Посмотри на меня

Ещё одна неделя позади. Всё как обычно. И настолько привычно. На своих местах. Сейчас бы гулять, наслаждаться свежим весенним воздухом, наблюдать за цветущей зеленью, строить планы на лето. Готовиться ко вступительным в высшее учебное заведение. Они договорились сходить в кинотеатр вместе. Несмотря на недовольства со стороны Минхо, оплачивал билеты Джи, в знак благодарности за заботу. Фильм выбрал также младший, так что смотрели они какую-то фантастику. Минхо не разбирается в супергеройских вселенных. Всегда было противно от того, что даже у выдуманных людей адекватные способности. Но идти на уступки — один из основополагающих аспектов хорошей дружбы, ведь так? Возможно, он что-то путает. На самом деле у него был стратегический план. Он очень переживал и ничего не мог с этим поделать. Лишь бы Джисон не заметил его трясущихся рук и вечно глубоко вдумчивого взгляда. Будто это не его каждодневное состояние. Прямо сейчас они шли вдоль аллеи, Джисон критиковал только просмотренную картину, а Хо пытался поймать момент, чтобы начать операцию «Разузнать всё». Стратегия до банального проста. Он действительно хотел закидать Джисона вопросами. Он даже выписал все свои мысли в старый блокнот. Накидал пару исходов событий. Все они были мало приятными. Особенно те, где Джисон понимал, что его хён не такой уж и классный, и разрывал все связи с ним. Блокнот со всей структурированной информацией пришлось выбросить. Страдать без Джисона или страдать рядом с ним. Выбор шикарный. Минхо ещё нравилось уходить в мысли «Кажется, я всё выдумал». Если он закидает друга липовыми обвинениями, то будет не просто стыдно. На одного Ли Минхо в мире станет меньше. Но выбора не оставалось. Откуда взялся Джисон? Почему так тянется к Минхо? Почему постоянно либо лжёт, либо недоговаривает? Возможно, для него это норма. Возможно, нужно было расспросить Феликса об этом? Но это не лучший вариант. Кому была нужна прямая гипотенуза, когда можно было пройтись по всем катетам? Иногда появлялась мысль, что Джисон тоже прятал свою способность. Чтение мыслей, например. Это бы объясняло абсолютно всё. Но почему тогда он не поделился этим? Он вроде рассказывал обо всём на свете, но одновременно не говорил ничего. Минхо обязан узнать всё. Сегодня! Минхо полнедели, как только оказывался дома, запирался на кухне. Он пытался с помощью рецептов, обучающих видео из интернета и даже книг научиться готовить классический чизкейк. Это десерт Дьявола, ведь, чтобы он получился, нужно было принять ислам раза три. Вчерашним вечером Хо всё же удалось добиться лучшего результата. А всё для того, чтобы заманить Джисона к себе и задобрить. У него не было милой собачки дома, чтобы пригласить с ней поиграться. Да и не сможет же Джисон злиться с любимым лакомством за щеками? — Я решил научиться делать десерты, — заговорил Минхо, как только Джи закончил свои тирады. — О, звучит здорово, хён. — Вчера я приготовил чизкейк и, — он запнулся, потому что на него уставились две яркие и ослепляющие звёздочки — глаза. — Я ничего в них не смыслю, поэтому… — Ты приготовил его для меня? — «да». — Ой, прости, много захотел, — он невесело посмеялся. — Я хотел позвать тебя к себе на дегустацию, если ты хочешь, конечно. — Хочу! — Кто бы сомневался. И вот они расположились на кухне в квартире семьи Ли. Джисон с огромным интересом рассматривал каждый угол, каждый предмет интерьера, будто больше возможности увидеть не будет. Это напрягало, очень. — Это лучший чизкейк, что я пробовал, хён! — Он даже закатывал глаза в удовольствии. Наигранно или ему действительно так понравилось? Запивал чаем, откусывал ещё кусок и снова пребывал в гастрономическом экстазе. — Я рад, что тебе понравилось. — Но они здесь не за этим. — Я всё спросить хотел, — Джисон моментально отреагировал и повернулся, внимательно слушая, ведь Минхо не часто был зачинщиком разговоров. — Глупый вопрос, но мои глаза, когда я, ну… ты понимаешь… — Джисон медленно кивнул. — Они больше синие или голубые, всё-таки? Джисон нахмурился и сощурил глаза. Даже жевать перестал. Назад пути не было. — Мама утверждает, что голубые, а папа настаивает на том, что синие, представляешь? — С каждым новым словом всё больше приходило понимание, что всё это бред. Полнейший. — Шутишь? Они же жёлтые, как… — Джисон начал осматривать комнату, в поисках подходящего предмета для сравнения. — Как лепестки подсолнуха, может. — Полотенце с подсолнухами около раковины. Да, всё он помнил, просто хотелось убедиться в этом окончательно. Дальше. — Хах, да, ты прав. Ещё, — голос Хо задрожал от напряжения и нервозности. — Мне вчера учитель Кан сказал, что ты делаешь успехи. Занятия проходят не зря… — Учитель Кан? — Джисон нахмурился ещё сильнее, а Минхо кивнул, ловя каждую эмоцию на лице напротив. — Какие успехи? — Математик твой. — Мой математик учитель Пак. Очень вредная тётя…- Он вдруг замолчал, на лице испуг, будто только сейчас дошло. — Ах, точно, учитель Кан, конечно. Ха-ха. Он говорил про меня? — Самое невинное лицо на свете. — Да, говорил, что ни с какими просьбами ты к нему не подходил. — Всё ещё оставалась надежда, что это глупое совпадение. Вот сейчас Джи всё разъяснит. Но что-то он не торопился, только бегал взглядом в очевидной панике. Почему-то разговор уже выбивался из плана. Злился не Джисон, как предполагал Минхо. Минхо злился сам. — Ну, знаешь, старики эти, маразмы их, — Джисон попытался спрятать взгляд. Учителю Кану на вид лет тридцать, не больше. Но для подростков этого вполне достаточно, для определения «старик». Ведь так? — Ну да ладно. — Кажется, он услышал облегчённый выдох? — Староста моего класса точно также о тебе не слышал ни разу. — А кто ваш староста? — очень тихо. — Тот, кто дал мой номер тебе. — Я очень не запоминающийся. — Он начал кусать нижнюю губу, тревожный звоночек. — Почему ты лжёшь мне? А вот и лопнуло терпение. Надоело ждать подвоха. Надоело делать вид, будто он не замечал ничего. Надоело. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь? — Я… Я не лгу. — В ответ Джисон получил лишь осуждающий взгляд Минхо, мол «ответ не правильный, попробуй снова». — Я. Я не могу сказать, то есть… — выдавливал он, отворачиваясь. Версия с додумыванием отпала. На душе разливалось что-то противное, липкое. Разве он заслужил всего этого? Не заслужил элементарной искренности? В чём проблема? Что происходит? — Откуда ты взял мой номер? Номер моей мамы? Откуда ты вообще взялся? — Минхо бросается вопросами, не давая времени на ответы, чем пугает Джисона только больше. — Почему ты лжёшь мне? Вечно что-то умалчиваешь! Почему издеваешься надо мной? Это какая-то шутка? Тебя точно Джисон зовут? Испуг. Сожаление? Что-то блеснуло в больших глазах напротив. Влага. Он практически давился подступающими слёзками, но продолжал молчать. До определённого момента. — Почему ты молчишь?! — закричал Минхо и из-за накопившихся эмоций вскочил со своего места, ударяя левым кулаком по столу. От резкого движения, очки, что итак сползали и держались на одном добром слове, слетели окончательно и приземлились на поверхность стола. Он не успел среагировать, вообще что-то понять. По щелчку пальцев ушли все земные мысли. Вместо раздражённого взгляда — ядовито-жёлтые топазы. Он чувствовал их. Нахмурился. Даже не так, он злился. Брови сведены, губы напряжены. Дыхание потяжелело. Он внимательно всматривался в испуганные глаза Джисона, которого одолевала немая истерика. Джи не в силах сдерживаться. Он прикрыл ладонями лицо, но не глаза. Их отвести невозможно. Дрожь, дикая дрожь. Он будто маленький зверёк, загнанный голодным хищником. Всё совершенно по-другому. Этим способностям словно кто-то сопротивлялся, причём не их обладатель. Минхо ухватывался за отдалённые мысли о том, что просто по-человечески хочет правды. Разве это плохо? Он готов принять любую истину. Он не хочет страдать. И уж тем более не хочет, чтобы страдали другие. Да что он вообще хочет? Резко забыть обо всём. И чтобы его обняли. Да, определённо. Джисон неожиданно сорвался с места и, огибая стол, налетел на Минхо, чуть ли не сбивая его с ног. Он крепко сжал его своими ручками и уложил голову на плечо. Хо пришёл в себя моментально, шокированный не столько действиями, сколько: — Не злись на меня, пожалуйста! Я-я всё объясню! Я давно наблюдал за тобой и не решался подойти. И! Это… Это всё Феликс виноват! Это он выкрал мой телефон и написал тебе тогда, — он задыхался, но продолжал. — Математика первой пришла в голову, потому что мы на ней сидели в тот момент. Я… Я не хочу издеваться над тобой. Твой староста Бан Чан, да? Я его вообще лично не знаю, и… И… Он не договорил. Минхо резко схватил его за плечи и отвёл от себя. Толкнул вперёд так, что Джисон впечатался в стену, смотря ещё более ошарашеным взглядом. Хо чётко видел страх и что-то ещё. Ему не хотелось больше слушать. Точнее, это не то, что он хотел услышать. И у самого нет злости. Что-то другое, то, что он заметил в чужих глазах, но не может понять. Ничего не может понять. Джисон дрожащей рукой коснулся чужой щеки, невесомо провёл подушечками пальцев по скуле вниз. Будто пытался успокоить, охладить этот эмоциональный пожар. Этот жест совсем немного, но успокоил Минхо. Он опустил взгляд, проходясь по лицу Джисона. Отзеркалив его движения, он переместил ладонь на чужую щёку. Затем и вторую, обхватывая таким образом лицо. Потёр большими пальцами щёки. Рассматривал внимательно. Между ними оставались считанные сантиметры. Блуждающий взгляд остановился на приоткрытых губах Джисона. Хо не мог сосредоточиться ни на чём. Зажмурил глаза. Спокойно. Никто не возбуждён, нет, кажется, всё под контролем. Никаких способностей. Он чувствовал бешеный стук, что отдавался в пальцах. Сложно было понять, это его сердце так сумасшедше тарабанило или же это отголоски биения сердечка Джисона. А может они поймали свой ритм, живут в унисон и плевать хотели на все неловкости и, тем более, на рациональные мысли. Но, несмотря на это, Джисон тоже спокоен, выглядел таковым, дышал глубоко, судя по тем же губам. Они такие мягкие, с сахарным привкусом… Вот так просто, но так сладко. Объяснить такой порыв Минхо не смог бы ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Он целовал медленно, едва касаясь. Будто пробуя на вкус. Будто боялся спугнуть. Будто одно неверное движение, и парень напротив распадётся на миллионы миллиардов осколков. Но Джисон совершенно не сопротивлялся, не отталкивал, не двигался. Хо оторвался также неожиданно. Тяжело дышал. Его глаза всё ещё горели ярким янтарём. Он соприкоснулся лбом с чужим и посмотрел прямо. Они поменялись ролями. Теперь в роли мученика Хан Джисон. Это от него сейчас безмолвно требовали раскаяния. — Я всё помню, — нервно выдохнул он, опаляя чужие губы горячим дыханием. — Я подумал, что сошёл с ума, что поддался моменту. Хотя и не понял какому, блин, моменту. Тяжело смотреть на полуголый… полуголого… тебя, ты знаешь? — Ты извращенец, — с усмешкой выдохнул Хо, без намёка на вопрос. — Да я чуть не откинулся, пока решал, как мне оправдать свою извращенность, а это всё ты! — на последних словах он издал жалобный стон. — Ты! Ты странный. Невероятный. А я ужасен! — Почему? — одними губами спросил Минхо. — Потому что даже сейчас, в такой момент… В момент… — Он поднял взгляд, в котором Хо, словно в зеркале, увидел отражение своих горящих глаз, — Я думаю лишь о твоих охуенных бёдрах. Это точка невозврата. Ими двигали неведомые силы. Очень легко всё постыдное свалить на нечто сверхъестественное. Ещё проще, когда мозг действительно отказывался здраво функционировать. Хо взял Джисона за руку, утягивая вглубь квартиры, в свою комнату, толкнул его на кровать и тут же навис сверху. Он припал к чужим губам, ловя тихие стоны, пока коленом давил на эрекцию Джисона под собой. Джисон отвечал на этот поцелуй, извиваясь словно змейка. Поддавался вперёд, навстречу любым ласкам, любому контакту. Задыхался. Дорожки из поцелуев вели всё ниже и ниже. След на шее, у самого основания. Ещё один в районе ключицы. Джисон сжимал кулачками плед под собой и закусывал нижнюю губу, лишь бы не потерять последние крупицы расплывшегося сознания. Это приятно. Это на грани реальности. Руки вели вниз, от груди до живота. Оглаживали рельефы чувствительной кожи. Дыхание щекотало и призывало армию мурашек, что путешествовали то по спине, то по рукам, то по другим конечностям. Внутри пылал огонь, который не потушила бы целая бригада специалистов в красном. Минхо не спеша расстёгивал пуговицы рубашки, ведь задирать её порядком надоело. Он удобно расположился сверху, подогнул колени, разведённые по разные стороны. Можно сказать, в наглую уселся сверху и смотрел, смотрел. Теперь это не контакт с глазу на глаз. Его взгляд скользил по всему телу. Начиная от взъерошенных волос, часто вздымающейся груди и заканчивая на резинке боксеров, так соблазнительно выглядывающих из-под пояса брюк. В голове туман, за которым ничего не было возможно разглядеть. — Чего ты хочешь? — еле слышно спросил Минхо, поймав чужой взгляд. Джисон будто говорить вовсе разучился. Он сделал несколько глубоких вдохов и зажмурил глаза. Затем открыл их и произнёс шёпотом: — Не просыпаться. Происходящее действительно воспринималось как сладкие грёзы. Те самые грёзы, которых Минхо ни разу не видел. Он аккуратно взял младшего за кисти, не прерывая зрительного контакта, и направил его руки на свои ляжки. Надавил, требуя сжать, аналогично тому, как обычно пытаются ущипнуть кожу, чтобы убедиться в реальности происходящего. Он получил желаемое. Под тонкой тканью стянутых штанов образовались красные полосы. А ручки Джисона поднимались выше, ещё выше. Выше, пока не оказались на чужой ширинке, а в глазах будто невинный вопрос: «Можно?» Ему можно всё. Так что молния с треском разошлась. Джисон коснулся выглядывающего бугорка, слегка сжал, и комната заполнилась непроизвольным резким мычанием. Минхо одёрнул его руки. Зажмурил глаза, сгорбившись, нависая над другом. Это так отрезвило. Это так… слишком. В голову острым гвоздём вбилась табличка с фразой: «Что я творю?» А затем и другие таблички, по типу «Остановись!», «Это не ты!», «Ты не можешь так поступить с ним,» — и миллион других. Он ведь сейчас использовал свою способность, чтобы развратить человека. Он же обычный насильник в итоге. Но, о боже, как же ему хотелось. У него внутри были какие-то неизведанные чувства, он только сегодня это понял. До этого был слишком занят самопоеданием, чтобы замечать очевидное. А разбираться с ними — отдельное дело. А может это всё ещё та самая необъяснимая магия, что так неконтролируемо руководила им. Прямо сейчас Минхо с трудом мог сказать, что он — это действительно он, а не его способность. Попахивало раздвоением личности, в которое он был готов поверить. Парень окончательно погряз в узелках своего сознания. Запутался. А что, если все слова Джисона это лишь гипноз? Он сказал то, что Хо хотел услышать. Или не хотел? Тот факт, что он вообще что-то сказал — точно вытекал из способностей. Минхо закрыл руками лицо и быстро слез с удивлённого Джисона. — Я-я сделал что-то не так? — прошептал Джисон, дрожащий от непрошедшего возбуждения. — Я чудовище! — Мы поменялись ролями? — Джисон испустил смешок и обвил сидящего на краю кровати Минхо руками за талию, прижимаясь. — Скажи, я тебе противен? Жар, исходящий со спины, снова, будто порывом ветра, сдул все мысли. Так что вопрос остался успешно проигнорарован. — Можем ли мы продолжить, — шёпотом в левое ушко выдохнул Джи. А затем начал его покусывать. — Пожалуйста? Это не он, это не его слова. Хо в это не верил. — Я не могу, — пробубнил он. — Пока мои силы управляют тобой. Мной. Я не могу. — Он активно задергал головой в разные стороны. — Тогда не открывай глаза. Джисон будто змей-искуситель. Сполз с кровати и устроился на полу, прямо между коленями Минхо. Тот действительно продолжал закрывать руками лицо. Непонятно, откуда взялось столько энтузиазма у Джисона. Неужели у него тоже была какая-то тактика, и прямо сейчас он её придерживался? Джисон стянул с Минхо штаны вместе с нижнем бельём, получив ровно ноль сопротивления. Минхо всё ещё отказывался смотреть на это. Он надел бы очки обратно, они бы точно показывали адекватную картинку, не превращая реальность в невозможное. Но те остались скучать на кухонном столе вместе с недопитым чаем и недоеденным тортом. Было сложно доверять своим чувствам. А вдруг это всё ложь, опять эти дурацкие способности, они и его добить решили. А оттолкнуть от себя Джисона приравнивалось к невозможности. В следующий миг Минхо чуть не задохнулся. Его головки коснулось что-то мягкое и мокрое, возвращая в реальность из мира угнетающих мыслей. От неожиданности он отвёл руки от лица, сжал ими матрац и тяжело выдохнул. Ну, не мог он не смотреть. Джисона хотелось съесть взглядом. Он пытался вогнать в себя как можно больше возбуждения Минхо, но всё никак не выходило. Он помогал себе руками, водил плавно, выбивая ещё больше тяжёлых вздохов. Не оставлял без внимания ни одного миллиметра. Его язык исследовал каждый участок. А для Минхо это казалось пыткой. Он решил поймать взгляд Джисона, усердно прячущего его за взмокшей от пота чёлкой. Минхо положил руки на затылок Джисона и слегка потянул за волосы назад. А вот и взгляд пойман. Полный желания и совсем капельку того страха, который оставался с самого начала всего этого безумия. Неужели всё так плохо? — Хани. — Он переместил руки на щёки и сам спустился на пол, выравнивая их зрительный контакт на один уровень. Джисон положил свои ладони поверх Минхо. Начал тереться щекой об одну из них. Продолжение в виде «остановись, пожалуйста» Минхо так и не произнёс. И как он раньше мог игнорировать огонёк в груди каждый раз, когда думал о Джисоне? Огонёк этот, будто свеча, горел, капал своим воском вниз, на желудок, расплывался там огромной лужицей и застывал, даря тяжесть. А когда Джисон прошёлся губами по пальчикам, тормоза окончательно сломались. Сгорели. Этот воск не застывал, он продолжает капать вниз, тяжесть уходила ещё ниже. Это не простой огонь, это его бедное сердце, которое то и дело пропускало удары и отзывалось пульсацией в висках. Минхо опустил руки на возбуждение Джисона, получая непроизвольное мычание. Стянул с него лишние элементы одежды. Теперь они точно наравне. Он придвинулся ещё ближе, так, что между ними не было пространства совсем. Обхватил рукой сразу оба члена и принялся водить. Вверх-вниз. От оснований и до головок. Джисон лбом уткнулся ему в плечо, сжимал его футболку, закусывал свою и так жизнь повидавшую губу до крови, стараясь быть тише, стараясь хоть немного сдерживать себя. Но это что-то из невозможного. Его поясница прогиналась под нереальными углами, он толкался в чужую руку. Тёрся о неё. Терялся во всех этих ощущениях. Он будто пломбир в сорокоградусную жару, также плавился, также готов сахарно растечься. Ещё немного и исчезнет совсем. От переизбытка сладости он кусал Минхо в подрагивающее плечо, передавая всю свою страсть. Он на пределе. Движения становились быстрее. Дыхание срывалось уже в который раз за это время. Это что-то на грани между реальностью и сладкой негой. Лишь бы сознание не потерять. Свободной рукой Хо поднял Джисона за подбородок со своего плеча и впился в его губы требовательным и страстным поцелуем. Оба на грани. Ещё несколько движений, и они практически одновременно изливаются наслаждением Минхо в руку, сопровождая это нежной мелодией.