Близкие контакты тринадцатой степени

      — Пять минут до запуска разведывательного дрона; десять минут до выхода из гиперпространства. Всему техническому персоналу занять свои места. Свободные члены экипажа, по желанию, могут подняться на мостик, — прозвучал в динамиках одной из множества кают корабля-тестовой платформы Сопротивления Палпатинскому Режиму, как наша контора называла себя, на основе нашего же сторожевого корабля «Строгий» хрипловатый (видимо, приходилось часто кричать) голос капитана судна, мужчины лет сорока.       Я отложил на подушку замаранный листок бумаги, на котором рисовал очередную модель виденного во время рейда «Имперского I», и сел на кровати, осмотрев нашу небогатую обитель.       Каюты представляли собой помещения на четверо жильцов, оборудованные складными кроватями, на одной из которых сидел я сам, системой оповещения, через которую только что нас, собственно, и оповещали, отсеком для хранения вещей и откидным столом.       На второй койке лежала, задрав ноги на стену, скучающая Ленирра, или как мы её звали — Ленка, — худощавый рептилоид средних размеров. У неё был светло-серый окрас перьев и большие глаза зелёного цвета. Её «прической» были перья, постриженные и уложенные за шеей на манер «хвостика», повязанные красным бантом. Приятная для общения, умеет слушать и говорить, одета в стандартную, светло-зелёную форму из рубашки с короткими рукавами и шорт. Иногда я ловлю себя на мысли, что она мне… симпатична? Наверное правильное слово. Также она неплохо владела Силой, что было особенно важно.       На третьей сидел, медитируя, Них — рептилоид высотой примерно два метра, имеющий песочный окрас перьев с тигриной разметкой, с голубыми глазами и несколько измененной челюстью, коротко подстриженные перья. Он был неразговорчивым, но хорошо владел Силой, даже лучше Ленки, и обучался на дипломата, так что в такой миссии мы без него — как без рук. Одет наш карманный амбассадор был в стандартную светло-зелёную форму из шорт и рубашки с коротким рукавом.       На последней, четвертой койке, расположился, читая какую-то книженцию, Оурин — наш ксенобиолог возрастом тридцать семь лет, ростом сто семьдесят - сто восемьдесят сантиметров. Глаза у него были узкие, карие, кожа имеела бледно-серый окрас, вследствии жизни на холодной, загрязненной планете. Причёска оригинальной не отличались — шевелюра была острижена до ушей. Лицо у него было прямоугольным, одет он был в походную форму, среди которой наблюдались стандартные штаны цвета хаки со множеством карманов, и выцветшая оранжевая куртка. Он носил очки, что не мешало ему читать и в темноте при свете фонаря, не задумываясь об ухудшении зрения, зато он хоть не задает лишних вопросов, как это делает гребанный механик из соседней каюты, чтоб его Вейдер побрал. Среди нас четверых он единственный был человеком.       Мы втроём с Нихом и Ленкой (Оурин предпочёл остаться в каюте) собрались посмотреть на новый мир с мест первого класса — мостика.       Мы шли по до боли знакомым коридорам «Строгого». Обычно изнутри наши корабли бывают серого цвета, потолок и стены сделаны из мягкого пластика того же цвета, по бортам поручни, окрашенные в оранжевый цвет — они ярко выделяются на фоне серости остального убранства коридоров.       Двери-переборки, в виде герметичных шлюзов, встречались примерно через каждые десять метров.       Параллельно основному коридору, по которому мы шли, есть транспортный коридор с двумя грузовыми турболифтами. В нём есть также и горизонтальный лифт для перемещения грузов между палубами.       Турболифты есть и между палубами. На случай отказа самих лифтов, есть технические люки на каждой палубе.       Лифт глухо гудел, поднимая нас вверх.       Пока мы ехали, я много о чём успел подумать. Я никогда не считал такие «хождения по вселенным» полезным делом. Кто сказал, что мы найдём того, кто будет нам помогать? Зачем он нам? Или мы ему? Что, если мы не сможем вернуться? Развеемся в пыль из-за другой физики? Что, в конце концов, если обратим на себя нежелательное внимание других, враждебных миров? Ведь встретили же мы Клона. Если…       Но тут мои размышления прервал короткий писк — мы были на месте.       Мостик находился на три палубы выше нашего уровня с каютами. Вход в него был защищён двустворчатыми взрывоустойчивыми дверьми — всё-таки «голова» корабля.       Мы вошли, поприветствовав капитана и остальных членов экипажа на мостике.       Командный мостик представляет собой пространство десять на тринадцать метров. Он находится в самом носу корабля.       На передней, скошенной части, расположены окна, закрываемые в бою бронестворками, и экраны. Чуть подальше стоят органы управления в двух отделениях-углублениях по бокам.       По центру было расположено кресло рулевого, хотя большая часть систем дублирована, вдоль стен стоят места операторов орудий и ракет.       В центре, чуть на возвышении кресло капитана корабля. На нём установлено устройство связи с командой и часть органов управления.       Кроме, собственно, капитана, на мостике штатно находились рулевой, два штурмана и восемь операторов вооружения.       Рулевой находился по центру передней части мостика, под панорамными иллюминаторами, штурманы по бокам от него, капитан в центре, операторы группами по четыре человека вдоль стен ближе, к передней части.       Когда мы пришли на мостик, там из экипажа были ещё наши врач, два физика и химик, при том, что наш экипаж, включая их, состоял из химика, двух физиков, один из которых был квантовым, тридцати пяти членов технического персонала, включая наводчиков, стрелков, капитана, штурмана и других, дипломатического представителя, коим, в нашем случае, был Них, одного специалиста по языкам, трёх врачей, обученных работе в различных условиях, двух десятков отборных солдат Сопротивления, трёх механиков, двух диверсантов (Вейдер знает, зачем они в такой миссии, но, раз есть, значит нужны), а также девяти человек, занимающихся обслуживанием гипердвигателя.       — Сколько до выброса дрона? — отрстранённо спрашиваю я.       — Менее минуты, майор, — отчеканил оператор вооружения, среднего роста узкоголовый рептилоид.       Дрон в сложенном виде представлял собой нечто, похожее на твердотельные торпеды. Он использовался для первичной разведки нового мира и определения его безопасности.       — Три, два, один… Пошёл.       Через секунду дрон исчез с радаров, и ещё через секунду появился вновь.       — Докладывайте, — властно скомандовал капитан тому узкоголовому рептилоиду, следившему за информацией, которую показывал дрон.       — Планета размера примерно Амиидума. Атмосфера состоит из неизвестного газа. В ней замечены многочисленные электрические разряды. Также она светится мерцающим синим светом. Орбита и космическое пространство чисты. Других планет в радиусе обзора дрона не замечено.       — Добро. Выходим из гиперпространства через полминуты.       — Всему экипажу приготовиться! Десять, девять...       — Вик… — Них подошёл ко мне. В его глазах читалось недоумение. Говорил он шёпотом, — ты… ничего не слышал? В ту секунду, когда дрон вышел из гипера.       — Пять, четыре...       — Я? Нет, ничего. А ты?       —Три, два, один...       — Да я… Нет, ничего. Наверное, помехи.       Ответить Ниху я не успел. Всё помутнело, к горлу подкатил противный ком, заболела голова и я подготовился к толчку — мы переходили в пространство нового мира.       Внезапно меня ослепила ярко-зелёная вспышка, и я услышал обрывистый крик Ленки. Обрывистым он был потому, что его на мгновение заглушила жуткая какофония. Будто океан страдающих стонал, вопил в агонии… Апокалиптические картины пронеслись перед моими глазами, но всё тут же исчезло.       Когда ясность вернулась ко мне, я увидел, что Ленка лежит на полу без чувств, а Них судорожно хватался за голову.       Не успел я подбежать к объекту моего охранения, валявшемуся на полу мостика, как оператор вооружения судорожно произнёс.       — К-капитан! Мы вышли с другой стороны планеты! Датчики засекли прямо по курсу четыре корабля! Приближаются на очень большой скорости       Капитан выругался. Да, это то, чего я опасался — нас уже встречают.       — Выведи на экран!       — Так точно.       Пока врач приводил в чувство Ленку, мы глазели на экраны. И было на что…       — Флагман, звёздный разрушитель, длина около трёх километров, форма продолговатая.       — Похож на крейсера мон`каламари. Что насчёт пушек?       — Так точно, капитан! Десять, нет, двадцать, нет… Сливаются друг с другом, система не может дать точное количество.       — Черт. Что дальше?       — Два корвета длиной около двухсот с половиной метров. Пушек примерно дюжина штук крупных и и шесть-восемь мелких. Также примерно столько же торпедных аппаратов, похоже, для твердотельных торпед.       — Похожи на перевёрнутые корабли Повстанцев. Как их там…       — Крейсер типа «Молотоголовый», — подсказал я — не зря же ношу в тыкве базу данных кораблей Альянса, — а тот, что четвёртый, напоминает отзеркаленного вверх «Молотоголового».       — Да, спасибо, майор. Что по его вооружению и длине?       — Фрегат длиной около четырёх с половиной сотен метров, невнятная конструкция в носу и двадцать с чем-то орудий главного калибра.       — Не похоже, что они нам рады. Разворачиваемся, нужно найти более спокойное место. Рулевой!       — Так точно, сэр. Лево руля!       Корабль дал судорожный толчок, но не сдвинулся с места.       — Неужели…       — Нас притягивает проектор гравитационного поля с звёздного разрушителя! Он ещё не может притянуть нас из-за расстояния, но мы уже не можем двигаться!       Лицо капитана побледнело.       — Всему экипажу боевая готовность номер один. Солдатам и дроидам быть готовым к абордажу. Канонирам занять позиции у орудий. Остаётся молиться, что они здесь не палят в кого попало, но нужно быть готовыми ко всему. Если гравитационное поле ослабнет, срочно уходим.       — Т-так точно… — выдавил из себя оператор вооружения.       Мне оставалось лишь многозначительно вздохнуть. Я другого и не ожидал.       — Что происходит? — спросила пришедшая в себя Ленка, смотря на испуганные лица присутствующих на мостике.       — Похоже, к нам скоро гости, — ответил я.

***

      Стоит ли говорить что следующие двадцать минут растянулись будто часы томительного ожидания?       Нас два раза обстреливали какими-то ярко-синими лучами с корветов, били по бокам от корабля, и один раз атаковали «для попугать» двое каких-то квадратных истребителей. Стреляли они из мелкокалиберных кинетических орудий, что на фоне вроде бы продвинутости этого мира выглядело не от места сего.       Из важного (кроме того, что мы сейчас были на волоске от смерти), мы обнаружили, что Ленка и Них потеряли связь с Силой. Неудивительно — мир-то другой.       Сейчас нас подтягивало к какому-то шлюзу на громадном корпусе корабля местных. Я успел насчитать десятки громадных, длинной в добрую сотню метров, пушек главного калибра, сотни мелких пушек, ракетных шахт, несколько ангаров… Словом, посудина была нам не по зубам.       Подтягивало нас правом бортом, поэтому я стоял в правом шлюзе. Весь экипаж, способный сражаться, взял в руки оружие.       Группа занимала места возле противовзрывной герметичной двери шлюза. Первыми стоят дроидеки IV модели, дальше В1, и в конце солдаты.       Я стоял вместе с дроидеками, держа свою автоматическую бластерную винтовку ЕМС-10.       Них и Ленка были на подстраховке, в резерве. Стрелки, надевшие, как и я, дыхательные маски на случай несовместимости их воздуха с нашим, прятались за ящиками с противобластерным покрытием. Кто знает, конечно, насколько они будут эффективны — может, здесь все поголовно вооружены дизрапторами.       Что-то ухнуло, и корабль сотряс толчок — нас «пристыковали».       Все были напряжены. Никогда не знаешь, что может тебя ожидать в другом мире. Существа, от ужасности которых теряешь сознание, шквал стрельбы вместо приветственного слова, или… Впрочем, это уже былое.       Через примерно минуту ожидания, шлюз, под действием неизвестной силы, начал медленно, а затем и достаточно быстро раскрываться.       Нас на мгновение ослепил яркий свет. За шлюзом находилось средних размеров приёмное помещение в серых тонах. С потолка свисали четырёхпалые манипуляторы, должно быть, для разгрузки прибывших судов.       В метрах пяти от шлюза стояла пара дроидов, смахивающих чем-то на В2. Их корпус был чёрным, руки и ноги мощными, а головы небольшими камерами, не сильно возвышающимися над гиперболизированно большим торсом. В одной руке у каждого из них был матово-чёрный, с непонятными серыми символами-загогулинами, ростовой щит, а в другой — хитрособранный прямоугольный предмет.       Солдаты растерянно оглядывались друг на друга, перешёптывались. Мне было не до того — я прикидывал слабые места этих громил, которые смог бы поразить своей ЕМС-10. Параллельно я анализировал состав местной воздушной смеси и, поняв, что она пригодна для дыхания, снял дыхательную маску. Моему примеру последовали другие.       Внезапно дроиды с щитами немного расступились, и между ними протиснулся… рептилоид. Он не был похож на нас — короткая, мясистая шея, странные, высокопосаженные глаза, широкая вытянутая морда и пасть, застывшая в подобии улыбки, наполненная до краёв острыми зубами. В отличие от наших зубов, похожих на треугольник с одним остриём, у этих зубов их было два. Одет он был в белый металлический скафандр с надетым поверх него бронежилетом серого цвета и шлемом.       Его появление вызвало настоящий шок, а затем и перешёптывания между нашими, но меня это тоже мало удивило — всё-таки иномирных рептилоидов мне уже доводилось повстречать, да и я мог отключать эмоции. Но видок у него был тот ещё...       Боец в скафандре рассматривал нас какое-то время, затем достал из кармана на поясе что-то похожее на республиканский бластерный пистолет, но подлиннее, показал на него, затем на нас, а затем резко на пол. Его можно было понять и без слов.       Все посмотрели на меня, ожидая моего решения, как старшего по званию. Я лишь молча кивнул, и солдаты вместе с В1 побросали оружие на пол. Мне пришлось отцепить ЕМС-10, являвшуюся протезом моей правой руки, и добавить в общую кучу. Сейчас мы не в том положении.       Рептилоид в скафандре хлопнул одного из дроидов по плечу, что-то трескнуло, и всё наше оружие притянулось к тем чёрным щитам. Затем прямоугольные устройства издали короткий вой, и В1 вместе с дроидеками повалились на пол.       Только теперь я заметил на плече местного рептилоида эмблему — белый круг с красным узким треугольником.       «Местный» показал пальцем на меня и ещё нескольких солдат, жестом приказав нам выйти из корабля. Нам не оставалось ничего другого, как подчиниться.       В тот момент, когда я выходил из шлюза, в моей голове зазвучал голос Ниха.       — Виктор! Это срочно! Мы с Ленкой вернули силы. Сейчас по команде мы оттолкнём этих вояк, и вы забежите в шлюз. Они отключили свой проектор гравитационного поля, и у нас есть шанс сбежать.       Не успел я что-то возразить, как дроидов повалило на пол невидимой волной, а рептилоид в скафандре отлетел на добрый десяток метров.       Времени на размышления не было. Я жестом показал солдатам следовать за собой, и побежал в стыковочный шлюз «Строгого».       Вскоре после того, как он закрылся за моей спиной, по нему зашипели попадания пистолета «местного». Было слышно, как он орёт что-то в свой коммлинк, но очень скоро стало понятно, что эфир забит помехами, через которые…       Я не успел расслышать — наш корабль отделился от их стыковочного порта, и на максимальной скорости отлетал от звёздного разрушителя.       В коридорах я встретил Ниха и Ленку — у них опять было беспокойное лицо, но спросить, что случилось, мне не пришлось, потому что я услышал это…       Оно исходило из коммлинков, раций, систем оповещения, отовсюду.       Это была жуткая какофония завываний, самой противной, леденящей кровь в жилах сирены и стонов агонизирующих душ, прямо как тогда, когда мы только попали в этот Вопящий, мать его, мир, но в разы хуже.       И вот, когда мне казалось, что хуже быть уже не может, в иллюминатор я увидел четыре ярко-зелёные вспышки в примерно десяти километрах от нас…