Давай выживем вместе

Минхо половину ночи размышляет над словами сына и их ссорой. В голове то и дело проносятся обидные фразы и свои же колкие ответы. И все это вперемешку с рабочими моментами. Если честно, у него голова кругом. Он очень устал и хочет отдохнуть, совсем ни о чем не думая, но вместо этого включает ноутбук и открывает внесенный на рассмотрение законопроект. Слова не складываются в предложения и те в свою очередь теряют даже тот малейший смысл и логику, что в них были заложены изначально. Голова болит. Феликс всегда был удобным ребенком, не доставлял проблем от слова совсем, да и сейчас их нет, но в последнее время Ли-старший ощущает повисшее напряжение между ними. И, кажется, надеяться на то, что все решится само собой, а Феликс снова придет первым извиняться – не стоит. Но и Минхо не чувствует за собой вину. Все что он сказал, чистая правда и пусть лучше его сын выслушает все это от него на словах, чем потом испытает на собственной шкуре и потратит время впустую. Так, надо собраться. Мужчина снова трет виски, поправляет очки на переносице и начинает читать сначала. Глаза режет от яркости экрана и сбивает с мысли. Композитором, блять, он хочет стать. Политик захлопывает крышку ноутбука и с раздражением смотрит в стену. Что за блажь? То ли дело прокурор? Судья? Престижно и при деньгах всегда. Да работенка грязная и не из легких, но всяко стабильнее и лучше чем зависеть от того продастся ли твоя песня или нет. Ну не хочет он идти в политику и органы, хорошо. Было предложено идти штатным юристом в крупные фирмы или при администрации округа, Минхо бы точно договорился, но нет, он, видите ли, ранимая натура с тонкой душевной организацией. Посмотрите на него, а Минхо весь такой плохой и не понимает его. А кто понимает? Этот Хван или такой же балбес Джисон? Это еще Чанбин не знает о его планах, ведь у них династия военных. Так что влетит так, что лететь будет дальше, чем видеть. Зла у взрослого не хватает. И ведь он уверен, что надоумили, что не сам. И по-любому этот мальчишка, а он еще когда сказал держаться от него подальше? Но нет, папа, он хороший! Хороший… Может и хороший, но в жизни так же не понимает ровным счетом ничего, а Минхо теперь из-за этого плохой… И он ведь знает, что Феликс с вероятностью в девяносто девять и девять в периоде сейчас плачет в подушку и будет молчаливым и понурым с утра, но Ли-старший уверен, если сейчас он к нему пойдет, разговор начнется снова и вряд ли закончится просто на тяжелой ноте, как накануне. Поняв, что так толком поработать он не сможет, мужчина выключает технику и свет в комнате, забив на душ, просто падает лицом в кровать и накрывает голову подушкой. В тишине дома он, кажется, улавливает задушенный всхлип. Игнорировать сложно, но он должен. Феликс должен понять, что не прав, а самому Минхо нужно спать. Только сон не идет, а мыслей в голове хоть отбавляй. Может он переборщил? Был слишком груб? Может все-таки пойти и поговорить? Нет. Мужчина плотнее придавливает подушку к голове и сильнее жмурит глаза. Спать. Он сказал спать.

***

У Чанбина на удивление прекрасное настроение с утра. Только проснувшись, он мурлычит себе под нос одну за одной попсовую песню девчачьих групп, что часто крутят по радио и ТВ и, завершив все утренние процедуры, даже отваживается приготовить блинчики на завтрак сам. Так сказать, побаловать домашней едой своего любимого балбеса, что сейчас спит, раскидавшись звездочкой по всей постели и храпит на весь дом как пылесос. План простой до невозможности: прокрасться мимо комнаты сына на цыпочках, не дай боже разбудить, издеваться же будет со скоростью сто слов в секунду, проходили уже. Так, дальше: плотно закрыть дверь на кухню, найти рецепт блинов и с третьей попытки приготовить. Чанбин себя знает, поэтому, с третьей попытки, да. Ну не повар он, не его это готовить. На случай провала есть план Б: закажет доставку из ближайшего ресторанчика, успеют. Сказано-сделано, и вот нацепив черный фартук как настоящий шеф-повар, мужчина быстро гуглит рецепт и внимательно следует инструкциям, продолжая напевать попсовые песенки и даже пританцовывать. Спалив пару первых блинчиков, как и планировал, военный командир вроде бы приноровился и его настроение становится еще лучше. Если честно, он не помнит, когда последний раз испытывал такой душевный подъем и главное, с чего бы?.. Птички чирикают за окном и привлекают внимание Со, тот радостно им улыбается и даже открывает форточку, чтобы слышать их лучше. подпевают же, стараются. Мужчина хихикает от своих же мыслей, тоже ему, принцесса Диснея. Эх, как же все-таки хорошо, вчера так никто и не позвонил, сегодня четверг, на носу выходные, может съездят куда с Джисоном. Эх, все же странное это хорошее настроение – проносится в голове у мужчины, пока он переворачивает блинчик. Ох, не к добру это… Какой румяный получился блинчик, красивый. Новоявленный шеф-повар горд собой до невозможности и кажется, забывает о своих тревогах. Ведь сейчас есть заботы поважнее: успеть все приготовить до того как проснется сын и собрать ему с собой еду в школу как хороший отец, учитывая всех его друзей. Командир войск оглядывается на тарелку с блинчиками и мдааа…. Такого количества точно не хватит. - А ты чего это тут делаешь? – потягивается Джисон, появившийся на кухне в классике: одних черных боксерах и белой, растянутой футболке некогда принадлежавшей отцу. - Завтрак готовлю, - пожимает плечами Чанбин, будто делал так каждый день, - надо же, ты все-таки не проспал. - Мгм, - сонно мычит старшеклассник, укладывая темноволосую голову на стол. - Так, как вчера босса прошли? – уточняет отец, мельком бросая взгляд на сына. Джисон удивленно приоткрывает один глаз, выглядывая из-под согнутой в локте руки, - тебе правда интересно? - Конечно, - включает кипятиться металлический чайник мужчина с мягкой улыбкой, конечно, ему не интересны эти детские игрушки и стрелялки. Он буквально руководит настоящими. Они ему уже поперек горла, но его отец никогда не интересовался его увлечениями. Его интересовали только успех и достижения отпрыска. Чанбин не то что бы от этого сильно страдал, но когда другие дети рассказывали про то, как они на выходных играли с отцом в футбол, ходили на бейсбол или вместе гуляли с собакой – завидовал и в глубине души хотел так же. Поэтому сейчас, завтракая, он с интересом слушает то, как его мальчик взахлеб рассказывает ему с горящими глазами и улыбкой до ушей о том, как они храбро и отчаянно вчера сражались с Хенджином против повелителя подземелий. Чанбин хочет быть хорошим отцом, именно отцом – не другом. И когда Джисон крепко обнимает его на прощание перед работой, надеется, что это значит, что у него получается. Чанбин пытается сгрести себя в кучку и выкинуть из головы ошибочное ощущение выходного дня. Ему сегодня еще с лабораторией разбираться. Как только он садится в машину, телефон разрывается от звонка. Сердце ухает в пятки, неужели уже что-то случилось? Но увидев на дисплее имя Минхо, улыбается до ушей и включает гарнитуру. - Привет, чего в такую рань звонишь? Соскучился? - Привет, - по голосу слышно, что его обладатель крайне не выспался и чем-то обеспокоен. - Так, - тянет Со, - кого убить надо? Или что-то с Ликсом? Минхо хотел бы посмеяться, но как-то настроение не то, - Я плохой отец. - Это Феликс тебе сказал? – уточняет Чанбин, хоть и ответ знает наперед, конечно же нет, конечно же, его друг слишком загнался, осталось только выяснить из-за чего. - Нет, - тяжело вздыхает Минхо на том конце провода, - да мне и говорить не надо. Я и сам это знаю. Мы вчера поссорились, он прорыдал всю ночь. Я сам слышал, но к нему так и не пошел. - Давай сначала, - просит брюнет, отбрасывая и намек на смех, если прорыдал всю ночь, значит друг серьезно накосячил. - Феликс, - тяжело вздыхает Минхо, так же сидя за рулем, сегодня он едет на работу слишком рано, поэтому и сам себе водитель, - он совсем голову потерял. Он, кажется, влюбился в этого Хенджина и вбил себе в голову блажь, что хочет стать композитором, если вкратце. - Так, - прочищает горло Чанбин, - давай по порядку. Во всем, что ты сказал, нет ничего плохого. Хенджин хороший парень, умный, его отец начальник полиции. Композиторы сейчас востребованы, айдолов с каждым днем все больше. А то, что плакал, - мужчина думает, как бы не обидеть друга, - ну, он у тебя сам по себе очень чувствительный. - Вот пусть этот хороший и умный парень держится подальше от моего сына, - шипит разгневанной змеей Минхо. - Да чем он тебе так не нравится? – честно недоумевает Со, ему вот друг сына нравится, реально хороший парень. - Не знаю, - Чанбин буквально может видеть, как Минхо хмурится и кривится, - он какой-то ветреный. Болтает много, а такие как Феликс на него и ведутся, сам-то он дизайнером планирует стать, а этого балбеса он, видите ли, поддерживает в его выборе. - Не правда, - бурчит Чанбин, - Хенджин нормальный, ответственный, на бокс ходит, футболом занимается. Давно к экзаменам готовится, отцу помогает. Не понимаю, что тебе не нравится. С чего ты вообще взял, что Феликс в него влюбился? - Ты бы слышал, как он о нем говорит, - фырчит Ли-старший, - он, кстати, очень часто о нем говорит, всегда с ним советуется, учитывает его мнение. А вчера я увидел, как он на него смотрит. - Допустим, - соглашается Со, - что не так с композитором? У Минхо язык чешется сдать Джисона, но пусть они разбираются сами, - Я уже почти все устроил. Выбрал университет, присмотрел место стажировки и работы, уже даже забросил удочку, чтобы его везде взяли. - Стой, - морщится как от зубной боли Чанбин, - Хо, ты же его не спрашивал, да? - Спрашивал, - оскорбленно возражает Ли, да за кого он его принимает, - он что-то мямлил про танцы и музыку, но потом согласился на юридический, а сейчас общаясь с этим оболтусом Хваном, выкидывает такие фокусы! - Подожди-подожди, - входит в крутой поворот Чанбин, подмечая, что погода сегодня балует теплом и он бы лучше на барбекю, чем в гарнизон. - Ты же сам сказал, что он тебе уже что-то говорил про музыку, так что единственное, при чем здесь Хенджин, это при том, что он придал ему уверенности отстоять свое мнение и это наоборот круто, подумай об этом. - Что тут думать? – повышает голос от возмущения Минхо, - Он поддерживает его в чем? В том, чтобы скитаться без денег? В том, чтобы перебиваться случайным заработком? Он его содержать будет? А как наиграется с ним, то что? Папа-то не вечный, как и его должность. - Воу-воу, полегче, папаша, - немного посмеивается Чанбин, - сам Феликс что тебе говорит? - Что готов нести ответственность за все возможные последствия, - перекривляет сына Ли, - что еще он может сказать? Предлагал учиться на двух направлениях сразу, а когда я отказал, то попросил прекратить разговор и сбежал к себе в комнату. Чанбин тяжело вздыхает, он знает, как его друг может отказать, - и все же ты не прав, известные композиторы хорошо зарабатывают, да даже не сильно известные получают нормально. Может, пусть попробует? - Нет, - отрезает Минхо, - пусть плачет сколько угодно, потом будет вытирать слезы самыми крупными купюрами, сидя в собственной машине во дворе своего большого дома. Чанбин все же смеется в голос, - и все же ты не прав, хен, хочешь, обижайся, хочешь, нет, но ты ошибаешься и по поводу Хенджина и по поводу Феликса. - Бини, - недовольно по-кошачьи фырчит Минхо, - я хочу как лучше для него. Я все же пожил побольше него и точно знаю, что эта детская мечта в сочетании с первой любовью ни к чему хорошему в итоге не приведут. - Не знаю, Хо, мне кажется, ты сам раздул проблему, - отрицательно качает головой мужчина, он, конечно, не хочет лезть в чужую семью, но… - Хо, - зовет притихшего друга Со, - скажи мне, а по поводу Хенджина ты тоже Феликсу что-то сказал? Минхо молчит, только утром увидев Феликса, который, кажется, совсем не спал, он понял, что та часть разговора касающаяся влюбленности была точно лишней. - Ох, хен, - хочет закурить Чанбин, будто это он поссорился со своим сыном, - ты же понимаешь, что придется извиняться и искать компромисс? - Бин, я такого ему наговорил, что тут два варианта, либо он все увидит моими глазами и прибежит ко мне плакать в плечо, либо мне самому придется их свести, чтобы он меня простил. - Боюсь даже представить, что ты ему наговорил, - удивленно смотрит на второй входящий звонок Чанбин. - Ничего кроме фактов, - пожимает плечами Минхо будто собеседник может его видеть, - давай вечером пиво выпьем, может подскажешь мне чего. - Давай, - соглашается командир,- так, ладно, давай, Хо, а то тут уже названивают с части. Минхо молча отключается, а Чанбин принимает второй звонок, - Слушаю. - Командир, - мнется его помощник, хотя ему это вообще несвойственно, - происходит что-то странное. - Ну так докладывай, а не мямли, - беззлобно подтрунивает мужчина, надевая солнцезащитные очки, а то уж солнце сильно засветило прямо в глаза. - Вчера с лаборатории не поступило звонка, и никто не ответил на контрольные. Сегодня в пять утра мы отправили туда машину, но на связь так никто и не вышел. Чанбин тяжело вздыхает, началось, а он говорил, что его прекрасное настроение ничего хорошего не предвещает. - Дозванивайтесь до экипажа, через час отправьте еще машину и пусть они все проверят дронами. Вдруг там газ или еще что-то такое. - Есть! – гаркает мужчина в ответ и кладет трубку. Хоть бы все это быстро разрешилось, мысленно скрещивает пальцы Со, находясь на середине пути к воинской части. Спустя два с половиной часа Чанбин нервно ходит из угла в угол по кабинету, вот уже от второй машины нет вестей, а команда с дронами все копается. Кажется, пиво вечером отменяется. Как бы самому не пришлось ехать на место аварии. - Командир Со! – влетает в кабинет бледный подчиненный, - Вы должны взглянуть! Мужчина в форме быстро подключается к компьютеру Чанбина и демонстрирует запись с дронов. Кадры больше похожи на сцену из триллера. Посреди леса, окруженное забором-рабицей с колючей проволокой проведенной по верху, стоит здание лаборатории из которой до сих пор валит белый дым, окутывая собой все вокруг. Ладно, сам себе кивает Чанбин, предположим это после пожара или взрыва, что там у них было, господи. Но где сейчас его люди? Где выжившие? Дрон облетает забор прорванный посередине. На заостренных краях оборванной металлической сетки висят обрывки одежд, сама же она испачкана чем-то ржаво-бурого цвета – засохшая кровь, подмечает Со. Это все объяснимо, люди-то где? Они же не растворились в конце концов! А машина с их людьми где? Чанбин слушает жужжание летающего устройства и внимательно смотрит на монитор, что-то его все же напрягает в этой картине. Камера демонстрирует пустые коридоры покрытые брызгами крови, разгромленное оборудование, открытые настешь клетки для животных и палаты. - Что же там произошло? – тихонечко интересуется солдат у которого от напряжения выступила испарина на лбу, он все ждет какого-нибудь скримера как в фильме ужасов, - Кажется, что вот-вот кто-то выскочит из-за угла, - делится ощущениями парень, неловко поводя плечами. Чанбин смиряет его снисходительным взглядом и снова фокусируется на экране. Пусть уж лучше выскочит, чем горы трупов. - Внимание экипажу, - берет в руки рацию командир, которому происходящее не нравится с каждой минутой все больше, - заблокировать двери автомобиля и надеть противогазы! Снимите хоть на минуту, отправлю под трибунал! Возможно, все дело в дыму, а там кто знает… Камера, пролетает еще несколько пустых, разоренных лабораторий, и у Со складывается четкое ощущение, что там была битва не на жизнь, а насмерть. Столько крови, следов рук на всех поверхностях и даже чья-то рука. Может все-таки последствия взрыва? Дрон наконец-то засекает движение и хрип, управляющий на всякий случай поднимает камеру ближе к потолку и направляет ее на звук. - Командир, - подает голос управляющий второго дрона, - я нашел наш автомобиль. - Что там? – тут же подносит рацию ближе к губам Чанбин, - Передать изображение! - Есть! Новая картинка появляется на втором мониторе и Чанбин хмурится. Это что еще такое? Сгоревшая машина, все еще дымится, врезавшись в дерево в нескольких километрах от лаборатории. Выживших нет. - Командир! – тычет пальцем в первый монитор помощник Со, - Взгляните! Первый дрон, замерев под потолком, снимает лабораторию и наводит фокус, непонимание читается на лице командира. Что за чертовщина? Вот они люди. В медицинских халатах, в военной форме, в больничной робе. Но какого черта они делают? Дрон подлетает ближе, и кровь стынет в жилах. Люди едят людей. - Какого?.. Человек, которого поедали, в конце-концов открывает глаза будто пораженные глаукомой и странно хрипя и выворачивая шею, ищет чем утолить свой голод. Другие же сразу теряют к нему интерес, начиная снова бродить по округе и вынюхивать добычу. Вновь подходят к наглухо закрытой герметичной белой двери, надпись на которой гласила «Посторонним вход строго запрещен». - Найдите докторов Ян! – приказывает Чанбин, чье сердце забилось быстрее, что если там выжившие? - срочно! Подносите камеру к лицам и проверяйте всех до единого. Очнувшегося же привлекает тихое гудение дрона и он пытается его поймать, дабы полакомиться, скаля окровавленный рот. - Это что зомби? – несмело подает голос молодой боец, испуганно смотря на своего командира. Чанбин же смиряет его тяжелым взглядом, - не говори чушь. Будь это зомби-апокалипсис, в городе уже был бы хаос. Отставить панику. Сначала нужно понять, что же сейчас происходит и нужна ли эвакуация мирного населения.

***

Сынмин всегда приходит в школу рано, можно сказать, одним из первых. Не то, чтобы он так стремился к знаниям, просто так всегда получалось. Отцу на работу к восьми и чтобы не толкаться в школьном автобусе и тем более в общественном транспорте, Ким-младший всегда едет с ним. До первого урока час, а то и полтора. Прекрасное время, чтобы побыть одному, повторить материал и морально подготовиться к школьным будням, подготовиться ко встречи с ним. Шатен взбирается на подоконник в коридоре и внимательно смотрит на ворота, да еще слишком рано и он точно еще не придет, но Сынмин привык встречать и провожать его взглядом, словно самый преданный щенок своего хозяина, которому нет до него никакого дела. Обидно. Но в душе все еще теплится надежда, взращённая массовой культурой, что он его обязательно заметит, рассмотрит и полюбит, ведь Сынмин же его любит. Любит вот уже чертовых три года. Вот мама говорит, что ее сыночек самый умный, не смотря на всяких там Субинов, а он вот верит в такие глупости, да. Ким хмурится, замечая Феликса, что плетется едва переставляя ноги и выглядит, честно сказать, совсем не очень и чего это он? Но если совсем честно, вникать в его проблемы не хочется, ему бы в своих разобраться. Влюбленность основная, но далеко не главная из них. И ему бы поговорить об этом с Хенджином, но тот так занят своими, их – мысленно исправляет себя парень, друзьями, что на него совсем не остается времени, а тот продолжает бороться с собой, противиться старым привычкам, ведь он обещал… Подальше от этих мыслей, старшеклассник открывает книгу и повторяет материал, сегодня очередная контрольная, хотя баллы за предыдущий срез так и не вывесили. Так незаметно и пролетает весь свободный час, Ким потягивается до хруста в позвоночнике и, прихватив две баночки кофе, выходит на улицу, где уже собираются школьники всех возрастов. Он взглядом находит Феликса, что так и сидит на скамейке, ожидая друзей, и идет к нему. Будет странно, если ожидая одних и тех же людей, они будут не вместе. - Привет? – падает рядом Сынмин, сам же весь на парковке, вон автобус приехал, вон он Хан летит к машине родителей Чонина, а вон и полицейская машина паркуется у ворот. - Привет, - старается, слышно, что старается, бодренько звучать Ли, мельком бросая взгляд на друзей, что несутся к школе на перегонки, снося все на своем пути. - Будешь кофе? – вежливо предлагает один из напитков Ким, мельком бросая взгляд на старшего. - Нет, спасибо, - так же поднимает задумчивый взгляд на друзей Ликс и Сынмину хотелось бы знать, о чем он думал в тот момент, уж слишком что-то болезненно знакомое было в этом. Только вот на кого смотрел и о чем думал Ли – не понятно. - Пойдешь встречать? – встает на ноги Ким, прихватывая напитки. - Нет, - приподнимает уголки губ Ликс, наконец-то поднимая взгляд на Кима, встречаясь с ним глазами, - увидимся в классе. – ему еще нужно время наедине с собой, чтобы взять себя в руки. Ким равнодушно пожимает плечами и слегка улыбаясь, идет навстречу друзьям. Некрепко обнимает сонного Чонина. Хлопает по плечу гиперактивного с утра Джисона, что нещадно трепал Хенджина от счастья их вчерашней победы, и наконец-то обнимает Хвана, прильнув к нему всем телом. Хенджин тепло обнимает друга в ответ, и так и, оставив руку на его плече, идет дальше в школу, ища их еще одного друга глазами. - Все хорошо? – Хенджин неожиданно опаляет дыханием ухо Сынмина, все-таки он несильно тактильный товарищ и чтобы вот так обниматься с утра - для него редкость. - Будешь? – предлагает старшему кофе Ким, стараясь унять внутреннюю дрожь, он же знает, что тот не спал половину ночи, проходя уровень. - О, спасибо, - принимает напиток Хван с благодарной улыбкой, хотя чувствует себя бодрым. - А мне кофе? – вторым повисает на Сынмине Чонин, лениво перебирая ногами и злясь на весь свет, что ему надо так рано вставать, - Я тоже не выспался. Что за фаворитизм? - Ай, завались, какой фаворитизм еще, - отвешивает подзатыльник младшему Хенджин, посмеиваясь, - орешь с утра пораньше как потерпевший, тоже мне не выспавшийся. - Всегда ты так, - фыркает Чонин обиженно, - постоянно за него заступаешься. - Не ревнуй, малой, - пихает его в бок Хан, что минутой ранее зевал как анаконда, - у тебя есть я и Феликс. Мы лучшие хены на свете и точно не променяем тебя ни на кого другого. - Бро, - с улыбкой тянет Ян, чуть не споткнувшись о мальчишку, что неожиданно плюхнулся на траву прямо перед ним. - Хен, - тихо зовет старшего Сынмин, решаясь все же поговорить, пока их друзья отвлеклись друг на друга, - можно тебя об одолжении попросить? - Эй! – возмущению Джисона нет предела, а если бы его драгоценный макне пострадал? - Конечно, - треплет младшего по густой шевелюре Хван, улыбаясь глазами, - зачем спрашиваешь? – сам же оборачивается посмотреть в чем дело. Вот тоже, развел детский садик вокруг себя, теперь присматривай за всеми. - Простите! - подбегают к мальчишке его друзья, быстро кланяясь старшеклассникам, - Эй, Реук, ты в порядке? – замечают странную бледность и укус на друге товарищи, - Тебя, что собака укусила? Хван хмурится, замечая еще несколько упавших и напуганных детей, вот только бешенства им в школе не хватало. - А где, кстати, Ликс? – всполошился Джисон, не замечая своего братишку-близнеца от другой мамы и другого папы, - Где мое солнце?- вопль словно сирена, заглушает вопрос-просьбу Сынмина и привлекает внимание других учеников. Хенджин останавливается на порожках и, окинув весь школьный двор с высоты своего роста, быстро находит пропажу, одного на скамейке под туей, - Ликс! Хван машет рукой и срывается с места за ним, впихнув баночку кофе в руки самого младшего. Что-то во всем виде друга встревожило все нутро старшего. Он еще вчера был уверен, что разговор с Ли-старшим у Феликса не заладится. И вот, пожалуйста, понурая фигура сидит в одиночестве и поджимает свои красивые губы, стараясь нацепить на них улыбку, только вот Хенджина не обмануть. Сынмин тоже поджимает губы и опускает глаза. Ну да, а как иначе? Никто и не сомневался, что так будет. Все как всегда... Ким совсем не хочет видеть, как обжимаются его друзья, сам, кстати, тоже уходит из-под рук Хана и Чонина, что снова безбожно повисли на нем. Вот Феликса на уроках ему не хватает с его тактильностью… - Все хорошо, - вместо приветствия выдыхает младшему на ухо Хенджин, прижимая его к своей натренированной, крепкой груди, - мы знали, что так будет. Помнишь, мы уже говорили об этом? – отстранив Ликса совсем на чуть-чуть от себя, он старается заглянуть ему в глаза и тепло улыбнуться, - ну же, помнишь? Задушенный всхлип рвется из груди Ёнбока и слез сдержать невозможно, а ведь обещал себе, что плакать не будет. Но как, если Хенджин вот такой? Если его тепло и забота сносят все внутренние заслоны, как цунами несчастную плотину из веточек в его слабом сердце? - Ничего-ничего, - снова прячет чужое лицо на своем плече Хван, - я здесь, я с тобой, - парень ловко оборачивается вместе с младшим в своих руках, оказываясь лицом к друзьям, чтобы они могли видеть только спину Феликса, которую он мягко растирает большими ладонями, - мы еще повоюем и обязательно справимся. Хенджин отрицательно качает головой, давая знак не подходить к ним, и снова ниже наклоняется к уху одноклассника, - сейчас они все уйдут, а мы поднимемся на крышу и поговорим, хорошо? Хван не может вынести вида и одной слезинки Феликса, а тот сейчас дрожит в его руках и рвет его сердце на куски, даже не подозревая об этом. Феликс отрицательно качает головой, и старается унять свои чувства. Как он объяснит Хенджину настоящую причину слез? Как ему сказать, что он готов еще сотню раз спорить с отцом на счет поступления и это не стоит ни одной его слезинки, максимум избитой подушки, а вот сам Хенджин… А вот сам Хенджин частая причина слез Ли, и вчера отец озвучил все его опасения, все то, что его убивало, а ему и сказать против нечего было, только признать поражение и сбежать в комнату, чтобы не дать слабину перед отцом. Маленькие ручки сильнее сжимают форменную рубашку под пиджаком, за что их хозяина мягко целуют в макушку, совсем как ребенка. Феликс так не хочет признавать то, что для Хенджина он просто друг, один из многих и вот этот флирт и забота – это не более, чем стиль его общения, а вот он глупец уже себе надумал невесть что. Ведь, отец был прав, он так же обнимает Чонина, так же смотрит на Джисона, так же доверительно и нежно говорит с Сынмином. Мил и услужлив с еще половиной класса. Ты не особенный для него, Феликс, – громом проносятся слова отца в голове, - ты все себе это надумал и просто влюбился в хорошее отношение к себе. Надумал, признается Ёнбок честно, надумал, и пусть лучше он будет жить в мире своих иллюзий, где между ними что-то возможно, ровно до тех пор, пока Хван не приведет кого-то в качестве своего возлюбленного или возлюбленной, чем лишится даже этого, отступит и так никогда и не попытается ему признаться. Вот он наберется смелости и признается, может даже сегодня! А сейчас он успокоится. Все-таки ссора с отцом и бессонная ночь в слезах дают о себе знать. Полностью разбитое состояние, головная боль и как итог реакция на все в виде слез. - Все хорошо. Мы пойдем в класс, - бубнит в плечо старшему Ли, шмыгая чуть покрасневшим носом. - Уверен? – Хван мягко отстраняет от себя Феликса, ласково стирает большим пальцем соленые капли с пушистых ресниц и рыжих веснушек. После чего заглядывает ему в глаза с мягкой обеспокоенной улыбкой, чтобы убедиться, что хоть пару минут, но плакать он не будет. - Хен, если бы ты меня не обнял, я бы не заплакал, - честно признается Феликс все же стараясь избежать зрительного контакта, слезы все не хотят заканчиваться, а Хван вот никак им в этом не помогает, скорее наоборот. - Да что ты? – поддразнивает младшего Хван, продолжая рукой стирать соленые дорожки с мягких щечек, - когда я к тебе только шел, ты уже плакал. - Не плакал, - продолжает возмущаться Ли, шмыгая носом и пряча взгляд. - Ну да, ну да, я только тебя обнял, а ты уже обсопливил мне всю рубашку, - продолжает дразнить младшего как ребенка Хван, снова привлекая к себе младшего одной рукой, и успокаивающе поглаживает его по спине и волосам другой рукой. - Хен! – возмущенно восклицает Ли, слегка хлопая его по плечу и отстраняясь. - Посмотрите на него, вспомнил, что перед ним хен! – смеется Хенджин, снова вытирая слезы с мягких, розоватых щечек, так же спокойно вытирает большим пальцем и под носом Феликса, смущая его окончательно. Сам же смотрит на него с нежностью и теплотой. - Зачем ты… - смущенно мямлит Феликс, замирая от шока, - салфетки же есть… - голос совсем срывается на шепот. - Где? – совершенно не брезгует и не смущается Хван, - Ничего не вижу, - заглядывая в кармашек чужого рюкзака, продолжает издеваться он, лишь бы Феликс больше не плакал. И это срабатывает. Последние жемчужинки слез застывают в уголках глаз, делая влажными пушистые, слипшиеся в длинные стрелки ресницы, но на щеки больше не падают. - Что ты как ребенок, - тихонечко возмущается Ли, доставая маленькую упаковку влажных салфеток из кармана форменных брюк. Он же знает себя, знал, что обязательно пригодятся, но не думал, что так. Феликс аккуратно вытирает чужие приятные наощупь ладони, тщательно обтирает каждый палец и фалангу, лишь бы поскорее избавиться от чувства смущения. Додумался же… - Вообще-то, - очень важно замечает Хенджин, смотря на младшего сверху-вниз, - ребенок здесь ты, а я твой хен. - Ты старше всего на несколько месяцев, - возмущается Ли, окончательно забывая про слезы, вы посмотрите как надулся от важности этот хорек, того и смотри, скоро лопнет! Надо было салфетки не обратно в карман убирать, а в него запустить. - На почти полгода, - победно фыркает Хенджин и резко меняется в лице, взглянув на часы на школьной стене, - настолько все плохо прошло, м? – переходит на серьезную тему старший, пока у них все еще есть время до звонка. - Как мы и предполагали, - снова опускает припухшие глаза Ликс, переплетая в замок нервные пальцы, - он категорически против моего выбора и в том числе не одобрил и вариант с двумя направлениями, - а также и против его другого выбора, но об этом шатену перед ним знать совсем необязательно. - Время до поступления еще есть, - подбадривает младшего Хван мягким тоном, - ты поговоришь с ним еще раз, нужно будет, с ним поговорю я, попрошу моего папу с ним поговорить или папу Джисона, только не расстраивайся и не плачь так сильно больше, хорошо? Сердце щемит от любви, от этого теплого тона и ласкового взгляда, - Не буду, - расцветает улыбка-обещание на губах младшего. Хенджину не нужно спрашивать, чтобы еще раз обнять Феликса, он знает, что ему это нужно, поэтому снова крепко прижимает к себе. Он так хочет защитить его от всего мира но, только держа его так в своих руках, может быть уверен, что справится с этим. Мелодия для подготовки к занятиям разрушает идиллию, но оба совсем не хотят разрывать уютные объятия. - Может все-таки на крышу? - тихонечко урчит другу на ухо Хван, подбивая на побег. - На занятия, - тяжело вздыхает Ли, нехотя отстраняясь от тепла старшего, - сегодня наконец-то озвучат результаты среза и контрольная по истории как пробник экзамена. Нельзя пропускать. - Тогда пошли, - крепко переплетает их пальцы Хенджин, чтобы не потеряться в толпе других школьников. Ли быстро идет за Хенджином, и это так привычно для него. Он с детства всегда находится за его спиной. А что? Это самое спокойное и безопасное место в его жизни. Ещё никогда с ним не случалось чего-то плохого, пока Хван был впереди него и вёл его за собой, держа за руку как сейчас. Хван словно рыба в воде ловко лавирует в толпе людей, успевая кому-то кивнуть, выкрикнуть приветствие и много чего еще, но только не выпустить руку Феликса. Остановившись перед дверью класса, он окидывает его внимательным взглядом, безмолвно спрашивая, уверен ли он и не передумал ли насчет крыши? Ли отрицательно качает головой и чуть крепче сжимает чужие пальцы в своей руке, ну как вот он сейчас в класс с опухшим лицом зайдет? Хенджин приподнимает в улыбке уголки губ, стараясь его подбодрить, и снова кивает в сторону лестницы ведущей на крышу, но снова получив отрицательный ответ, открывает дверь и заходит в класс первым. Джисон мгновенно оборачивается ко входу, Чонин поднимает голову с парты и обеспокоенный взгляд сканирует друзей словно лазер, Сынмин молча уставился на их переплетенные руки. Хенджин машет рукой одноклассникам, приветствуя всех за двоих и ведет молчаливого Ли на его место. - Сынмин-а, - перекрывает тому свет из окна Хван, - поменяйся со мной местами на сегодня. - В этом нет необходимости, - тихо возражает Ли, только вот руку своего хена отпустить не в силах. Сынмин молча осматривает одноклассников пристальным взглядом снизу-вверх, ненадолго задерживается на Феликсе, снова на их руках и все же перекладывает свои вещи к Хану, в конце концов, это была даже не просьба. - Оп-оп-оп, а что случилось? – падает на парту перед ними Уен, скрывающий свое беспокойство за поддразнивающей улыбкой, - почему принцесса с утра плачет? - Чон, свали, - Хенджин кладет на парту черный, набитый учебниками до отказа рюкзак, смотря ему прямо в глаза, предупреждая, что сейчас не время для шуток. - Почему принцесса? – пересаживается к Чону сонный Сан, впервые появившийся в школе за неделю, - он же котоцыпой был, не? - Чаще в школе бывать надо, - отвешивает легкий подзатыльник старшему Уен, - и ролики, которые я тебе скидываю, смотреть хоть иногда, - обидой веет за километр, что выглядит достаточно забавно, рассмешив заодно и окружающих. - Да я уже задолбался смотреть на этого твоего айдола со всех ракурсов! – возмущается парень, честно пытавшийся проникнуться интересом друга, но до сих пор что-то не сложилось, - попробуй других мне покидать, вдруг зайдет? Уен делает страшные глаза, но-но-но! Его биас самый лучший, - поговори мне тут еще! Других ему подавай. - А ты свои видео ему скидывай, - скалится в улыбке Чонин, - он и оценит. - А ну иди сюда, маленький извращенец! – вскакивает Чон со своего места, сразу бросаясь за самым младшим в погоню по классу, пока Сан устало прикрывает глаза ладонью и тихонечко качает головой. Вот и зачем он пришел, спрашивается? Ну болел себе дома, тихо-спокойно, никто никого не трогает… - Его отец на одной из встреч с гражданами общался с женщиной, что привела с собой маленькую девочку и вот она назвала нашего мэра принцессой так как он красивый, - передает последние сплетни Кай, продолжая готовиться к уроку, - а тот не растерялся и, подмигнув девочке с видом победителя сказал, что он не то, что принцесса, а королева! Сан смеется, обернувшись к Феликсу, - серьезно? - Мгм, - улыбнувшись, кивает шатен, как и другие, раскладывая вещи на парте. - А кто у нас ребенок королевы? – треплет младшего по волосам Джисон, пододвинув свою парту ближе, - правильно - принцесса, да, принцесса? - Да, - поддакивает другу Ли, все равно ведь не отстанет. Спасибо, папа, удружил. - Да пусти меня, - верещит на весь класс Чонин, которого заломал Уен, читая лекцию о манерах и уважении к старшим, хотя бы малейшем, - я же ничего такого не сказал, ты сам додумал! - Как ты? – тихонечко интересуется Джисон, поглаживая младшего пальцами по лопаткам. Оглушительный хлопок в тот же миг разносится по всему классу, - Для профилактики, - встряхивает покрасневшую руку слишком довольный Уен. У Яна же искры из глаз полетели, и как ему прикажете на уроке сидеть? - Нормально, - улыбнувшись, кивает Ли, обернувшись к обеспокоенному Хану. Снова улыбнувшись, он гладит его по мягким, пышным волосам, вызывая у того ответную улыбку. - Не стыдно ребенка обижать? – улыбается классу только вошедший Субин, что подзадержался сегодня. - Этот ребенок сущий дья… - вторая мелодия прерывает болтовню и снова начинает сложный день. Учителя один за другим, сменяют друг друга по часам, и каждый что-то требует, трепля и без того расшатанные нервы старшеклассников. В середине дня и вовсе приходит их классный руководитель - хмурый до безобразия и, кажется, совсем без настроения. Он вычитывает опоздавших, некоторых учеников за внешний вид и только потом начинает поднимать по одному, чтобы озвучить оценки за срез. Хенджин, что и так не отлипал от Феликса сегодня ни на секунду, постоянно обнимая его и касаясь, снова находит его руку под партой и переплетает прохладные, маленькие, тонкие пальцы со своими. Это все, что он может сделать, чтобы поддержать его. А Феликсу больше и не надо? Его сердце и так сходит с ума от этой влюбленности, а вот такие жесты не делают ситуацию лучше. - Ли Феликс, - недовольно бубнит себе под нос преподаватель, - мда… Ли вытягивается по стойке смирно, и не знает, куда деть взгляд, то ли смотреть на учителя, то ли опустить на парту, а там под партой Хенджин все еще держит его за руку и от этого осознания к щекам приливает жар. Ликс все же скашивает взгляд в сторону и тут же натыкается на Хенджина невозмутимо рисующего бутон красной розы в тетради. - Семьдесят два балла. И вам не стыдно? – заканчивает тираду учитель, которую школьник всю пропустил мимо ушей, залипнув на старшем, - Так скатиться. Что скажут о вашем отце? Вы его позорите! Не знаю в каких облаках вы витаете, но… Джисон и Хенджин оба резко поднимают головы на учителя, вперившись в него злобными взглядами из-подо лба. Причем тут вообще их родители?! Хан пышет от злости, сжимая кулаки. Как же им надоели эти попреки родителями. Постоянными: «Что скажут о них другие?», «Что о них подумают?». Джисон не знает что и как те самые другие, а вот его отец точно пошлет их куда подальше и продолжит работать! - Мой отец здесь совсем не причем, - поднимает жесткий, прямой взгляд на учителя Ли, мгновенно теряя всю мягкость и растерянность, - и мои оценки никоим образом на него и его работу не влияют. Учусь здесь я и мои оценки исключительно моя зона ответственности. Может ваша, как преподавателя, но не моего отца, - взгляд и голос под конец еще тверже и, кажется, из Феликса мог бы получиться неплохой правозащитник. - Садитесь, бесстыдник, - фыркает опешивший от внезапной перемены учитель и тут же поднимает следующего ученика, переключая свое плохое настроение на него. - Не слушай его, - фыркает Хван, заканчивая закрашивать последний лепесток бутона. - Красиво, - улыбается Феликс, будто не он только что готов был броситься на человека с кулаками, - что она означает? - Правда нравится? – хитро щурится Хенджин, растянув губы в улыбке, уходя от ответа. - Нарисуй мне что-нибудь, - Ли пододвигает тетрадь с конспектами в знак искренности, зеркаля улыбку старшего. - Хм, - парень подтягивает чужую тетрадь к себе самыми кончиками длинных пальцев, - и что же мне тебе нарисовать? Есть особые пожелания? - На твое усмотрение, - слегка поглаживает чужую ладонь большим пальцем Ли, даже не замечая этого, как и пристального взгляда Кима в свою сторону. - На мое? – задумчиво тянет Хенджин, не отрывая взгляд от взгляда друга. Его глаза будто сверкают и это уже не от слез, что не может не радовать. Феликс даже не моргает, смотрит большими глазами как кот и, не произнеся ни слова, просто медленно кивает. Хван улыбается, тоже поглаживает чужую мягкую руку, и борется с сильным приливом нежности. Он бы прижал его к себе изо всех сил, так чтобы трещали кости, зацеловал всего ласково и залез бы под ребра, оберегать маленькое хрупкое сердце. Вместо этого оба продолжают сидеть и неотрывно смотреть друг другу в глаза, впадая в какой-то транс, в их особый мир, где кроме них никого нет, - на мое значит… - Хан Джисон! – гаркает учитель, заставив вздрогнуть добрую половину класса, что на самом деле были заняты каждый своим делом, - позорище, - тянет мужчина, - с такой успеваемостью в военное училище вы точно не поступите. Семьдесят баллов! И такие глупые ошибки! Наиглупейшие... Джисон лишь закатывает глаза, тоже ему великая потеря. Да и с каких пор семьдесят баллов - позорище?! Тем более срез был сложным. Да и какой смысл на него сейчас орать? - Хван Хенджин, встать! - снова гаркает учитель, будто они уже в военном училище, - может это конечно и хорошо, что вы отлипли от Хана, может за ум возьметесь, но лучше бы сели с Сынмином. Ли в последнее время очень рассеян и не поможет вам с успеваемостью. Вообще отвратительно работу написали. Вы хоть немного думали перед тем как отвечать? Материал повторяли? Феликс сильнее сжимает чужую руку, что-то учитель уж сильно разошелся. Хенджин мельком бросает на него взгляд и приподнимает один уголок губ, - конечно, учитель. Учитель продолжает разносить в пух и прах ученика, а тот и не здесь, у него возникла прекрасная идея для рисунка. Хан обменивается недовольными взглядами с Феликсом и в знак поддержки хлопает Хенджина по плечу, стоит тому занять свое место. - Бля, - тянет сзади Чонин, который сдал полупустую работу… - Все будет нормально, - подбадривает самого младшего Сынмин, понимая, что вот уж на ком точно препод оторвется. Хенджин тем временем открывает чистый лист в тетради Феликса и переводит на него взгляд, всматриваясь в мягкие черты лица, - что же мне тебе нарисовать... Феликс пожимает плечами, ему вообще все рисунки Хенджина нравятся. Несмотря на то, что он самоучка, его рисунки аккуратные, чистые и пропитаны чувствами. Но они далеко не сразу стали такими. Были времена, когда листы рвались в мелкие клочья, краски и карандаши летели в мусорное ведро, а Хван плевался и зарекался больше никогда не связываться с бумагой, вместо диджа. Но проходил день-два и упрямство шатена брало над ним верх и он снова покупал все принадлежности и пробовал заново. Еще и еще и снова и так до тех пор, пока рисунки не стали выходить из-под его кистей живыми. Лукавая улыбка расползается на полных губах Хенджина, он снова берет красную ручку и рисует бутон розы, на языке цветов он означает невинное сердце, совсем как у его милого Енбока, но если придать бутону красноты, он уже будет означать чистоту, некую прелесть и любовь. Красный бутон розы буквально говорит: «Мне кажется, я в тебя влюбился», «Я рад, что мы познакомились», «С каждым днем мои чувства к тебе все сильнее». Хвану пока не хватает смелости сказать все это вслух, но кто мешает ему признаться иначе? Он снова бросает взгляд на мальчишку перед собой и рисует дальше все то, что у него на душе. Все его чувства к нему. Поэтому рядом с бутоном розы появляются нежные цветы белой гардении – символ тайной любви. Внутрь вплетаются небольшие головки камелии. Цветы буквально говорят то, что Хенджин думает о Феликсе: «Ты — неземное существо», выражают его восхищение и благодарность. Что же касается настроения Хенджина… Не задумываясь, парень берет светло-синюю ручку и украшает небольшой букетик цветами голубого гиацинта, ведь он уверен в себе, спокоен и, конечно же, потому что он точно знает почему ему нравится Ликс, и не сомневается в том, что тот в свою очередь ему подходит. Голубые гиацинты разбавляют белые – символ постоянства. Хенджин и не скажет точно, сколько он уже влюблен в младшего, кажется, будто так было всегда, поэтому эти белые цветы прекрасно скажут за него, что он очарован им навсегда. Хван смотрит на букет, и он кажется ему незавершенным. Он хочет убрать слово «кажется» из своего признания. Оно там лишнее, уж он-то точно уверен в своих чувствах, поэтому в букете появляется один маленький незаметный цветок. Он не такой красивый, где-то даже попроще других и снова белый, но говорит достаточно громко, возможно громче всех. Белая астра. Она буквально заявляет: «Я люблю тебя больше, чем ты меня!», «Не могу думать ни о чем, кроме тебя...». Лучше было бы конечно подарить такой живой букет, но смущать парня таким подарком не хотелось, поэтому рисуночек в тетради. Скромно, но из плюсов – точно не завянет. - Вау, - восхищенно выдыхает Ликс, рассчитывавший максимум на один бутончик, чем и спешит поделиться, - я думал, ты мне какую-нибудь ромашку нарисуешь, а тут целый букетище. Вау… - Ромашку? – задумчиво и совсем невпечатленно тянет Хенджин, любуясь сверкающим взглядом своей зазнобы, причиной которого был он сам, пусть даже и косвенно, - Хорошо, в следующий раз обязательно нарисую тебя ромашку. Обязательно, если ответишь на признание, - мысленно добавляет Хван, ведь ромашки помимо всего прочего символизируют взаимность чувств. - Смотрите, какая красота, - хвалится рисунком Ликс, тихонечко положив тетрадь на парту друзей, не прекращая улыбаться. - Ого, - тянет Джисон с горящими от восхищения глазами, пока Чонин стоит на вытяжке перед учителем, выслушивая какой он никчемный, - круто. - А что они значат? – задает неловкий вопрос Сынмин, заставая врасплох старшего в том числе и слишком прямым взглядом, - Почему нарисовал именно их? Хван снова улыбается и пожимает плечами, обернувшись к друзьям, - просто вспомнил красивые цветочки. - Можно выйти? – сжимает кулаки от гнева Ян после публичной выволочки, так что на ладонях остаются глубокие лунки от ногтей. Нет, он не особенный и не хрупкая фиалка, да, кричали на каждого и унижали всех, но видимо кровь вскипает только у него. О, ему столько есть чего сказать и показать, что вопрос кто тут на самом деле никчемный останется открытым. Получив разрешение, Ян кивает друзьям в знак, что он в порядке и мчится в туалет. Сейчас он умоется, остынет, придет в себя и вернется, а то в последнее время он совсем разучился держать язык за зубами. Ничем хорошим это не закончится, а вылететь из школы на последних годах обучения, такое себе удовольствие. - Смотри куда прешь! – Чонин рявкает на задевшего его плечо одногодку, так что тот загнанно оборачивается и потерянно смотрит на него, хватаясь рукой за заднюю сторону шеи, - Проваливай, - рычит Ян, срываясь потихоньку. День с утра не задался, что тут поделать. Родители не приехали вчера домой и не отвечали на телефон, вызывая беспокойство. Хотя, с одной стороны, он, конечно, привык, что им важнее их научные эксперименты, но раньше они хоть предупреждали, а тут? А тут еще этот придурок! Что ему пустого коридора мало было? Ян недовольно оборачивается на пошатывающегося парня, покрытого испариной и, выматеревшись себе под нос, заходит в туалет. Что за дебил, господи. Еще и воняет за километр, вообще-то после физры купаться надо, душ на что? Ему срочно нужно успокоиться, а то он точно кому-то врежет. Чонин брезгливо отряхивает пиджак и моет руки, после чего пару раз ополаскивает лицо холодной водой. Надо остыть. Открыв глаза, Ян шугается в сторону. В отражении за спиной стоит парень землисто-серого цвета, с крупной испариной на лбу, и его прям потряхивает. Откуда он вообще взялся? - Чего тебе? – грубо бросает Чонин, поворачивая голову в его сторону, - Вон еще раковины свободные, чего уставился? Парень продолжает молча стоять за спиной, покачиваясь и пилить его странным взглядом. - Оглох? – вздергивает бровь высокий шатен, оборачиваясь полностью. Ох, лучше бы он его не раздражал, только унявшийся гнев поднимается с новой силой. Только это не учитель, Ян сдерживаться не будет, - Я. Спросил. Чего. Вылупился? Он, конечно, слышал эти странные слухи о том, что выпускники зажимали мальчишек в туалетах, но они вот если что не на того нарвались. Чонин сам зажмет кого угодно, возможно той же дверью туалета, а если не повезет, то крышкой унитаза. Парень все еще вылупился на него и странно раскачивался взад-вперед, чем все больше раздражал Яна, вот не надо косить под идиота. Странный искореженный хрипом писк вырывается из глотки незнакомца, сопровождаемый хрустом костей, как если бы кто-то внезапно прогнулся в позвоночнике. В мгновение ока этот человек бросается на Чонина, закатывая глаза и широко раскрывая пасть. Он о ч е н ь хочет есть… Тело Чонина, всю среднюю школу игравшего в баскетбол и по приколу боксировавшего с Хенджином, живет на рефлексах. Удар с разворота ногой в грудь незнакомца прилетает гораздо раньше, чем тот успел наброситься на него. Нападавший влетает спиной в открытую кабинку, и валится на унитаз, возможно, разбивая его собой. По крайней мере, Чонин уверен, что этот противный хруст мог быть от фаянса, ну и самую малость предполагает, что это все-таки могли быть кости. Интересно, ему впаяют превышение самообороны или причинение тяжкого вреда здоровью? Надо будет уточнить у Сынмина или Хенджина… Парень, что вроде лежал на унитазе в отключке, пока Ян снова намывал руки с мылом, поднимается на ноги без помощи рук. Сначала дергано поднимая туловище с безвольно мотыляющимися руками и все тем же противным хриплым писком. Последней на место поднимается голова с глазами с поволокой, что голодно уставились на Чонина. После чего следует бросок. - Придурок, - фырчит Чонин, снова ударом ноги, отбрасывая парня обратно в кабинку на разбитый унитаз, - сам нарвался, - обкурился и пристал, да что не так с этой школой? На этот раз парень в форме быстрее встает на ноги и снова предпринимает попытку полакомиться, и снова безуспешную. Ян уверен, что после третьего удара ногой в грудь, он сто процентов сломал ему ребра, но вовсе не это напрягает его, а нездоровое упрямство. Накурился, сиди спокойно, лови приход, чего лезть-то ко всем? - Да задрал уже! – гаркает Чонин, снова запихнув парня в кабинку и ударив сложенными в замок руками по спине, - Уймись уже, - удары ногами сыплются на скрюченное на полу тело и в какой-то момент старшеклассник испытывает восхищение. Он столько раз его ударил, а он все продолжает подниматься на ноги. Ну и чувство благодарности не забываем, он все-таки спустил накопившееся раздражение. Только как бы все это не было круто, Чонину пора возвращаться в класс, пока его не хватились и не засчитали прогул. Но этот же не отстанет… Бегло осмотрев туалет, шатен натыкается взглядом на швабру притаившуюся в самом углу за несчастным фикусом, что пытался скрыть трещины на кафеле. Отлично! Снова отпихнув от себя упрямца, что пытался укусить его за ботинок, Ян хватает швабру и блокирует дверь кабинки, шипя ругательства себе под нос, после чего снова моет руки. В третий раз… Крепкий удар сотрясает деревянную или скорее фанерную дверь, заставив поморщиться шатена. Второй удар не заставляет себя ждать, а за ним третий. - Посиди там и остынь, - прикрикивает Ян, бросив в ту сторону недовольный взгляд через небольшое прямоугольное зеркало, - я больше не буду с тобой драться. Хрип и новый удар в дверь служат ему ответом. - Айщ, придурок, не беси меня, - сушит руки Ян, понимая, что времени на разборки действительно нет и пора возвращаться в класс. А если он задержится, то этот припадочный точно вынесет дверь и драки не избежать. Не обращая внимания на неадекватное поведение своего потенциального сонбэ, Чонин возвращается в класс с настроением получше, поспокойнее. Учитель одаривает его осуждающим взглядом, а друзья приготовили ему конфетку, дабы подсластить неудачный день своему младшенькому. Макне улыбается такой «взятке» и после того как подкрепился, снова улегся на свои руки немного вздремнуть. Вскоре звенит звонок, перекрикивая который, учитель обещает прийти и проверить явку на физру, что как раз следующим уроком, а то эти жалобы коллеги его скоро до нервного срыва доведут, ей-богу! - Вот и зачем нам в старших классах физ-ра? – возмущается Ли, аккуратно размещая рисунок Хенджина в прозрачном чехле телефона, которые классрук милостиво разрешил разобрать назад перед последним уроком. - Чтобы мы могли проветрить голову и сбросить стресс, - собирает тетради в рюкзак Сынмин, - ну и всякие правительственные программы по здоровой нации, ну ты понял. Феликс угрюмо кивает и продолжает лениво собираться. Его это вот совсем не греет и не волнует. Он и физра вещи несовместимые. У него отлично получаются только две вещи – стрелять из лука и плавать в бассейне. Все. Остальное – увольте его, пожалуйста… - Кто последний к спортплощадке, тот лох! – орет на весь класс ботаник и первым срывается прочь из класса, захлопывая дверь перед носом одноклассников. Переглянувшись между собой, Хенджин и Джисон первые срываются следом, отпихивая в сторону одноклассников. Феликс кивнув Сынмину, хватает его за руку и тащит за собой, задиристо крикнув сонному Чонину, - догоняй, Фенек! Чонин хищно скалится и принимает вызов, перепрыгивая через Уена, завязывающего шнурки кверху попой на которую и оперлись при переносе веса через препятствие. - Уши пообрываю, мелочь! – предупреждает Чон, бросаясь в погоню с низкого старта, - Сан, не отставай! - Мгм, - обреченно тянет парень с освобождением вообще-то… Шумный класс, словно стадо слонов с сиренами на голове несется по коридорам, снося всех встречных людей сначала звуковой волной, а потом и физически, если кто-то не успел отползти. Даже если это был учитель, это были его личные проблемы. - Господи! – взвизгнул совсем молодой преподаватель английского, вжимаясь в стену изо всех сил, когда мимо проносятся они, - господин Кан, угомоните своих детей! Это невозможно… - Вы правильно подметили, друг мой, - тяжело вздыхает классрук идущий сразу по следам своих темных сил, бывший с ними с пятого класса, - это невозможно. Молодой учитель тихо ворчит, поднимая с пола, выпавший из рук, точнее вырванный с мясом живым ураганом, журнал и идет на поиски своего друга. Ему срочно нужно выпить чай и обсудить с кем-то безобразное поведение дикарей мистера Кана. Хотя, о чем говорить, какой наставник, такие и дети… Поправив прямоугольные очки на носу, мужчина еще раз смотрит на часы и подходит к классной комнате, где его друг должен был вести историю. Странно как-то, перемена уже пять минут, а он еще не отпустил детей. Как бы не поступила жалоба в родительский комитет, задушат потом проверками… Постучав в кабинет, мужчина аккуратно открывает дверь, - господин Чой… Крик застревает в горле учителя от вида крови на окнах, на полу и стенах, брызги тянулись даже на потолок. Не успев отойти от первого шока, наступает второй. Страшно хрипя тот самый друг и дети в комнате, реагируют на него мгновенно и нападают словно саранча. Мужчина успевает среагировать, отбивается от коллеги и учеников тем самым журналом, подставляя его под чьи-то зубы, и успешно закрывает дверь обратно, отделавшись лишь укусами рук. Дети в коридоре испуганно смотрят на учителя, не понимая, что произошло, как в другом крыле поднимается крик и гам. - Что происходит? - Да что там такое? - в разнобой верещат дети. - Вы в порядке? – испуганно подходит мальчик к пострадавшему учителю, у которого уже плывет сознание, а стоит ему только ощутить прикосновение тепла к своей руке, как тут же бросается на ученика и, схватив его словно когтями за плечи, вгрызается в горло. Громкий визг поднимается в коридоре. Кто-то испуганно замер, кто-то побежал со всех ног, сталкиваясь с другими. Кто-то недовольно и удивленно высовывается из своих классов и уже не успевает больше вернуться обратно. Новообращенные зомби ужасно быстры и голодны, поэтому пострадавших с каждой секундой все больше. С разных классов выбегают окровавленные, перепуганные ученики, что вскоре становятся частью атакующих, а не убегающих, вгрызаясь в горло, руки, одежду, обгладывая до костей. Лишь бы утолить свой голод. Ужасный голод. Не сожрешь другого – умрешь. Это так страшно по началу, что вгрызться зубами в мягкую, теплую плоть живого кажется жизненно необходимым, а потом наступает темнота в красных оттенках… Мистер Кан неспешно выходит из учительской, слегка поморщившись. Сегодня дети бьют свой рекорд по громкости и, кажется, неадекватности. Мужчина неодобрительно смотрит на то, как дети бросаются друг на друга, сбивая с ног и о боже, кусаются. Ну, это уже совсем ни в какие рамки! - Эй! – возмущенный возглас застревает в горле мужчины. Кровь фонтаном бьет из шеи ученика, что уставился на него умоляющим взглядом. Визжащие от ужаса мальчишки бросаются врассыпную и Кану последовать бы их примеру, но он замер. Ровно до тех пор, пока в его сторону не бросился с голодным визгом ученик, выскочивший из-за угла. Мужчина чудом успевает среагировать, разморозив свое тело и забежать в ближайший класс. Он захлопывает деревянную дверь светло-коричневого цвета, прижимается взмокшим лбом к косяку, ощущая, как громко грохочет собственный пульс. Какого черта происходит? Странное затишье в классе во время всеобщей паники и хаоса не сразу привлекает внимание учителя. А потом уже слишком поздно, голодные ученики набрасываются на живого, что сам пришел к ним в лапы. Хаос и крики заполняет школу и только два класса, разминающихся на спортивной площадке это не волновало. Два старших класса, грелись на солнышке и слушали план на урок от учителя. - С разминкой закончили, урок последний, так что играем в футбол и по домам минут на пять пораньше, - улыбается подтянутый тренер, которому самому хотелось поскорее домой. Ученики одобрительно гудят и разбиваются на две команды. После пробежки Хенджин падает на зеленную траву возле Феликса, что откосил сославшись на травму ноги. Он честно ее вчера подвернул, когда за автобусом бежал! Ну, кто не поверит этим самым чистым и честным глазам? Вот и учитель сделал вид, что поверил и он совсем не отличает хромату притворную и настоящую. - Халявщик, - усмехаясь, Хенджин укладывает голову на хорошенькие бедра Ли, прикрыв рукой глаза от солнца. - Завидуй молча, - так же жмурится от солнышка Феликс, запуская одну руку в пушистые волосы старшего, слегка массируя кожу головы. - Век бы так лежал, - честно признается Хван, млея от удовольствия. Феликс что-то неразборчиво муркает и просто продолжает поглаживать Хенджина по голове. На самом деле, он бы тоже не отказался от такой вечности. - Хван! – орет с футбольного поля Джисон, - Хватит вылеживаться! Пошли играть! - Не хочу, - буркает Хенджин, не шелохнувшись и на миллиметр, - мне и тут хорошо. - Бесполезно, - смеется Хюнин, забивая гол вражеской команде, - там же Ликс. Феликс улыбается мягко и не может отвести влюбленного взгляда от красивого лица одноклассника. Хорошо, что когда-то очень давно в детстве они все подружились… - Я не знаю, что бы я без тебя делал, - тихо признается Ли, - правда, ты всегда рядом. Спасибо тебе… Хенджин приоткрывает глаза и пристально с некоторой не то хитрецой, не то мягкой игривостью, смотрит на младшего, чего это он? У Феликса же сердечный ритм от этого взгляда сбивается. И зачем он начал этот разговор? Что вот он… Как теперь оправдываться? - Мы же друзья, Ликс, - растягивает губы в улыбке Хван, хоть «друзья» и противно оцарапало не только горло, но и сердце. Он тянется рукой к щечке своего маленького солнышка и ласково поглаживает того по лицу. Друзья… для Феликса это как отрезвляющая пощечина, но не только. Ком поднимается в горло и что если?.. Что если признаться? Вот прямо сейчас? Взять и признаться? Сердце грохочет как бешенное, кажется, оно уже испытывает за своего владельца испанский стыд и совсем не хочет быть свидетелем всего этого. Вот да, можно как-нибудь без него? - Хенджин, я… - голос предательски дрожит и пропадает, Феликс совсем не слышит ругню одноклассников с параллельным классом, только свое сердце не оставляющее попыток сбежать. Хенджин весь подбирается, он что-то такое читает в глазах Феликса, что подсказывает ему, сейчас будет что-то очень серьезное. Юноша не отводит внимательного взгляда от Ли, боясь пропустить хоть слово, хоть одну эмоцию в его глазах. - Я хочу сказать тебе что-то очень важное для меня, - оттягивает момент признания Ёнбок, боясь умереть от страха. Хван аккуратно находит его руку и снова переплетает пальцы в знак поддержки. Он выдержит все. Абсолютно любое важно. Даже если это признание в любви кому-то другому. Хван выдержит, лишь бы Ликс был счастлив. - Понимаешь, я… - громкий крик полный ужаса и боли перебивает робкое признание, вызывая мурашки. Феликс испуганно дергается, оборачиваясь в поисках источника шума и округляет и без того большие глаза. - Что? - Что это? Идет легкий ропот по игровому полю, где футболисты упустили мяч. Хенджин приподнимается с чужих бедер и недовольно хмурится, кто посмел прервать их разг… Какого черта?! Из окон школы выпрыгивают ученики, но вместо того, чтобы разбиться насмерть, они вскакивают на ноги и быстро мчатся вперед, набрасываясь на людей. Истошно кричал же парень в волейбольной форме, которому вырвали кусок мяса из шеи. - Хен… - сжимает ледяными пальцами чужую ладонь Ликс, видя как этот же парень поднимается на ноги и бросается в школу, учуяв людей. - Вставай, - спокойно командует Хван, поднимаясь и сам, но при этом, не отводя взгляда от того, что творилось в начале поля и в школе, - вставай живо! А творился там ад, не иначе. Люди пытались спастись любой ценой, но вместо этого создавали давку, сбивали друг друга с ног, совсем не замечали уже укушенных и загоняли сами себя в ловушку. Хван быстро тянет Ли за руку в сторону баскетбольного зала, что бы там не творилось, надо уносить ноги, - Чего встали? – стараясь не сильно повышать голос, он одергивает своих одноклассников, - быстрее. Джисон хватает Чонина и замершего в испуге Сынмина, пока людей у школы больше, они не сильно то интересуют нападавших и этим надо воспользоваться, - Субин-а! Очнись, пора делать ноги. Подавая пример, Хан со всех ног мчится в сторону тира, там и оружие и вода и места много. - Это… - испуганно тянет Сынмин, перебирая ногами, но закончить нечем, это бред же? Только бред продолжает разгораться и все порожки уже в крови, стеклянные двери разбиты, а окна частично вынесены и из них продолжают вываливаться окровавленные ученики, которых интересует уже не только школьный двор, но и шумные улицы города. - Зомби, - уверенно заканчивает Джисон с горящими глазами. Это, то к чему они с Хенджином готовились всю жизнь! – нам нужно оружие и укрытие. - Сан, - окрикивает друга Хенджин, - давай за нами! – глазами же показывает на Уёна, что, кажется, все еще не совсем понимал, что происходит. - Может лучше куда-нибудь отдельно? – предлагает Чонин, влетая в тир, - вдруг сюда попадут укушенные? - Резонно, - кивает Уён, только вот уже поздно менять локацию. На поле тоже началась суматоха. - Чего встали? – рявкает на всех старшеклассник с параллели, замечая, что их тоже заметили. Игроки как по команде все ломанулись вперед и тоже в тир. Единицы побежали наперерез, скрыться в бассейне, ведь больные бешенством боятся воды, не так ли? Не так. Зараженные бешенством не боятся воды, они боятся боли за счет сокращения глотательных мышц. А эти люди вовсе не боятся глотать или пить что-либо, так как при том же бешенстве, зараженные боятся не только воды, а любой жидкости в целом. Поэтому ожидаемого спасения бассейн не принес, только стопроцентную гибель. Так как очень скоро бассейн до отказа был набит каннибалами. - Быстрее-быстрее! – подгоняет всех Субин, после чего захлопывает дверь, задвигает шпингалеты сверху и снизу двери и задвигает плотные шторы, чтобы их не было видно. - Никто не пострадал? – запыхался от бега президент другого класса. - Что это? – испуганно перешептываются ученики, скучковавшись группками, - что происходит? - Закройте окна, - подает голос Джисон, обнимая перепуганного Сынмина, - и давайте посидим тихо. - Надо вызвать полицию и спасателей, - помогает закрывать окна плотными бардовыми шторами высокий парень с параллели. - Их сожрут, как и других, - хнычет парень, забившийся в самый дальний угол. Феликс кладет руку на плечо внезапно притихшего Хенджина. Да, эти службы, как и медики всегда страдают первыми в любых ситуациях. Чонин молча утыкается лбом в плечо Ли на что тот молча обнимает другой рукой самого младшего. - Мы должны предупредить! Никто не запомнил, кто это предложил, но все бросились к телефонам. Все звонили родителям. - Папа, забери меня, - плакал навзрыд какой-то парень. - Мамочка, мне очень страшно, - плакал другой голос в свободном зале с мишенями. Чонин закрывает уши, ему бесполезно звонить кому-либо, - нам не поверят… - Папа, - Хван тоже хватается за телефон и набирает Чану, снова и снова, тот совсем не берет трубку. Паника отражается в карих глазах. Нет, его не могли съесть. Его папа только с виду добрый пельмешек, а так он боевая машина. - Звони еще раз, - одними губами шепчет Феликс, все так же не отпуская его плечо и притихшего Чонина из своих рук. - Я выложил видео в сеть, - прибегает к старшим Кай с горящими глазами, - и у меня плохие новости. Так по всему городу… - белокурый мальчишка поджимает губы и снова убегает к своему другу, прячась в его надежных объятиях. Сердце Феликса ухает в пятки. Он уверен, его отца точно защитят и вытащат из этой заварухи. Но быть уверенным в этом на все сто процентов нельзя, поэтому он быстро набирает отцу смс – звонить бесполезно, да и более длинный рингтон может привлечь ненужное внимание, если все уже плохо. Джисон упрямо, как и Хенджин пытается дозвониться до отца, - давай же! - Папа! – басит едва не на весь тир Хван, когда Чан все же поднимает трубку, - Папа! Тут зомби! Пожалуйста, будь осторожен, спрячься где-нибудь! Слышишь?! У Ли-младшего отлегает на сердце и теперь он с надеждой смотрит на Хана, пожалуйста, пусть все будут в порядке. - Папа! – орет Джисон, стараясь не потеряться на фоне криков таких же перепуганных парней, - Пап! Тут настоящие зомби! Папа! Я не шучу! Зомби? Сынмин никак не может в это поверить. Разве это не выдумка кинематографа? Как это возможно? Мертвое человеческое тело коченеет и начинает разлагаться. Ходячих мертвецов не бывает. Крики и шум с улицы говорят об обратном. Сынмин подходит к окну и выглядывает в щелочку между штор. Картинка будто из фильма ужасов. Все в крови, все в телах. И везде они. Что-то вынюхивают, что-то дожирают и прислушиваются, моргая своими слепыми глазами. Прислушиваются к малейшему шуму, дергая головами будто от нервного тика. Кстати о шуме… - Помогите нам, мы в школьном тире, а на поле полно зомби, - все же кто-то дозвонился то ли до полиции, то ли до спасателей. - Тише! - старается перекричать всех Ким, - Пожалуйста тише! Нас услышат! - Алло! - Да тише вы! - хватает людей за руки Сынмин, уверенный, что их уже услышали и они больше не в безопасности. - Алло? От него отмахиваются как от назойливой мухи, еще и предъявляют, что он не помогает. а у Кима сердце в пятки ухает, дверь-то стеклянная. - Вы меня слышите?! - Тише, пожалуйста, - испуганно оглядывается на дверь Сынмин, бегая от одних к другим и некоторые правда слушаются, смолкая. - Тише! Мы привлечем их… Первый удар в не такую уж крепкую, стеклянную дверь уже теряется в общей панике…