Давай выживем вместе

      Тяжелые оковы мутного сна полного тумана и крови спадают совсем рано утром с большими усилиями и совсем неохотно. Раскрыв глаза Феликс смотрит в белый потолок, на отражающиеся на нем тени деревьев с улицы и глубоко вздыхает. Сегодня очень важный день. Слишком важный день.              Не смотря на слишком раннее время, Ликс выползает из теплой постели и на цыпочках бредет в ванную комнату, боясь разбудить Хана, что работал до поздней ночи или, не дай вселенная, потревожить отца перед публичным выступлением. Сердце в груди успокаивается лишь под ударом обжигающих капель воды о кожу. Сегодня важный день. Он должен стать опорой для всех, тем самым источником спокойствия и поддержки. Все будет хорошо. Они справятся.              Вода с мокрых волос капает на плечи и футболку, холодя кожу. Чайник тихим шелестом разгоняет сонную тишину на кухне. Телефон с вечным беззвучным режимом лежит на столешнице рядышком. Десятки непрочитанных уведомлений также остаются непрочитанными. Не подумайте, он просто забыл, ну, или был занят. Сейчас он мгновенно отвечает только пятерым людям. Новых друзей искать как-то не хочется. Старых искать запрещено. Но, Ликс все равно спустя три месяца нашел странички Уёна и Кая в инсте, активность на них возобновилась, и он был рад узнать, что с уцелевшими мальчишками все хорошо. Кому-то повезло найти родителей, кого-то забрали родственники. Самое главное, что все остались живы и людьми.              Ли заваривает травяной чай с мятой и имбирем, чтобы взбодриться. Неплохая альтернатива кофе, можно еще чай с шалфеем, или заварить черный пуэр, но сегодня… Сегодня хочется мяты. Сегодня нужно быть бодрым и спокойным. Чай справится с этим идеально.              Горячая кружка согревает еще не успевшие озябнуть руки, поддерживая тепло в тонких пальчиках подольше. Феликс же смотрит через чистое окно на пустые улицы мегаполиса и никак не может отпустить мысль, что вот так ему спокойнее. В одиночестве, в пустоте, в безопасности, не в толпе, не в шуме, а вот так. Да и сам он стал тише. Все чаще в телефоне, все чаще дома, все чаще один. Может, только еще ближе с Джисоном.              Отец не трогает его, давая время освоиться. Крепко обнимает каждое утро, а вечером треплет по голове. Ликс ластится к нему и снова старается не доставлять проблем. Ярко улыбается в ответ, снова хорошо учится, даже лучше чем прежде и уже согласен идти в юриспруденцию. Минхо же настаивает на музыке.               Чан вторит Минхо и говорит, что выбирать нужно душой. Феликс не знает, чего хочет его душа, а потому замолкает каждый раз. Чан предлагает подумать годик и посидеть дома, отдохнуть, замечая притаившуюся апатию в чужом взгляде. Ли жмет острыми плечами и виновато опускает глаза.              Хенджин сверлит темным, обеспокоенным взглядом в ответ и Ликсу сбежать от этого хочется, что он и делает. Он сокращает свое присутствие в жизни старшего. Он спихивает на него заботу о разбитом Чонине, узнавшем о смерти матери из соц. сетей, и прячется в своей маленькой, уютной комнате, в больших наушниках с громкой музыкой, все чаще без слов, просто атмосферной, все чаще впадая в какой-то странный мир. В свой мир, где нет мыслей и конкретных образов. Есть что-то. Что очень давно просилось наружу.              Джисон всегда приходит в его кокон по вечерам, поздней ночью или ранним утром, и молча устраивается рядом. Они могут лежать на одной кровати в разных наушниках с одним плейлистом или разным и залипать вникуда, переплетя ледяные и теплые, слегка влажные, пальцы. Вечера и ночи так проходят однозначно теплее. Они как подсолнухи. Когда рядом нет солнца, они поворачиваются друг к другу и держат друг друга, здесь, в этом мире, на плаву. Их переплетенные пальцы, якорь. Якорь, напоминающий, что они не одни.              Хенджин достаточно быстро осваивается в Сиднее, в новой школе, заводит знакомства, тащит за собой Чонина, не позволяя ему раскиснуть и утонуть в жалости к себе. И Феликс очень благодарен ему. Он рад, что Хван такой. Он рад, что Чонин сейчас живет с ним и дядюшкой Чаном, а Джисон, будто что-то почувствовавший, в последний момент изменил свой выбор в пользу того, чтобы жить с Минхо и Ликсом. Во-первых, ему так привычней, они уже так жили не один год, во-вторых, им так явно будет удобнее готовиться к поступлению на одну специальность и творить вместе. У Ликса сердце крошится от любви к своему близняшке и от боли за него. Он видит как тот светит через силу. Такой яркий и шумный днем. Расшевелит любую компанию, закомфортит любого, но он видит его пустого ночью, когда тот молча падает рядом и прижимает Феликса к своей груди, зарываясь лицом в его пушистые осветленные волосы.              Ликсу страшно отпускать Хана из объятий. Ему кажется, что тот разлетится на мириады осколков, но Джисон каждый раз становится его собственным щитом от внешнего мира и сердце рвется от этого больше.              От Чанбина прилетают смски и фото исключительно старшему поколению. Минхо аккуратно упоминает о них каждый раз и уточняет у Джи хочет ли он посмотреть, но тот всегда отказывается. Лишь из вежливости предлагает передать привет. Хан отпустил этого человека из своей жизни. Как и мать. Оплакал как следует обоих и отпустил. Он привык к тому, что его семья это чужие люди. Привык к тому, что рассчитывать можно лишь на себя и друзей. Уже спокойно смотрит на чужих родителей и слушает рассказы о счастливых семьях с хорошими отношениями. Ему уже почти очень сильно все равно. Его почти не задевает. И его вовсе не трогает то, что отец гордится успехами Сынмина, что отлично проявляет себя в армии и уже метит на повышение.              Феликс наводит кружку крепкого кофе для отца. Он счастлив, что тот снова нашел себя, да и еще так быстро, благодаря господину Бану. Чан снова пошел служить в правоохранительные органы, да и не куда-нибудь, а в федеральное бюро расследований, следователем в отдел по особо важным делам, куда затянул и Минхо на должность специалиста по связи с общественность. Опыт Ли в качестве политика очень помогает ему сейчас спокойно выходить к прессе на брифинги с очередным докладом о страшных преступлениях и в целом координировать группу следователей с которой работает Чан. Они вроде даже нашли несколько надежных товарищей. По крайней мере, к ним в гости уже несколько раз приходили трое человек. На удивление достаточно дружелюбных и веселых, будто работа вовсе и не наложила на них никакой отпечаток.              Новенький белый телефон загорается от нового уведомления в какао. Ликс не беря в руки девайс, быстро рассматривает фото парня с родинкой под глазом на аватарке и короткое сообщение: «Доброе утро, мой ангел», дополненное красным сердцем. Ли бросает быстрый взгляд на время и заваривает третью кружку чая с лимонной мелиссой, уже для Хана. Он не торопится отвечать на сообщение. Пусть Хван думает, что он еще спит, а то еще волноваться начнет. Он и так доставляет ему слишком много хлопот. И не только ему.              Ведь на удивление окружающих, Феликс единственный, кто адаптируется в практически родной Австралии дольше всех. Он еще не сильно сдружился с классом, не приткнулся к какому-нибудь клубу или кружку и в целом держится тихо. Может все дело в том, что еще два месяца он провел дома практически в одиночестве из-за сломанной лодыжки и только знакомится с новым местом?              Феликс не может сказать наверняка. Он просто… он просто пока что не чувствует связи с этим местом. Он не знает за что зацепиться, поэтому цепляется за свой блокнот с исписанными и перечеркнутыми строками. Ему не сильно хочется вливаться в яркую и насыщенную жизнь школы. Все равно скоро уже выпуск, а он так и не успеет разобраться, что значат все эти сплетни, кто такие здесь короли и королевы и почему нельзя занимать тот столик у окна в кафетерии. То какая группка как кучкуется и какая здесь иерархия и правила. Ему на это как-то все равно, поэтому наушники снова в помощь и тетрадь с ручкой.              Друзья естественно стремятся на помощь, но Феликс не чувствует, что приживается в компании баскетбольного клуба и чирлидерш с которыми теперь тесно связаны Хенджин и Чонин, который, слава небесам, светился своей прекрасной улыбкой, красуясь на площадке и, кажется, заново найдя себя. Хенджин, к слову, не представляет Ликса новой компании своим молодым человеком, просто Феликсом, и Ликс тоже это не афиширует. Он вообще больше не поднимает эту тему. Не говорит о любви и избегает чужих взглядов, ведь за прошедшие три месяца они так толком и не поговорили больше ни о своих чувствах, ни об обещанном свидании. Ликс как-то пытался несколько раз поговорить, но у Хенджина то тренировки, то очередной сбор, то папе нужно помочь, то что-то с Чонином. Ли не осуждает и молчит, но больше и не пытается. Он рад, что признался, что озвучил свои чувства. Он рад, что у них был тот странный, очень тяжелый день, который постепенно стирается из памяти, возвращаясь только в кошмарах. А сейчас у них у всех началась новая жизнь. И иногда случается такое, что в новой жизни не остается места для отголосков из старой. И даже если это страшно и обидно немного, Феликс все равно рад за них. Рад за то, что они не остались на месте, а продолжают двигаться дальше и сиять ярче звезд на небе.              Джисон рядом даже в школе. Он обзавелся знакомыми, чтобы не обедать в одиночестве, но не друзьями. Слишком сложно открываться новым людям. Тут от старых ножи из спины вытаскивать не успеваешь. Так что телефон с онлайн-игрой и такой же исчерканный блокнот на месте рядом с близняшкой. Ликс рад, что сегодня не нужно идти в школу, не надо видеть эти незнакомые, незапоминающиеся лица и украдкой ловить на себе обеспокоенные взгляды Хенджина из-за которых приходится выдавливать из себя улыбку, но не такую яркую, чтобы не дай боже заподозрили в чувствах друг к другу. Парнишка хмыкает, интересно, у Хенджина к нему они еще остались? Или это так, не готовность отпустить что-то привычное от себя, что дает иллюзию стабильности и подконтрольности ситуации?       - Доброе утро, - спускается со второго этажа бодрый Минхо с полотенцем на плечах, чтобы вода с волос не намочила футболку от пижамы.              - Доброе, - расцветает ласковой улыбкой Ликс, встречая папу. Он так старается. Так усердно работает и совсем не жалеет себя. А он…              Теплые объятия и запах свежего парфюма приглушают тревожные мысли.              - Ликси, солнце, все хорошо? Чего так рано встал? – присаживается за стол Ли-старший, забирая кружку горячего свежего кофе.              - Будильник раньше чем обычно поставил, тупанул, - неловко улыбается Фел, пряча губы за кружкой чая перед собой, - пойду, Сони разбужу, - тут же сливается парень, сбегая от разговора и подозрений, замечая все предпосылки в поведении отца.              - Иди, - хмурится вслед сыну Минхо, заподозрив что-то неладное.              Комната Джисона укутана в полумрак, как и сам Джисон в одеяло с головой.              Ликс растягивает губы в грустной улыбке. Ему не хочется будить Джи. Не хочется запускать новый уровень тревожности. Но надо, да и он будет рядом.              Прыгнув на чужую постель с разбегу, Ликс приземляется прямо на Хана, обхватывает его руками, ногами и душит в объятиях, - Проснись и пой, Квокка! – голос младшего звучит сочно и бодро, радостно даже, - Солнышко проснулось, а ты нет. Вста-вай, - нараспев тянет младший.              Крякнувший от неожиданности Джисон, сонно разлепляет глаза и первое, что видит - ярчайшую улыбку веснушчатого парнишки, стянувшего одеяло с его лица.              - Встал? – щурится от улыбки Ликс, не отпуская из объятий.              Хан молча переворачивается на левый бок вместе с Феликсом, прижав его к своему горячему ото сна телу и утыкается носом в шею, сонно выдыхая горячий воздух, - пять минут, принцесса, - хрипло просит парень, снова прикрывая глаза.              Феликс затихает на пять минут и гладит Джи по пушистым растрепанным волосам. Кто он такой чтобы отказать?              Через обещанные пять минут Хан восстает из мертвых, продрав глаза на опухшем со сна лице.              - Утречко, - мягко шепчет Ликс, блестя глазами и сияя улыбкой.              - Чего такой счастливый? – не может не ответить улыбкой Джи, поднимаясь с постели, неохотно выпутавшись из уютных объятий.              - Сегодня важный день, - почти шепотом отвечает Ли, следя за движениями Джи, что по всей комнате собирал вещи.              - Важный? – переспрашивает Хан, - Чем же он важен, princess? Сегодня что свидание с Хваном? Я чего-то не знаю? – хитро улыбается Джи, стреляя в друга прищуром.              - Ты дурак? – теряет улыбку Фел, тема свидания с Хваном запретная, - Сегодня шестнадцатое число, - тоном намекает на продолжение.              Джисон зависает и пожимает плечами, продолжая искать носочки. Ну, шестнадцатое и шестнадцатое и что? Днюху он точно не забыл, его же днюхи еще не было. Так что чего он?              - Месяц назад тоже было шестнадцатое, - пытается намекнуть Фел еще более прозрачнее, - и ты кое-где был, помнишь?              Хан смотрит на друга как на ненормального, - Фел, я много где был, в школе, в универе, на работе у папы твоего, в кино, дома.              У Феликса сейчас глаз задергается, - Хан Джисон, я тебя сейчас задушу, - тон максимально серьезен. Он тут половину ночи от волнения не спал, встал не свет не заря, а этот подсолнух забыл? – Месяц назад ты был в компании и вы договорились на прослушивание твоих текстов!              Феликс внимательно наблюдает за тем как Хан зависает, теряет связь с космосом, затем перезагружается. Паника зарождается на чужом лице. Парень не знает к чему броситься первым, к исписанным черновикам, к телефону, утюгу или телефону.              - Спокойно, - ловит чужой взгляд Ли, наконец усевшись в позу лягушки на чужой постели, - времени еще достаточно, я рано разбудил тебя, чай на столе на кухне, черновики на рабочем столе, вещи я вчера погладил и тебе и папе и свои.              Хан открывший рот от ужаса, закрывает его и расплывается в шикарной улыбке, - да ты ж моя любовь.              Фел улыбается, сжимая в пальцах тонкое одеяло, - собирайся и спускайся вниз, жду тебя на кухне.              - Ликси, - окрикивает друга Хан, собираясь в душ, - а ты сходишь со мной?              - Конечно, - спускается вниз парень, наблюдая за тем, как отец уже в официальном костюме, сидит за столом и вычитывает бумаги. Противный ком встает в горле, что его приходится сглатывать.              - Чан скоро приедет с Хенджином и Йени, - бросает как бы между прочим Минхо, не отрываясь от текста, - вы с Джисоном не готовы?              - Мы не идем сегодня на занятия с утра, - пожимает плечами Ликс и тянется за телефоном, он так и не ответил Хенджину.              «Доброе утро, Хенни» - быстро печатает Феликс в мессенджер, добавляя синее сердечко в конце, и снова откладывает телефон на кухонный гарнитур, игнорируя остальных. Руки тянутся к недопитому чаю.              Минхо молча кивает и, сверившись с часами, покидает дом, ожидая служебной машины с Чаном за рулем, который не заставляет себя долго ждать.              Из черной машины вылетает радостный, неугомонный фенек Чонин, предвкушающий очередной школьный день и спортивное состязание после занятий в баскетбол с противниками из другой школы. Он уверен, они с Хенджином и остальной командой всех порвут!              Сонный Хенджин выплывает из машины и мгновенно напрягается, словив задумчивый взгляд Минхо, - Доброе утро, Минхо-ши, - все еще приветственно кланяется старшему.              - Доброе, Хенджин, - мягко кивает Минхо, - подойди, пожалуйста.              Хенджин хмурится, но мгновенно оказывается рядом, - Что-то случилось? Что-то с Феликсом?              Минхо щурит глаза довольно и улыбается, хорошая реакция, молодец, - не знаю. У тебя хотел спросить. У вас все хорошо?              Хенджин хмурится еще больше, - Да. Мы не ссорились, я его не обидел ничем вроде бы, а что?              - Да так, - уже хмурится Минхо, не понимая, что с Феликсом и ставя себе мысленную пометку серьезно поговорить с ним сегодня же вечером, - привет, Чан, - здоровается со старшим мужчиной Ли, все же расслабляя лицо и растягивая губы в легкой улыбке.              - Что уже натворил этот балбес? – хмурится Чан, окинув сына внимательным взглядом.              - Ничего, - заступается за ребенка Хо, - все хорошо. Я что не могу с ним просто так поговорить?              - Можешь, - мгновенно отступает Бан, предупреждая сына взглядом, что он все еще следит за ним и лучше ему не косячить в отношениях, а то он обеспечит ему лекцию на три часа минимум о том как правильно себя вести.              Хенджин закатывает глаза. Они сами разберутся и вообще, у них все хорошо.              - Где они? – капризно тянет Чонин, обтерев собой всю машину. Ему уже не терпится встретится с новыми друзьями.              - Они не едут сегодня, - торопится к машине Хо, - у них с Ханом свои какие-то дела.              Хенджин хмурится. Что за дела? – Я зайду?              - Давай только быстро, - возвращается за руль Бан, - Хо, готов?              - Когда я не был? – ухмыляется Лино и чуток ослабляет галстук.              Хенджин быстро проходит в чужой просторный дом, сразу заходит на кухню и первое, что видит, хрупкую спину Феликса, что мыл кружку после отца и свою.              - Хэй, Феликс, - растягивает губы в улыбке Хенджин, обнимая парня за тонкую талию, прижавшись к нему со спины, - все хорошо?              Феликс напрягается всем телом. Он бы тоже хотел это знать. Но зачем беспокоить своими тараканами Хенджина? Сейчас всем тяжело, - Да, - мягко, в привычной манере отвечает Ли, вздрогнув от легкого поцелуя в левую щеку чуть ниже губ.              - Точно? – Хенджин чувствует внутреннее напряжение Феликса, будто ему некомфортно и мрачнеет уже сам. Это что еще за новости? – Вы куда с Джи собрались?              - Точно, - кивает Ликс, позволяя себе расслабится в чужих руках, в конце концов, друзья тоже обнимаются, - Мы идем на прослушивание. Если все пройдет успешно и текста понравятся компании, с ним подпишут пробный контракт.              - Вот как, - чувствует приятную тяжесть чужого, обмякшего тела в своих руках Хван, - а почему мне не сказали?              - Мы говорили, - появляется на кухне взъерошенный после душа Джисон, - привет, хорь.              - Привет, - улыбается другу Хенджин, развернувшись к нему вместе с Феликсом в своих руках, - блин, значит, забыл. Простите, мелкие. И че, во сколько прослушивание? Когда результат?              - Сегодня же, - прикрывает глаза Феликс, откидывая Хвану голову на плечо, - только мы наверное допоздна там будем, так что не успеем на вашу с Йени игру.              - Он расстроится, - мягко укоряет Хенджин, - как и я. Кто будет болеть за меня, если тебя не будет? – шепчет на ушко покрытое веснушками Хван.              - Половина школы, - чувствуя неприятный укол в груди, Феликс разрывает чужие, на мгновение снова подарившие чувство комфорта, объятия и уходит в комнату, бросив напоследок, - ты уже опаздываешь.              Хенджин хмурится, не поняв, что сейчас произошло и вопросительно смотрит на Хана, прося о помощи, но парень сам пожимает плечами. Он пытался разговаривать с ним, но тот всегда переводил тему на него самого или вообще в другое русло, говоря что все в порядке.              - Поговори с ним вечером, - тихонько бросает Джисон, допивая чай, - ему плохо последнее время и тебя нет рядом, а я, кажется, не могу его удержать.              Хенджин мрачнеет на глазах, но кивает благодарно. Он да. Он последнее время действительно все время занят и все на что его хватает, написать пару смс, обнять мельком и улыбнуться в школе на обеде. Хван закрывает глаза и выдыхает, злясь на себя. Он идиот. Это же Феликс. Наверняка надумал себе всякого.              - Спасибо, Сонни, удачи тебе, напиши вечером, как вернетесь, - Хван сразу же убегает к засигналившей машине, а Хан спешит наверх, собираться дальше, им тоже путь не самый близкий надо преодолеть…              

***

             За окном компании уже темнеет, а прослушивание все не заканчивается. Джисон и Феликс наравне с другими претендентами измерили шагами весь белоснежный коридор, посидели на всех стульях, подоконниках, перетрогали все цветы и перечитали все стенды.              Ликс обессиленно сползает по белой стене вниз, падая на пол, не переживая о сохранности своих джинс. Он внимательным взглядом следит за Джисоном, что все еще метался, не находя себе места от волнения, вслушиваясь в каждый шорох за дверью большого зала. Ли раскрывает объятия, как только Хан обращает на него внимание и Джисон сразу же в них ныряет, упав рядом на пол. Ему все равно, что о них подумают, в каком виде их найдут. Он устал.              - Пойдем домой? – просит тихо Хан, кажется, они все равно зря потратили время. Кому нужны тексты восемнадцатилетнего мальчишки? Что он о себе возомнил?              - Мы подождем еще немного, - прижимается щекой к чужой макушке Ликс, - а потом пойдем в магазин за самым вкусным… - парень предлагает Джисону выбрать что он хочет.              Хан задумывается, что же такого можно купить в Австралии? Дома они определенно сгоняли бы за раменом и может за бабблти, а здесь? – Давай за ламингтоном.              - А какао с сахарной ватой? – улыбается Ликс мягко, думая о том, как там прошла игра у Хенджина и Йени.              - Можно, - прикрывает глаза Джисон, - правда думаешь, у меня получится?              - Конечно, - тоже прикрывает глаза Ли-младший.              - Почему ты не принес свои тексы? – бубнит в чужое плечо шатен.              - Они еще не готовы, - пожимает плечами Феликс, - да и вообще…              - Только попробуй сказать какой в этом смысл и я загрызу тебя, - ворчит Хан, - значит мне надо пробовать и обязательно не сдаваться, идя к своей мечте, а ты… Что с тобой происходит? – теперь уже Джисон не выпускает младшего из объятий, сжимая руки крепче.              - Со мной все в порядке, - звучит правдиво настолько, что Ликс и сам в это верит. Все и правда в порядке. Они в безопасности. У них обычная жизнь, со школой, экзаменами и новыми людьми. Видимых проблем нет. Нога иногда ноет и спина при нагрузке дает о себе знать, но это не в счет. Нет причин чувствовать себя плохо. Нет причин жаловаться. Все вообще лучше, чем могло быть. Но. Но он нестерпимо хочет домой. Хочет туда, где действительно безопасно и комфортно. Может это синдром Улисса, а может еще что. Ли не знает. Он лишь понимает, что ему просто нужно приложить чуть больше усилий и освоиться здесь. Просто нужно все же поговорить с Хенджином, попросить о помощи папу и Джисона. Попросить поддержки. Но… у всех и так сложный период в жизни. Никому из них не проще. У всех стресс. Ему нужно учиться справляться самому. Не маленький уже.              Блондин прикрывает горящие глаза. Как же он ненавидит себя за эту слабость. Ненавидит за то, что из-за этого может потерять близких людей. Ведь кому понравится человек рядом, который постоянно нуждается в чем-то и постоянно ноет? Правильно. Никому. Он не осудит никого из них, если однажды они действительно не выдержат его закидонов и захотят уйти. Он отпустит, не смотря на боль и страх. Он…              - Ликси, - чувствует чужую дрожь Джисон, - Ликс? – вскидывает голову Хан, опасаясь увидеть слезы, но нет, парнишка просто уставший с закрытыми глазами как и сам он до этого, - малыш…              Хан не успевает договорить, так как двери конференц-зала открываются и в коридор к кандидатам выходит директор агентства. Молча крепит альбомный лист на двери, затем поздравляет прошедших отбор и уходит обратно. Парень замирает и не решается подойти к списку, как и другие уставшие парни.              - Смелее, милый, - шепчет Ликс, подталкивая друга вперед, чувствуя как бешено бьется его сердце.              Хан повинуется, поднимается на ноги и не чувствуя землю под ногами идет к двери с листом. Расстояние до двери несчастные пару метров, но парень чувствует себя так будто пересекает пустыню в полдень. Другие молодые люди следуют его примеру и встают со своих мест.              Феликс поднимается на ноги тоже и сжимает миниатюрные кулачки наудачу. Пожалуйста. Пожалуйста! Пожалуйста…              Хан находит свое имя первым в списке и не верит. Не верит в то, что под номером один черным по белому написано  J.ONE. Джисон глупо моргает пару раз, поворачивается к подошедшему кудрявому парню с синими волосами и громко орет от радости, - Да!              Феликс вздрагивает от крика друга и расплывается в самой яркой улыбке, открыв глаза. Джисон налетает на него с объятиями, подхватывает на руки и кружит от радости.              - Я прошел, Ликси! Меня взяли, солнце! Взяли!              - Поздравляю, - крепче обнимает за шею друга Ли, звонко целуя в щеки, - Ты молодец.              Хан снова прижимает младшего к себе, - Спасибо, что веришь в меня, - парень опускает блондина на ноги на пол и схватив за руку, помчался на выход, не в силах сдержать радостного смеха, заражая им и Ли-младшего.              Джисон плюет на такси и на последний ушедший автобус и предлагает идти домой пешком. Черт с ними! Если нога Феликса разболится, он донесет его на спине. Он так счастлив. Джисону кажется, что звезды светят сегодня куда ярче, а воздух мегаполиса пахнет слаще. Сердце трепещет от счастья. Он смог…              Как и планировали парни заходят в последний момент в кафе и заказав какао с сахарной ватой, прихватывают с собой еще и ламингтон и снова выходят на улицу, громко обсуждая в десятый раз само прослушивание Джи, кто как посмотрел, что сказал и как вздохнул. Они оба не слышат телефонные звонки. Конечно, куда им, Джисону с вечной батарейкой на нуле и Феликсу господину беззвучного режима двадцать четыре на семь. Поэтому холодный прием дома их весьма удивляет.              Хенджин неожиданно встречает их в доме Минхо прямо в гостиной с телефоном в руках. Он молча смотрит на запыхавшихся, раскрасневшихся от ветра и бега друзей, на их переплетенные пальцы и яркие улыбки.              Феликс замирает на месте, чувствуя кожей холод и недовольство старших. С кухни выходят еще и Чан с Минхо, что вообще-то тоже ждали звонка…              - Меня взяли! Я прошел! – радостно кричит Джисон, принимая весь удар на себя. Они думали, что все уже спят, если честно.              - Поздравляю, - улыбается лучшему другу Хенджин, - мы тоже выиграли. – парень снова переводит взгляд на переплетенные пальцы. Внутри что-то неприятно шкребет.              - Вау! Поздравляю! – теряет весь серьезный запал Минхо, нужно будет поделиться успехами Джи с Бинни.              - Так это надо отметить! – подхватывает радость Чан, жестом приглашая всех на кухню, - Пойдемте чай попьем. Вы ели?              - Да, - тянет младшего за руку Хан на кухню, - мы взяли пирожные и какао. Но от чая не откажемся. Там ветер все-таки на улице, прохладный такой, - парень тараторит без умолку и не замолкает еще час, пересказывая взрослым все события дня в мельчайших деталях.              Минхо и Чан слушают его настолько внимательно, что Джисон не стесняется рассказывать одно и тоже, особенно то, что для него было самым важным. Взрослые обмениваются улыбками, вставляют комментарии, удивляются и восхищаются Джисоном, рассыпаясь в комплиментах.              А Хенджин не может отвести взгляда от уставшего Феликса, что едва ли пару слов проронил за этот час. Не нравится ему это все. Что-то происходит. Происходит что-то нехорошее.              Парень вздрагивает, когда Феликс встает со своего места и желает всем спокойных снов. И встает следом, - скоро вернусь.              - Ликс, подожди, - нагоняет младшего возле его комнаты Хван, - давай поговорим.               - Хенни, я… - Феликс не чувствует в себе сил разговаривать, обсуждать что-то и обнажать свое сердце, - Я очень устал, давай не сегодня, - он хочет закутаться в одеяло и оглохнуть от музыки, утонуть в ней, а не в трясине своих саморазрушающих мыслей и образов.              - Сегодня и сейчас, - напирает Хенджин, запихивая Ли в его же комнату и закрывая за ними дверь.              Феликс вздыхает и скрестив руки на груди, обхватывает себя ими, - как день? Как игра?              Хенджин щурит глаза, сканируя младшего и теряется. Тот закрывается от него, защищается, - Ликс, что происходит?              - Что происходит? – вторит старшему Фел, не понимая, чего именно от него хотят.              Хенджин хочет коснуться его, успокоить, обнять. Но не чувствует, что ему позволено это сейчас. Ли вроде взгляд и увел, но следит за каждым его действием и говорить явно не собирается. Немного раскачивается с пятки на носок, желая поскорее выпроводить его. Но уж нетушки. Настала очередь Хенджина приставать с предложением все обсудить и поговорить.              Хван внаглую обходит Феликса и падает на его кровать, подперев голову левой рукой, - ну давай, иди сюда и рассказывай, - второй хлопает по месту рядом с собой, - чем я обидел тебя? Что тебя беспокоит?              - Хенджин… - морщится Феликс, вообще не чувствуя в себе моральных сил.              Хенджин снова хлопает по кровати рядом с собой, - Давай, представь, что я Джисон, если тебе будет так легче и расскажи мне все. Что сделал или не сделал этот придурок? Что заставляет тебя волноваться?              Феликс смешливо фыркает и сдается, аккуратно опускаясь на одеяло рядом с Хенджином, что сразу же приподнимает уголки губ вверх в теплой, одобряющей улыбке.              - Я весь внимание. Давай перемоем здесь всем косточки.              - Хендж…              - Я вообще-то сейчас Джисон, - наигранно обиженно надувает губы Хван, если Феликс не хочет говорить серьезно, значит он вытащит все из него играя, - еще раз хорька вспомнишь, я обижусь и уйду.              Феликс на мгновение мрачнеет. Он не хочет, чтобы Хенджин уходил. Ему все чаще кажется, что каждый его уход может стать последним из его жизни, - Хорек хороший, зря ты так на него, - старается влиться в игру Ли, может они правда поговорят нормально? Вот так в шутливой форме все не кажется таким уж страшным.              - Нда? А чего ты тогда сам не свой? Не подходишь к нему в школе, да и после не особо. Что он делает не так?              Ликс вздыхает и опускает глаза на пушистое светлое покрывало, - Я… Я не уверен нужно ли ему это. У него сейчас новое окружение, друзья, рядом постоянно красивые и уверенные в себе парни и девушки.              Хенджин хмурится недоуменно и вскипает от негодования, - Продолжай.              - Я не хочу мешать, не хочу навязываться и тащить его за собой на дно, - Феликс ковыряет ворсинку пальцем, чувствуя на себе цепкий взгляд старшего, - Я не хочу доставлять ему неприятностей и заставлять беспокоиться. Я рад, что смог открыто сказать тогда о своих чувствах, мне стало легче, но вынуждать и принуждать к отношениям из-за признания под адреналином не хочу.              - Стой, - не выдерживает Хенджин, перебивая, - подожди. Но ведь чувства взаимны. И это точно не адреналин, - к черту игру, Хван приподнимает за подбородок чужое лицо и заставляет взглянуть себе в глаза, - Я люблю тебя, Ли Феликс. Это не адреналин, это мои чувства к тебе. Рядом со мной может быть сколько и каких угодно людей, они могут думать, говорить и делать все что их душам угодно, я вижу лишь тебя, - большой палец оглаживает мягкую щечку, - твою улыбку ярче солнца, глаза в которых расплавили звезды, и пыльцу, что феи рассыпали на твоем лице в виде веснушек, особенно вон ту, в форме сердечка, она явно предназначена мне, - парень подмигивает, замершему Феликсу, что кажется теряется.              - Я просто… - Феликс не может найти слов в свое оправдание, как-то сформулировать свои чувства в мысли, он не может обосновать, он просто так чувствовал и беспокоился, - Ты… Мы должны были… я пытался… а в итоге… и я до сих пор не знаю…              Хенджин мягко улыбается, да, он все понял, как и всегда, он все понял, - Прости, мой ангел, моя вина. Мы должны были сходить на свидание, а я официально предложить встречаться как и обещал, ты пытался со мной поговорить, а в итоге я все время в новой компании и с Чонином, а ты все понял, как понял и заволновался, что надумал себе лишнего, ведь до сих пор не знаешь, кто мы друг другу, - пальцы вновь оглаживают нежную кожу, - твое плохое самочувствие моя вина. Я хотел как лучше, а получилось как всегда, - Хван не отпускает чужой взгляд, - хотел дать восстановиться твоей ноге сначала, потом решил закончу сезон игр, чтобы не отвлекаться и все подготовить. Чтобы все было красиво, запоминающееся. Чтобы ты светился от улыбки, а под конец вечера растрогался до слез, а получилось лишь то, что я позволил усомниться в своих чувствах и заставил чувствовать тебя ненужным.              Феликс виновато сжимает губы и все же опускает глаза. Опять он все торопит и портит, да? Неприятный комок собирается в горле, - прости.              - Хэй, не прячься от меня, - тихонечко просит Хенджин, приближаясь, - Это я должен извиняться. Иди ко мне, - замечает первые капли на чужих щеках Хван.              Феликс прижимается к чужой теплой груди и тихонечко скулит от неприятного чувства вины и еще целого кома из всех тревог и страхов.              - Я стараюсь, я правда стараюсь изо всех сил держаться и во всем разобраться, - доносится сквозь всхлипы, - но в моей голове полный беспорядок. Я правда стараюсь, - оправдывается Ли, - но… но… - рыдания забивают мальчишку, не давая ничего больше сказать.              - Расскажи мне все, - шепотом просит Хенджин, крепче прижимая к себе всхлипывающего мальчика, чувствуя как болит собственное сердце. Неужели он правда стал причиной его слез? Правда сделал ему больно? Правда не видел всего этого и позволил запустить настолько?              И Феликса срывает. Он рассказывает Хенджину всё. Абсолютно все свои тревоги и опасения. Рассказывает сбивчивым шепотом и несвязно. Рассказывает о том, как думал, что признание не настоящее, о том, что Хенджин не любит его на самом деле. О том, что он навязывается. О том, что все оставят его позади. О том, что боится потерять каждого из них. Потерять свою семью, часть себя и своего сердца. Потерять себя в этой чужой стране. Боится доставить всем сложности и неприятности. Стать обузой. И конечно же, он боится за Хана, ведь Чанбин и не думает не то, что возвращаться, а даже просто поддержать сына. Боится за отца. Боится его разочарования, что тот сам сломается под давлением ответственности. И при этом всем. При этом всем ему просто больно. Больно от самого себя. От своей беспомощности и слабости. Больно от того, что в нем нет и капли этих гребанных сил, чтобы бороться, чтобы разобраться в том, где правда, а где его мысли.              Хенджин лишь прижимает к себе крепче и не отпускает. Слушая каждое слово, каждый вдох и выдох.              - Я хочу домой, - всхлипывает Феликс чуть громче, - мне страшно здесь, Хенджин. Но и где мой дом я не знаю.              Хенджин мягко перебирает осветленные пряди, прижимая парня к сердцу, - мой хороший, натерпелся ты здесь. И ко мне не пришел. Я понимаю почему, - не дает сорваться очередному «прости» с чужих губ Хван, - Я обещаю, тебе станет здесь легче, ты найдешь здесь себя и свое место. Я обещаю, что с Ханом, Чонином и твоим отцом все будет в порядке. Мы с папой присмотрим за всеми вами. У них уже все хорошо, малыш, - заверяет Хенджин, - посмотри, у твоего папы есть работа, она ему нравится, у вас есть дом в аренде, и у Лино-ши появились новые друзья, пусть и коллеги. Даже я сейчас чаще вижу его дома и с улыбкой, ты не замечал?              Феликс шмыгает носом и молча продолжает внимательно ловить каждое слово Хенджина, ища доказательства его словам в своей голове.              А Хвану и не нужен немедленный ответ, он продолжает, - Йени решил связать себя со спортом, подружился с тренером по баскетболу и они уже выбирают универ, он говорил тебе? А о том, что ему понравилась девушка из его класса? Он мне все уши прожужжал о ее кудрявых волосах и о том как она красива когда улыбается. Но он все не может найти в себе смелости к ней подойти. Подбодришь его как-нибудь?              Феликс кивает, конечно подбодрит, он даже догадывается о ком речь и девчушка и правда милая. А голос Хенджина успокаивает, заставляет тело расслабиться, и страшные мысли отступить. Потому что каждую страшную и неприятную мысль, Хенджин выдергивает из клубка и превращает в пыль своим видением реальности.              - Хани. Что там у нас с Хани, - притворно задумывается Хенджин, чувствуя изменения в чужом состоянии, - а с Хани у нас тоже все хорошо. Смотри, его мечта буквально сбылась на твоих глазах. Разве это не прекрасно? – пальцы снова пробегаются в успокаивающем жесте по чужим волосам и спине, - Папы рядом нет, - озвучивает чужие «плохие» мысли парень, - ну, папа и до этого рядом не особо был, зато мы все рядом. А мы чем хуже? У него сейчас вообще не один папа, а целых два!              Феликс приподнимает голову, взглянуть на старшего, - откуда два? – голос тихий, хриплый, немного внос, что его смущает и он снова укладывается к Хенджину на грудь.              - Ну как? – не скрывает улыбки Хван, - Твой и мой. Они теперь многодетные папы. Особенно твой. Еще и трех котов притащил. Ты представляешь? Вас у него целых пять. С ума сойти. Давай договоримся, что мы с тобой заведем только одного кота и одну собаку. Я сам буду с ней гулять и следить за ней, тебе не придется об этом беспокоиться, а о коте будем заботиться вместе. Как там эта порода называлась с лапками короткими еще? Хоть не будешь по поводу роста комплексовать, - подшучивает шатен, стараясь взбодрить младшего, - и собаку тоже небольшую заведем, комнатную, чтобы нашего кота на улице защищала от чужих котов.              Феликс замирает. Это… Что это за шоковая терапия? Господи. Этот Хван как что-нибудь скажет, так хоть стой, хоть падай. С ним нервы надо иметь как канаты. А у Феликса сердечко крошечное, не выдерживает его такого невозможного. Бьется как сумасшедшее, так сильно, что лицо горит.       - Давай договоримся, когда тебе трудно иди ко мне, я обниму тебя. Я всегда пойму тебя, выслушаю. Я всегда помогу тебе. Я не оставлю тебя нигде позади. Никогда и ни за что, - Хенджин говорит тише, зная, что его услышат, надеется, что его услышат, - если ты нуждаешься во мне, просто позвони, плевать днем или ночью, плевать сплю я или занят, есть у меня проблемы или нет, поругались мы или все у нас хорошо, просто позови и я приду. Неважно большая или маленькая проблема, настоящая или надуманная, я буду рядом, я обниму тебя, я удержу тебя, слышишь? – Хван чувствует, как чужие пальчики сильнее сжимают его футболку, - Позволь мне быть твоим домом. Быть твоим безопасным местом, пока ты не обретешь его здесь.              - Я люблю тебя, - шепотом выдыхает Феликс снова находя опору и силы в Хенджине, что снова увидел, снова заметил, снова пришел и вытащил его.              - И я люблю тебя, мой ангел, - шепчет Хенджин, чувствуя как к нему сильнее прижимаются.              - Да нет, - усмехается Ликс, - это ты мой ангел, всегда приходишь мне на помощь. Не представляю откуда в тебе столько сил.              Хенджин усмехается, - Ты даешь их мне. Твоя улыбка и твое счастье, - самое честное признание, - Когда ты счастлив, счастлив и я, спокоен и умиротворен и они копятся, совсем не тратятся. А когда ты несчастен я… - парень не знает как правильно описать то состояние, - я сделаю все что угодно, лишь бы вернуть тебя в состояние счастья. И силы. Они просто появляются будто сами по себе. Просто от того, что я люблю тебя.              - Останешься здесь сегодня? - просит Феликс, чувствуя себя в чужих объятиях гораздо лучше, чем без них. Однозначно лучше, чем последние три месяца.              - Хенджин! – громкий оклик отца не позволяет Хенджину ответить, - Хенджин, поехали домой!              Хенджин ласково улыбается Ёнбоку, что с надеждой поднимает на него глаза.              - Сейчас попробуем, - приподнимается с постели Хван, спеша спуститься вниз.              - Да пусть останется, чего ты, - слышит Хван голос Ли-старшего, спускаясь по лестнице, - дай им спокойно пообщаться, поцеловаться.              - Твою же психику берегу, между прочим, - смеется Чан, - все мы были в их возрасте и знаем, зачем напрашиваются и зовут к себе молодых людей на ночевку.              - Извращуга, - ухмыляется Минхо, - мы с Офелией и правда фильмы смотрели на ночевках и разговаривали много и долго.              - Романтик, джентельмен, - подкалывает друга Чан, - однако ж и у тебя есть сын. Пусть школу окончат, а потом и целуются и съезжаются и разъезжаются и познают прочие прелести жизни.              - Зануда, - фыркает Минхо, встречая Хенджина лукавой улыбкой, - поцеловаться хоть удалось или этот изверг помешал?              - Еще спасибо мне скажешь, - стоит на своем Чан и тоже улыбается Хенджину, - собирайся, поехали.              - Мы разговаривали, - спокойно, вежливо улыбается Хенджин Минхо, - сейчас это было Феликсу нужнее.              - Вот видишь, - с победным видом оборачивается к Чану Минхо, - не все такие как ты.              - Ну-ну, - ухмыляется Чан, - ой, ладно. Поздно уже, поехали домой, там Чонин и Бэрри одни.              - Поехали, - не противится воле отца Хван, есть у него в голове один план, - сейчас только попрощаюсь.              - Давай, - потягивается Чан, - а, кстати, - обращается он уже к Минхо, - Ханна звонила, звала к себе на эти выходные на барбекю с ее мужем, что скажешь?              - Ну давай пиво возьмем да поедем, - соглашается Хо, - заедешь за мной завтра утром?              - Как обычно, - кивает Чан и снова зевнув, бросает взгляд на лестницу, да где же там Хенджин пропал?              - Так, - грозно цокает Лино, - ну-ка цыц! Дай им попрощаться, иди в машину жди.              Чан смеется над другом, ему приятно осознавать насколько сильно изменилось отношение Минхо к Хенджину, которому он теперь настолько безоговорочно доверяет своего сына, - ты посмотри защитник нашелся.              - Зато ты смотрю прям праведник, все, иди отсюда, не нервируй меня, - прогоняет друга кухонным полотенцем Ли.              Хенджин же мягко покачивал в своих объятиях Феликса, который теперь никак не хотел его отпускать. Ведь он так соскучился по нему, по его теплу, запаху, по ощущениям от него. По чувству безопасности и дома.              - Мы увидимся завтра утром, - шепчет Хенджин на веснушчатое ушко, - это уже совсем скоро. Ты не успеешь соскучиться.              - Посиди еще со мной так, пожалуйста, - тычется холодным носом в чужое плечо Ликс, не желая терять то, что только что обрел заново. Ведь он уже соскучился.              И Хенджин сидит, поглаживая хрупкую спину своими большими руками. Он не умеет отказывать ему. Никогда не умел.              Грустно и тяжело вздохнув, Феликс все же сам отстраняется из чужих объятий через еще несколько минут, убаюканный и словно опоенный чужим спокойствием и теплом, - Спокойной ночи, Хенни.              - Спокойной, - приглушенно отвечает Хенджин, не желая спугнуть чужую сонливость, и оставив невинный поцелуй возле уголка чужих губ, покидает комнату.              Минхо с деловым видом протирает пыль на комоде в гостиной, стараясь спрятать улыбку достойную чеширского кота.              - Вы совсем не подозрительно выглядите, господин Лино, - по-доброму улыбается Хван, обуваясь.              - С ним все будет хорошо? – оборачивается Ли-старший, прекращая театр одного актера, раз уж его раскусили.              - Конечно, ему уже лучше, - с самой обворожительной улыбкой обещает Хван и после кивка старшего, спешит к отцу.              Чан встречает сына с абсолютно спокойным видом, но как только дверь закрывается, Хенджин замечает его фирменный прищур, который обещает ему пытку под названием «приколы и подколы от папки».              - Даже не начинай, - просит Хван, взмолившись.              - Да ладно, - хохочет Чан, - я ж тебе не лекцию про контрацепцию собрался читать, так подколоть лишь пару раз хотел.              Хенджин закатив глаза, отворачивается к окну, - Пап, завтра утром, я уйду раньше, скажи Феликсу, что я проспал.               - Чего это? – ухмыляется Бан, - Что задумал? Помочь?              - Да нет, - прогоняет план в голове еще раз Хван, - самое главное, сделай утром как я прошу.              

***

             Первое, что замечает Ликс, зайдя в класс, это заинтересованные взгляды и улыбки в свою сторону. Второе – букет на парте. Три бутона красных длинных роз без шипов окружены веточками белых и синих гиацинтов и прячут в себе одну единственную, пышную, белоснежную астру. Во все это еще аккуратно вплетены веточки гипсофилы.              - О, какая красота, - улыбается вошедший сразу после него в класс учитель.              Феликс смущенно улыбается, аккуратно убирая нежные цветы перевязанные нежно-сиреневой шелковой лентой с рабочей поверхности.              - Там записка, - подсказывает девушка сидящая позади Феликса шепотом, чтобы учитель не наругал.              Парень действительно быстро находит аккуратно сложенный лист бумаги притаившийся в зеленых листьях, и мгновенно узнает этот почерк. Корейские буква, чтобы понял только адресат и вовсе не оставляют сомнений от кого подарок.              «Доброе утро, мой ангел. Надеюсь, эти цветы подарят тебе улыбку. Я буду ждать тебя в полдень возле оперного театра. Хочу провести этот день только с тобой».              Пульс учащается, а краска заливает лицо. Это свидание? Хенджин приглашает его? А цветы получается признание? Это так в стиле Хенджина на самом деле.              Весь урок Ли витает где-то в облаках, уже на встрече с Хваном, в реальности же рассматривая цветы, которые разрешили поставить в вазу.              Феликс любуется цветами и не может отделаться от мысли, что где-то он уже видел такое сочетание. Где-то…              - Чего завис? – раздается голос Хана над ухом, - Я думал, ты уже домой убежал, собираться, а ты все еще тут, - расплывается во всезнающей улыбке парень, падая на чужое место перед своим младшеньким.              - А ты уже все знаешь, - хмыкает Феликс, встречаясь с братишкой взглядом.              - Конечно, - так и светится гордостью Джи, - видел бы ты как он нервничает, - хихикает старший, - у него руки дрожали как после тренировки.              Феликс удивлено приподнимает брови, это у Хенджина-то? Если он нервничает, то что будет с ним, когда они встретятся?              - Самое главное, - наставляет Джисон, - не падай в обморок, не молчи долго и не плачь, а то его удар на месте хватит. Меня рядом не будет, а ты запаникуешь и откачать его не сможешь.              - Сони, - укоряет друга взглядом, он и так боится.              - Я не понимаю, - повышает голос Хан, - откуда нервы? Вы же уже признались, у вас уже все взаимно и все хорошо?              Феликс лишь опускает глаза, а Джи фыркает смешливо, - Ох, ладно, беги давай, я прикрою и цветы не забудь.              - Спасибо, - шепчет Ли и прихватив букет, действительно сбегает домой, прячась от любопытных взглядов за цветами.              Дома Феликс аккуратно ставит цветы в свежую воду и совсем не знает как одеться. Хван упомянул про оперный театр. Но он сказал, что возле него, а не то, что приглашает на спектакль, так что костюм отметается. А если он вырядится в джинсы и футболку, а они правда пойдут на спектакль? Но и гулять по городу в костюме зрелище странное. Ли готов хвататься за голову, как же Хвану не хватает точности, а Феликсу Джисона рядом. Хотя нет, помощи от него не было бы, только насмешки.              Спустя час, Ли берет себя в руки и находит неплохую альтернативу. Белый джинсовый костюм и светло-пудровую рубашку. И в пир и в мир так сказать, удобнее конечно в тотал блэк луке и спортивках, но Хенджина хотелось приятно удивить. И это судя по его реакции в полдень удается.              Хван встречает его с абсолютно восхищенным взглядом самого влюбленного человека, как раз таки в черной рубашке и черных брюках в тон с еще одним букетом в руках.              - Ромашки? – улыбается Феликс. Забывший все слова, - Мне?              - Я обещал тебе их нарисовать когда-то, - обольстительно улыбается Хенджин, - прекрасно выглядишь, - дарит юноше букет.              - От тебя взгляд невозможно отвести, - принимает подарок Ли, а также и предложенную руку для прогулки.              - Проблем сегодня не возникло? – уточняет Хенджин, уводя их прочь от театра, заставив Феликса выдохнуть чуть более расслаблено.              - Нет, Хани помог, - наслаждается теплым деньком и неспешной прогулкой Ликс, - и так, какой у нас сегодня план?              Хенджин улыбается, - У нас сегодня должен быть долгий и насыщенный день. Начнем с того, что я хочу пригласить тебя в картинную галерею.              Феликс быстро кивает, соглашаясь с мягкой улыбкой. Конечно, он не против. Это мило и красиво и Хенджину нравится. Даже если он ничего не поймет в картинах, он сможет полюбоваться им.              Хван элегантно предлагает Феликсу взять себя под руку и ведет его в нужную сторону.              Галерея полна красивых работ, людей, вспышек камер и запаха еще совсем свежей краски, что немало удивляет Феликса, он оборачивается сообщить об этом Хвану и тут же слышит щелчок камеры.              - Ты бы сказал, я бы отошел, - смущается Феликс, забыв, что хотел сказать изначально, на что Хван лишь делает новый снимок.              - Зачем отходить, если я фотографировал именно тебя? – смущает парня еще больше Хенджин все с той же обворожительной улыбкой, - понравилось что-нибудь?              - Ам… - теряется Фел, - если честно, не очень. Твои рисунки мне нравятся куда больше. Могу я как-нибудь посмотреть, как ты работаешь? – он решает пользоваться моментом, ведь всегда хотел это увидеть. Сосредоточенный Хван за работой, зрелище эстетичное, сокрытое от глаз. А его руки? Искусство во плоти.              - Можешь, конечно, - ухмыляется Хенджин, словно читает его мысли.              - Тебе самому нравится что-нибудь здесь? – еще раз осматривается в светлом и просторном помещении Ли, пропуская еще один щелчок.              - Мгм, - любуется результатом Хенджин, - есть тут одно произведение искусства, которое мне очень нравится.              - Только нравится? – улавливает игривые нотки в чужом голосе Феликс, - Всего лишь?              Хенджин улыбается и оставляет мальчишку без ответа, уводя его в соседний зал за руку. Второй зал встречает молодых людей интерактивными картинами и игрой света, что мгновенно завораживает Феликса, а сам он очаровывает Хенджина, что спешит все запечатлеть на камеру телефона. Жаль обычную с собой не взял. Еще ведь подумал об этом.              Второй зал не оставил Феликса равнодушным, что выйдя через пару часов из галереи восторженно делился впечатлениями с Хенджином, внимательно слушающим каждое его слово.              - Проголодался или пойдем сразимся?              - Сразимся? – разворачивается на каблуках Ликс, - Ты что задумал, Хван Хенджин?              - Бросить тебе вызов, - задиристо ухмыляется Хенджин, - тут недалеко есть игровой центр. Можем порубиться в аркады и зайти на VR арену, что скажешь?              - И ты хочешь в этом победить меня? – зеркалит ухмылку Ликс.              - Да, - подначивает парня Хван.              - Готовься плакать как маленькая девочка, Хван, - принимает вызов Феликс.              - Это мы еще посмотрим, - переплетает пальцы Хенджин, снова ведя Феликса вперед. Пока что все идеально идет по плану.              В аркады бой длится не меньше двух часов. Хенджин как мог выгрызал победу в этом сложном бою. Все-таки, Ликс играет едва ли не больше них с Джисоном вместе взятых. Поэтому и жульничать Хван себе разрешает, то глаза Феликсу одной рукой закроет, то джойстик отберет, слушая звонкий мат в свою сторону и лишь умилялся. То защекочет его, то кресло отпихнет своей длинющей ногой. В общем, уже все интернет-кафе знало кто такой Хван Хенджин и что он из себя представляет со слов Феликса.              Старший лишь смеется с очередного проигрыша Феликса, что очаровательно надулся, обиженно скрестив руки на груди.              - Ну так что, кто тут плачет как маленькая девочка? – подъезжает ближе на своем кресле к младшему Хван с кошачьей ухмылкой.              - Так нечестно! – взрывается Ли, - ты жульничал! – тычет старшему в грудь маленький пальчик.              - Хочешь отыграться? – строит невинную мордашку Хенджин, блестя глазами от предвкушения.              - Да! – горячо выпаливает Ликс, не в силах смириться со своим поражением. Да чтобы он и проиграл? Да еще и кому? Этому хорьку несчастному? Да его папины коты до смерти засмеют, а Джисон и вовсе и на том свете достанет, - Последний раунд и только попробуй выкинуть что-нибудь! – шипит Ли угрожающе, - живым не уйдешь. Так что лучше держи свои руки и ноги при себе.              - Боюсь, боюсь, - закрывает лицо «от ужаса» Хенджин, скрывая улыбку.              Игра хоть и начинается заново, но совсем не интересует Хенджина. У него своя игра. Уж больно ему нравится дразнить Ёнбока. Хенджин на последнем раунде сама невинность и святость. Руки поднимал только, чтобы убрать челку или дотянуться до нужной клавиши под уже настороженным и нервным взглядом Ликса, что готов был пищать громче и отбиваться не на жизнь, а насмерть. Хван лишь улыбается мило и невинно хлопает глазами. Ну чего он так дергается? Они же договорились. Играть честно. Руки, ноги не распускать. И как назло, Хенджин под столом вытягивает длинные ноги. Феликс дергается, промазав в игре и психует. Хван же «униженный и оскорбленный», он просто сидит! Ничего не делает! Он что виноват, что тут мало места и его ноги затекли? Виноват, что они не помещаются под этим столом? Че дергаться то?              Фел передергивает плечами и фыркает, окинув своего соигрока пристальным взглядом. Он следит за ним. Но тот вроде действительно не жульничает в этот раз и все равно выигрывает. Ли хмурится. Надо сосредоточиться на игре!              Улыбка Хенджина слишком прекрасна, слишком отвлекает. Но у Феликса годы практики, поэтому на игре сосредоточиться получается. Пальцы быстро порхают над кнопками. Нижняя губа заушена от усердия, плечи приподняты и сам он весь в игре. Финальный бой персонажей. У него есть шанс отыграться!              Его персонаж прорывает защиту персонажа Хенджина. Феликс издает непонятный звук радости, не задумываясь почему у него это получилось. А затем уголок губ опаляют чужие губы, заставив выронить джойстик из рук от неожиданности и потеряться в пространстве и времени. Он разворачивается в сторону Хенджина, что уже сидел на своем месте и излишне сосредоточенно нажимал мелкие кнопки.              - Хён… - начал было Феликс, но голос из игры сообщающий о конце игры перебивает его, - Хенджин! – верещит Ли возмущено, вскакивая со своего места, - Это нечестно! – нечестно, что целуют его лишь для того, чтобы сжульничать в игре.              - Что? Почему? – смеется Хенджин, кружась на своем кресле, - Все честно, малыш. Я не трогал тебя руками и ногами, а про губы разговора не было, - парень подмигивает смущенному, надувшемуся мальчишке и морщит нос, борясь с желанием затискать его, - Ну не обижайся, ну у тебя и так шансов не было. Ты слишком нервничал, я хотел лишь помочь!              - Хенджин! – сжигает старшего взглядом Феликс.              - Да ладно тебе, не расстраивайся, пойдем, на арене отыграешься, - беспечно предлагает Хенджин, обнимая младшего за плечи, аккуратно сжимая их, прижимая его к себе. Что-то они слишком много здесь внимания привлекли. Хенджину все равно, кто смотрит на него, но с теми, кто обратил внимание на блондина, встретился взглядом с каждым. Он предупредил.              - Выбирай любую игру, не смотри на цены, - останавливается перед списком Хенджин, который и так оплачивал сегодня все. Не зря же он подрабатывает в интернете. Ну и папа немного добавил. Спасибо ему.              - Не знаю ничего из этого, - пожимает плечами Феликс, прочитав названия, - выбери что-нибудь сам. Только нормальное, - просит блондин, заглядывая старшему в хитрющие глаза.              - Да я ж откуда знаю, какие здесь нормальные, а какие нет? – смеется Хенджин, не отводя взгляд, - ткни пальцем в первый попавшийся.              Сказано-сделано. Феликс тыкает пальцем в первое попавшееся название что-то там про хако, даже не вчитываясь толком, может хоккей будет, и идет к кассе за Хенджином, что быстро договаривается о заказе и оплачивает его, мельком уточнив, а на что собственно они идут.              Девушка, пояснившая, что идут они на головоломку, быстро объясняет правило, что нельзя выходить за границы, которые будут видны и в шлемах. Выдает очки и геймпады, и говорит, что у них есть сорок минут, закрывая дверь за собой.               Хенджин мгновенно заподозрил что-то неладное, когда вместо четкой картинки увидел темноту и всполох спички впереди, осветившей несколько дверей, - Феликс, стой! – спешит предупредить Хенджин припомнив что-то про головоломку Хако Онна, но поздно истошный вопль Ли-младшего уже разрезает пространство.              Младший первым увидел страшное, притаившееся приведение, ну или что это было, распахнув дверь слева от себя.              - Хенджин! – вопит Феликс, - Хенджин, ты видел это? Что это? Где оно? Хенджин? Хенджин, где ты? Хенджин! – паникует парнишка, волчком крутясь на месте и не находя ни призрака, ни парня.              - Фел, - движется в сторону младшего Хван, видя в виртуальном пространстве, как тот пытается найти его, - Фел, это ужасы, снимай очки. Пошли перезакажем игру.              Но дернув рукой, чтобы снять очки, Ликс открывает какой-то ящик в виртуальной комнате, где оказался чей-то шевелящийся глаз. За которым явился одноглазый образ обезображенной девушки. По комнате, словно по стенам прошелся зловещий смешок.              - Фел, Фел, Ликс, - старается перекричать младшего Хенджин, сняв очки сам, - снимай очки, солнце.              Но Ликса уже не остановить, с громким, полным ужаса воплем, он убегает со всех ног от чудовища, - Хван, я ненавижу тебя! – верещит мальчишка, - Убери ее! Убери!              Хвану и смешно и плакать хочется. Он пытается перехватить испуганного парня, но тот верещит и носится как угорелый, - Да отстань! Отстань! А-а-а-а! Хён! – уже слышатся панические нотки в чужом голосе.              - Да стой ты! – бросается следом Хенджин.              - Да как? – орет Фел, - Ты не видишь она здесь?! Я сейчас… а-а-а-а! – верещит с новой силой Ли, сразу после раздавшегося из колонок хруста, - Где она? Где она? Хенджин, где? – замерев на месте на дрожащих от ужаса ногах, слепо вращает головой по сторонам Феликс, - Да че она такая быстрая?! Я не вижу ее! Не вижу! Хен!              Хенджин, покачав головой, бросается вперед и пользуясь моментом, крепко перехватывает младшего за талию.              Феликс переходит на высокие ноты, изо всех сил стараясь вырваться, и Хенджин чувствует, как ноги младшего подкашиваются, а ему в бок, прилетело острым локтем.              - Это я, - стараясь сдержать смех, стаскивает очки с Ликса Хенджин, прижимая его спиной к своей груди - все, все, спокойно. Это я, видишь?               Феликс ничего не видит после этих очков, но руки узнает, - Придурок! Ты что выбрал?! – возмущается дрожащий Ли, цепляясь за держащие его руки.              - Так это ты же выбирал, солнце, - все же смеется Хенджин, развернув Феликса к себе лицом и крепко обняв.              - Я? – Феликс вспоминает, что и правда сам ткнул пальцем в название и сжимает пальчики на чужой спине крепче, - я думал это что-то про хоккей…               - Сильно испугался? Идти можешь? – все еще чувствует, что ноги плохо держат младшего Хван, - В порядке?              - Да, - все еще не ослабляет хватку Ли, - пойдем отсюда, пожалуйста. Я на улицу хочу.              Вздохнув, Хван, выносит Феликса с арены, не утруждая его отлипнуть от себя или шевелить ногами. Забирает букет с кассы и выбирается на улицу, где отпускает Ликса на лавочку.              - Извини, - грустнеет Феликс, полагая, что испортил свидание.              - Не за что, - проверяет время Хван на телефоне, - Мне надо было уточнить все заранее. Ты в норме?              - Да, - притих Ли, опустив глаза.              - Выше нос, - делает «буп» по кончику носа, как настоящему коту Хенджин, - у меня еще есть пара сюрпризов для тебя.              - А может больше не надо? – бросает жалобный взгляд на старшего Ли, - мне кажется, я больше таких сюрпризов не переживу.              - Переживешь, - треплет его по волосам Хван, - заодно сейчас и терапия будет, - устремляет взгляд в конец улицы парень, высматривая еще один сюрприз.              - Какая терапия? – бросает настороженные взгляды в ту же сторону Ли и ахает замечая настоящих, живых лошадей, которых ведут мужчина и женщина за уздечку, - Хен, смотри, - восхищенно дергает старшего за колено, не замечая улыбку в свою сторону.              - Вот эта терапия, - звучит мягко голос Хенджина, - я хочу показать тебе Сидней. Показать тебе твой новый дом. Его красивые места, а потом отвести в одно особое.               - А я не умею ездить на лошади, - влюбленными глазами смотрит на остановившуюся рядом лошадь олене-гнедого окраса с белым пятном на носу в виде сердечка.              - Не страшно, - приветственно взмахивает рукой женщина, - Мы поможем вам и лошадей вести будем мы.              - Здравствуйте, - улыбается Феликс смущенно проводникам, которых и не сразу заметил, очарованный животными, - можно погладить?              Женщина кивает и Феликс касается бархатной шерстки на мордочке с очень умными глазами.              - Осторожно, может укусить, - предупреждает мужчина, держа вторую, серую лошадь, тихонько уточняя у Хенджина маршрут прогулки.              Феликс совсем не верит, что эта умная очаровашка может кого-то укусить, поэтому продолжает бесстрашно гладить чужую мордашку и нахваливать, как оказалось, Пятнышко, которая очень любит яблоки.              - Все это замечательно, но я реально ни разу на лошади не катался, - оборачивается к уже взобравшемуся на свою лошадь Хвану.              - Не сложнее, чем на байке, - успокаивает Хенджин, когда мужчина-гид помогает Феликсу взобраться на лошадь, что мгновенно хватается за поводья.              Гиды в неспешном темпе ведут лошадей по городу, показывая местные красоты в виде общих достопримечательностей, как здание королевы Виктории, собор Девы Марии, Китайский сад дружбы и Парк Гайд, так и прелестей для местных в виде уютных кафешек и красивых, уединенных мест. Хенджин дополняет рассказ гидов своими историями из детства, когда они врозь проводили каникулы, превращая места не просто в достопримечательности, а во что-то особенное, связанное с ним, во что-то родное и важное. К одному из таких, возле воды, с открывающимся красивым видом на закате и ведут лошадей гиды ближе к позднему вечеру. Об этом месте Хенджин узнал от папы, он там маме предложение сделал. Сам Хван помнит его из фотографий и очень раннего детства, еще там, где присутствовала в его жизни мать.              На берегу в окружении зелени и уличных фонарей стояла беседка с накрытым на две персоны столом. Тоже помощь от папы.              Феликс уставший за сегодняшний день и изрядно проголодавшийся, не сразу замечает местные красоты, а вот еду примечает мгновенно. Боже, наконец-то они спокойно посидят и поедят. День прекрасный и очень интересный, но он не ел со вчерашнего.              Хенджин сам помогает Феликсу спуститься с лошади и благодарит гидов за прогулку по Сиднею. Ли также сияет благодарной улыбкой и прощается с пятнышком, которой с разрешения хозяйки скармливает красное яблоко.              - Пойдем и мы теперь поедим? – предлагает Хенджин, жестом приглашая в плетенную беседку.              - Хенджин, - занимает место за столом Феликс, чье самочувствие значительно улучшилось, за день его не посетила ни одна тревожная мысль, в них царил полный покой, - спасибо тебе за этот прекрасный день.              - Я скучал по этой твоей улыбке, - честно признается Хван, не в силах отвести взгляд от Феликса сияющего счастливой, спокойной, а самое главное, настоящей улыбкой.              Феликс опускает взгляд в тарелку, накладывая себе еще вкусной еды и честно признается, - Не хочу, чтобы этот день заканчивался.              - Поверь мне, он еще не закончился, - хитро сверкает взглядом Хван, - здесь будет отлично виден закат, я хочу показать тебе его.               - Ты беспросветный романтик, Хенни, - любуется старшим Феликс, подняв на него взгляд полный тепла и нежной влюбленности, - но мне нравишься.              - Только нравлюсь? – передразнивает младшего Хенджин, доедая свое блюдо.              - Не только, - признается Ли деловито, хитро сощурив глаза, - и ты это знаешь. Я бы хотел предложить… - парень запинается, наконец увидев огненное закатное небо, что будто сгорало. Солнце – маленький раскаленный шарик, что тонул в воде, утягивая за собой тяжелые оранжевые облака из дыма, старавшегося впитать в себя синеву воды, что и сама ее утратила, - Вау… Как красиво…              Оранжевые лучи мягко проникают в беседку, оседая теплом на коже, но Хенджин видит лишь пожар солнца в искрящихся глазах сидящего напротив завороженного видом Феликса. Видит сияние золота в светлых волосах, и на бледной коже. Он нереальный, сказочный – бьется в голове Хенджина. И никакой вид не сравнится с ним. Он неземной. Хенджин на протяжении всей своей жизни не может поверить, что этот ангел реален, что он здесь, с ним, на земле. Что небеса не отзовут его домой, хватившись о пропаже своего самого светлого и чистого дитя. Страх, что Феликс исчезнет вместе с последним лучом заходящего солнца, как его продолжение, холодной змеей заползает в сердце. Он столько раз уже чуть не потерял его, - Красиво, - вторит ему Хенджин, дабы не молчать и не выдать свои мысли с головой. наверное, слишком глупо будет звучать со стороны, но Хенджин правда боится потерять его.              Феликс же, глядя на это небо, вспоминает Соннам. В их городе закаты всегда были потрясающими, как и звездное полотно после. Здесь в Австралии такого не было. Он и не думал, что сможет найти такой кусочек чего-то родного в шумном мегаполисе. Найти в нем кусочек дома. Сколько бы до этого он не поднимал глаза к небу, когда было тяжело, он не находил отголоски дома, хоть мама и говорила, что небо, солнце и звезды объединяют все и глядя на них, всегда можно найти кусочек родного места и обязательно станет чуть легче. Он смотрел и с крыши и из дома, и в парке, но никак не мог ничего найти, кроме равнодушных серых облаков. Сердце подсказывает ему, что он бы так ничего и не нашел без Хенджина. Ведь это он его ему показал. Он его сюда привел.              - Будь моим партнером, Феликс, - просит Хенджин, так ни разу и не взглянув на солнце на небе, не в силах оторваться от своего персонального светила, сжав его холодные пальчики в своих, боясь отпустить.              - Я согласен, - расцветает улыбкой ярче солнца Ликс, переведя искрящийся взгляд с прекрасного неба на Хенджина, и вздрагивает ощутив что-то холодное на своем безымянном пальце левой руки.       Присмотревшись, Феликс замечает два ободка белого и черного кольца. Такие же, как до этого он видел на Хенджине. Но совсем не придал им значения, отметив про себя лишь то, что они красивые. А сейчас едва не теряет землю под ногами от них. Кольца. Ему подарили кольца и предложили стать не просто парнем, а партнером!       - Они парные, - поясняет Хенджин, демонстрируя свою пару на том же пальце той же руки, и протягивает ему ее, - Я все ждал подходящего момента, подарить их тебе и чуть его не упустил, - ведет младшего ближе к воде Хван, полюбоваться закатом. Мягко обнимает со спины, чтобы тот не замерз и переплетает пальцы с одинаковыми кольцами, клеймя их поцелуем, - Я люблю тебя, Ли Феликс, - готов твердить это каждую секунду парень, лишь бы младший больше в этом не усомнился.              - Я люблю тебя, Хван Хенджин, - прижимает их переплетные руки к своему сердцу Ёнбок, - спасибо, что вернул меня домой.       Развернувшись в чужих руках и привстав на носочки, трепетно прикрыв глаза, Феликс прижимается к чужим мягким, пухлым губам своими, мгновенно чувствуя, как его прижимают к себе крепче, перенимая инициативу. Да, он знает, впереди их ждет еще много трудностей, преград и испытаний, в том числе и в его собственной голове, но сейчас, в этих объятиях, его сердце успокаивается и находит свое безопасное место, и он верит, они со всем обязательно справятся. Вместе. Вместе они обязательно выживут.