Посмотри на меня

— Хён? — вид у Джисона мягко говоря помятый. Глаза припухшие, нос красный, из волос сооружена абстракция. Он завернулся в плед. Шмыгает. Голос ещё такой хриплый. — Давно не виделись, — извиняюще улыбнулся Минхо. Он заставил больного человека встать и открыть ему. Но Джисона, видимо, ничего не смущало, он отошёл от двери, пропуская гостя. — Я принёс твою домашку. — Домашку? — удивился, а затем, заметив в чужих руках шоколадку, закатил глаза. — Тебя Ликс прислал? — В ответ на это кивок. — Прости за беспокойство. — Всё хорошо, я рад помочь. Почему ты не сказал, что болен? — Минхо уже разувался, намереваясь пойти на кухню и заварить ароматного чаю. — Оу, ну… — Джисон нервно прикусил губу. — Не знаю. Это так важно? — Я переживал, — по-простому выдал Хо, будто бы эти слова ничего не значили. Будто бы это не он последние две ночи не мог избавиться от шума мыслей, мешавших нормально спать. — Я не хотел тебя тревожить, извини меня. — Всё хорошо, — повторил он и улыбнулся, не мог скрыть счастья, значительная часть его тревог куда-то улетучилась. — Ты кушал? — Нет, — произнёс тихонько, себе под нос. — Почему? Нет еды? — забеспокоился Хо. — После вчерашнего ужина что-то осталось. Маме некогда было что-то отдельное мне готовить. А я не умею. Минхо, зайдя на кухню, не стесняясь, залез в холодильник. Там действительно стоял контейнер с чем-то похожим на лапшу с овощами. Минхо нахмурился. Что-то подсказывало, что именно это Джисон вчера не ел. Он прошёлся по продуктам и решил, что позаботится о больном. Джисон молчал. Он сел на стул около обеденного стола, завернулся в плед, словно в кокон, и наблюдал за действиями Минхо. Он не понимал, что творилось в его тёмно-русой головушке. Но останавливать Хо он совершенно точно не собирался. — Может ляжешь? Я позову как закончу. — Я в порядке, — практически шёпотом произнёс Джисон и сильнее закутался в своё убежище. — Ты измерял температуру? — поинтересовался Минхо, пока ставил кастрюлю на плиту. — Утром было тридцать восемь и шесть, — прохрипел в ответ. Минхо с сожалением посмотрел на Джисона. Неужели все дни температура держалась выше? Кошмар. — Точно в порядке? — Минхо заглянул в чужие глаза, надеясь найти в них ответ. Но Джисон отвел взгляд и слабо кивнул. Минхо решил больше не лезть. Спустя примерно час абсолютной тишины, нарушаемой лишь звуками готовки, на столе образовалась пиала с ароматным супом, а также и две кружки зелёного чая и небольшая шоколадка с орехами. Минхо сел на стул с другой стороны стола и смотрел довольно на своё творение. — Я не голоден, — тихо произнёс младший, опуская глаза в пол. Хо уверенно мог заявить, что Джисон лжёт. Иногда становилось грустно от мысли, что Джисон в принципе не искренен, пока что за его плечами целая дорожка из недомолвок и вранья. Минхо вздохнул тяжело. Если Джисон думал, что его так легко одолеть, то его ждал сюрприз. Минхо придвинул свой стул максимально близко к Джисону, сел на него так, что колени младшего оказались между его бёдер. Далее взял тарелку с супом в одну руку, ложку — в другую. Зачерпнув немного жидкости, слабо подул и направил к Джисону. — Открывай ротик. Ну что тут можно было сказать? Джисон мягко говоря удивился, это ясно отражалось на его лице. Его застали врасплох. Это всё. Он послушно открыл рот и получил первую порцию целебного супа. — Вот, молодец, хороший мальчик. — Обычно, в этом доме такую похвалу получал только щенок, который с интересом наблюдал за ними, расположившись на ковре в коридоре. В то время как его хозяин получал одобрительные поглаживания по голове. Минхо продолжал с полуулыбкой кормить Джисона, сопровождая это комплиментами и одобрительными жестами. А тот стремительно краснел. И главное, нельзя было угадать, от чего. Но Минхо уловил звук бьющегося сердца младшего. Точнее, он уловил звук пулемётной стрельбы. Разве сердце должно так тарабанить? — Тебе не хорошо? — Очень, — тяжело выдохнул Джисон и отвернулся. Минхо протянул руку с ложкой ко лбу напротив, тыльной стороной кисти намереваясь проверить уровень жара. Обжечься можно. Джисон рефлекторно отдернул голову немного назад, а Хо поймал себя на мысли, что такие резкие движения могли спровоцировать головокружение. — Может всё-таки ляжешь? — Минхо отставил пиалу с оставшейся жидкостью и встал, готовый на себе утащить друга в кровать. — Может, — неоднозначно прошептал Джисон, всё ещё избегая смотреть в лицо своему хёну. Минхо и этого достаточно, он поднял Джисона, удивляясь тому, какой он лёгкий, отнёс того в комнату и уложил на кровать. В комнате царил ещё больший «творческий беспорядок», чем тот, что Хо видел в прошлый раз. Теперь исписанные листы украшали не только поверхность стола, а в принципе любые горизонтальные поверхности комнаты. Гитара также не стояла на своём месте. Она покоилась на краю широкой кровати. Чехол от неё был небрежно брошен под рабочим столом. И, несмотря на всё это, Минхо бы продолжил утверждать, что здесь очень уютно. Джисон стремительно отвернулся от старшего, спрятавшись в слои из пледа и одеяла. Хо же изучал таблетки, что лежали на тумбочке рядом. Он нашёл жаропонижающие и отделил одну капсулу от остальных, принёс стакан воды и присел на кровать, рядом с Джисоном. После приема пищи, пускай и небольшого, лекарства должны были подействовать лучше. — Выпей, пожалуйста, тебе станет легче, обещаю. — Он поглаживал бугорок из одеял, надеясь, что Джи выполнит его просьбу. Но Джисону было известно, что нет, легче не станет. Однако он выпутался из своего убежища, послушно принял лекарство и вернулся в исходную позу. Сейчас определенно не тот момент, чтобы говорить о наболевшем. Как Джисон умудрился так заболеть, что уже третий день умирал в своей комнате? Минхо весь пропитался сожалением. И матери, видимо, некогда о Джисоне позаботиться в полной мере. И сам Хо не мог сделать этого раньше. Он просто не знал. Хотя, вот сейчас он знает, он здесь, рядом, но что он мог сделать, чтобы Джисону стало легче? Он не знал. Зачем Джисон его так мучал? — Не скрывай от меня подобное больше, пожалуйста, — попросил Минхо, продолжая водить рукой по одеялу. Когда Хан Джисон стал для него чем-то драгоценным — один из главных вопросов человечества. Он был даже не в силах противиться тихому «Останься», когда решил, что находился здесь слишком долго. Такому убитому виду отказывать было запрещено моральными нормами. Поэтому вечер прошёл в созерцании спящего Джисона и почёсывании его макушки. Он уже был готов переехать жить, пусть только заикнётся. В этой комнате не получалось негативно мыслить. Она идеальна, с несложенными вещами на стуле, криво развешанными плакатами, немытой кружкой на столе, разбросанными небольшими подушками. Взгляд остановился на холмике, что умиротворённо поднимался-опускался в такт спокойному дыханию младшего. Идеальный. Минхо дождался прихода мамы Джи. Отчитался по состоянию младшего, поотнекивался от благодарностей и быстренько убежал к себе домой, пока на улице окончательно не стемнело. Обратно в свой хаос. Собственная комната его не привлекала. Была абсолютно противоположна комнате Джисона. Слишком чистая. Не то, чтобы Минхо был повёрнут на чистоте, но устроить беспорядок попросту не получалось. Будто он тут был не уместен. Хо небрежно кинул сумку с книгами в середину комнаты. Долго всматривался в получившуюся композицию. Нет. Ужасно. Он поднял её и положил на привычное место. Уронить клочок бумажки тоже не получалось. Это не его место. Всё не так. Пустые стены слишком давили. Минхо обязательно повесит здесь плакат, любой. Много плакатов. Или может… Да, ему нужна фотография Джисона. Этой комнате нужна капелька совершенства, которая бы всё перевесила. Хо обязательно её достанет, а пока попытается крепко уснуть, чтобы поскорее наступил новый день и, возможно, ещё одна встреча с другом. С другом, что не заставил себя долго ждать. Уже к концу недели Джисону стало лучше, и он как новенький бегал за учителями, упрашивая дать дополнительные материалы, чтобы подтянуть упущенные знания. В библиотеке он появился с замученным видом, но в приподнятом настроении. Всё-таки после недельного постельного режима было трудновато вернуться в строй. — Ты очень вкусно готовишь, хён, — произнёс он, выводя последний на сегодня конспект. Такой контраст с тем ходячим мертвецом, что довелось увидеть Хо на днях. — Это был всего лишь суп. — Нет, он волшебный. До него я чувствовал себя половой тряпкой. — А после? — Хо усмехнулся с забавного сравнения. — А после прекрасным полотенчиком, — кивнул Джисон. — Мама тоже пробовала и хвалила, спрашивала, не хотел бы ты стать поваром? Минхо это сильно смутило. Он порой чувствовал себя героем фильма, у которого жизнь поделилась на до и после. Если бы Джисон пропал дольше, чем на неделю, то смысл жизни бы потерялся. И где он только научился так всё романтизировать? — Хо-хён, я могу задать тебе личный вопрос? — начал Джисон, параллельно листая один из учебников. — Конечно, — «тебе всё можно». — А ты когда-нибудь влюблялся? Интересный вопрос, конечно. Судя по книгам, или тем же фильмам, одна из разновидностей влюблённости — любовь с первого взгляда. То есть, для остальных видов нужно взглядов побольше. А что, если взгляды избегаются вовсе? Влюблённости значит и быть не может. — Нет, — Минхо ответил практически сразу. — Ого, так просто, — протянул парень. — А должно быть сложно? — Чувства — это всегда сложно. А ты, наверное, часто от признаний отказывался? — С чего это? — Он, улыбаясь, с интересом рассматривал лицо Джисона, будто бы прямо на нём были прописаны все ответы. — Ну, ты красивый, заботливый, классный… — с каждым словом его ушки стремительно меняли оттенок с телесного на красный. — Готовить умеешь, умный, — тональность его голоса стремилась вниз. А Минхо он казался безумно милым прямо сейчас, так что он не сдерживал хихиканья, чем только раздражал младшего. — Хей, хватит! — Он потряс собеседника за плечо. — Мы тут серьёзные вещи обсуждаем вообще-то! — Прости-прости, — успокоился Минхо. — Мне ни разу не признавались. И я тоже. И не влюблялся. Я такой скучный. — Не правда! — слишком уж громко для тихих стен библиотеки воскликнул Джисон. — С тобой интересно… Ты определённо точно украл много сердец, просто не знаешь об этом, — последнее Джисон пробубнил себе под нос, но всё равно был услышан. — Сомневаюсь. А тебе часто признаются? — Ни разу. — Тогда чему удивляешься? Ты же такой красивый, умный, классный. — Это звучало как передразнивание, и Джисон, задыхаясь в своих возмущениях, хотел было запротестовать, но был сбит с толку следующим вопросом. — А сам ты влюблялся? Воцарилась тишина. Можно было услышать едва уловимые звуки с улицы. Пение птиц, шелест молодых листьев, гудение транспорта за окном, шуршание бумаги от переворачивания страниц, кашель библиотекаря. Джисон рассматривал портрет какого-то императора в учебнике по истории. Он тщательно что-то обдумывал, будто бы от его ответа зависела судьба нескольких миров. Спустя минуты две он всё же развернулся к Минхо. — Я и сейчас влюблён. — Мир Минхо дал трещину. Он даже не понял что именно почувствовал. Но эмоции были отрицательными. Ревность? Зависть? Разочарование? — Думаю, она хорошая, раз её выбрало твоё сердце. — Джисон кивнул, и никто больше не продолжал эту тему. Он должен был быть рад за друга. Хотя, если любовь безответная, то стоило поддержать, посочувствовать. Хо посмотрел на Джисона. Тот не выглядел так, словно был готов прямо сейчас всё рассказать. Да и на страдальца не особо походил. Знал ли он, что Минхо готов его поддержать? Считал ли его хорошим другом? Минхо закатил глаза и протяжно выдохнул. Надоел этот гундёж, состоящий из вопросов и переживаний. Сейчас было так уютно. Так здорово. Он не мог всё это остановить, прервать. Не сегодня. Немного позже, определённо. Он добьётся всех ответов. Обязательно. Но надолго его не хватило.