Давай выживем вместе

      - Зачистить территорию и эвакуировать всех выживших, - еще немного понаблюдав за ситуацией в лаборатории, отдает приказ Чанбин, надеясь, что все-таки доктора Ян выжили и смогут дать объяснение всему произошедшему.       Молодой помощник смотрит на командира во все глаза. Он сейчас серьезно? А если они заражены? А если их привезут сюда и они тут начнут есть людей?       - Командир… - один суровый взгляд старшего по званию, заставляет юношу проглотить язык и опустить глаза обратно на монитор.       Чанбин же уверен, за той белой дверью, в которую продолжают ломиться эти нелюди - выжившие. Их надо спасти, хотя бы потому, что они единственные знают правду о том, что произошло и чего им стоит ожидать.       На мониторе, дроны продолжают транслировать дикую картину. Эти люди действительно страшно хрипя просто уперлись в дверь и скребли по поверхности руками и обломанными ногтями, совершенно не догадываясь просто повернуть ручку и потянуть дверь на себя.       Однозначно, что-то странное…       - Стрелять на поражение, - приказывает Чанбин, замечая как люди, бездумно слоняющиеся из угла в угол или же тупящие в дверь и стену, насторожились, словно учуявшие что-то сторожевые псы.       Четверо вооруженных мужчин в противогазах ступают медленно. Из-за заполонившего все белого дыма видимость очень плохая, плюс кадры, увиденные ранее, страха навели на людей достаточно, чтобы осторожничать.       Чанбин слышит тяжелое дыхание своих подчиненных и плотнее сжимает губы. Будучи командиром, он всегда находится в штабе и принимает решения от которых зависят жизни его подчиненных, обычных солдат, в том числе и совсем молодых срочников.       Со ненавидит отсиживаться в безопасности, слышать, как погибают его люди, даже если принятое решение единственное верное и по-другому было бы еще хуже. В конце концов, все кто добровольно подписал контракт о службе в вооруженных силах должны были понимать, на что идут. Должны были осознавать, что в любой момент они могут погибнуть, выполняя приказ, уничтожая противников или защищая мирное население, неважно. Жертв зачастую почти никогда не удается избежать. Хоть раненные, но обязательно будут. Такова цена спокойствия и мирного существования. Однако, Чанбину дорога в любой эпицентр закрыта. В свое время, как только пришел в армию и пока не дослужился до своего нынешнего статуса, он часто бывал на поле боя, в горячих точках и самых эпицентрах острых ситуаций. Поэтому жена от него и ушла. Поэтому и оставила ему Джисона. Чтобы одумался, не рисковал, ценил свою жизнь. Бин всегда огрызался, что он ценит и свою жизнь и свою семью и свою жену в особенности, но стоило получить приказ об очередных сборах и мужчина рвется возглавить отряд бойцов.       Для чего ему все это было нужно раньше? Наверное, так просто и сразу, он не ответит. Для начала он потомственный военный, его судьба была предрешена еще задолго до встречи его отца с его матерью. С детства вкладывалось в голову, что служить – его долг, долг как мужчины и как гражданина своей страны, долг как внука генерала Со и сына полковника Со. Когда же познакомился со своей будущей супругой, хотел заработать больше денег для семьи, добиться престижа и уважения, чтобы о его любимой говорили как когда-то о его матушке – с почтением и трепетом: жена полковника, невестка генерала. И поначалу, избранница поддержала его, сама она дочь семьи потомственных военных врачей, ее отец – хирург в госпитале, где часто лечился отец Чанбина, так и познакомились, поэтому жизнь на чемоданах и разъезды по гарнизонам дело привычное для нее. Но именно поэтому и надоедает вскоре. С каждым переездом, тогда еще юная девушка становилась все грустнее, все печальнее и меланхоличней. В силу возраста ей хотелось друзей, ярких воспоминаний, милых свиданий с молодым мужем, собственного уютного гнездышка. А вместо этого, съемные квартиры и дома, быстрые звонки соратников с короткими: жив, ранен, в реанимации, на учениях. Вместо свиданий, старый стульчик в коридоре госпиталя возле операционной или больничной койки. Вместо смеха слезы переживаний и мольбы врачам спасти его. А хотелось, чтобы было как у всех. А хотелось обычно. Пусть без шуб, дорогих украшений и машин с личным водителем, но спокойно, уютно, стабильно. Хотелось знать, что провожая утром мужа на работу, встретишь его живым и здоровым вечером.       Чанбин каждый раз обещает, что еще чуть-чуть и они переедут ближе к столице и там он осядет в штабе, будет приезжать домой в шесть и привозить ей свежие цветы. Обещает, но снова срывается в бессрочную командировку. Женщина очень надеется, что появление ребенка вразумит ее все же любимого супруга, но, кажется, срабатывает обратный эффект. Узнав, что станет отцом, Чанбин почувствовал себя самым счастливым человеком не то что на свете, а во всех вселенных, но в тот же миг сердце сковало ледяными шипами ужаса. У него очень много врагов и каждый из них в свое время поклялся отомстить ему. Его ребенок, еще даже не родившийся в то время, уже был в опасности и мужчина решил ее устранить любой ценой.       Супруга, рассчитывавшая на то, что Чанбин успокоится, получила ровно обратное. Она была отправлена в дом родителей мужа под круглосуточное наблюдение и защиту. Гулять и то можно было только в пышном саду свекрови, и ни одна истерика с битой посудой не могла этого изменить. А вскоре Со и вовсе объявил охоту за головами призраков прошлого собрав отряд лучших бойцов и пропал на долгих полгода. Он никак не мог допустить, чтобы его сыну или дочери могли причинить вред по его вине. Поэтому и продолжал зачистку и дальше, обзаводясь новыми врагами, уничтожая их и так по кругу, ровно до того момента, как жена хлопнула входной дверью, оставив после себя лишь шлейф цветочных духов, записку, что она так больше не может и малютку Джисона в манеже.       Оставшись один на один с ребенком, Чанбин теряется, он трясется над ним и обещает себе, что обязательно защитит его, только вот для этого ему нужно чуть больше времени, тогда то на помощь и пришли старые школьные и университетские друзья. Минхо с милой и хрупкой Офелией, что взяли заботу о малютке Джисоне на себя и Бан Чан такой же волк в овечьей шкуре, что помог зачистить ему город от всех потенциальных угроз и наконец-то осесть в штабе недалеко от столицы.       Так что, больше Чанбин на поле боя ни ногой, лишь думает и отдает приказы. Дома его ждет любимый и единственный сын и хоть Минхо как его лучший друг, как и Чан, обязательно о нем позаботятся в случае чего, хотелось как-то самому…       Из своих мыслей мужчину вырывает голодный визг и автоматная очередь. На экране видно только огневые вспышки и мельтешащие тени. Четверка занимает позицию спина к спине, поэтому остается в относительной безопасности, успевая отразить нападение со всех сторон.       Чанбин молчит. Он хочет сказать им, не тратить так неразумно патроны, все же еще надо будет возвращаться, однако отвлекать подчиненных на свой голос в такой момент опасно.       Зачистив основной путь. Мужчины закрывают двери из потенциальных источников угрозы и обеспокоенно смотрят на белую дверь.       Что если открыв ее, они обнаружат новых зомби? Что если патронов все-таки не хватит?       Чанбин чувствует, как колеблются солдаты, - Открыть дверь! – времени тянуть нет.        Старший по званию из четверки, резким движением, с замиранием сердца распахивает дверь, вырывая несчастный шпингалет с мясом.       Темное пространство встречает своих гостей холодом и заваленным всевозможными вещами проходом.       Сердца четырех грохочут в унисон. Раскаленный пот стекает по ледяным спинам крупными каплями. Солдаты переговариваются жестами. Старшина отдает приказ идти одному вперед, второму остаться у двери, если вдруг нагрянут гости, третьему присоединиться к нему и идти следом за первым.       Тот самый первый почти ничего не видит от страха, поэтому сначала идет дуло автомата, а потом уже он сам, подгоняемый соратниками. Пробравшись через хлам максимально бесшумно, группа людей попадает в небольшую каморку в холодных белых цветах, где персонал хранил необходимые реагенты. Крадясь дальше, солдаты испытывают большее напряжение от давящей на уши тишины. Ну, если бы тут кто-то был, то уже бы выскочил, да? Наверное, даже еще раньше среагировал на выстрелы, да?       Старшина все равно приказывает жестом проверить и самые дальние темные углы комнаты, и тот большой страшный железный шкаф тоже.       Парень что до этого шел первым, снова немо спрашивает, указывая большим пальцем себе в грудь, стоит ли ему идти вперед, на что получает решительный кивок. Солдат опять выставляет оружие вперед. Все мы в детстве боялись подкроватных монстров, которые при приходе взрослых, прятались в темные шкафы, а после их ухода, обязательно приоткрывали дверцу и выглядывали оттуда одним глазом в щелочку среди ночи, вызывая по спине неприятный холод. Солдату давно не пять лет, он вооружен и очень опасен, но что делать, если это ощущение наблюдения из темноты, сейчас так же ярко? Почему нельзя сначала расстрелять шкаф, а потом спросить кто там? Зачем рисковать? Зачем усложнять?       Двое за его спиной затаили дыхание, вскинув ружья на уровень плеч, готовые открыть огонь на поражение.       - Не стрелять, - раздается приказной тон женщины, которая сама раскрывает дверцы шкафа и выходит в тусклый свет комнаты, - доктор Ян Лиен.       Мужчины застывают, внимательно осматривая женщину. Высокая стройная женщина, с короткими прямыми черными волосами едва достигающих плеч, внимательно осматривала солдат перед собой острым взглядом лисьих глаз. В ней не чувствовалось ни капли страха, в чистых, аккуратных руках она уверенно держала скальпель.       - Вы от командира Со? – властно интересуется женщина, не сделав больше и шага на встречу военным.       Те же настороженно смотрят на практически бардовый, некогда кипельно белый, халат. Она одна выжила? А как выжила? А почему столько крови на одежде, если вся открытая кожа чистая?       - Доставить доктора Ян сюда немедленно, - гаркает через рацию Чанбин, приводя подопечных в чувства. Слава богу, жива. Напряжение немного отпускает командира.       - Вы на машине? – кивает сама себе доктор, узнавая голос Со, - Других выживших нет, а нам надо поторопиться, пока не пришли другие.       Мужчины не спорят с женщиной, пропускают ее в центр вооруженной группы, как только она сбрасывает на пол пропитанный кровью халат, и сопровождают перебежкой к бронированной машине. Однако, в глубине души каждого все еще остался то самый червячок сомнения. Все же, как она выжила одна единственная? С одним скальпелем. А руки и лицо чистые…       - Дайте мне рацию, - протягивает руку госпожа Ян, прожигая старшину колючим взглядом практически черных глаз, - а сами езжайте как можно быстрее и не высовывайтесь из окон. Ни перед кем и ни перед чем не останавливайтесь, езжайте напролом и как можно быстрее, избегая скопления людей. Это понятно?       - Так точно, - стройным хором отвечают солдаты.       Водитель вжимает педаль газа в пол и мчится по уже знакомому маршруту обратно в часть, остальные в салоне с интересом рассматривают госпожу доктора, но не смеют с ней заговорить, даже спросить, что произошло, не решаются. Зато пальцы совсем недалеко от спускового крючка.       - Чанбин, здравствуй, - вполне мила Лиен по голосу, но только не по своему настрою, - зови Ли и Бана к себе в штаб, связывайся с Сеулом и соседними районами. У нас будет эвакуация и перекрытые военными границы.       - Что произошло? – хмурится Чанбин, вот тебе и хорошее настроение, - Какая причина?       - Напиши в теме название нашей лаборатории, дальше я сама всем все объясню, как приеду, - уходит от ответа брюнетка, опасливо отодвигаясь подальше от окна, стоит машине заехать в черту города.       - А в карантин не хочешь? – шипит Со, сжимая в руках рацию, какого черта происходит? Как ему ее встречать? Как убедить всех, что это необходимая конференция? - Что у вас там произошло? Что с Сындже?       - Выжила только я, - женщина смотрит напряженным солдатам прямо в глаза, - потому что скальпелем работаю быстро, а вы с помощью не торопитесь.       Один из солдат отводит взгляд в сторону, не выдерживая, переводит его за окно и невольно хмурится, что происходит?       Улицы быстрой змеей проносятся перед глазами солдат и то они успевают рассмотреть начинающийся хаос. Люди. Кругом люди. Они все бегут. Кричат. Толкаются. Падают и хватаются за рядом стоящих или идущих. Такие же люди, но словно обезумевшие бегут за другими, бросаются на них и кусают. Вгрызаются в шею, лица, бока, ноги. Всюду, куда только могут.       Кто-то пытается помочь пострадавшим. Отбить несчастных, но вскоре им приходится защищаться самим. Они бегут в ближайшие здания, стараются закрыться и спрятаться, но где-то им уже не открывают дверь, испугавшись перепалки на улице.       Однако, если кого-то пожалели или кто-то смог пробиться внутрь, то вскоре там тоже вспыхивает паника и желая спастись люди выбегают на улицу, продолжая поднимать шум своим перепуганным криком, либо бегут наверх волоча за собой приличный хвост уже укушенных.       На дороге тоже начинает твориться хаос и военным остается только порадоваться, что они едут не по центральной автостраде, но и тут хватает сложностей. Машины врезаются друг в друга и общественный транспорт. Откуда вскоре тоже выпрыгивают агрессивные люди и бросаются на живых. Попадают под машины, пугая водителей и пассажиров, а после атакуют и их.       Под машину военных тоже попадается парочка вроде бы людей, но под грозную команду доктора «гони!», они сбивают их как кегли и мчатся вперед мимо машин, домов и столбов черного дыма. Из-за аварий во многих местах вспыхивают пожары, однако мчась дальше по дороге, военные видят и перевернутые машины скорой, полиции и спасателей и самих их пожираемых и пожирающих.       - Командир… - не своим шепотом зовет солдат Чанбина, пока автомобиль быстро увозит его в безопасное место.       Доктор Ян вздергивает бровь, как бы спрашивая, убедились ли окружающие. А вот в чем, озвучивать не торопится.       

***

             Секретарю Ли-старшего всегда было нелегко. Он принимал хорошие успокоительные и не то чтобы господин Минхо такой уж самодур и тиран, вовсе нет, просто требовательный и не терпящий халатности, а еще очень пунктуальный. Опаздывать смерти подобно, а не выполнить вовремя поручение еще хуже, смерть покажется раем и избавлением. Вот и сейчас зная свои косяки, кто-то мчится на работу за добрых сорок минут до начала рабочего дня.       Войдя же в офис без пяти восемь, высокий, худощавый мужчина с гладковыбритым лицом, едва не теряет собственные круглые очки и нервно проверяет наручные часы. Он не мог опоздать! Но что тогда Ли делает в офисе так рано?       - Доброе утро, - взяв себя в руки, вежливо здоровается мужчина, занимая свое место в приемной. Ох, он как чуял, что вчера надо было задержаться и разгрести все свои косяки. Этот же сейчас спросит...       Однако, вопреки ожиданиям подчиненного, Лино лишь поздоровался в ответ и продолжил заниматься своими делами, помечая что-то в пухлом кожаном блокноте и настольном перекидном календаре, сверяясь с телефоном.       Секретарь выдыхает, значит, полчаса у него все-таки еще есть. Надо торопиться и кофе отменяется к чертям собачьим. Эх, кажется, не задастся денек.       Ли совсем не обращает внимания на секретаря и его попытки шуршать тише, даже аромат кофе его не смущает, как и сонный щебет медленно стекающихся на работу коллег и подчиненных. Погрузившись в работу с головой только войдя в свой просторный светлый кабинет, Минхо наконец-то смог отвлечься от терзавших его всю ночь мыслей о сыне. Теперь его занимают только деловые вопросы и готовность окружающих их решать вместе с ним.       Дурное настроение руководства в первую очередь всегда затрагивает их помощников и секретарей, которые словно антенны передают его остальному коллективу, если тот в свою очередь не успел отхватить лично. Именно поэтому новоприбывшие сотрудники вопросительно смотрят на секретаря, закопавшегося в бумаги, молчаливо спрашивая, начальник ли уже загрузил его работой и к чему им быть готовыми? В ответ же получают суровый взгляд поверх очков и вздернутую бровь.       Коллектив стихает не совсем понимая, это настрой господина Ли или его секретаря? Тем не менее, ведут себя тише и тоже начинают подготовку к трудовому процессу.       Минхо замечает излишнюю тишину в офисе и мельком бросает взгляд на настенные круглые часы. Вроде еще есть десять минут свободных и можно выпить кофе, а все уже работают, чудеса. Что ж, так даже лучше. Никто не мешает лучше подготовиться к дебатам и распланировать свой день.       Ровно в половину девятого Лино вызывает к себе секретаря, спрашивая о входящей корреспонденции и отчет об отправлении исходящей, зарегистрированы ли новые обращения граждан и есть ли что-то внеплановое. После чего просит пригласить к себе господина Кима для обсуждения сегодняшнего брифинга после дебатов. На что получает ответ, что вышеназванный забыл дома какие-то важные документы и вернулся за ними. Скоро прибудет.       Лино недовольно хмурится, но молчит. Со всеми бывает, человеческий фактор никто не отменял, но как же бесит. Хорошо хоть предупредить мозгов хватило. А дальше все побежало в привычном темпе: бумаги, люди, звонки, приехал опоздавший, жалуясь на дикие пробки, перекрытый перекресток и вообще в городе какой-то бардак.       Минхо отмахивается, не желая слушать оправдания, им скоро идти в конференц-зал, так что ближе к делу. И дела снова накрывают мужчину как цунами, минутки вздохнуть свободно, сегодня нет.       Ближе к обеду мужчина трет ноющие виски и быстро бегает глазами по тексту грядущего выступления, что снова перенесли на час позже. Это все равно их не спасет, вздыхает Ли, он давно не читал такого бреда, который кто-то умудрился придумать. Интересно только в каком угаре был тот человек? Ну, ничего, Минхо лично разнесет этот законопроект в пух и прах. Необходимо только сосредоточиться и завершить дебаты сегодня. Не зря же он выписывал основные тезисы все утро.       От того, что он в сотый раз читает один и тот же текст, взгляд замыливается, а мысли все норовят убежать в другую степь. Например, в сторону обеда, Минхо вот сегодня даже не завтракал, а позавтракал ли сегодня Феликс? Взял ли с собой обед? Дуется на него все так же? Как он сейчас на уроках? Мужчина снова бросает взгляд на часы и поджимает губы, в школе еще уроки, даже писать бесполезно.       На душе как-то тревожно и тоскливо. Все-таки надо было поговорить. Мужчина снова тянется за телефоном, хоть и знает, что не наберет.       - Господин Ли, - вбегает в кабинет взволнованный секретарь, - происходит что-то странное! Скорее! Помогите!       Минхо поднимает на подчиненного хмурый взгляд, отрываясь от телефона, вот когда он их научит изъясняться яснее? Сколько раз говорить?       Вместо объяснений секретарь хватает его за руку, вынуждая бросить сотовый, и ведет в коридор, где уже столпились остальные сотрудники, - Скорее же!       - Ни у кого работы нет? – вздергивает бровь Минхо, заставляя всех разойтись по своим местам одним продолжительным взглядом. Если происходит что-то странное, необходимо исключить информационную утечку, чтобы не было слухов и паники. Обеспечить максимально обыденную обстановку и тогда все эти странности будет проще устранить.        Двое его сотрудников сцепились в драке в коридоре. Один утробно рыча, нещадно нападал на второго, стараясь укусить его. Второй же удерживал первого на вытянутых руках, пока еще двое мужчин пытались его оттащить и закрыть рот чьим-то галстуком.       Минхо оглянувшись по сторонам, без разговоров тащит белый, мягкий шланг для тушения пожаров и бросает его коллеге, - Свяжем его.       Удерживаемый мужчина шипит на остальных, хочет броситься на них, но тот, что на полу крепко держит его в своих руках. Тогда он снова пытается укусить того, что снизу.       - Чего встал? – рявкает Минхо на опешившего парня уступившего ему место, пока сам перетягивает чужое тело шлангом, переброшенным секретарем снова ему в руки, - закрой ему рот уже хоть чем-нибудь кроме своих рук! Не видишь, он неадекватный?       Парень кивает и пытается быстро что-то найти на столе. Неадекватный же рвется из пут словно бешенная собака, грозно шипит и клацает челюстью, тараща белесые глаза. Столько благоухающего мяса вокруг.       - Что за чертовщина? – взвизгивает юная юрисконсульт, замерев в дверях.       - Дверь закрой! – рявкает даже не обернувшийся Минхо, едва успевая отдернуть руку в сторону.       - Держите его! – рычит мужчина, что так и не встает с пола, перехватив свихнувшегося ногами.       - Че копаешься? – рявкает третий мужчина, чей галстук уже практически перегрызли.       Девушка же прошмыгивает в кабинет, послушно закрывая дверь изнутри. Хватает с ближайшего стола небольшой круглый пластмассовый пенал нежно-розового цвета с разноцветными ручками. Обматывает его своим шейным платком. Проскальзывает под рукой у мужчины с галстуком и старается протащить самодельный кляп под шеей у нападавшего.       Минхо и секретарь, сильнее стягивают шланг, чтобы его обездвижить, а мужчина с пола, отпустив плечи, перехватывает чужое горло, стараясь удержать голову. Но тот все равно вертится, старается броситься и силы в нем достаточно, чтобы кинуться вслед за уходящей рукой с ненавистным насыщенно-синим галстуком.       - Быстрее!       - Ну же!       - Айщ!       - Да сейчас!       Девушке наконец-то удается в такой суматохе закрыть рот мужчине самодельным кляпом и затянуть концы шифонового платка на его затылке, обернуть вокруг головы и еще раз завязать.       - Спасибо, - оборачивается к девушке Ли, пока двое его товарищей усаживают связанного на стул, приматывая к нему скотчем.       - Пожалуйста, - испуганно хлопает глазами длинноволосая шатенка, - вы в порядке? – тут же переключает все свое внимание на поднявшегося с пола коллегу.       - Да, спасибо, а вы? – отряхивается мужчина.       - Что произошло? – жестко спрашивает Ли под чужой утвердительный кивок, заодно осматривая весь учиненный погром.       - Донгсун только пришел на работу, - поясняет потрепанный сотрудник, - он предупреждал, что в городе все перекрыто и в пробках, поэтому опоздает.       Минхо кивает, кажется, он уже слышал такое сегодня.       - Он бросился пить воду, а потом упал на пол в судорогах, - оглядывается на друга мужчина, - словно в припадке эпилепсии.       - Вот только бешенства нам не хватало, - прикрывает глаза рукой секретарь.       - Никого не укусили? – всполошилась девушка, осматривая мужчин.       - Я вызову скорую, - уходит из кабинета Минхо, получив достаточно информации и совсем не слышит, как кто-то останавливает его секретаря, что всюду следовал за ним хвостом.       - Ой, у вас кровь.       Ли берет телефон в руки, смахивает все уведомления и звонит в скорую, только вот трубку поднимать никто не торопится. Секретарь тихо вошедший следом тоже старается дозвониться, но ответ такой же.       Минхо хмурится, набирая номер в пятый раз. Что-то неладное. Ладно. Мужчина сбрасывает звонок и набирает службу спасения. Кто-то же должен ответить.       Звук упавшего предмета привлекает внимание Минхо, обернувшись, он видит разбитый гаджет на полу, а в следующее мгновение и рванувшего в его сторону секретаря. Действуя на рефлексах, Минхо встречает его ударом в челюсть со всей силы. Неподготовленное тело отлетает в сторону и перелетает через стол.       Минхо же звонит Чанбин, - Да, - отвечает Ли, не совсем понимая, что происходит в его офисе.       - Хо, - хрипит Со от волнения, - я не знаю, что за пиздец сейчас начнется, но я прошу тебя…       - Подожди, - хмурится Ли, смотря на то, как его секретаря выламывает на полу, - вот же черт.       Бросив телефон на подоконник, мужчина хватает скотч и первым бросается на секретаря. Придавливает его к полу своим весом, усевшись ему на грудь, и первым делом заклеивает рот, обворачивая скотч вокруг головы.       Перехватив одну чужую руку, Минхо тянется за второй, но одному явно не справиться, - Ким! – требовательно зовет подчиненного Ли и тот тут же забегает к нему в кабинет, - Помоги мне!       Ким, что и заметил ранее кровь на коллеге, был готов к чему-то такому, поэтому сразу же бросается на подмогу и перехватывает чужие руки, чтобы Ли мог замотать их скотчем. Единогласно решают замотать и ноги. Несмотря на все судороги и протесты у них это получается. После чего, Ким приматывает его к стулу, а Ли возвращается к телефону.       - Чанбин, у нас тут бешенство, - предупреждает Ли, - двое зараженных, а скорая и спасатели не берут трубки, что происходит?       - Это не совсем бешенство, - растирает лицо руками Чанбин, все-таки опоздал, - Слушай, сейчас иди в конференц-зал, Ян все объяснит сразу всем. Я попросил Бан Чана обеспечить твою безопасность и доставить в штаб, так что он скоро прибудет.       - Настолько все серьезно? – хмурится Лино, жестом показывая отвести пытающегося буянить привязанного в небольшую кладовку с канцелярией.       - Выгляни в окно, - просто дает совет Со, который видит весь город на камерах.       Шум с улицы все это время доносившийся фоном до пятого этажа через открытое окно, наконец-то привлекает внимание госслужащего. Это что еще такое? Очередной протест недовольных? Митинг? Минхо хмурится и выглядывает на улицу. Кровь стынет в жилах. Все, что только что началось в его офисе творилось и на улице в гораздо больших масштабах. Люди будто сходили с ума. Улицы затопили кровь, дым и шум. Безумие…       - Изолируйте зараженных. Не пускайте с улицы никого кроме военных и Чана, держитесь ближе к крыше, - старается как можно мягче донести до друга рекомендации Со, понимая в какой шок может повергнуть увиденное.       Минхо будто мельком слышит все что говорит ему Чанбин и не может отвести взгляда с того, как собственная мать вгрызается в шею своего ребенка, которого до этого прижимала к груди, - Бин, - хрипит Ли, он не до конца понимает, что происходит, но то, что он видит, пугает его, - а дети? Феликс и Джисон? Чанбин, их спасет кто-нибудь? Ты отправил кого-нибудь за ними? Чанбин?       Чанбин молчит. Ком встает поперек горла, сердце ледяной глыбой падает в желудок.       - Пожалуйста, не поднимай панику и пройди в конференц-зал. Спасатели, полиция и военные работают изо всех сил.       - Ты не можешь говорить прямо? – в надежде предполагает Ли, отгоняя от себя плохие мысли, - Просто ответь, за ними отправят спасательный вертолет? Или хоть кого-нибудь на помощь?       - Я сделаю все, что в моих силах, - едва ли не шепотом отвечает Чанбин и кладет трубку. Он не может ничего гарантировать и обещать другу, но он правда делает все от себя зависящее.       Данные слова совсем не успокаивают Минхо, лишь наоборот доказывают, что все хуже, чем он думает. Расстерев лицо руками, мужчина зарывается пальцами в волосы. Надо взять себя в руки. В конце концов, сейчас на него смотрят его подчиненные. Он ответственен за их жизни тоже. Надо пресечь панику и возможные жертвы. Вдох. Чанбин сказал, что все силы брошены в город и делают все возможное для защиты граждан. Выдох. В школе есть охрана, вооруженная. Вдох. Он успокоит людей, успокоится сам. Решит все срочное и сразу позвонит Феликсу. Выдох.       Открыв глаза, мэр небольшого города граничащего с Сеулом, связывается по селектору с охранной на пропускном пункте, но с центральной вахты тишина, ответили только с запасного хода и со всех других этажей.       - Закрыть двери с улицы. Никого не впускать кроме военных и полиции и никого не выпускать. При странном поведении людей, близко не подходить, но изолировать.       Подчиненные столпились в дверях его кабинета, переглядываясь между собой обеспокоенно.       - Закрыть все двери по этажам. Коллективу разойтись по кабинетам, закрыть двери и окна, - переводит взгляд на своих людей Ли, продолжая раздавать приказы по телефону, - Те, кто плохо себя чувствует, пройдите в мед пункт, вам окажут помощь.       Люди обеспокоенно перешептываются, но спешат разойтись по кабинетам, слыша, как охрана на каждом этаже закрывает двери на ключ.       - Нет необходимости поднимать панику, - тут же пресекает разговоры Минхо, выходя в коридор и говоря громко и отчетливо, чтобы его услышали во всех кабинетах, - вы в безопасности. Выполняйте все инструкции и все будет хорошо. Пожалуйста, помните о том, что вы госслужащие, и вы обязаны сохранять подобающий образ. Не распространяйте никакие слухи и информацию. Пожалуйста, дождитесь официальных заявлений и объяснений военных и врачей. Помните, что ответственность за распространение ложных новостей наказание никто не отменял.       Ли спешит в конференц-зал, кивнув представителю охраны, что испуганной ланью замер возле двери. Его люди вовсе не глупые, выполнят все быстро и четко, особенно после утреннего инцидента, но пригрозить все равно нужно, опять же, человеческий фактор паники и страха никто не отменял.       Войдя в конференц-зал, Минхо закрывает дверь, нет, он не боится нападения, но информация, что может быть озвучена здесь не для всех.       На электронной почте уже висит письмо с ссылкой-приглашением на видео-звонок, после клика по которой экран Лино заполняется множеством окошек с обеспокоенными лицами верхушек исполнительной и законодательной власти.       Минхо, сохраняя внешнее спокойствие, слегка приветственно кланяется и мельком окидывает взглядом присутствующих, не задерживаясь на ком-то конкретном, лишь оценить масштаб проблемы. И вот тут, происходит кое-что странное. Несмотря на то, что на звонке присутствует представитель президента, лица остальных хмурые, но не обеспокоенные, хотя по идее должны бы.       Что же они скажут? Что решат? Как объяснят?       Минхо видит все виды военных сил в сборе и понимает, что просто не будет. Действовать придется решительно, много и скорее всего радикально. Хм…       Найдя взглядом хмурого Чанбина, стоящего за спиной короткостриженой брюнетки, Лино весь подбирается в кресле. Если это врач, значит, ко всему прочему, действовать придется быстро. Что же происходит?       - Опустим всю вежливость и формальность, - берет слово та самая брюнетка за чьим плечом стоит мрачный как грозовая туча Чанбин, - Я доктор Ян Лиен из лаборатории V-5735.       Минхо замечает, что никто из верхушки не поменялся в лице, лишь молча слушают дальше. Странно все это.       - Вчера в нашей лаборатории произошел взрыв, вместе с ним утечка опасных веществ в воздух, но это далеко не главное. - Женщина смотрит прямо в камеру и ее голос ни капли не дрожит, так же тверд, как и ее взгляд, - Все или большая часть из присутствующих знает, что мы работали над экспериментальной вакциной для армии. Для создания идеальных, неуязвимых бойцов без страха.       Никто не смеет перебить доктора. Минхо же хмурится, когда он занимал пост мэра города, ему просто сказали не лезть в лабораторию, заверяя, что проблем не будет, а сейчас они имеют то, что имеют, а когда все закончится, скорее всего именно на него повесят всех собак.       - Чтобы добиться бесстрашия солдат мы взяли за основу сыворотки прионные белки, которые являются особым классом инфекционных возбудителей болезней, представленные белками с аномальной структурой, не содержащими нуклеиновые кислоты. Они способны увеличивать свою численность, используя функции живых клеток. Прионная форма белка чрезвычайно стабильна, практически не подвержена воздействию температурой и различными химическими веществами. Попав в организм, они поражают головной и спинной мозг, образуя в нем дыры, и являются смертельными для животных. Они вызывают так называемую хроническую болезнь истощения, проявляющуюся в потере веса, вялости, слюнотечении, дезориентации, и самое главное, в отсутствии страха, но, к сожалению и отсутствии агрессии. Самым ярким примером попадания прионных белков в организм живых существ является «зомби-вирус» оленей и лосей.       Доктор все же нервничает, сжимает в руках бумаги и старается объяснить все так, чтобы ее слова восприняли всерьез, а не как какую-то шутку или бред. Она не может просто сказать, что город заполняют зомби. Приходится объяснять весь процесс для весомости и важности.       - Это прионное заболевание, относится к той же категории, что коровье бешенство и болезнь Крейтцфельда-Якоба. Основной урон – это поражение центральной нервной системы. Чтобы убрать нежелательный эффект потери агрессии, мы стравили прионны с ядерной смесью гормонов кортизола, тестостерона и норадреналина. Приправили гормонами роста и разными кислотами для физической крепости и повышения выносливости, чтобы убрать нежелательный эффект истощения, вялости и дезориентации, и у нас получилось, - глаза женщины горят от восторга, гордости и чего-то еще, Минхо бы сказал от какого-то безумия, - получилось создать бесстрашного солдата. Он не боялся ничего, был кровожаден и агрессивен, а так же беспросветно глуп и вечно голоден.       Голос женщины под конец теряет былой запал и звучит больше устало и с сожалением. Но и сожаление это было странным. Словно мать жалела свое нерадивое дитя. Создатель жалеющей свое чудовище. Но никак не сожаление о том, что сделано и к чему это привело.       - А потом вирус стал мутировать. Его инкубационный период больше не составлял месяцы, он пошел на недели, затем на дни, и вот он уже сократился до считанных минут. Весь тот прогресс мозговой активности, что был достигнут, потерян. Все подопытные теряли способность мыслить, чувство страха и испытывали постоянный голод. Они стали как те самые киношные зомби. Живые мертвецы.       - Вы хотите сказать, - медленно начинает глава департамента здравоохранения внимательно слушавший каждое слово, ведь скоро это станет его проблемой, так как лекарство прикажут искать и создавать ему, - что у нас по городу ходят самые настоящие зомби?       - Да, - ровно отвечает Ян, - во время взрыва клетка с последним подопытным пострадала, и он оказался на свободе. Покусал докторов и двинулся на запах людей в сторону города. У нас было много пострадавших, директор сбежал, многие погибли, часть подверглась укусам, поэтому остановить его никто не смог.       - По поводу причин взрыва мы еще позже обязательно поговорим, - сверкает темным взглядом незнакомый для Минхо упитанный человек.       - Вакцина против вируса разрабатывалась? – задает главный вопрос Ли, сжимая в руках завибрировавший телефон.       - Да, - кивает Ян Лиен, но тут же разбивает все надежды на лучшее, - ни один из вариантов не прошел испытания. Вирус сжирал их все. Мы пытались снизить уровень тестостерона инсулином, но кортизол зашкаливает, и клетки его просто не воспринимают. Добиться снижения уровня кортизола удавалось на минуты и никакого эффекта это не приносило.       - Какой-то способ спасти и спастись есть? – уточняет медик, пряча нижнюю часть лица в скрещенных ладонях.       - Нет, - уверенно заявляет доктор, - неудачные экземпляры подвергались уничтожению путем отсечения головы, сожжения и выстрела в мозг навылет.       Минхо тяжело сглатывает, округляя глаза. Они убивали людей. Они убивали людей, что стали частью ужасного эксперимента и так спокойно говорят об этом? Мужчина поражается всеобщему хладнокровию. А откуда собственно брались подопытные? По словам Ян их было много, но массовых исчезновений не было. Похищений тоже, побегов из тюрьмы и психбольниц тем более. Значит, скорее всего бродяги. Солдат бы точно еще не трогали. Тяжелый вздох вырывается из груди. Что творилось у него под носом все это время?       - Может что-то способно их остановить? Отпугнуть? – подает голос представитель службы спасения, - Как нам спасать людей и обеспечивать их эвакуацию?       Лиен пожимает плечами, - нет чего-то такого. Они почти слепые в темноте, но у них отменный слух и острый нюх, особенно на кровь. Очень быстрые, выносливые, хоть и неуклюжие. Это скорее можно объяснить процессом окоченения, температура их тела не превышает тридцати пяти градусов, - женщина снова пожимает плечами, - я не знаю чего-то такого, чтобы их отпугнуть или остановить. Поймите, ими движет постоянное чувство голода и инстинкт.       - Ясно, - хмурится представитель президента, сводя к переносице густые седоватые брови.       Кажется, что все ясно только ему. Минхо вот с одной стороны ясно, что они все в жопе, а с другой стороны не ясно, что теперь с ней делать и ведь пока они тут сидят разговоры разговаривают, все больше людей подвергаются нападениям и заражению. Что же делать? Мужчина хмурится и снова окидывает всех присутствующих взглядом.       - Мы должны организовать эвакуацию людей, - подает голос Ли, когда тишина уж слишком затянулась, - понятно, что зараженных мы не спасем, но часть здоровых граждан?       На него устремляются десятки хмурых взглядов, но никто не произносит ни слова.       - Необходимо оцепить город, установить блок-посты по периметру, чтобы зараженные не пошли дальше и зачистить город после эвакуации, - предлагает Минхо, сам еще слабо представляя как это сделать и не вызвать общественного резонанса.       - То, что вы говорите, не лишено смысла, - подает голос представитель президента, обращая взор на Минхо, - только зачистить означает уничтожить зомби. А теперь представьте, среди этих зомби есть чьи-то дети, родители, друзья и так далее. У общества могут возникнуть вопрос как так вышло? Гуманно ли это?       - При всем уважении, - приподнимает уголки губ в усмешке Ли, отвечая таким же прямым взглядом, - не слишком ли поздно вы спохватились о гуманности? Гуманнее будет бросить людей на съедение?       - Не драматизируйте, господин Ли, - подает голос мэр соседнего города, слегка поморщившись, - мы сейчас обсуждаем все возможные пути решения проблемы. Никто вас не бросает.       - Я посмотрю, как будете не драматизировать вы, когда мои зомби покажутся на границе вашего города, - приподнимает брови Минхо, отмечая, как оппонент теряет цвет лица и добивает, - мы же с вами очень близкие соседи.       - Давайте вернемся к теме обсуждения, - подает голос глава отдела безопасности, прерывая назревающий конфликт.       - Давайте, - стреляет острым взглядом в мужчину Ли, - как мэр города, я требую созвать военные силы и силы полиции для защиты мирных и незараженных граждан. Требую организовать коридор эвакуации и спасти людей!       - Военные и полиция нашего города, - подает голос Чанбин, - уже перекрыли все въезды и выезды в город. Также направлены в больницы, детские сады и школы для организации убежищ и подготовки к возможной эвакуации.       Минхо хмурится, он не знает, правильно ли это. Массовые скопления людей привлекут зомби и укушенных, что будут скрываться до последнего. Это приведет к новой вспышке и новым жертвам, но и бросать людей на произвол судьбы не вариант.       - Организовывайте сборы людей, обеспечьте транспортом и направляйте машины в Ханам, - прочищает горло представитель президента, которому что-то шепчет на ухо подбежавшая, взволнованная секретарь.        - В первую очередь, эвакуируйте детей и больных, - призывает глава здравоохранения, - произведите визуальный осмотр на наличие укусов, измерьте температуру, после чего формируйте автобусы и отправляйте в лагерь в сопровождении военных.       - Какой лагерь? – настораживается Минхо, плохое предчувствие ворочается в животе.       - Уже отдан приказ на формирование лагеря для беженцев Соннама, - поясняет представитель президента, - там разместят ваших людей.       - И что с ними будет дальше? Что будет с городом? – спокойно уточняет Ли, готовясь к подводным рифам, уж слишком все спокойны.       - Каждый будет повторно осмотрен визуально, будут проведены тесты на наличие этих самых белков в крови и в зависимости от результатов, людей либо пустят дальше для переселения, либо поместят в карантин под наблюдение.       - В карантин? – приподнимает бровь Ли, какой еще карантин, какое еще наблюдение? Если белки будут в крови, значит человек заражен и он зомби. Инкубационный период - считанные минуты, к чему эти тесты?       - Да, - кивает представитель здравоохранения, - на сорок восемь часов, а далее в зависимости от симптомов.       - Я хоть и не врач, - тянет Минхо, натыкаясь на предупреждающий взгляд Чанбина на экране, - но разве доктор Ян не сказала, что заражение происходит за считанные минуты?       - Господин Минхо, - приторно тянет мэр соседнего города, - доктор Ян так же сказала, что вирус постоянно мутирует. Вдруг у кого-то есть иммунитет? Вы сами сказали, - ехидная улыбка трогает красиво очерченные губы, - вы не врач.       - Довольно, - снова ворчит представитель президента, - господин Минхо, обратитесь к жителям своего города. Объясните им, что нет необходимости разводить панику. Прикажите следовать инструкциям военных и идти к коридорам эвакуации, которые организовывают полиция и врачи на вокзалах, в больницах и школах.       - Сколько времени будет длиться эвакуация? – уточняет Минхо, понимая, что никто не будет отвечать на его скользкие вопросы.       - До завтрашнего утра, - отвечает глава службы спасения, - больше нельзя. Велик риск потерять и вооруженные силы и людей.       - Вы не успеете до утра проверить всех желающих спастись и эвакуировать город, - поднимает взгляд из-подо лба Минхо, сжимая пальцами край стола, лишь бы не сорваться.       - Не волнуйтесь, господин Ли, - прочищает горло представитель полиции округа, подменяющий Бан Чана, - за вами и вашими людьми уже отправлен спасательный вертолет.       Минхо кивает, заслышав издали шум лопастей. Это конечно, хорошо, замечательно просто, но как же люди? Его сын? Как он?       - Я не за себя волнуюсь, - змеей шипит Ли, - а за своих граждан.       - Все мы волнуемся за наших сограждан, - успокаивающе произносит представитель, - но, подумайте и о других гражданах нашей страны? Разве мы можем подвергать их такому риску?       Минхо едва воздухом не давится от подобного лицемерия, - Соннам город-миллионник, - напоминание, брошенное как бы между прочим.       Чанбин прочищает горло, умоляя Минхо не усугублять. Он прекрасно видит все это недовольство верхушки. Они явно ждали более покладистого Ли, такого как его предшественник.       - Господин Ли, обратитесь к своим гражданам, но не говорите ни слова о зомби-вирусе. Нам нужна другая правдоподобная версия, чтобы не раздуть панику и ваши люди не стали изгоями, - настаивает глава безопасности.       - Изгоями? Скрыть от людей правду? – вздергивает бровь Минхо, слыша приближающиеся тяжелые шаги к двери, - Не безопаснее ли будет сказать правду?       - Вы хотите, чтобы в дальнейшем людей из вашего города, лично вас или вашего сына считали потенциальной угрозой? – словно у совсем глупого ребенка спрашивает мэр соседнего города.       Минхо внутренне подбирается, будто готовится к драке, пусть эти ублюдки не смеют упоминать его сына.       Вошедший в зал Чан, коротко приветственно кивает и опирается плечом о косяк, не желая мелькать в кадре. По идее, он сейчас должен быть где-то в центре города, организовывать спасательную операцию, а не по личной просьбе друга, спасать одного вредного, но справедливого депутата.       - Разве, объяви я любой другой вирус, жители моего города не будем считаться потенциальной угрозой? – Минхо с трудом держит себя в руках. Он уже прекрасно понял, никто не собирается их спасать или защищать. Все просто потом разведут руками и скажут, что они сделали все возможное, а в городе произошел теракт или что-то в этом духе.       В ответ снова тишина и неловкое покашливание. Минхо вопросительно смотрит на тех в чьих руках сосредоточена сила и власть.       - Объявите гражданам об утечке опасного газа, вызывающего галлюцинации, господин Ли, - предлагает Лиен, с замиранием сердца следящая за обсуждением. Все-таки в этом городе у нее тоже есть сын и о его будущем нужно думать.       Раньше об этом думать надо было, мысленно фыркает Минхо, читая мать друга своего сына как открытую книгу.       - Хорошая идея, доктор Ян, - хвалит женщину представитель полиции Сеула с мягкой улыбкой, - господин Ли, возьмите себя в руки наконец и призовите граждан к порядку. Сохраните их жизни.       Минхо встречается с равнодушным взглядом, и злоба клокочет в горле, сколько лицемерия.       - Господин Минхо, - явно теряет терпение глава безопасности, - не тяните время, обратитесь к жителям города, пока мы не отключили связь, следом за интернетом.       Минхо давится воздухом, - Что значит, вы пока не отключили связь? Вы…       - Не забывайтесь, господин мэр, - одергивает его мужчина из администрации соседнего города, - Нам не нужно, чтобы об этом узнали люди, и началась массовая истерия. Сами понимаете, начнется хаос, все ломанутся кто куда. Зачем ухудшать и без того тяжелое положение? Справиться с одним городом проще, чем с целой страной. Вы так не считаете?       Какая разница, как считает он, если они уже все решили.       - Ну же, господин Ли, - немного даже как-то игриво тянет представитель служб спасения, - Выполните свой долг, а затем вы будете в безопасности и в комфорте. Будете ждать, когда солдаты приведут к вам вашего сына, - Минхо чувствует внутреннюю угрозу и ощетинивается словно кот, сталкиваясь взглядами с другим мужчиной, - если к тому времени он не будет заражен, - невинно заканчивает голос и Минхо четко ощущает, это не просто слова. Это предупреждение.       Сердце в груди Минхо замирает. В случае чего, он же даже не узнает, правда ли его сын был укушен. Правда ли он жив и в безопасности? Будет ли он в безопасности в руках спецслужб? Это даже в его голове звучит дико. Мужчина старается дышать ровнее. Нет-нет-нет-нет. Они не посмеют. Они не тронут Феликса. Они ничего ему не сделают и вернут ему его. Заметив усмешку коллеги с другого округа краем глаза, Ли внутренне холодеет.       Нет. Он не подпустит этих спасателей к своему ребенку.       - Хорошо, - сохраняет тон спокойным и ровным Лино, сжимая телефон в руке, ему срочно нужно позвонить Феликсу. Руки начинают подрагивать, - Поступим так. Доктор Ян, неплохая идея. Спасибо вам, - несмотря на приятные слова и прохладный тон, взгляд Ли наслал на ученную сотню другую проклятий.       Сбросив звонок, мужчина закрывает глаза, жмурится до темных пятен перед глазами и пытается решить в своей голове позвонить сначала сыну или обратиться к горожанам?       Чан наконец проходит в просторный зал и садится в мягкое кожаное кресло на колесиках, - Вертолет готов к эвакуации служащих.       Минхо открывает глаза и устало смотрит на начальника полиции. Как он так спокоен сейчас?       - Спасибо, - кивает Ли, - отправимся после обращения.       Бан кивает и отходит к окну, снова давая мужчине время побыть наедине со своими мыслями.       Минхо же смотрит на белый стационарный телефон на столе и на сотовый в своей руке. Кто первый? Крики за окном не смолкают, лишь добавляется грохот – машины врезаются в здания и друг друга.       Сердце мужчины ускоряет бег. Ситуация повторяется. Тяжелый выбор снова встает перед ним, как и десять лет назад. На чашах весов снова его долг перед народом и его семья. Спазм сковывает горло. В прошлый раз он выбрал работу и потерял Офелию. Потерять и Феликса он не может. Но тогда ситуация была другая. Офелию, его милую Офелию было уже не спасти. Они оба знали, что рано или поздно тяжелая болезнь заберет ее. Ничего бы не изменилось, сиди он возле ее больничной постели в тот день, или запрети он ей идти на работу. Приступ случился бы дома и лишь напугал Феликса, а так он просто не успел попрощаться с мамой перед учебой в тот день, так как она уехала раньше. Именно поэтому, сейчас Минхо всегда завтракает вместе с сыном и обнимает перед уходом. Всегда, но не сегодня. Сегодня они обменялись лишь короткими взглядами и Ли-старший ушел, чтобы не поссориться вновь. Идиот…       Но люди… У них всего день, а они еще не знают об этом.       Чан с интересом наблюдает за мужчиной за столом. Он видит его терзания и не понимает, в чем проблема.       - Минхо-ши, отдайте приказ о подготовке к трансляции и позвоните своему сыну в это время. Узнать, жив ли он и что собирается делать, вы успеете.       - А вы про своего сына знаете? – огрызается Ли, не справившись с волнением и паникой подкатывающей к горлу.       - Он мне звонил, - кивает Чан, пропуская мимо ушей неприятный тон, на первый раз.       - Простите, - виновато опускает глаза на телефон в своих руках Лино, Чан-то ни в чем не виноват, даже правильную мысль подсказал.       Бан кивает, принимая извинения, и снова отворачивается к окну, чтобы не смущать мужчину. Заодно осматривает улицы и дорогу, поправляя полицейский автомат за спиной.       Минхо сжимает переносицу и тянется к стационарному телефону. Взгляд снова находит сотовый и гипнотизирует черный экран. Неужели настолько обиделся, что даже не позвонил, когда стало страшно?       - Джей, возьмите людей и подготовьте все для обращения к населению, - голос все так же спокоен и тверд, а в голове одна мысль на повторе, будто заевшая пластинка, «пожалуйста, будь живым».       В коридоре зашуршали шаги, а Минхо включает экран и замирает, в какао висит уведомление с иконкой аватарки Феликса. Нервные пальцы попадают не сразу на нужное сообщение, а когда все же открывают его, становится как-то очень горько.       «Пап, тут зомби. Будь осторожен, я знаю, что ты спасешь всех, но пожалуйста, в первую очередь спаси себя. Жди меня в безопасном месте и не рискуй напрасно. Будь живым. Люблю тебя».       Горькая усмешка изламывает красивые губы. Он даже не просит спасти его и забрать, как сделал бы любой другой нормальный ребенок. Неужели, он настолько плохой отец?       - Просто позвони ему, - вырывает из чужих размышлений шатена Чан, не в силах смотреть на эти душевные терзания.       Минхо кивает, но не успевает нажать на значок зеленой трубки. В зал входит Джей и сообщает, что все готово. Ли беспомощно переводит растерянно-отчаянный взгляд на Бана, будто он способен указать ему верное решение. И он способен. Чан кивает в сторону Джея, и идет следом за ним, поднимая Минхо под руку.       - Еще успеешь, - шепчет ему Чан и подталкивает в спину к кабинету, где уже была включена камера и установлен свет.       Минхо не помнит, как и что он говорил. Ему даже все равно, звучала ли его речь убедительно и слажено. У него перед глазами экран телефона с сообщением и чертовой зеленой трубкой, что он не успел нажать. Он боится не успеть. Взглядом он находит Чана в полицейской форме. Тот снова стоит оперевшись плечом о дверной косяк и смотрит своими темными глазами прямо на него. Минхо не чувствует осуждения, надменности или усмешки. Только спокойствие и непоколебимую уверенность. В чем конкретно не понятно. То ли в себе, то ли в своих словах. И Ли очень хочет ему поверить.       Как только заканчивается эфир, Чан снова берет его за локоть и ведет в комнату охраны, где стоят мониторы с трансляциями камер со всех этажей.       - Я… - Минхо показывает телефон, он хочет позвонить сыну, но Бан перебивает.       - Сейчас, выводи людей на крышу группами, как они сидят по кабинетам, - взгляд глаза в глаза, голос хоть и отдает приказ, звучит дружелюбно и располагающе, однако возражений не приемлет, - начни с последних этажей, чтобы максимально обезопасить путь людям с первых этажей.       - А если там есть зараженные, - уточняет Ли, - на этажах ниже?       - Мои люди их устранят, - ничуть не колеблется Бан, привыкший к смерти людей за годы работы в национальном агентстве разведки, а после и в полиции.       Минхо оборачивается в сторону действующего начальника полиции, - А хватит ли всем места в вертолете?       Чан кивает, - поторопитесь, господин мэр. Я пока отойду.       Минхо кивает, и включает микрофон, - Шестой этаж, выходите по одному кабинету на крышу, начиная с самого дальнего, продолжая в шахматном порядке.       Ли видит на камерах, как сотрудники испуганно и неуверенно открывают дверь, выходят по одному и прикрывают нижнюю часть лица, боясь получить порцию того самого газа о котором говорилось в эфире.       - Вам не о чем беспокоиться, - подбадривает людей Ли, снова бросая взгляд на телефон, - места хватит всем. Не нужно толпиться и шуметь.       Чан возвращается в комнату секьюрити и молча встает у него за правым плечом, убирая собственные руки за спину. Минхо оборачивается в его сторону и получает кивок – заверение, что все в порядке. Ли снова отворачивается к монитору и продолжает координировать сотрудников на пути к спасению.       Дверь в каморку распахивается. Минхо успевает уловить лишь проскочивший по спине сквозняк и тихий вскрик. Обернувшись, мэр видит то, как Чан заломив руку женщине, впечатал ее лицом в стену. Но вскоре отпускает, не увидев следов заражения.       - Что вы тут делаете? – взгляд чернее черного, голос ледяной и недовольный, рука уверенно лежит на автомате.       - Господин, я хотела, - мямлит перепуганная женщина, растирая красное запястье, - я хотела отпроситься. Можно мне в садик? Я быстро, - наполняются слезами карие глаза, пронзительно смотря на руководителя и с толикой испуга на полицейского, - я только заберу дочку.       - Исключено, - холодно отрезает Чан, сверля женщину нечитаемым взглядом, - пройдите обратно в кабинет и дожидайтесь своей очереди эвакуации. Школами и садиками занимаются военные. Вам незачем усложнять им работу и не о чем волноваться. Все дети будут возвращены родителям и законным представителям в лагере временного размещения.       Минхо мельком бросает взгляд на полицейского. Так убедительно и нагло врет. Не знай Ли правды, сам бы поверил. Не выдавая мужчину, Лино кивает и указывает ладонью женщине на дверь, - не задерживайте очередь.       Женщине ничего не остается кроме как уйти ни с чем, кроме слез волнения.       - Мы уйдем последними, - как ни в чем небывало оповещает Бан, снова мельком осматривая Минхо сверху-вниз.       Ли снова молчаливо кивает и продолжает выводить людей. Когда же доходит очередь до нижних этажей, Минхо напрягается. Часть камер вышла из строя еще в прошлом месяце, а потому увидеть есть ли выжившие, частично невозможно. Он переводит взгляд на Чана, молчаливо спрашивая, что им делать.       Кудрявый мужчина достает рацию из форменных брюк и отдает короткий приказ, - Проверить кабинеты на наличие выживших. В случае обнаружения зараженных – открыть огонь на поражение.       - А если укушенные? – внимательно вслушивается в эхо депутат, все же вскоре улавливая автоматную очередь.       - Огонь на поражение, - так же спокойно отвечает Чан, встречаясь с ним собранным взглядом.       - Второй этаж, - раздается голос из рации, - зачищен. Выживших не обнаружено.       - Проверить первый этаж и вернуться на крышу, закрыв тамбур каждого этажа, - подносит аппарат связи к губам комиссар.       - Есть! – раздается в ответ, а через мгновение эфир заполнил залп выстрелов.       - Собирайся, - прислушивается к звукам Чан, уже слыша, как назад бегут стражи закона, гремя тяжелыми дверьми.       Минхо поджимает губы и кивает, бегая взглядом по кабинету. Ему нельзя на вертолет. Нельзя в штаб. Нельзя в лагерь. Он должен отправиться за своим сыном. Он не может потерять и его. Он уже сделал однажды неправильный выбор. И если тогда он, и правда, ничего не мог изменить, то сейчас практически все в его руках.       Он быстро бегает глазами в поисках чего-нибудь, что помогло бы ему вырубить Чана и сбежать. Только как это сделать, не привлекая внимания то ли солдат, то ли полицейских, в голову не лезет.       - Вперед, - жестом приглашает пройти к вертолету Чан, стоит мимо пронестись его подчиненным.       Это же шанс! Глаза Минхо вспыхивают озорным огоньком идеи. Он пойдет последним и просто захлопнет дверь крыши сразу после Чана и побежит вниз. Никто не последует за ним. Времени ведь нет.       Ли встает с кресла, и тяня время, ищет свой телефон, вынуждая Чана уйти первым. Но тот терпеливо его ждет, с улыбкой кивает, когда Хо наконец находит гаджет и галантным жестом заставляет идти первым.        Лино задыхается от возмущения, его план потерпел крах мгновенно, но что же делать? Как ему сбежать? Но сколько бы мужчина не искал лазеек по пути до вертолета, ничего не могло ему помочь сбежать из-под конвоя, что так и подгонял его, потирая собственную шею.       Чан подталкивает его в спину, запихивая в вертолет, где уже и так было порядком тесно. Трет шею, оглядываясь на крышу, и со странным хрипом запрыгивает в вертолет следом за депутатом, пугая мнительных пассажиров настораживающим поведением. Проходит чуть вперед в сторону оружия и выгибается в спине, хрустя позвоночником.       Пассажир, заметивший метаморфозы, испуганно вскрикивает, закрывая рот руками. Они все умрут! Зараженный! Зараженный на борту! Полицейские щелкают затворами и готовятся к обороне.       - Комиссар?       Минхо, что все еще замер в проходе, думая, как бы ему незаметно удрать, оборачивается, проверить в чем дело, и едва успевает сгруппироваться. Чан бросается на него с утробным рыком, до боли впиваясь пальцами словно когтями в плечи. Ли видит что-то красное на руках мужчины, что выбрасывает его из вертолета, снося обратно на крышу всем своим весом под пронзительный визг.       - Господин Ли! – кричит военный, прицелившись в Чана, - Не дайте себя укусить и не дергайтесь!       Минхо оглушительно вскрикивает сам, ощущая болезненный укус в шею, в тот же миг, слыша, как чертыхаются вооруженные полицейские, приказывая пилоту срочно взлетать, пока Чан продолжает вгрызаться в его шею.