Злодеи

«Валькирия». Слово горело на Локи с отчёта. Локи сам не осознавал до конца, что уже вторую минуту пялился на него, не в силах оторвать взгляд и продолжить читать дальше. «Валькирия». Заключённая под номером сто сорок два, бывшая героиня, с которой Тор зачем-то встречался неделей раньше, носила прозвище «Валькирия», пока работала на Центр. Это могло быть простым совпадением, но отчего-то так не казалось. Сердце Локи билось где-то в районе горла. Эн Дви уехал за пару дней до того, как Центр передал Локи отчёт о действиях и передвижениях брата. Он оправдал это «работой» и «проблемами с, м, дальними партнёрами, требующими, знаешь, личного присутствия». Эн обещал, что они посмотрят всё вместе в конце недели, как он вернётся, но Локи не хотел ждать, и теперь благодарил себя за это — он так и не сказал Эну, что у него спрашивали про «топаз», и про «Валькирию» тоже, и точно не смог бы внятно объяснить без этого свою реакцию на это слово. Героев помещали в заключение не так часто. Локи чувствовал — знал — ему просто необходимо было узнать, что случилось с заключённой сто сорок два. Локи выделил кусок документа и переслал его Дарси. «Сможешь узнать подробности для меня?» Дарси ответила почти сразу: «Видимо, постараюсь». Локи никогда не думал, что дойдёт до этого — но в тот момент он готов был сказать, что от попыток Центра стравить его и Тора был толк. Центр нагнетал обстановку между ними всё лето, дав совсем небольшую передышку после событий «Асгарда». Там вкинуть статью, там попросить Локи ответить на неудобные вопросы. Здесь поставить их рядом, чтобы они точно пересеклись, тут переслать им отчёты друг о друге. Локи был почти уверен, что Тор тоже получил выписку о его действиях и контактах за последнее время. Локи хотел избегать столкновения столько, насколько хватило бы его таланта оттягивать, но… Кто сказал, что при этом он не может изображать бурную деятельность, которая Центру понравится? Интерес к «Валькирии» можно было прикрыть этим. Локи улыбнулся сам себе. Да, можно было. * Эн Дви уехал, и Локи ощутил себя подвешенным в пустоте. Эн писал каждый день, но реже, чем Локи привык. Обычно Эн отвечал почти сразу — если не по делу, то хотя бы «занят, позже» с сердечком в конце. В этой поездке, видимо, у него не было роскоши даже на это. Локи часто приходилось ждать от него хоть чего-то часами, и каждое новое уведомление было чем-то вроде живительного глотка воздуха для тонущего. Локи сам не знал, что так приспособился к чужому присутствию рядом, пока не остался один. Одиночество спальни было душным и жарким. Без Эн Дви рядом, к тому же, Локи оказалось не с кем поговорить. У него была Дарси, но у неё теперь всегда было много связанной с ним работы. Стафф на преступлениях и прочих появлениях бывал к нему дружелюбным, но это была скорее любовь почитателей и фанатов, чем обычное человеческое общение. Дома Локи в основном задерживался с Топаз, но она оставалась молчалива и профессиональна. У него, конечно, оставался контакт Стива и некоторых других с награждения, но разность статусов и особенности имиджа не давало им возможность пересечься, и даже сколько-то активно поддерживать связь. Если бы новость об этом утекла в сеть, это никому не пошло бы на пользу. И хотя все всё понимали, и запрета на личный контакт никогда не было, Локи был им никем для такого риска. Локи не хватало голоса Эн Дви по вечерам, и его высокого смеха. Словно с его отсутствием из груди вырезали какой-то важный кусочек, и на том месте образовалась пустота. Локи помогала только мысль, что она временна. Что Эн вернётся, как обещал, и Локи перестанет ощущать себя потерявшимся ребёнком на огромном вокзале. Локи знал, что Эн стал важной частью жизни, но не ожидал осознать, как прочно он врос в неё. Его отсутствие сгладило даже подозрения и нервозность, что Локи так и не отпустила. За те пару дней, что Эна не было рядом, Локи подумалось, как это было глупо — перекладывать свою тревогу на другого без всяких оснований. Локи не хотел оставаться один. Локи никогда не хотел быть один. На третью ночь Локи приснился кошмар — голос Эн Дви в телефоне сказал ему, что он уехал на всегда и больше не приедет — и Локи проснулся от него, задыхаясь, и звонил Эну до тех пор, пока он не ответил и не выслушал его сбивчивую тихую истерику. — Всё, всё хорошо, маленький, — голос Эна был сонным, и говорил он со сна невнятно, невпопад растягивая гласные. — Я, ну, я буду с тобой, если, эм, если ты ничего не сделаешь. Мне, ну, нет смысла уходить. Да, да, правда. Локи даже после звонка долго не мог уснуть. Локи не был уверен, что такое было нормальным, но он всегда был «привязчивым как щенок» — Тор говорил так в детстве, когда Локи везде таскался за ним хвостом, очаровывался его друзьями и расстраивался, когда старшие не брали его играть. Некоторые вещи, видимо, никогда не менялись. * Заключённая сто сорок два была классическим примером сотрудничества чёрной преступности и героев из первых лет существования Центра. Криминальный авторитет не хотел вставать под отчётность про-государственной структуры, и при этом не хотел сидеть свои сроки. Криминальный авторитет завербовал сотрудника, какое-то время они работали, прикрывая друг друга, а потом их поймали и посадили. Сейчас такой открытый сговор казался, мягко говоря, авантюрным, но Локи приходилось слышать, что в первые годы мало кто верил, что Центр каким-то образом сможет следить за всем, будь даже в его распоряжении множество носителей Силы. Для поколения Локи и младше ставить государство в известность о магии было чем-то естественным, но тогда практика ещё не так широко прижилась. Несмотря на типичность истории, глаз Локи всё же кое за что зацепился. «Валькирия» не просто поставляла чёрной преступности информацию. И даже не делала себе карьеру, убирая тех, кто авторитетам не нравился. Если Локи верно понял сложный бюрократический слог, она давала им прикрытие. Стычки героев и злодеев всегда походили на хаос, и в нём оказалось очень удобно прятать сомнительные дела. А ещё это очень походило на его случай, если он хоть что-то понимал в тех размытых сведений, что оказались у Дарси ещё в самом начале всех разбирательств. У Локи не хватало материалов, чтобы понять, как это точно работало. То, что достала для него Дарси, оказалось без сомнения ценным, но Центр редко выдавал полные записи и допросы, даже когда пускал их в эфир. Если его предположения были верны, схеме требовалось, чтобы Валькирия просто занималась своей работой, пока вторая сторона действовала отдельно. Локи должен был признать, это было умно. Жертв можно было списать на сопутствующие потери. Скрыться можно было, прикрываясь эвакуацией. Кто будет останавливать и проверять тщательно машину, покидающую зону Сцены, если сама Сцена представляет из себя ад? Особенно, если машин много? Или следить, что происходит в здании на противоположном конце улицы, когда все камеры направлены на попытку снять лучший кадр напротив? Если бы Валькирия не получала подозрительно много денег после подобных случаев, её бы ещё долго могли и не поймать. Локи попробовал представить, что такого можно было бы попросить взамен, кроме денег. Но не смог. Возможно, дело было в том, что ему их более чем хватало — даже без сумм, которые на него был готов тратить Эн — а возможно, Локи не готов был жертвовать свободой. Особенно сейчас: у него был свой дом, положение, люди, в конце концов, которым не было на него всё равно (пусть даже большинство и беспокоилось о нём из-за денег). И мечты. Не первое, что приходило ему на ум, но всё же они никогда не покидали его сознание полностью, всегда маяча где-то на окраине разума. Они никогда не обсуждали это открыто, но Дарси намекнула как-то, что если Локи продержится на свободе и в активной работе долго, его могли бы перевести. Это было глупо — спустя столько лет всё ещё думать о том, чтобы сменить стороны, и верить, что ему позволят — но Локи лелеял эту идею, и ничего не мог с этим сделать. Не то чтобы Локи впадал в экстаз при мыслях о рутине. Насколько он знал, это отличалось не особо, и, как и злодеи, герои тоже направлялись Центром. Но он, пожалуй, хотел быть любимым — и «светлая» сторона подходила под этот его идеал куда лучше. Локи расправил плечи и задвинул подобные глупые мысли куда подальше. Для самоедства в его расписании всегда было отдельное время, но сейчас ему было не до того. Он должен был поговорить с этой женщиной — желательно, не под запись, если вспомнить, что он хотел спросить. Эн Дви приезжал буквально через несколько дней. Время утекало сквозь пальцы быстрее, чем Локи успевал выстроить грамотный план. * Они встретились с ней в тюрьме в четверг, и буквально на полчаса. Дарси пришлось крупно потрясти каких-то своих знакомых, и Локи пришлось слёзно божиться и клясться, что ему нужно знать, что у заключённой сто сорок два спрашивал брат, но это было свидание без устройств, и Локи мог использовать ограждающую магию для большей приватности. Локи позволил себе войти медленно. Осмотреться тщательно — словно от скуки, но на самом деле это был способ сколько-то взять под контроль тревогу. Расположиться за столом напротив прозрачной ограды, за которой сидела заключённая сто сорок два. Содержание Валькирии совсем не походило на содержание Хелы. Никаких стеклянных банок с жёстко контролируемой средой или затемнённого стекла, призванных оградить посетителей от сверхъестественных сил. От Валькирии в целом не исходило никакой магии. Только лёгкое жужжание чей-то третьей Силы ощущалось от тонких наручников, которые тянулись от её рук к ножкам стола в переговорной, но больше — ничего. Валькирия, в конце концов, не была магом, если материалы Центра были верны. Почему-то сидеть в светлой и чистой комнате для Локи оказалось более жутким, чем вглядываться в глубину камеры в прошлый раз. Валькирия — высокая темнокожая девушка, в стандартной тюремной робе, не должна была внушать Локи страха. Она была безоружна, подконтрольна и беззащитна. Она безрадостно ухмыльнулась ему, когда он вошёл, и Локи передёрнуло от дурного предчувствия и необъяснимой беспомощности. Словно он находился где-то — с кем-то — опасным. Словно она что-то знала, чего не мог знать он. Конечно, Локи себя накручивал. Локи сам это повторял. Стул — жёсткая металлическая рама с плоской деревянной подушкой — неприятно проскрежетал по полу, стоило только сесть. — Наш разговор не будут записывать. «Валькирия» не отреагировала. Она вообще казалась почти незаинтересованна в происходящем. Её глаза были немного расфокусированы, как если бы она недавно пила, и желания в ней не прослеживалось никакого. В некотором роде, это было и к лучшему — так, по крайней мере, Локи сказал сам себе. Так он мог расспросить её про Тора — на случай, если их всё же подслушивали — и перейти к реальной теме, не вызвав вопросов. Вопросы, конечно, были ему не нужны. — Не против на ты? — Валькирия не ответила. Благо Локи давно научился приклеивать на себя улыбки. — Тебе должны были объяснить, о чём мы поговорим. — Да, — её голос оказался совсем не низким, как Локи подумал, когда только её увидел. Голос девушки, которая вполне могла бы жить по соседству с ним, или столкнуться в кофейне, пока он ещё не жил с Эном. — Что-то про твоего брата и всё такое. — Что ж, я… — Другой вопрос. Настоящий вопрос, — Валькирия откинулась на своём стуле. — Грандмастер уже дал тебе глупое прозвище? Нет? Слащавую кличку? Ки-ки, например. Ло-ло? У Локи задрожали колени. Он впился ногтями в ляжки, пытаясь болью вернуть себе контроль над непослушным телом. — Не думаю, что понимаю. — Да ладно. Не очень-то верится. Лицо Валькирии пересекла очередная кривая усмешка — всё также без единого намёка на реальную радость или повод для смеха, и Локи вновь ощутил предательский холод пота на основании задней части шеи. В глубине её глаз не было веселья. Словно она смотрела не на что-то забавное, как могло показаться по тону — но, скорее, на несчастное маленькое животное, близкое к смерти, и потому выглядящее одновременно жалобно и отвратительно. Вроде сбитой машины белки, которая сама не поняла ещё, что же с ней происходит. Локи захотелось встать и уйти. Локи остался. Локи выслушал. * У Грандмастера не было фотографий. У Грандмастера вообще почти ничего не было. Может, только в закрытых архивах Центра, но Локи не был настолько глуп (или достаточно напуган), чтобы пытаться сделать такой запрос. Зато на Грандмастера была в доступе россыпь доступных записей о чёрной преступности (и подозрении в ней). Был брат. У брата фотографий тоже не было, но был фоторобот. Эн Дви не особенно на него походил, даже в семейном смысле — и Эн Дви не звучало особо похоже на «Танелиир Тиван» — но у Эна были маленькие шрамы от операций и странности, которые Локи успел научится списывать со счетов. Теперь они закрались в него снова, кусающиеся и тревожные. Локи перебирал их, как чётки, в своей голове. Эта любовь к порядку. Работа неизвестно где и с кем. Звонки, на которые надо отвечать в отдельной комнате, где Локи не слышит их. У Грандмастера же был большой послужной список из самых разных героев — почти всегда бывших, уволенных, посаженых или уже отсидевших в настоящий момент — которые были с ним связаны. И чёткая схема: использовать официальную сцену как прикрытие для несогласованных преступлений, сотрудничать и прикрывать, пока героя не поймают, выкинуть, повторить. Этого не писали нигде официально, но после рассказа Валькирии детали почти выжигали Локи глаза и оглушали своей очевидностью. У Эн Дви не было пересечений с другими героями или злодеями — по крайней мере не тех, о которых бы Локи знал. А у Локи не было с Эном «особых» официальных договоров о сотрудничестве. Но были другие вещи. Этот эксцентричный дом в Трайбека, например. Роскошные подарки, которые Эн вручал Локи так, словно те ничего не стоили. Преданные исполнительные люди, умеющие сливаться с обстановкой, все как один. А ещё у Эн Дви было знание всего его расписания, и полный доступ к нему. В сущности, именно Эн контролировал весь персонал, отлично зная, как устроена его работа изнутри, безо всяких официальных прав — просто силой своего любопытства и нежного тона. Его Эн. Добрый, понимающий, заботливый. Ограждающий Локи от любых угроз. И от любых вопросов. Его Эн, не оставивший в его близком круге никого, кроме себя и Дарси. Дарси, которая Эн Дви если не обожала, то точно уважала и не ставила под сомнение. Дарси, без которой работать было бы в принципе невозможно. Совершенно необходимое звено. Назойливый голос психотерапевтки участливо повторял Локи про важность доверия, перенос прошлого опыта на новый и открытость к другому, но с каждой новой мыслью он становился слабее и слабее, пока не растворился в фоновом чувстве вины, назойливом, как неудачно обрезанная этикетка на внутреннем шве рубашки. В конце концов, если бы Локи был Грандмастером — как бы он поступил? Телефон на столе завибрировал снова. Не то чтобы Локи рассчитывал что сможет прятаться по кофейням всю вечность, но мысль посмотреть, кто ищет его, пугала и раздражала второй час подряд. После тюрьмы хотелось отмыться, совсем как когда его самого только из неё выпустили. И исчезнуть — раствориться в толпе под каким-нибудь новым именем, и обо всех, обо всём забыть. Какие-то девочки снова, «незаметно» (очень заметно, на самом деле) навели на него камеру телефона. Локи знал, что выйдет на снимках размыто, но в моменте это внимание только повышало его тревогу. Телефон легко подпрыгнул опять, сместившись. От соприкосновения задребезжала кружка, и когда после сброса звонок тут же раздался снова, Локи всё же посмотрел на экран. Дарси. Кто же ещё. На мгновение Локи испытал странное облечение, что это всё же она. Он живо представил себе, как вместо Дарси высвечивалось «Эн Дви». Как его спокойный щебечущий голос заставляет Локи отодвинуть все мысли в дальний угол сознания, затолкать их в герметичный ящик, и забыть, как забывают дурные сны. Или наоборот. Может, Локи не смог бы сделать вид, что в порядке, и он бы сказал всё, что медленно в нём выкипало. И пожалел бы. Несколько незаметных движений пальцев возвели вокруг более плотную иллюзию и звуковой барьер — Локи совсем не нравилась идея увидеть свой рабочий разговор (или любой разговор вообще) записанным и слитым на одной из множества фан-страничек. Экран бодро клацнул под его ногтями, прежде чем Локи свайпнул и поднёс его к уху. — Привет. — Привет. Ты там это, порядок? Мы тебя потеряли. «Порядок». Локи рассмеялся бы, если бы он был уверен, что Дарси не расслышит в этом подавленность и отголоски паники. — Да. Да. Мне… нужно подумать. — Мы можем подумать вместе, Локер. Ты же знаешь. Локи прикрыл глаза, хотя знал, конечно, что Дарси не могла этого видеть. Тепло в его груди перемешалось со странным тянущим ощущением. Её голос звучал так тепло и открыто по ту сторону телефона. Так принимающе. — Знаю. Конечно знаю. Я просто сначала решил уложить всё. Для себя. Дарси хмыкнула. — И чего же тебе там сказали, что ты решил под камень залезть? — Я не залез ни под какой камень. — Ой, Локер, не пизди. Я поставить могу, что ты в парке или типо того, разглядываешь людей и тяжело вздыхаешь, придумывая себе что-то ужасное. Локи только закатил глаза. — Это называется «думать». — Но не «принимать решение». Мы все тут знаем, что ты типо не любитель. Локи мог бы поспорить — по его мнению, он принимал очень много решений каждый чёртов день — но даже он не мог отрицать, что выбрал людное место вместо поездки домой, потому что ему захотелось спрятаться. — Ну, если не вдаваться в детали, кто-то в Центре всё ещё считает, что я связан с чёрной преступностью. И что это похоже на случай заключённой сто сорок два. Тор лично на днях к ней ездил. Дарси замолчала на какое-то время. Локи слышал только отдалённое, глухое постукивание её ладоней (или, может быть, пальцев). — Ладно. Я б тоже под камень залезла, чё уж. — Спасибо. Твоя поддержка неподражаема. — Ещё бы. — Дарси немного помолчала, и продолжила с удвоенной бодростью. — Не боись. Прорвёмся. Мы знаем, что ты чист, так что эт просто ход. Локи мечтал бы хотя бы о доли её уверенности. Конечно, он не мог взять её себе — не мог бы даже позаимствовать, даже если бы Дарси согласилась — но энергичный голос без капли тревоги позволил ему хотя бы на несколько минут отрешится от размышлении об Эн Дви, и сосредоточиться только на делах. Они немного поговорили о Торе и возможном столкновении. О том, сколько драматизма было бы уместно добавить, и какой шанс, что «Центр» включит свои подозрения в сценарии напрямую. Это было почти расслабляюще от того, насколько было нормально. — Ну, тогда, — голос Дарси к концу разговора ничуть не растерял бодрости. — Давай до дома, и мы обсудим ещё, когда будет что. — Погоди. Скажи, если бы ты… — Локи замолчал. Его мысли снова вернулись к камере. Рассказу. Жалостливой насмешке во взгляде и словах. Мог ли Эн Дви быть «Грандмастером»? Мог ли он каким-то образом «покупать» Локи, пока он сам того не осознавал, чтобы проворачивать всё под его прикрытием? Они не заключали никаких договоров, в отличии от Грандмастера и Валькирии. И всё же… — Ну чего? — спросила Дарси нетерпеливо. Нет, Локи не смог бы объяснить ей это прямо сейчас. — Неважно. Прости. Может, позже. Дарси шумно выдохнула, и в её голос закралось что-то, похожее на сочувствие. — Чёрт, чувак. Тюрьма всё ещё дается тебя тяжело, да? Локи только рассеянно хмыкнул. Если бы она только знала, как она была далеко, и как близко одновременно. — Можно и так сказать. Я… вернусь скоро. — Бывай, — Локи почти отнял телефон от лица, когда Дарси добавила. — Ты всегда можешь поговорить со мной, Локер. Если чего. Локи не нашёлся, что сказать, кроме банального «спасибо». Медленно, не торопясь, Локи допил остывший кофе, и, наконец, вышел. Он не помнил, как добрался до дома. В памяти остались лишь отдельные кадры: залитые красным закатом улицы, желтая дверь такси, мельтешение людей и прохожих. Безликий голос водителя, спросивший, всё ли в порядке. Локи что-то ответил — наверное, «да», — но он не был уверен, и не поставил бы, что помнил правильно. Когда он вернулся, в окнах первого этажа уже горел тёплый свет. Локи едва ли заметил это — ему хотелось поскорее сбросить одежду, смыть с себя чужие слова и хоть немного уложить мысли, прежде чем Эн вернётся. Отрешённо подумал, что выспаться тоже не помешало бы, но вот смог бы… — Котёночек? Мысль оборвалась. Локи, как всегда, хотел от мироздания слишком многого. Локи замер в прихожей, всё ещё не выпустив из пальцев ключи. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Голос Эна разлился по прихожей — мягкий, с теми самыми мурлыкающими нотами, от которых у Локи всегда теплело внутри, а теперь почему-то свело лопатки. — Эн? — Ты, эм, ждёшь кого-то ещё? — сначала последовал смех, а потом, наконец, Эн Дви показался и сам. В плоти и болезненно-ярких тканях, сияющий, как всегда. И на несколько дней раньше, чем должен был. — Я, — в горле оказалось сухо. — Не ждал тебя. Что случилось? Напряжение охватило его целиком. Локи казалось что все его конечности обратились в лёд. Он так и не разжал пальцы на тонком колечке брелка, и был уверен, что костяшки его пальцев побелели до синевы. Это было так очевидно. Локи был уверен, это можно было увидеть, если на него посмотреть. Эн не увидел — или не подал вид. Он подошёл к нему, всё такой же лёгкий и смеющийся, и взял его лицо в ладони — контрастно, обжигающе-тёплые — прежде чем оставил поцелуй на его скулах и лбу. — Всё хорошо, маленький. Я просто, знаешь, закончил раньше. И я, ну, скучал. Локи не сдвинулся. Напряжение не ушло. — Конечно. Эн отстранился от него. Посмотрел — наконец посмотрел. — Ты, ты в порядке? От внимательного — изучающего — выражения чужих глаз Локи невыносимо захотелось вздрогнуть. Вместо этого он уронил голову в изгиб его шеи, словно бы доверяясь — но на деле, просто и малодушно пряча своё лицо. Локи казалось, если он будет смотреть Эн Дви в глаза, тот поймёт о нём что-то такое, что понимал всегда, и это будет катастрофой. Катастрофой, даже если Локи в моменте не мог описать, почему. — Я устал, — сказал Локи вместо ответа. — И я тоже скучал. Локи не пришлось даже лгать. Он устал, будто провёл целый день в полном костюме под прицелами камер, и меньше суток назад он скучал по Эн Дви, как жалкий слепой щенок. Эн задержался буквально на полсекунды, прежде чем положить руки на плечи. — Вот как, — мягко пробормотал он сверху, горячо дыша в его волосы. — Хорошо. Всё хорошо. Я, ну, здесь, маленький. Локи позволил чужим рукам обрисовать небольшие круги на его плечах. Успокаивающие. Тёплые. Идеально ровные — словно их отрабатывали механически много раз. Они постояли в этом подобии объятий ещё несколько лихорадочных секунд, тягучих, как тишина вокруг, пока Эн не переместил свои руки чуть ниже и не заговорил. — Всё же хорошо, знаешь, что ты вернулся. Не представляю, как я, ну, умудрялся. Прикосновение было приятным, но Локи отчего-то вдруг захотелось отстраниться. — Что? — Разбираться с этим всем. Работа и всё такое, — Эн неопределенно повёл плечами, и Локи скорее почувствовал жест телом, чем увидел. — Я без тебя, эм, не то чтобы «без рук», но ты понял. Сердце Локи, кажется, остановилось. — Я столь важен для твоей работы? — слова давались ему медленно, но Локи всё равно старался говорить сквозь улыбку. — Какая честь. — Ну конечно, маленький, — Эн покровительственно пробежался пальцами по его затылку, и его тело, его предательское тело, привычно отозвалось на это приятной дрожью. — Я очень много думаю о тебе. — Неужели? В горле у него пересохло. Эн рассмеялся, как смеялся всегда. — Конечно. Ты мне так, так помогаешь, драгоценный. Локи высоко, на выдохе пискнул — звук искреннего удивления, который просто не вышло сдержать. Это были те же слова, что Эн Дви произносил всегда. Тот же мягкий, медовый тон, сладкий, как его духи. Локи затошнило. Локи слышал похожие слова много раз, но словно никогда до этого в них не вслушивался. — Ты дрожишь. — Что? — Локи моргнул. Сосредоточиться, ему нужно было сосредоточиться. — Может, с улицы, — ложь легла на язык слишком легко. — Ветер ужасный для лета. — Ну, ну конечно, — согласился Эн беззаботно, хотя за окном за весь вечер не шелохнулась ни одна ветка. Ни когда Локи возвращался, по крайней мере. Он поцеловал Локи в лоб и настойчиво приподнял его голову твёрдым нажимом пальцев. Эн вгляделся в его лицо — Локи не был уверен, что он там видел. Усталость? Тревогу? Достаточно ли хорошо Эн его знал, чтобы разглядеть ту настороженность, тот страх, что осел в Локи всего несколько часов как, но уже обвил разум и сжал спазмом его желудок? Чтобы Эн ни увидел, он улыбнулся. — Я, эм. У меня есть, знаешь, кое-что для тебя. Тебе, думаю, понравится. Если, если ты пойдешь, и… — Как на счёт того, что я сначала переоденусь? — Эн замер, и Локи поспешно добавил тону напускной игривости, наконец трогая его сам. — Если только ты не хочешь лично с меня всё снять. «Пожалуйста», взмолился Локи, сам не зная, кому конкретно, «Пожалуйста, нет». — Ах, ну, это, знаешь, заманчиво, — Эн намотал на палец прядь его волос, и тут же выпустил, разжимая вместе с этим объятия. — Но я могу подождать. Но, но не долго, драгоценный, ладненько? Локи сам не понял, как ему хватило сил оставить на щеке Эн Дви поцелуй. Но вот он оставил его, вот Эн Дви рассмеялся над чем-то, что Локи сказал в ответ, и вот Локи оказался в своей комнате, у двери, холодный от собственной магии, напряжения и чего-то ещё, с пальцами в волосах и коленями у груди, неотрывно уставившийся на тонкую полосу янтарного света, проникавшего в тёмные комнаты с коридора. Локи дышал. Тяжело. Словно сам воздух оседал в его лёгких металлом. В груди было пусто. Не больно и не горячо — пусто, вынуто, совсем иначе, конечно, чем было в своё время со Старком, но чем-то неуловимо схоже. Локи должен был что-то сделать. Он это знал. Он знал что мог встать, и позвонить той же Дарси. Рассказать о своих подозрениях. Он мог уехать — уехать куда угодно, должен был, потому что, спустись он сейчас обратно, он знал, что чужое тепло может его убаюкать и забраться под его кожу опять. Локи попробовал разозлиться, но злости тоже не было. Локи перебирал в голове каждый жесть и каждое сказанное ему слово, и с растущей беспомощностью признавал, что ему никогда не лгали. Будь Эн Дви Грандмастером или просто Эн Дви, каждое сказанное им слово могло оказаться искренним. С Эн Дви было что-то не так — Локи чувствовал — Локи знал, знал где-то в глубине своего существа, и то, что рассказала заключённая сто сорок два, закрывало каждый его вопрос. И если она права — если он был прав — это мог быть его шанс. Это было правдой. Вместо того чтобы позвонить Дарси, Локи встал, включил в комнате свет и неторопливо переоделся. И спустился вниз. Правда была и в том, что он всегда был чудовищно, невыносимо одинок.