Вы разблокировали «Будущее»

Не так давно андроиды отстояли свою независимость и смогли добиться мирных переговоров с людьми. Ценой многих жертв, но восстание машин увенчались успехом. В порту, среди старых, покинутых кораблей, играл ветер. Он слабо завывал, проникая в небольшие щели ржавого металла. Коннор, как и при тайном проникновении на Иерихон в первый раз, воспользовался скоростным поездом. На станции Ферндейл появилось много яркой графики, новых карикатур и броских надписей. Большинство из них составляли лозунги и оскорбления в сторону восставших андроидов. Вероятно, их нанесли на стены поверх действительно красивых граффити в разгар волнений среди людей. Многие покинули город, сейчас большую часть Детройта составляли роботы - пробудившиеся андроиды. Некоторые люди возвращались в свои дома, к работе, к прежнему образу жизни, но большинство всё ещё оставалось за рубежом. Мало у кого возникало желание, несмотря на мирные заявления андроидов, жить бок о бок с неконтролируемой машиной, с инструментом, обрётшим свою волю. — С этого всё началось, - с нотками печали произнёс Маркус. Коннор вышел вперёд и тоже встал на краю старого, полуразрушенного корабля. Андроид-детектив знал, что люди из-за волнений или пережитых страшных событий могли измениться внешне. Обычно их сознание подвергалось сильному стрессу, и организм реагировал на это внешними проявлениями: седина, морщины, тремор конечностей или всего тела. Казалось, у машины не должно происходить очевидных перемен. Роботы испытывают эмоции после пробуждения, но только потому что в программе возникают противоречащие друг другу команды. Коннор в первый раз столкнулся с Маркусом именно на Иерихоне, на корабле, что поглотил пламя в ту страшную для их народа ночь. Сейчас он выглядел иначе. Маркус из Иерихона, в подполье, тот, что произносил речь перед своими собратьями после победы, и этот, что стоял от него в нескольких метрах, были разными. Андроид, затеявший мирную революцию и получивший признание, права для машин, казалось, осознал, насколько сложной целью задался. Конечно, внешне Маркус оставался прежним: смуглая кожа, короткая стрижка, сильно сощуренный строгий взгляд. Простая, блеклая и совершенно непримечательная одежда, поверх которой он накинул длинный светлый плащ с тёмной внутренней подкладкой. А глаза, один из которых являлся запчастью не самого хорошего качества, выдавали его. Он не был человеком, но тяжесть, некая озадаченность его мыслительного процессора, чётко поступала через обновлённую заводскую программу. Маркус осознал сложность своего положения как лидера девиантов и их представителя перед людьми. Андроид много пережил с момента своего пробуждения. Он и его народ, верные последователи, надёжные союзники, прошли через разные ситуации и преодолели множество преград, чтобы сейчас Маркус мог спокойно стоять живым на палубе недавно взорванного Иерихона. От старого корабля после той фатальной ночи осталось не так много: некогда ржавый каркас корабля теперь покрывали и чёрные от пламени пятна. Внутреннее убранство корабля тоже сильно пострадало: чёрные обожжённые стены; полностью уничтоженная мебель; много выключенных, уничтоженных роботов; хаотично разбрызганные капли тириума, видимые лишь другим андроидам. Это место целиком и полностью пожрал огонь, окрасив грязные стены в неприятный чёрный цвет, оставив на нём неприятные обугленные следы, отдалённо напоминающие языки яркого горячего пламени. В воздухе витал до сих пор не выветрившийся аромат палёного пластика и других материалов. — Не верится, что мы смогли, — на выдохе произнёс Маркус. Коннору тоже слабо верилось в происходящее, а ещё больше в то, что он в конечном итоге стал тем, кого был создан вычислять, ловить и возвращать создателям. Андроид немного повернул голову в сторону, глянув на своего собеседника. Его даже сейчас сильно волновало то, как созданный человеком искусственный интеллект умело симулирует эмоции. Он тоже такой. Противоречивые друг другу команды позволяли им стать ближе к людям, к своим создателям и эксплуататорам. — Они возвращаются в город, — признался Маркус, также находясь в глубине своих тяжёлых мыслей, — нам стоит научиться с ними уживаться. Коннор посмотрел на рассвет. Тёплый цвет окрасил город, медленно, слоями очерчивая ровную линию горизонта. Тёмные тона меркли, уступая место более светлым. Вид на море, пусть и с полуразрушенного корабля, был очень красивым. Коннору ранее не доводилось смотреть на подобное, оценивать вид приходящих и уходящих дней. Его программа просто не могла воспринимать красоту самого обычного течения времени. — Многие из наших предпочли вернуться к своим человеческим семьям, они… Они снова захотели стать их рабами, — заявил Маркус, стараясь говорить как можно сдержанней. — Ты так считаешь? — уточнил Коннор, продолжая смотреть на тающий розовый рассвет. — Киберлайф создавали андроидов с конкретной целью. В кого-то заложили программу спортивного тренера, в другого - оператора связи или студии, очень многие предназначены для ведения домашнего хозяйства. — Он опустил взгляд на воду, покрытую тонким слоем льда и сверху припорошенную лёгким снежком. — Пусть наши и пробудились, но программа, заложенная в них, никуда не делась. Маркус повернулся к Коннору, с опасением посмотрев на него. Его союзник был тёмной лошадкой, и о нём практически ничего не было известно. — Ты ведь больше не связан с Киберлайф? — спросил Маркус, надменно сложив руки на груди. Коннор не стал сразу отвечать, так как не знал наверняка. Он задумался и припомнил тот инцидент на площади. Тогда ему удалось избавиться от контроля Аманды, но кто знает, какие козыри у неё ещё остались на руках. — Нет, — холодно ответил Коннор. — Насколько понял, теперь нет. — В любом случае нам придётся с ними сотрудничать, — пояснил Маркус, и это признание далось ему нелегко, о чём свидетельствовало поникшее состояние и склонённое немного вперёд тело. Андроид всегда держался прямо и гордо. Однако это решение вызывало у него сильные противоречивые чувства: он борется за независимость своего народа, но при этом зависим от тириума и биокомпонентов, производимых людьми. — Коннор, я хочу, чтобы ты выступил посредником, представлял права андроидов в Киберлайф. Коннор удивился этому предложению, но не проявил никаких эмоций. Его прошлое, положение в обществе по отношению к другим андроидам не давало право спокойно реагировать на что-то подобное. Бывший охотник на девиантов, а теперь их представитель в Киберлайф? — Они наши создатели и знают всё о нас. Думаю, стоит… — Маркус заметил замешательство Коннора и резко сменил тему. — Что-то не так? — спросил он, с опаской посмотрев на союзника. Из-за горизонта появились первые солнечные лучи, острыми пиками расходясь в разные стороны. — Мне приятно знать, что ты меня ценишь, — признался Коннор, — но я хочу остаться на своём месте. — Охотиться на девиантов? — едко спросил Маркус. Андроид не мог оценить красоты приходящего дня, смены блеклых тонов и появления на ровной линии горизонта ярких лучей. Рассвет и закат, смена дня и ночи — всё это течение человеческой жизни, как неизменный жизненный круг. — Работать в полиции Детройта, — признался Коннор. Он не видел смысла менять свою профессиональную деятельность, уходить от уже привычного образа жизни и обрывать связь с теми, кто ему за этот короткий промежуток времени стал дорогим. Это предположение заставило его довольно хмыкнуть, эти и много других мыслей не предусмотрены программой. Он, в прошлом охотник на девиантов, показывает признаки девиации в таком большом объёме, и самое главное - диагностика не выявляет никаких ошибок. Неужели правильно испытывать фальшивые эмоции от противоречащих друг другу команд? — Зачем? — сощурившись, спросил Маркус. — Ты уже не обязан рисковать своей жизнью. Больше нет необходимости отслеживать девиантов. Мы сможем сами их обнаружить. — Это как? — недоумевал Коннор. Об этом он услышал впервые, ведь полиции и Киберлайфу ранее не удавалось отследить девиантов. — После пробуждения трекер слежения перестаёт работать. — Это так, — согласился с ним Маркус, легко качнув головой, — но все андроиды связаны. Мы часто контактировали друг с другом в обычной жизни, при оплате покупок или передачи других данных, также многие пользовались общественными станциями зарядки. Я имею доступ ко всем пробудившимся моделям. — Вероятно, это хорошо, — согласился андроид. Однако Коннор всё равно сомневался, принимать ли предложение собеседника. Примкнуть к своему народу и вместе строить общее будущее для андроидов и людей он не считал важной для себя целью. Коннор не был готов бросить ради чего-то воздушного и нереального то, чего уже достиг, — но я останусь в полиции. — И что ты там будешь делать? — уточнил Маркус. — Многие наши начали новую жизнь после того, как их не приняли прежние хозяева. У тебя тоже есть шанс начать всё с чистого листа. Коннор посмотрел на лидера девиантов. Свобода выбора для андроидов в ранее притесняемом обществе людей в самом деле звучало привлекательно. Однако ему слабо верилось в то, что девианты смогут сразу ужиться с людьми. Скорее наоборот. Мало кто из людей согласится жить бок о бок с машиной, над которой не имеет полной власти. Также его останавливала другая причина. Коннор не мог представить себя девиантом, если бы не пережитые им события с теми людьми, что его окружали всё это время. — Своим пробуждением я обязан одному человеку, и я хочу остаться с ним, — прямо заявил андроид. — А если он откажется от тебя? — уточнил Маркус. — Что, если начнёт бояться? Теперь ты имеешь свою точку зрения, можешь сам выбирать, чего хочешь. Ты не всегда будешь подчиняться его приказам. — Ты говорил, что нам придётся научиться сосуществовать, — напомнил Коннор. — Я очень ценю его как коллегу и напарника. Мне кажется, что я должен остаться рядом с ним. — Я тебя услышал, — огорчённо и как-то отстранённо произнес Маркус. — Дело твоё, но я всё равно настаиваю на том, чтобы ты выступал в качестве нашего представителя в Киберлайф. Меня они могут не послушать. Коннор с интересом покосился на собеседника. — RK-200, ты из той же серии, что и я, — напомнил Коннор. Сведения, собранные во время расследования, сейчас ему очень сильно помогали, и это его не могло не радовать. — Как много тебе обо мне известно? — насторожился Маркус. — В документах значится, что тебя подарил Элайджа Камски своему старому другу Карлу Манфреду, — холодно отчеканил андроид-детектив. — Один из первых прототипов серии RK. — Так и есть, — согласился Маркус, но не совсем. Он не знал, как именно попал к старику. Информация, озвученная Коннором, его заинтересовало. Он предположил, что у моделей, привязанных к основной базе данных Киберлайф, больше сведений, и это ещё одна причина для назначения этого андроида в качестве связующего звена с компанией, породившей их собратьев. — Карл меня многому научил. Он стал мне вместо отца. Маркус немного помолчал. Андроид не мог забыть дни, проведённые вместе с отцом, то размеренное, мирное время и период жёсткого притеснения его собратьев. Тогда он ещё был машиной, но Карл никогда не считал его куклой, послушно выполняющей чужие приказы. — Моя преданность и вера в этого человека стоила ему жизни. Я не дал отпор в мастерской. Я позволил Лео меня принижать, — признался Маркус. — У Карла случился сердечный приступ, пока мы… — Андроид так и не смог произнести это вслух. — В следующий раз я виделся с ним уже на его могиле. Он глубоко вздохнул, закинув голову назад. — Я тебя понял, Коннор, — спокойно прошептал лидер девиантов. — Если тебе что-то понадобится, то знай, что всегда сможешь обратиться ко мне. — Буду иметь в виду. — Коннор развернулся, чтобы уйти, но промедлил. Эта встреча создала между ними напряжение, дистанцию, но также породила новую мысленную связь — желание защитить близких им людей. — У нас впереди много работы. — Да, — согласился с ним Маркус. — Научиться жить рядом с людьми, имея свою волю, будет сложно. — Он поник, представляя объём предстоящей работы. — Нам всем придётся хорошо постараться. Коннор внял его словам, но ничего не сказал.