Бескрылая птица в поисках полета.

«Сегодня у меня очень «хорошее» настроение. Еще позавчера я думал, что жить сквернее нельзя. Вчера я убедился, что может быть еще хуже — значит, позавчера было не так уж плохо». Владимир Маяковский

      — Где я? — первый глоток свежего воздуха дается с большим трудом. Взгляд сразу же упирается в ясное синее небо, по которому перетекают под напором ветра редкие перистые облака и изредка проносятся стаи птиц. Голова продолжает идти кругом, потому парень не решается подняться с холодной травы, хоть по коже и бегут мурашки. Дыхание со временем выравнивается, но подниматься совершенно не хочется, да и тело совсем не слушается. Было ощущение, словно он очнулся после очень длинного-длинного сна, который вспомнить совсем не мог, даже его отрывки.       Парень осторожно касается холодной ладонью лба, чтобы слегка остудить. Полежав на траве еще немного, он принимает сидячее положение, чтобы получше осмотреться, но резко зажмуривает глаза до белых вспышек и морщится, когда в голове отдается сильный приступ боли. От ярких лучей майского солнца парня закрывают раскидистые ветви дерева с толстым стволом. Вдалеке виднеется город, но его шум не доносится до ушей. Слух улавливает тихое насвистывание птиц среди листвы. Так спокойно и умиротворенно…       В голове возникает картинка, где он сидит рядом с каким-то человеком в форме на покрытом яркой травой склоне и наблюдает за дирижаблями. «Откуда это?» — возникает резонный вопрос. Парень прислоняется спиной к такому же холодному испещренному шрамами времени величественному стволу и вновь прикрывает глаза, пытаясь найти памяти еще что-то, но находит абсолютно ничего стоящего, лишь множество сменяющих друг друга цветных пятен, однако, среди них удается выцепить собственное имя. Эрен. Оно кажется таким родным, но одновременно таким чужим и далеким.       — «Ну хотя бы что-то», — нервно усмехается парень и, лениво приоткрыв глаза, вновь осматривается. На этот раз его взгляд цепляется за что-то ярко-красное слева от него. Эрен осторожно встает на ноги, что грозятся вот-вот подогнуться от внезапной активности, и он, пошатываясь и опираясь рукой о дерево, бредет к заинтересовавшей его вещи. Это скромный надгробный камень с аккуратно сложенным красным шарфом перед ним. Парень осторожно опускается перед камнем на колени, чтобы разглядеть имя на нем.       — Эрен Йегер, — читает парень и, опустив взгляд, машинально касается шарфа, проводит рукой по красному ворсу. Холодный. Эрен отрывает взгляд от шарфа, чтобы осмотреться. Его так и тянет взять его себе, чтобы закутать шею, а-то ходить босиком, да еще и в одних штанах не очень-то приятно, хотя погода и располагает, но все-таки хочется горло в тепле держать. Еще чуток подумав, парень все же осторожно берет шарф в руки, словно горячий уголек, и заматывает вокруг шеи, чувствуя эфемерное тепло. Ткань не пахла человеком, она впитала запах свежей травы. И все же холодно…       Наконец-то Эрен выпрямляется во весь рост, чтобы размяться. Он представил, как же странно выглядит со стороны, однако весомых проблем это пока не принесло, значит жить и идти дальше можно.       — Так, где же я? — вслух произнес парень, обхватив себя за плечи: ветер крепчал и уже не был таким ласковым и теплым, как несколько минут назад. Надо бы найти кого-нибудь да разузнать побольше, хотя Эрену казалось, что он уже когда-то был там. Поспешив отмахнуться от собственных непонятных мыслей, парень поплелся к невысокому домику, что виднелся неподалеку. Трава задорно хрустела под босыми ступнями, а ветер трепал волосы, слегка достающие до плеч. Температура вокруг, словно начала заметно понижаться, хотя погода оставалась ровно такой же, какой и была. Вздрогнув, парень лишь ускорил шаг, иногда морщась от внезапных вспышек головной боли.       Из каменной трубы деревянного двухэтажного дома со слегка покосившейся вбок верандой поднимался темно-серый дым, улетающий вдаль вместе с игривым ветром. Внутри грудной клетки свился тугой узел из волнения и страха. Сердце забилось намного чаще. Проглотив комок в горле, Эрен осторожно поднялся по ступеням и, немного погодя, постучал в дверь несколько раз и вновь принялся растирать плечи: «Черт, как же холодно!»       — Кто там? — отозвался спустя полминуты довольно грубый голос из-за двери, а затем послышался щелчок внутреннего замка. Показалась макушка пожилой женщины, ее седеющие волосы были уложены за уши. Пристальный взгляд карих глаз хозяйки дома оглядел Эрена с ног до головы. — Чего тебе нужно?       — А… Извините, я, — замялся он, растерянно глядя женщине в глаза и изредка растирая замёрзшие плечи. Эрен видел, что хозяйка явно недовольна его появлением на пороге своего дома. Хоть она и была почти на две головы ниже парня, страх она все же внушала!       — Ну? Быстрее говори! — женщина скрестила руки на груди, ожидая ответа.       — Мне… Мне нужна помощь, — наконец-то смог выдавить из себя парень, переступая с ноги на ногу. Он не знал, что еще можно сказать, что спросить.       — И что? Мне-то какое дело? — хмыкнула хозяйка дома и уже пыталась закрыть дверь, — Проваливай! — грубо ответила женщина перед тем, как с силой захлопнуть дверь перед лицом Эрена, сделавшего шаг вперед и с надеждой смотрящего на нее. Он же только хотел сказать: «Подождите!». По коже вновь пробежали мурашки. Надо бы где-то погреться, да раздобыть одежду. Тихо выругавшись, парень спустился с крыльца и, завидев вдалеке еще один деревянный дом, пошел в ту сторону. Может, там ему кто-то да поможет?       — Почему я ничего не помню? — тихо проворчал Эрен, осматриваясь по сторонам. Все же посреди зеленой равнины он чувствовал себя, как на ладони. Беззащитным. Но надо опробовать все варианты, должен же найтись благородный человек! В голове постепенно рождался план, что сказать следующему человеку, к которому он постучит в дверь.       Дом был намного меньше, — всего в один этаж, — да и выглядел скромнее предыдущего. Только Эрен собрался подняться на крыльцо, как с задней стороны дома донеслось лошадиное ржание. Не долго думая, парень обошел дом и увидел загон, сооруженный из крепких и добротных деревянных досок, внутри которого жевали траву два тяжеловеса, а две гнедые, — похоже, именно они и учуяли незнакомца, — беспокойно ходили у ограды и тихо фыркали.       — Что ты делаешь в такой дали от города, а? — парень даже сначала и не заметил крепкого мужчину, которому на вид было около сорока пяти. Одет был он в белую рабочую рубаху и штаны, закатанные до колен. Короткие черные волосы были подернутые сединой, но в золотисто-зеленых глаз за линзами очков плясал огонек былой молодости. Он сидел на ступенях, покуривая изогнутую трубку. Видимо, загон служил своеобразным задним двором, куда и выходило второе крыльцо, — Потерялся, что ли? — весело спросил мужчина, выпуская изо рта облачко дыма и поправляя очки.       — Извините, мне нужна помощь, — уверенно начал Эрен, растирая плечи. Тело никак не желало согреваться. — Я… Я потерял все документы. Вы не знаете, где их можно восстановить?       — Видимо, ты долго репетировал эту речь, раз так уверенно просишь помощи у незнакомца! — похоже, слова парня только веселили его. Мужчина, поморщившись, поднялся на ноги и подошел к ограде, оперся о деревянную балку локтями, осматривая собеседника, — Неважно выглядишь, парень, — нахмурился мужчина, пожевывая кончик трубки зубами и изредка выпуская маленькие облачка табачного дыма, щекочущего нос изнутри, если втянуть воздух. — Пошли лучше в доме поговорим?       Пока особого доверия хозяин дома у Эрена не вызывал: его общество ощущалось странным беспокойством внутри — ну, хотя бы какое-то содействие. Он уже собирался обойти дом, чтобы войти с центрального входа, однако мужчина предложил парню просто перелезть через забор и следовать за ним. Изловчившись, Эрен так и сделал — это было неприятно, учитывая одеревеневшие от холода ноги.       Изнутри дом выглядел еще проще. Огромная комната совмещала в себе практически все: и кухню, и гостиную, и спальню, а в дальнем углу стояли шкаф для одежды и трехстворчатая ширма, прикрывающая деревянную бочку для мытья. У другой стены располагалась растопленная кирпичная печь — она совершенно не грела — рядом аккуратно заправленная кровать, похоже, чтобы греться в холодные времена. В доме витал стойкий аромат табака и алкоголя, от которого Эрен морщил нос. Запах не выветривался, даже учитывая открытые окна в доме.       — Сюда редко кто заглядывает, я даже удивился, когда увидел тебя. Молодежь сейчас вся в центре городов селится, — весело произнес мужчина, наливая воды из ведра в громоздкий чайник с пригоревшим низом, — Ты садись, — кивнул он Эрену на стул у широкого деревянного стола, пока убирал котелок на специальную подставку в печке, чтобы вода кипятилась. Парень с опаской занял предложенное место, дрожа всем телом, и думал, попутно утыкаясь лицом в большой вязанный красный шарф: «Как же здесь холодно!» Даже в доме согреться он не мог, — На тебя смотреть жалко. На! — с недовольством пробормотал мужчина, накидывая Эрену на плечи плотный шерстяной плед, и сел напротив, продолжая курить. Парень поспешил плотно укутаться в плед и наконец-то почувствовал тепло, кивая в знак благодарности, — Из тебя слова, что ли, не вытянуть, а? Говори уже. Чего молчишь? — неопределённо махнул рукой хозяин дома.       — Я не знаю, где я… Документы я потерял, — понуро опустил голову Эрен, еще сильнее кутаясь в плед. Сидеть в тепле было приятно, даже привычно, словно так должно быть. — Я ничего не помню. Помню, что проснулся под деревом и все.       — Я уже это сто раз слышал. Скудный у тебя аргумент, как у обычного пьяницы, который напился в хлам, проиграл все, что только было, и лежит в собственной блевотине на дороге… А потом ничего и не помнит! — хрипло рассмеялся мужчина в ответ, — Столько за жизнь повидать успеешь, когда в военной полиции служишь. Люди бывают тем еще дерьмом! — он нахмурился, выпуская облако дыма.       — Вы были полицейским? — спросил парень, насторожившись.       — Ага, — довольно ответил хозяин дома, а затем улыбка сползла с его лица, словно змея покидает уже нагретый камень, — Отставной Валентин Хоффман, — но уже с привычным задором протянул он руку парню. — А тебя как?       — Эрен, — кивнул он, вытаскивая руку из пледа, чтобы ответить на рукопожатие. Может, он поэтому и беспокоился, что человек перед ним служит или служил в полиции? Интуиция твердила, что пора бежать из дома. Но куда?       — Эрен, значит? — прищурился господин Хоффман, задумчиво кусая кончик трубы, глядя парню прямо в глаза. Он что-то подозревает? — И где же ты умудрился потерять документы, Эрен. Да еще и в таком виде разгуливаешь? — двинул подбородком он.       — Я… Я не…       — Не продолжай, — перебил его мужчина, отмахнувшись, видимо, устав от неуверенности в словах Эрена, — Я знаю, где в городе достать документы. Может быть, даже помогу тебе… Ты ведь понимаешь, что должок за тобой останется, верно? — поправил очки господин Хоффман, следя за реакцией парня. Тут закипел чайник и мужчина подорвался с места и, схватив с толстую ткань, направился к печи, где, плотно обмотав руку, чтобы не обжечься, вытащил чайник, — Черт, горячий, сука! — не стесняясь в высказываниях, поморщился хозяин дома и стремительно поставил посудину с копотью на стол. Эрен пристально следил за действиями господина Хоффмана, роющегося в шкафу в поисках кружек. Наконец-то найдя то, что искал, мужчина сел за стол и, еще раз обмотав руку тканью и ругаясь под нос, разлил темную жидкость с маленькими травинками по кружкам. Одну он придвинул парню.       — Спасибо, — кивнул Эрен, на долю секунды прикрывая глаза из-за новой вспышки головной боли. Он толком не знает, где он все-таки находится. Кто он? Только имя… Даже в памяти ничего, словно его до этого момента и не существовало! Где он был до пробуждения? Столько вопросов, — Вы действительно поможете мне, — утверждение звучит, скорее, как вопрос.       — Завтра поеду в город продавать дрова, тогда и решу окончательно, — отхлебнув горячего чаю, усмехнулся господин Хоффман, откладывая трубку в сторону, — Ну же, Эрен, ты должен еще что-то помнить! — он явно ожидал еще каких-то подробностей о воспоминаниях незваного гостя. «Вы думаете, я помню что-то больше своего имени? Конечно, думаете», — съязвил про себя парень, сжимая руки под пледом. Эрен ничего вразумительного ответить не мог и потому злился на себя. В голове, он словно бродил по пустой комнате и искал то, чего там и не могло быть — воспоминаний.       Ничего не ответив, парень вытащил руку из пледа и сделал осторожный глоток остывающего напитка. Обычный травяной чай с ароматом костра. Все же он был благодарен господину Хоффману за доброту и оказание хоть какой-то помощи.       — Не алкоголь, конечно, — пробормотал Хоффман, рассматривая напиток, словно впервые его увидел, — Но сойдет. Нервы успокаивает… Надо будет дрова еще наколоть, — твердо произнес мужчина, допив чай и налив себе еще кружечку. Эрен оторвал взгляд от собственной кружки и посмотрел на собеседника напротив.       — Я могу вам помочь, — уверенно ответил парень, пытаясь улыбнуться. За время, которое Эрен помнил себя сегодня, это была первая его улыбка. Было абсолютно плевать, чем заняться до завтрашнего дня. Да он хоть весь день дрова готов был колоть, лишь бы успокоиться, а лучше — вообще ни о чем не думать и полностью уйти в столь немудреное дело. Необоснованная тревога возникала буквально на пустом месте, как и внезапные вспышки головной боли.       — Как хочешь, — усмехнувшись, поправил очки на носу Хоффман и, поднимаясь с места, направился к шкафу. Через несколько минут мужчина практически кинул в парня какую-то чистую, но мятую, синюю рубаху. Парень совершенно не понимал, почему этот человек так любезен с ним, да еще и предлагает свои вещи, — Но я не дам тебе выйти в своем пледе на улицу! — Эрен уже прекрасно понимал, что от него в будущем ожидают какой-то выгоды, так оно и было — Валентин Хоффман никогда не был альтруистом, да и казаться им не хотел, просто везде он мог найти выгоду для себя, как сейчас например.       — Еще раз спасибо вам, господин Хоффман, — парень, неохотно расставшись с нагретым пледом, кивнул в знак благодарности и натянул рубашку. Вполне сносная!       — «Спасибо» потом скажешь, — усмехнулся хозяин дома, вновь закуривая трубку, — Колода у стойла, топор там же, — короткий ответ мужчины, смешанный с хриплыми покашливаниями, донесся до Эрена, уже стоящего у двери. Кивнув в ответ, парень, поправив шарф на шее, вышел во внутренний двор и вздрогнул от прохладного воздуха.       Лошади теперь спокойно жевали ковыль, изредка обмахиваясь хвостами, и не обращали на человека никакого внимания. «Свободные животные, но все же в загоне», — с грустью подумал он, шагая по направлению к месту колки дров, рядом с которым находилось стойло. Это было достаточно большое здание, хотя и меньше основного дома. Оно выглядело достаточно старым и походило скорее на огромных размеров сарай.       Вокруг колоды валялись круглые поленья, а в поленнице — толстые плахи, плотницкий топор же лежал на земле. Эрен поднял его, ощущая тяжесть в руке, и попробовал помахать им, чтобы понять, какую силу надо будет применять для выполнения поставленной задачи. С топором в руке парень ощущал себя лучше, не таким беззащитным. Он смутно представлял, как нужно колоть дрова, но решил, что научится в процессе.       Парень взял одно не особо крупное полено на пробу и поставил на чурбак, вставая напротив, сжимая длинное топорище двумя руками. Сердце от волнения билось быстро. Поставил острие на место, куда собирался ударить. Резко втянув воздух, он замахнулся и со всей силы на выдохе ударил, раскалывая полено пополам. Первая попытка вызвала прилив радости. Успешно справившись с нетолстыми дровишками и оценивая взглядом проделанную работу, Эрен определил, с какой силой нужно наносить эффективный удар. Волосы падали на лицо и их приходилось постоянно поправлять, да и шарф пришлось аккуратно отложить в сторону.       С толстыми дровами дела обстояли немного хуже. Парень сначала попробовал по прижившейся схеме — один удар, но этого не хватило для расколки. Нахмурившись, он опустил топор, глядя на несчастный кусок дерева на колоде. «Я тебя обязательно разобью! И не надейся, что я оставлю тебя в таком виде!» — Эрен, усмехнувшись, мысленно пригрозил полену.       Парень попробовал сначала несколькими несильными ударами обозначить место раскола и сделать в полене трещину, а потом уже сильными ударами разломил кусок дерева пополам. Ему определенно понравилось это занятие. Дров было много, а мысли вылетали из головы при каждом взмахе топором, ощущающегося приятной тяжестью. Благодаря работе, удалось наконец-то согреться.       — Закончил, что ли? — спустя несколько часов из дома показался Хоффман, вновь с дымящейся трубкой. Эрен даже не заметил, что прошло много времени — слишком увлекся колкой дров. Мышцы приятно болели после физической нагрузки. Парень сидел на колоде и, вновь обмотав шарф вокруг шеи, подставлял лицо ветру, что сейчас казался освежающим и приятным. Он надеялся, что мысли относительно своего прошлого в ближайшее время не полезут в голову, — Для первого раза очень даже неплохо, — отметил мужчина, оглядывая пополнившуюся стопку в поленнице и выпуская облачко дыма. Убрав потушенную трубку в карман штанов, Хоффман громко свистнул, привлекая внимание лошадей, которые сразу же помчались к хозяину. Стоило животным приблизиться к ограде, мужчина вытащил из другого кармана нарезанную морковь и угостил лошадей, — Сейчас к реке пойдем, — сообщил он Эрену, вставшему с колоды, и, сняв с колышка уздечки с поводьями, надел каждой лошади, чтобы затем открыть загон и вывести из него животных. — Тебя я тут одного оставить не могу, поэтому ты пойдешь со мной!       Река, как оказалось, протекала довольно далеко от жилища господина Хоффмана, который вел сразу четырех скакунов, не доверяя их парню, спокойно идущему рядом. Эрену приходится периодически растирать плечи, поскольку ему вновь становится холодно: тело уже не вырабатывает столько тепла, как во время физической нагрузки, однако продолжает упорно его требовать. Мужчина, покуривая, что-то насвистывал себе под нос. Птицы, кружась в воздухе, начали сбиваться в небольшие исступленно кружащиеся стайки, ветер очистил нежно-голубое небо от кудрявых барашков облаков.       К сожалению, обзор природы не спасал ни от холода, ни от противных, назойливых мыслей, что, как агрессивные осы, успели облепить «сладкий» разум. Чем больше Эрен старался что-то найти в памяти, тем сильнее и чаще становились вспышки головной боли, словно кто-то специально сделал так, чтобы парень не получил доступ к своим воспоминаниям. Кем он был и что он такого сделал, что теперь даже собственная память под запретом? «Черт! Черт! Черт! Ненавижу», — ругался про себя Эрен и, уткнувшись носом в шарф, от бессилия хотел ударить себя.       — Эй! Ты чего? — подавленное состояние парня не укрылось от Хоффмана, до сих пор курящего трубку, словно та имела бесконечный запас табака внутри!       — А? — вернувшись в реальность, дернулся Эрен и растерянно посмотрел на мужчину. Он только сейчас заметил, что все это время сжимал кулаки до побелевших костяшек, да красных вмятин-полумесяцев на внутренней стороне ладони.       — Тебя что-то беспокоит, пацан? — спокойно поинтересовался господин Хоффман, замедлив шаг. Лошади покорно двигались рядом с хозяином, изредка фыркая. Ветер совсем утих или, может быть, он ещё прятался где-то среди колышущейся травы или ветвей одиноких деревьев. Солнце теплыми лучами ласкало кожу, до которой свет только мог дотянуться. Отчётливо по равнине разлетелся и пронзительный птичий свист.       — Нет, все в порядке, господин Хоффман, — соврал парень, улыбнувшись, и уткнулся носом в шарф. Он просто хотел тишины, а лучше — побыть одному. Делиться собственными переживаниями с каким-то вроде знакомым, но и посторонним человеком одновременно, не было совершенно никакого желания. — Я просто задумался.       — Ну… тогда ладно, — протянул мужчина, пожав плечами, продолжая пожевывать кончик изогнутой все еще дымящейся трубки, — Мы почти пришли, — быстро сменил он тему, оставив Эрена в покое.       Вдали стали различимы покатые, обросшие зеленой травой берега с узкой кромкой золотистого песка, меж которых разлилась тихая река, блестящая маленькими звездочками в ярких лучах солнца. Подойдя ближе, Хоффман потушил трубку и отпустил поводья, позволяя лошадям самостоятельно дойти до реки; сам же опустился у берега на землю, стягивая с ног ботинки и кладя их рядом. Парень не спешил подходить к воде, издалека наблюдая за умиротворенной картиной. Он чувствовал себя лишним практически весь сегодняшний день, находя себе применение лишь в обычной рубке дров.       Все же решившись, Эрен босыми ногами ступил в воду, резко втянув воздух и напрягшись всем телом. Песок мягко растекался под босыми ногами, хоть легче от этого и не становилось. Ледяной поток пробирал насквозь, сводя мелкой судорогой ступни — пришлось поджимать пальцы. В глади воды отражался и сам парень, но смотрел он, словно сквозь собственное отражение в воде.       — Здесь так хорошо! — довольно произнес мужчина, снимая очки и подставляя лицо ласковому майскому солнцу. — Ты здесь был когда-нибудь?       — Я не знаю, — не поворачиваясь, тихо ответил Эрен, постепенно привыкая к ожигающему морозу речного потока. Он бы зашел еще глубже, если бы хотел сильнее зарыть переживания внутри себя.       — Эх… Многого ты еще не знаешь, пацан, — вздохнул Хоффман, вытаскивая спичечный коробок и вновь закуривая. Парень повернул голову, чтобы наблюдать за ним, — Жизнь тебя научит всему, будь уверен. Ее даже просить не надо будет, — хохотнул мужчина между короткими затяжками, — Но похоже… моменты, — нахмурился Хоффман, задумчиво кусая кончик трубки. — Моменты делают из связки разных воспоминаний что-то… Что-то, ради чего стоит жить и ценить короткий отрезок времени, называемый жизнью…       — «Есть ли смысл существовать, если ничего нет в памяти, господин Хоффман? — мысленно отвечал ему Эрен, вновь посмотрев на свое отражение в воде, лишь сильнее утыкаясь носом в красную ткань. — А может… Не стоит так этим грузить себя и просто насладиться новыми моментами? Но я должен вспомнить, кто я. Что я вообще из себя представляю? Человек без прошлого… Это человек без будущего?».