен. Зачем пугать народ и разбивать их светлую атмосферу, без нее там во всяком случае хуже не будет. Вот и причина нашлась. Двери открылись, в комнату ввалилась стайка щебечущих о своей жизни девушек, но они сразу затихли, посмотрев на новенькую, что молчаливо и безучастно глядела в потолок, изредка вздыхая несколько громче, чем обычно, будто успокаиваясь после недавней истерики. На вошедших соседок странная особа не обратила никакого внимания, даже головы не повернув в их сторон. А зачем? Тогда придется заговорить, нарушить успокаивающее молчание, волей-неволей рассказать про паралич, и вновь терзаться собственной никчемностью. Поэтому незнакомка продолжала просто валяться на кровати. - Ну, привет! - заговорила самая старшая из них, приветливо улыбаясь. На нее уставились задумчивые серые глаза, по которым уже можно было понять, что это явно не дочь Гермеса. Не было того оптимизма, того заразного веселья - только стальная стена, за которой скрывались все остальные испытываемые ею чувства. Хорошо, раз уж вам так хочется поговорить, начинайте поражаться. - Привет. Да, я новенькая, зовут Кира, можно просто Ки. А вы кто будете? Девушки явно обрадовались началу какой-никакой беседы, и в комнатке сразу поднялся гомон. Вопросы сыпались с разных сторон, как крупа из пакета, и сдерживать такой поток интереса было физически невозможно, хотя бы потому, что голоса смешивались в одно облако неразборчивой болтовни. После пятнадцати минут общения ей удалось выяснить, что ее соседки почти все в такой же ситуации с родителями, а одна из них, по имени Катрин, была дочерью Гермеса. Остальные же - кажется, их звали Мила, Габриела и Алекс - тоже не знали имени своего божественного родителя. Краснеющему и бледнеющему рыжику пришлось-таки рассказать про свой паралич, да и к тому же девчонки сами обо всем догадались, едва заметив инвалидную коляску. Умоляющей просьбы оставить ее в гордом одиночестве на время ужина никто якобы не услышал и веселая - ну, как сказать, относительно веселая, один член компании ехал с самым несчастным и обиженным видом на всей планете - компания с смехом, воплями и криками спустилась вниз. Путь до трапезной занимал обычно недолгое время, но из-за упрямой Ки процессия замедлялась периодически, и толкала коляску вперед, в то время как пассажир изо всех сил пытался остановить свой транспорт. В конце концов, к ним присоединились парни, которых уже успели перезнакомить с новенькой, и с гоготом покатили Вивмер вперед, игнорируя протестующее шипение и раздраженное ворчание про друзей-шантажистов, которые тащат ее на позор. Судя по всему, за свое появление волновалась одна Кира, остальные же не видели в упор в параличе причины голодать. Окруженная со всех сторон ребятами из своего домика, которые, надо сказать, оказались очень любезными и дружелюбными, девушка с каждой секундой постепенно разубеждалась в своем уродстве, сама того не ведая. Ребята же между собой давно строили планы по превращению жизни хмурой ученицы в настоящий рай и нирвану. Начать решили с дружеских отношений. Ибо что это такое - полубог, который стыдится своего происхождения и кичится на всех! Непорядок и беспредел, вот что это такое. Негласный глава домика, Люк Кастеллан, с нескрываемым интересом наблюдал за новенькой. Если знакомым она верила, то вот богам, в том числе и своему потенциальному родителю - нет. Более того, девчонка их ненавидела. Как тогда можно иначе объяснить эпизод жертвоприношений, в момент повести о котором подросток сморщила нос. Ожидаемо, все обитатели лагеря с интересом уставились на большую компанию, когда те подкатили к ним на всех парах, крича что-то про штурм трапезной и про абордаж. Хирон поперхнулся, сатиры и дети засмеялись, домик Гермеса чуть не снес свой стол. Обычное дело, ничего нового. Подумаешь, это они так развлекаются. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы миры не разрушало. Киру сразу закрыли спинами от агрессивного внешнего мира в виде домика Ареса, которые пытались выпытать у них тайну новенькой. Приблизившись после сытного ужина к жаровне, чтобы принести жертвоприношение во имя олимпийцев, по-прежнему с телохранителями, которые о чем-то юморили ей на ухо, Кира задумалась - а о чем с ними говорить-то? Вот боги, ну и как с ними вообще беседу вести? Внезапно все происходящее показалось очень глупым. Они же даже не услышат, к ним сотни людей обращаются. И за наглость ее никто в порошок не сотрет одним мановением руки. Поэтому девушка с чистой совестью мстительно подумала, обращаясь именно к своему отцу: "Ну и не признавай! У меня друзья есть." Она готова была поклясться чем угодно, что наглый огонь хотел спалить ей роскошные волосы, поэтому обиделась на папу еще сильнее и отъехала обратно к столику. Возвращаться в домик было сильно лень. Ей пришлось подвергнуть опасности тайну своего паралича, но зато не надо было катиться обратно. Тут дети бога Войны достали вконец отпрысков Гермеса, и сама Ки с изяществом беременной слонихи выкатилась ровно к их лидеру - Клариссе Ла Ру. Необычное имя, суровый характер и еще раз пятьсот суровый характер - все, что искалеченный рыжик слышала об этой необычной девушке. Ах да, и еще слух, что она окунает всех новеньких головой в унитаз. Веселая дамочка, что вы пристали к человеку? Возможно, это в Лагере традиция такая, веками установленная! А традиций нарушать нельзя, их надо исполнять. Дочка Ареса внимательно оглядела Вивмер-младшую, видимо решая для себя: окунуть ее головой в не самую свежую воду или не надо, пусть живет? В этот самый момент Кира решила, что можно отвернуться и попить сока, нагло стащив стакан Габри в свое личное распоряжение. Воцарилось напряженное молчание, по крайне мере с одной стороны большого костра, языки которого взмывали в небеса вместе с ворохом искр. У огня ей всегда было комфортно. Да и обстановка была не настолько напряженной, чтобы просто сверлить друг друга глазами как надоедливый сосед - стену дрелью. По мнению новенькой, конечно. Кларисса же так не считала. Ловким движением она смела все со стола на его край, умудрившись ничего при этом не опрокинуть и уперлась локтем в дерево стола, предлагая помериться силами. Как известно, с парализованными ногами имеешь невероятно сильные руки, которые заменяют тебе все что угодно. И наша героиня не была исключением. Но природная нерешительность не дала об этом заявить, и девушка просто робко поинтересовалась с участливым выражением лица как у школьного психолога: - Может, лучше в шахматы? - столь неожиданным был этот миролюбивый призыв, что кто-то особо одаренный даже прыснул в кулак. Ла Ру не отступала. Взгляд ее глаз был направлен ровно в лоб наглой рыжеволосой высочке. Чувствуя себя как под прицелом пистолета, Ки тяжело вздохнула. Ну, все что могла - она сделала. Рука противницы была очень холодной, в то время как кожа рыжика будто горела огнем как при температуре. Кто-то громко свистнул, и схватка началась. На лице подростка ничего не изменилось, не дрогнул ни один мускул, даже зубы не сжались в попытке удержаться. Пальцы соперницы сжимали ее ладонь довольно крепко, аж до синяков, но разве от такого сдаются и бегут под юбку матери? Под свист товарищей, Вивмер-младшая вспомнила, что раньше было еще тяжелее, и постепенно начала склонять Кларрису к медленному проигрышу с упорством барана. Становилось все труднее, девушка сопротивлялась, и некоторое время они замерли в одном положении, бросив все свои силы на финальный рывок. Выдохнув сквозь зубы, Кира налегла на преграду и прижала дочь Ареса к столу. - Ну так что - в шахматы? - иронично поинтересовалась Ки, почему-то злорадствуя, как будто насолила давнему врагу. Внимание, вопрос на засыпку: кто из олимпийцев враждовал с Аресом и почему? В небеса взметнулся один особо яркий язык пламени, когда поражение Клариссы стало очевидным. Дом бога Войны во главе с проигравшим лидером пытались испепелить победительницу взглядом. Было ясно, что такой обиды своей части они не простят, и что отпрыскам Гермеса в ближайшее время возможно сильно не поздоровится. Но те и не обращали на давних врагов внимания, завороженно наблюдая за огнем. Словно кто-то придал ему жару - костер разгорался все сильнее, бросая отсветы на лица полубогов. Хирон встревоженно наблюдал за завораживающим танцем огня. Кира поддалась иному высшему влиянию и протянула к алому мареву руку. Майк сразу ткнул ее в плечо, и девушка потрясла головой, рассеивая наваждение. Ей казалось, что кто-то звал ее из-за пелены. Но кто?